КАК ГЕНЗЕЛЬ И ГРЕТЕЛЬ


Мягкий, белый песок лился сквозь мои пальцы тонкими струйками, и ветер разбивал эти струи на мелкие песчинки и уносил с собою вдаль, но некоторым песчинкам удавалось увернуться и прилипнуть к мокрой Люськиной руке. Люськина рука кажется мохнатойот приставшего к ней песка.
Городской пляж единственное место, куда можно пойти в нашем маленьком городке на Волге. Есть еще парк, но там собираются алкоголики, а недалеко от города расположился шикарный коттеджный поселок за высоким забором иместных туда не пускают.
Пляж вычищен и вылизан как кухня у хорошей хозяйки и я не видела, что-бы кто ни будь оставил здесь за собой мусор. Катера, моторные лодки, простые весельные лодочки толкаются на лодочной станции и подпрыгивают на волнах, из шашлычной с незатейливым названием РЕКА нестерпимо вкусно пахнет жареным мясом. На пляже люди проводят выходные, встречаются, влюбляются и играют в волейбол.
Мы с Люси здесь тоже не просто так. Моя подруга одержима желанием познакомиться с крутым парнем и уйти к нему жить от своей матери алкоголички, а я ей помогаю. По правде говоря, в Люськином арсенале не так уж много средств для привлечения крутых парней. Вернее у нее имеется всего одно средство и это – прекрасно сформированный для 15 лет бюст. Поэтому Люсинда ( так я ее называю ) всегда просит меня пойти с ней, потому, что я прелестна как херувим. Так говорят нянечки в детдоме, где я живу.
Итак, моя задача привлечь внимание, а потом незаметно смыться, предоставив Люси возможность охмурить кандидата в бой-френды.
- Девчонки, хотите я вас на лодке покатаю?- Услышали мы за спиной и дружно оглянулись. Паренек - одних лет с нами, невысокий и конечно с прыщиками на лице. Мне иногда кажется, что у всех подростков прыщи и только у меня чистая кожа. Короче, на крутого парня пацан явно не тянул.
- Иди отсюда, чмо ушастое, - ласково посоветовала Люська мальчишке. Парень вздохнул и направился к лодочной станции, загребая по пути неуклюжими ногами песок.
- Приготовься, - услышала я шепот подруги, это означало, что она увидела потенциальную жертву. Жертва оказалось не одна, а даже целых две – из кафешки под названием РЕКА вышли двое мускулистых парней в шортах и закурили.
По заранее составленному плану я поднялась с песка и , подняв руки расплела косу. Я позволила ветру запутаться в моих волосах, растрепать тяжелые русыепряди и парни как по команде бросили сигареты и направились к нам с Люськой. Пора уходить. Я сделала вид, что иду купаться, а сама незаметно свернула к лодочной станции.
****
Мальчишка, тот самый которого моя грубая подруга назвала ушастым чмо, сидел на скамейке и рисовал на мокром песке большим пальцем левой ноги. Я подошла поближепосмотреть, что он там изобразил, и увидела свой портрет. Паренек заметил меня и смутился. Я тоже растерялась.
- Ну, давай, катай меня на своей лодке, раз обещал. – развязно сказала я, что-бы скрыть неловкость.
Его лицо вспыхнуло, как будто внутри зажглась электрическая лампочка.
У Глеба ( так звали моего нового знакомого ) оказалась вовсе не какая-то весельная лодка, а самый настоящий белоснежный катер. Мы носились по воде подальше от берега на предельной скорости, и Глеб закладывал крутые виражи и поднимал фонтан брызг, и брызги вместе с палящим солнцем слепили нам глаза и мы хохотали как ненормальные.
Я забыла, что меня зовут Дина и что я сирота и живу в детском доме. Я стала скоростью, я стала ветром, я стала свободной как река Волга.
Небольшая песчаная коса, куда мы причалили, оказалась совсем безлюдной. Глеб начал разгружаться и я подумала, что катер у него не только красивый, но и вместительный как бездонная бочка.
На песке у самой кромке воды появились: складные стол и два стула, два шезлонга, один большой зонт от солнца и сумка-холодильник набитая всякими вкусностями.
Мы сидели за столиком друг напротив друга и уплетали бутерброды с нежнейшей форелью, крабовый салат, упакованный в особые коробочки из фольги, ели мороженое и пили горячий лимонный чай из термоса.
- А ты знаешь, что у тебя таежные глаза? – спросил меня Глеб.
- Как это… - не поняла я.
- Ты видела весной подтаявший снег в лесу, в ложбинке или под деревом? Этот снег темно серый, покрыт тонкой корочкой льда, и лед отражает голубое небо. Такого цвета у тебя глаза. И еще густые, пушистые ресницы как мокрые еловые лапы…
Последние его слова потонули в грохоте двигателя моторной лодки, которая выскочила из-за поворота песчаной косы и, сделав крутой вираж, направилась прямо к нам. Моторка резко сбавила скорость, и все равно пропахала носом по песку, оставляя за собой глубокую борозду.
- О нет! Только не это – простонал Глеб и закрыл ладонями лицо.
Из моторной лодки выскочили четверо мужиков в костюмах и дорогих кожаных туфлях.
- Кто это? – успела крикнуть я, пока мужчины складывали вещи Глеба в катер.
- Охрана моего отца – мрачно ответил он.
****
На родном городском пляже куда нас привезли под конвоем Глеба затолкали в черный джип, а меня старший из этой банды ( как я узнала позже полковник в отставке по фамилии Семибаб) взял за руку и повел в интернат.
Я сопротивлялась. Я обзывала полковника Семибаба хмырем и идиотом. Я получила два раза по заднице, но не сдалась. Полковник Семибаб тоже не сдался и всучил-таки меня дежурной учительнице со словами – забирайте назад свою засранку и что-бы больше я ее никогда не видел. –
На прощание этот грубиян погрозил мне пальцем .
На следующее утро мы с полковником Семибабом встретились вновь.
-Тебя пригласили к обеду. С администрацией интерната я договорился. Пойдем. – он попытался снова схватить мою руку, но я уклонилась и гордо направилась к черному джипу на котором вчера увезли Глеба.
Полосатый шлагбаум пропустил черный джип с пассажирами на территорию коттеджного поселка, я огляделась и поняла, что одета совсем не подобающедля такого случая. ПолковникСемибаб тоже видимо так считал, недаром он недовольно сопел и косился на мои рваные джинсы, растянутую футболку и разноцветные кеды. Даже пуговицы на его костюме казалось, говорили – Тебе, девочка здесь совсем не место. –
А место и в самом деле было замечательное. Когда еще были живы мои родители, мы много путешествовали за границей, и сейчас мне показалось, что я снова в Европе. Серого асфальта я не увидела, все дороги кроме велосипедных дорожек были вымощены брусчаткой как на Красной площади в Москве. Деревянные заборы тоже отсутствовали – дома огораживали кованные решетки, дающие возможность увидеть ровные газоны, цветники, пруды с лебедями и роскошные голубые ели на участкахвладельцев. Дома жителей поражали обилием башенок, балконов и балкончиков, витражными стеклами окон, а так-же красными черепичными крышами. Видимо у местных жителей в жизни была одна проблема – куда девать деньги.
Машина затормозила у кованных ворот помпезного особняка и я увидела, что встречать меня вышел Глеб и его родители.
Мне снова стало неловко за рваные джинсы и разноцветные кеды, но потом я подумала – Плевать. Я сюда к ним не навязывалась. -
Семибаб открыл дверь джипа, и я вышла из машины.
****
- Как тебе у нас, Диночка? Понравилось?- Спросила мама Глеба, когда мы вернулись вечером с прогулки к обеду. Обед был почему-то назначен к 19 часам. Мы с Глебом успели накататься на лошадях, побеситься в аквапарке ( да да в коттеджном поселке был свой собственный аквапарк ) и покормить мелких животных в контактном зоопарке ( тоже на территории поселка).
- Все просто офигенно – ответила я на вопрос и отметила про себя, что Ирина – так зовут маму Глеба,переоделась, пока нас не было. Вместо элегантного брючного костюма она одела обрезанные до колен старые джинсы и простую клетчатую рубашку.
- Наверное, что – бы меня не смущать – оценила я поступок Ирины и почувствовала к ней симпатию.
- Муж вернется к обеду, а пока Диночка помоги мне, что ни будь подобрать из одежды. У нас вечером принято переодеваться, – прохладные руки обняли мои плечи и увлекли за собой по широкой мраморной лестнице на второй этаж.
Гардеробная оказалась размером с космодром. Одна стена комнаты напоминала пчелиные соты, где вместо меда хранилась обувь. Стена напротив была поделена пополам по вертикали – одна половина расчерчена полками с аккуратными стопками свитеров, футболок, джинсов, другая часть скрывалась под каскадом платьев, блузок, мужских рубашек и пестрых галстуков висящих отдельно. Ирина зажгла верхний свет, и огромное зеркало в глубине засиялои раздвинуло пространство гардеробной до бесконечности. Оставшееся свободное место занимали два холодильника для хранения шуб.
Пока я глазела по сторонам, мать Глеба успела накинутьлегкое, струящееся до полу платье и обуть туфли на умопомрачительно высоком тонком каблуке.
- Сейчас она будет уговаривать переодеться, - подумала я. И точно… - Диночка, позволь мне тебя принарядить. – Ирина цепким взглядом окинула с ног до головы мою фигуру.
- Я между прочим владелица модельного агентства, и у нас еще никогда не было такой хорошенькой модели как ты. Ну пожалуйста. – Она шутливо скорчила умоляющую гримаску.
Я засмеялась и согласилась.
Когда, как писал русский поэт Блок, шелка охватили мой тонкий стан и разноцветные кеды на ногах уступили место невесомым туфлям - балеткам, мать Глеба снова оценивающе осмотрела меня и серьезно сказала – Ты Дина, необыкновенная девушка. Я это сразу поняла, как только тебя увидела. –
- Почему?- Спросила я.
Ирина ответила не сразу. Пауза даже несколько затянулась.
- Видишь ли дело не в том, что у тебя очаровательное лицо, ты пропорционально сложена. Таких много. – Она снова замолчала, как-бы подбирая слова.
- Дело в том, что ты Дина удивительно аристократична. Тебя не портит не плохая одежда, не плохие манеры. Ты изящна как фарфоровая статуэтка. Кто твои родители? – неожиданно задала вопрос Ирина.
Я опешила. Так вот значит к чему вся эта лесть. Она просто хочет узнать с кем связался ее сын.
- Мои родители были простыми людьми. – Сухо сказала я.
- Почему были?- Растерянно переспросила Ирина.
- Потому, что маму и папу убили два года назад. – ответила я.
****
Обед, который больше походил на ужин я помню плохо. Расспросы Ирины о родителях разбередили мою и так не заживающую рану в сердце. Родителей убили в деревне у бабушки, куда они приехали копать картошку. Бабушка осталась жива, но ей было 73 года и поэтому меня отдали не ей, а поместили в интернат.
Когда, наконец, встали из-за стола похожего на цветочную клумбу из-за яркой посуды и обилия изысканных блюд, Игорю Петровичу ( отцу Глеба ) удалось всех расшевелить . Я,Глеб, его мама и Игорь Петрович затеяли игру в прятки. Это было прикольно. Мы с Ириной сбросили туфли, и ступать по пушистым коврам босыми ногами мне очень понравилось. Идея с прятками не понравилась только начальнику охраны полковнику Семибабу. Весь большой организм полковника протестовал против такой затеи, и он, обливаясь потомгромко дышал.
К тому-же никто не хотел водить и эту роль неизбежно получил все тот-же несчастный начальник охраны.Постепенно он вжился в игру, ноздри его нервно затрепетали, глаза хищно заблестели. Семибаб гонял нас по всему особняку, и мое сердце обмирало, когда из укрытия я слышала его шаги. Короче, было весело.
В интернат меня отвез все тот-же вездесущий Семибаб и возвращались мы с ним почти друзьями.
Девчонки ахали и охали, рассматривая мое новое платье и туфли, а дежурная нянечка быстро уволокла к себе огромный пакет со всякими вкусностями, который мне дали с собой.
Ночью мне на голову надели мешок, сбросили с кровати и избили.
****
Очнулась я на полу катера, того самого на котором мы с Глебом катались два дня назад.Жутко болела голова. Тошнило. Солнце било прямо в лицо и добавляло страданий. Я нашарила позади себя складной стул и придвинула его так, что-бы голова оказалась в тени. Стало лучше, и появилась способность соображать. Я не помнила, как оказалась на пляже в катере Глеба, но зато язнала, кто меня избил.
Сонька из старшей группы по кличке Пакость Ненависть распирала все существо Соньки, как молоко распирает вымя у не доеной коровы.
Мать родила Соньку в тюрьме и там - же отказалась от нее. Я росла с родителями и не знала ни в чем отказа.Она была страшная как смертный грех, а я искала, куда деваться от внимания мальчишек. Меня привезли вчера на черном джипе в прелестном платье , а ее заставили мыть унитазы в туалете. Будь я на ее месте, может тоже избилакого ни будь.
- Эй! – прикосновение к царапине на ноге вызвало новый приступ тошноты. С трудом я села. Это был Глеб. И тут со мной первый раз в жизни случилась настоящая истерика.
Через десять минут белоснежный катер мчал нас по Волге в сторону пристани под названием КУМЫ, что в 70 км от города, где я жила в интернате. Жила – потому, что туда я больше не вернусь. Я неслась в объятия бабушки, в деревню, которая раскинулась сразу за березовой рощей, неподалеку от пристани.
Но… Как говорится гладко было на бумаге, да забыли про овраги. Мы с Глебом должны были дойти по воде до деревни часа за полтора, а добрались до места только к ночи.
По дороге катер налетел на плавун, и плавсредство так тряхнуло, что телефон Глеба подпрыгнул на стуле, куда его положила я, и упал за борт. Свой телефон я забыла в интернате. Но это еще не все. Когда мы остановились у какой-то деревушки, что-бы зайти в магазин и купить воды и еды наш катер угнали. Последние 15 км пришлось идти пешком по мокрому песку вдоль реки.
В деревне, светилось всего одно окошко, и свет от этого окна освещал совсем не бабушкин палисадник с ее любимыми цветами.
Бабушкин дом стоял темный, с почему-то закрытыми ставнями, нораспахнутой настежь входной дверью. Мы вошли и я зажгла свет.
Здесь явно, что-то искали. Все вверх дном, вещи разбросаны, горшки с цветами разбиты, даже мебель отодвинута от стен, а шкаф с посудой опрокинут и стекло хрустит под ногами.
- Бабуля! – Позвала я.
- Уже три дня как схоронили – раздался за спиной незнакомый голос.
****
Соседка, та самая в доме которойу единственной во всей деревни горело окно, буквально силой увела нас с Глебом к себе, напоила чаем с бутербродами и уложила спать на лежанке большой русской печи. Я эту соседку не знала – она купила дом в тот год, когда убили моих родителей. И эта женщина мне решительно не понравилась.
- Ты читал сказку про Гензель и Гретель?- шепотом спросила я Глеба, услышав, как соседка погасила свет, и ушла спать в другую комнату.
- Нет. А что? – тоже шепотом ответил он.
- В этой сказке ведьма приманивала заблудившихся детей домиком, стены которого были сложены из леденцов, а крышу покрывала черепица из пряников…- мои слова заглушило сонное сопение Глеба.
= И вообще мне кажется, что эта женщина ждала именно меня. Ждала долго. И появилась на пороге, когда, наконец, дождалась, – проговорила я в липкую темноту, взвешивая и обдумывая каждое слово.
На следующее утро мы с Глебом взялись за уборку бабушкиного дома. Вернее убиралась я одна.
- Извини, я ведь коттеджный ребенок, как называют нас в школе. Никогда ничем подобным не занимался, - оправдываясь, сказал он, и ушел в деревню искать, где можно позвонить родителям.
Я убрала весь дом ( это было не сложно – домик очень маленький ), нашла бабушкины запасы крупы и макарон, сахара, соли и тушенки. В огороде вовсю зрели огурцы и помидоры. Салат, заправленный постным маслом с запахом жареных семечек, получился на редкость вкусным. Я еле дождалась, когда придет Глеб.
Глеб вернулся растерянный и сказал, что в деревне кроме нас и соседки ни кого нет. Все или уехали или умерли. У соседки телефона тоже не оказалось.
- Скорее всего, просто не хочет его нам давать, - ответила я и почему-то совсем не удивилась этому обстоятельству.
****
Вещи, которые долго живут рядом с человеком, неизбежно становятся похожи на своих хозяев. Дубовый небольшой сундук и бабушка очень подходили друг другу. Сундук был крепенький, ладненький, аккуратный, совсем как бабуля, несмотря на то, что в 2017 году ему исполнилось ровно 100 лет. Бабушка закрывала сундук на ключ и отпирала тяжелую сундуковую крышку только для меня.
Сейчас сундук стоял раненый, потому, что его крышку взломали топором и все содержимое вывалили на пол.
После обеда, я и Глеб сели рядом со страдальцем на пол и принялись перебирать бабушкины сокровища.
Детское лоскутное одеяльце, в которое молодая бабушка заворачивала моего папу, я свернула и положила на дно сундука. Туда - же отправилась моя крестильная рубашка, шкатулка с папиной золотой медалью, коробочка с прядкой льняных волос уже не помню чьих и рулон, перевязанный розовой лентой, всевозможных грамот.
- А это что? – Спросил Глеб. В руках он держал нашу с бабулей картонную коробку с секретиками.
Секретики – это такая игра. Бабушка сама играла в нее, когда была маленькой и меня научила. Бабуля была маленькой во время войны, тогда красивые фантики от конфет ценились больше чем сами конфеты. Что конфета – съел и все, и нет ее. А фантик можно хранить долгие годы и любоваться им и играть с внучкой в секретики, что бабуля и делала.
Я взяла коробку в руки и открыла. Все на месте. Я знала каждый фантик, что называется в лицо, но, что – то меня беспокоило. Я закрыла крышку и повертела коробку. Вот! На донышке еле заметная надпись карандашом, которой раньше не было.
Надпись была такаяДИНЕЧЕК (так меня называла бабуля ),

ПОИГРАЙ СО МНОЙ!

ИЩИ СЕКРЕТИК ПОД… а дальше рисунок пары глаз с длинными ресницами.
- Это о чем речь? – Глеб рассматривал надпись, наморщив брови.
Я только пожала плечами.
****
Все – таки Глеб очень умный. Он разгадал надпись на донышке коробки из сундука, но сначала попросил рассказать, как мы с бабушкой играли.
- Делаешь углубление в земле, в укромном месте, кладешь сначала листик, потом фантик, затем сверху осколок стекла и засыпаешь землей. – Затараторила я как сорока и рассказала, как мы с бабулей придумывали загадки, что-бы указать место, где спрятан секретик.
- кто отгадает загадку и найдет стеклышко в земле, того и фантик. – Еле перевела я дыхание, закончив говорить.
- Придумывали загадки вроде той, что на коробке? – Глеб задумчиво рассматривал надпись, сделанную простым карандашом. –
Я кивнула в ответ.
- Глаза на рисунке напоминают твои.Он внимательно посмотрел на меня.
- Бабуля говорила, что мои глаза по форме похожи на ягоды шиповника…- тут я запнулась – до меня начало что – тодоходить. До Глеба видимо дошло быстрее. Он молча встал и пошел к двери. Я за ним.
При ярком дневном свете бабушкин садик показалсяпечальным. Яблоня и слива уже отцвели, на грядках пожухла ботва моркови, роскошные хосты – предмет гордости хозяйки уже успел обожрать какой-то вредитель и единственный куст шиповника тоже не выглядел жизнерадостно.
- Это сколько надо вокруг копать, что-бы найти то , что спрятала бабуля. – подумала я вслух, обойдя кругом шиповник.
- В загадке сказано ПОД, а не рядом, значит,придется выкапывать куст. – сказал Глеб и я с ним согласилась.
Куст выкопали довольно быстро, и как говорится, награда не заставила себя ждать. Пачкая руки в земле, я нашарила в яме что-то завернутое в полиэтиленовый мешок. Это оказаласьжестяная банка из под кофе с винтовой крышкой.
Чуть ли не бегом мы бросились с находкой в дом. Пока я мыла руки Глеб вывалил содержимое банки на стол.
Собственно и вываливать было особо нечего – в банке оказался всего один предмет. Золотой медальон на толстой тоже золотой цепочке.
- Медальон нужно открыть, обычно внутри хранят фотографии, - посоветовал Глеб.
Но внутри оказалась не фотография. Серебряная монета с изображением короны наверху и надписью 20 копеъквыпала из медальона и покатилась по столу. Вместе с монетой на стол выпала и записка.
Бабуля всегда бережно относилась к бумаге ( это у нее еще с войны ), поэтому я не удивилась, что с одной стороны записка исписана какими-то цифрами и иностранными буквами, а с другой надпись предназначалась мне, которая еще больше все запутывала.
Всего две строчки, последний привет от бабушки.
ДИНА, ТЕПЕРЬ ВСЕ ТВОЕ.
БОГУ – ВЕРА, ОТЧИЗНЕ – ВЕРНОСТЬ.
- Странно. Ты что-нибудь понял? – Я вопросительно уставилась на Глеба, он отрицательно покачал головой. Серебряная монета тоже не внесла ясность. Монета была датирована 1917 годом, имела потертый вид и трещину, которая начиналась от края и заканчивалась точно на цифре 2.
От всех этих головоломок я устала и поэтому просто завернула монету в записку, положила в медальон, и повесила бабушкин подарок себе на шею.
Не успела я это сделать, как со стороны открытого окна послышался голос соседки – Дети, я вам пирожков с молоком принесла. Откройте! -
****
- Не открывай. – тихо попросила я Глеба.
- Почему? – так же тихо спросил он.
- Я ее боюсь. Говорилатебе – она похожа на ведьму из сказки про Гензель и Гретель. –
- Глупости. – засмеялся этот дурак и направился к двери.
Спустя полчаса Глеб спросил, лениво покусывая седьмой пирожок – А что там дальше было в этой сказке про Гензель и Гретель. –
- Дети попадали в ловушку, и ведьма откармливала их, а потом убивала и съедала. - Растягивая слова, ответила я, чувствуя, как проваливаюсь в глубокий, черный колодец.
- Совсем как про нас с тобой, - донесся откуда-то сверху и издалека голос Глеба.
Уже безнадежно засыпая, я сумела различить перед собой силуэт соседки. В руках эта ведьма держала веревку.
Нас спасло то, что Глеб почти совсем не пил молоко, а именно в нем и было подмешано снотворное.
Я очнулась глубокой ночью на полу и мои руки и ноги стягивала веревка. Рядом пыхтел Глеб – ему удалось развязать руки, и сейчас он снимал путы со своих ног. Как выяснилось позже, он сумел, уже почти засыпая, понять, что его связывают, и сделал так, как учил отец - то есть напрячь мышцы рук и тогда веревка непременно ослабеет, когда расслабятся мышцы.
Дверь скрипнула и вошла ведьма с керосиновой лампой в руках. Лампу она поставила на стол и уселась напротив нас на табуретку. Глеб сделал вид, что спит.
- Очнулась? – Вопрос повис в воздухе.
- Где золото? – Старуха подалась вперед, и табурет противно засипел под нею. Я снова промолчала.
- Я так и думала. – Ведьма подмигнула мне и вынула из кармана передника большой гвоздь, затемсняла стеклянный колпак с лампы и поднесла гвоздь к огню.
- Сейчас я приложу этот раскаленный предмет к твоей ямочке на щеке, и ты больше никогда не будешь красивой. – Прогундосила тварь и отвернулась, что бы поудобнее перехватить гвоздь краем фартука. В этотмомент, Глеб вскочил на ноги, выхватил из под старухи табурет , иогрел этим самым табуретом ведьму по голове.
Падая, бабка смахнула со стола лампу, та упала на пол, керосин разлился и загорелся. Глеб волоком вытащил меня из дома и только на улице развязал веревки, впившиеся мне в тело.
- Ты куда ?!! – Закричала я, увидев, как Глеб снова бросился в дом. Слезы от гари и ужаса не давали возможность увидеть, что происходит, искры от пылающей крыши с треском неслись в черное небо, и оконные стекла начали лопаться с почти нежным звоном. Наконец, я увидела как Глеб пошатываясь, тащит на себе бабку, и бросилась ему на помощь.
Бабка была без сознания, а волосы Глеба дымились.
Вдалеке послышался неясный гул, постепенно превращающийся в грохот. Неподалеку на поляне сел вертолет. К нам бежали люди и впереди всех начальник охраны Семибаб.
И Боже мой! Как это я раньше не замечала, какое милое и симпатичное у Семибаба лицо.
****
Не знаю как Глеб, а я проспала,как мне сказали потом целые сутки. С трудом разлепив еще воспаленные от едкого дыма веки, я уставилась в потолок комнаты. Теперь МОЕЙ комнаты. Ирина и Игорь Петрович сказали, что больше ни куда меня не отпустят и оформят надо мной опеку.
- Лучше будь на глазах, а то опять пропадешь, и сын снова за тобой увяжется, - полушутя сказали родители Глеба, но было видно, что настроены они серьезно.
Весь день прошел в заботах. Я выбирала мебель для своей комнаты, бегала с Ириной по магазинам и накупила себе кучу одежды, Игорь Петрович утрясал вопросы с администрацией детского дома.
Вечером отец Глеба собрал нас у камина в охотничьем домике. В домике было по особенному тепло и уютно, и, наверное, поэтому то, что рассказал Игорь Петрович показалось нам с Глебом особенно страшным.
Матвевна – как назвала себя безумная старуха – очнулась в больнице и сразу попала в руки начальника охраны полковника Семибаба. Матвевна рассказала все.
Давно, давно, когда бабушка была молодой, а мой папа совсем маленький, Матвевна ходила по домам и собирала узелки с грязным бельем. Зарабатывала себе на хлеб Матвевна стиркой. Один узелок вызывал у прачки особенно жгучий интерес. Мало того, что белье этой клиентки ( а белье принадлежало моей тогда еще молодой бабушки ) было очень дорогим, один предмет повергал тогда тоже еще молодую Матвевну в состояние острого недоумения. Предмет этот представлял собой широкий пояс с шнуровкой и множеством маленьких карманчиков нашитых рядами вплотную друг к другу. Всего карманов насчитывалось 57 штук. Приступ неодолимого любопытства заставил Матвевну проникнуть в дом своей клиентки и спрятаться за портьерой. И любопытство прачки было вознаграждено.
Она увидела, как хозяйка пояса раскладывает по кармашкам золотые монеты царской чеканки, а потом одевает на себя этот самый пояс и зашнуровывает его сзади. От изумления Матвевна выдала себя. Семья бабушки была вынуждена уехать, а прачка не забыла блеск золотых монет.
Спустя почти полвека Матвевна нашла бабушку и поселилась в деревне, что неподалеку от станции со странным названием КУМЫ.
В этом месте я перебила Игоря Петровича – Это она наняла тех двоих бродяг, что убили родителей! –
- Да. – Кивнул отец Глеба. – И она же довела до смерти твою бабушку, нашла пояс, но золотых монет там уже не было. –
- Бабуля оставила мне только вот это, - я сняла с шеи золотой кулон.
Отец Глеба раскрыл золотые половинки, на ковер перед камином упала монетка, завернутая в бумажку.
Игорь Петрович внимательно прочитал записку сначала с одной, потом с другой стороны и сказал.
- А вот это уже серьезно. –
****
Комната для переговоров всамом старом Швейцарском банке была обставлена дорогой кожаной мебелью. Неизвестный источник света размывал резкие очертания предметов, делая их более зыбкими, рыхлыми. В комнате для переговоров находились я, отец Глеба как мой законный опекун и клерк. Беседа не клеилась.
- Дина, по условиям договора, для того, что-бы получить доступ к депозитной ячейке одного шифра мало, нужен еще ключ. – сказал расстроенный Игорь Петрович.
Я так и знала, что ничего не получится. Откуда вдруг у моей бабули шифр от ячейки в Швейцарском банке. Бред какой-то. От волнения я так сильно дернула цепочку, на которой висел медальон, что замок цепочки раскрылся, и золотой предмет мягко скользнул мне на колени.
Я заметила, как хищно напрягся клерк. Действуя скорее по наитию, чем руководствуясь здравым смыслом, я раскрыла медальон и протянула служащему серебряную монетку с трещинкой.
Клерк вытащил из портфеля бархатную коробочку, тоже в свою очередь раскрыл ее и достал точно такую-же треснувшую монетку. Работник финансового фронта сложил вместе обе монеты и трещины на обеих совпали полностью.
Что было потом я плохо помню. Клерк позвонил по телефону, в комнату вошел очень солидный господин и охрана и все вместе мы начали спускаться куда-то очень глубоко вниз на лифте.
****
- И что-же оказалось в банковской ячейке? – С волнением спросила мама Глеба, когда Игорь Петрович снова собрал нас всех в охотничьем домике. По его просьбе я ни чего не рассказывала пока он не прояснил всех обстоятельств дела.
Игорь Петрович выложил на столик перед камином фотографию конверта с почтовой маркой, документы, пустой конверт как я знала остался в ячейке.
Отец Глеба ровным и ясным голосом рассказал как в далеком 1921 году молодой князь *****сумел вывезти из охваченной гражданской войной России только этот конверт и документы подтверждающие его высокое происхождение. Это было все, что осталось от некогда огромного состояния князей *****. В Росси потерялись его жена и маленький сын. Князь вернулся на Родину, нашел семью и перешел на сторону красных.Его сын вырос и стал военным. И как отец верой и правдой служил Родине.
- Мой папа тоже был военным. – сказала я и почувствовала на себе взгляды всех присутствующих.
- Дина, ты происходишь из старинного рода князей *****, и этот конверт с маркой по праву принадлежит тебе. – Игорь Петрович пододвинул ко мне фотографию конверта.
Повисла неловкая пауза. Игорь Петрович обвел всех веселым взглядом, казалось, он наслаждается происходящим и тянет время.
- Марка на конверте стоит несколько миллионов долларов, это одна из самых редких марок в мире. – услышала я и сильно поглупела.
Когда немного отлегло я спросила, почему мои предки не уехали из России, ведь у них были деньги, не то, что у иммигрантов первой волны, которые были вынуждены работать таксистами, гувернантками и т. д.
Игорь Петрович взял со стола плотный лист, развернул его и показал надпись под выцветшим гербом.
- Читай. -Приказал он.
- ВЕРУ БОГУ, ВЕРНОСТЬ ОТЧИЗНЕ, - прочитала я. Потом задумалась.
- ВЕРНОСТЬ ОТЧИЗНЕ. – Повторила еще раз, но уже медленно.
- И этим все сказано. – Подвел черту Глеб.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 16
© 01.11.2018 Елена Кириллова
Свидетельство о публикации: izba-2018-2402606

Рубрика произведения: Поэзия -> Авторская песня











1