Танкист гл. 33


Глава тридцать третья

Лица глядят со старых фотографий…
Момент семьдесят с лишним лет назад
Запечатлел, быть может самый главный
В жизни своей, старинный аппарат.

Нажал на кнопку вовремя фотограф,
Сощёлкал механизм и вспыхнул свет,
И вот - фотографический автограф,
Как память тех давно минувших лет.

У бабушки жены избу продали.
И эти фотографии на дне
Каких - то сундуков в навал лежали,
О времени войны напомнив мне.

Танюша мне моя их показала,
Сказав : "Ты посмотри на оборот !"
И, не стерпев, сама вслух прочитала :
"Весна. В Берлине. Сорок пятый год."

Как много ! Да и кто все эти люди ?
Военные, по форме, в орденах.
Наверно фотографий двадцать будет.
Похоже тех, кто жил в этих стенах

Ещё до бабушки, а может быть и раньше.
(Глядя на них, слёз не сдержал поэт)
Из подписи узнал я - самой старшей
По дате ровно семьдесят семь лет.

Они здесь все - герои молодые
И смелы, чисты, ясны взоры их,
Они здесь все… Они ещё живые…
Пусть даже в фотографиях своих.

Вот лейтенант позирует у танка.
У "Тигра", что без гусениц стоит.
Пробитие на башне от болванки
От "ИС"-овского выстрела "сквозит" !

Он улыбается, мальчишка в танкошлёме
Показывая, что подбил, мол, вот !
(Наверняка соврав при военкоме,
Чтобы себе прибавить лишний год.)

С другого снимка два артиллериста,
В обнимку - капитан и лейтенант.
Вот у машины боевой танкисты -
Всем экипажем на траве сидят.

Вот два солдата, сдвинув "козьи ножки",
Прикуривают спичкою одной.
И кажется чуть - чуть, ещё немножко,
Минутный перекур и снова в бой.

А вот сержантик, сжав ствол автомата,
(Аж пальцы побелели на руках !)
Убитого немецкого солдата
Рассматривает с яростью в глазах !

И каждый снимок - маленькая вечность
(Как будто время, затаивши вздох,
Остановилось и запечатлелось)
Эпохи той, страшнейшей из эпох.

Я их перебираю осторожно
И всматриваюсь в каждое лицо,
И замечаю - все они похожи.
Все друг на друга, лица у бойцов.

Неважно - лейтенант или полковник,
Неважно - маршал или рядовой,
На всех война оставила свой отклик.
На всех война оставила след свой

Смотрю на дату. Мысли замирают,
В груди трепещет и у сердца жмёт,
И нервы будто на кулак мотает…
Весна. В Берлине. Сорок пятый год.

Весна в Берлине… Да! Весна в Берлине !
И снова взрывы и снарядов вой,
И мы не по болотам, не по глине,
Мы пёрли по брусчатке мостовой !

Впереди нас по прежнему шли "ИС"-ы,
Не парами, а шли по одному.
Иначе танк в момент сожгут фашисты,
Из "фаустника" жахнув по нему !

Ведь сверху сеток небыло на танке,
А немец с высоты, с окон домов
Лупил, нам прибавляя в этой свалке
Боль головную. Бил со всех стволов !

Ребята из десанта и пехоты
Нас прикрывали и, не дав сгореть,
Долбили из ручного пулемёта,
Срезая тех, кто припасал нам смерть !

А рядом с каждым танком шли сапёры,
Проходы разминируя для нас.
И смерть ждала почти за каждым домом
И вечностью казался каждый час.

По нам стреляло, било всё что можно !
И каждый метр Берлинского пути
Был до осатоненья невозможным.
Настолько этот бой был боем сложным,
Тяжёлым, что казалось - не пройти !

Ведь что ни дом - то крепость. Что ни крыша -
То укреплённый вражеский заслон.
И вдруг в горячке боя я услышал
Сквозь грохот и в ушах стоящий звон

Как кто - то пел, мотив перевирая
Безбожно и, не попадая в такт !
Да что же за оказия такая ?
(Ведь всё - таки я - бывший музыкант !)

Наверно я с ума схожу, ребятки,
Но кто - то, сто процентов, здесь поёт !
Не петь, а победить сначала надо,
Лупить из пушки фрица - супостата,
Какая к чёрту песня ?! Бой идёт !!

Я глянул вниз и понял. Во всю душу,
Перекрывая двигателя вой,
Что дури есть… Жорка орал "Катюшу",
Механик наш водитель боевой !!

Оно, конечно - да, не по уставу.
Но его хриплый громогласный бас,
Собрав всю силу, боевую славу,
Как будто песней той наполнил нас !

К утру двадцать четвёртого апреля
Канал с рекою метров в пятьдесят
Форсировали, взяли, одолели !
И вновь вперёд, и нет пути назад !

Тридцатого апреля на рассвете
Захвачен был Парламент и теперь
Путь на Рейхстаг открыт, хоть цели эти
Дались ценою адовых потерь...

Но как и прежде слышен рёв нашей машины
И целы траки все до одного !
И главное - мы… Мы всё ещё ЖИВЫ !
И давим гада в логове его !

Первое мая. Немец окружённый !
Остался их правительства квартал.
Фашист, уже почти что побеждённый,
Запрос о перемирии подал.

Какое к чёрту перемирье, братцы ?!
Об этом им забыть пора давно.
Фашисту лишь на нашу милость сдаться,
Капитулировать и точка, суждено !

Приказ Верховного был короток и ясен
И в каждой букве был металла звон.
КАПИТУЛЯЦИЯ ! И ни каких согласий !
И с новой силой штурм возобновлён.

Наполнят душу ярость и отвага,
И раж солдатский - доблести отец.
Два шага нам осталось до Рейхстага !
Две улицы и всё - войне конец ! 

Трамвая искорёженным вагоном
Перегорожен уличный проход.
И вдруг из-за угла с фаустпатроном
Сопляк фашистский ! Тявкнул пулемёт- 

Успели ! Так вот на войне бывает,
Один момент : иль ты - или тебя.
Они нас ненавидя убивают,
Мы их - всем сердцем Родину любя !

За домом дом мы улицу проходим,
Они как черти лезут со всех дыр,
Направо поворот - "прямой" наводим
Кричит мне Жора : "Вмажь им, командир !"

"Юра, давай !" Наводчик напряжённый
Приник к прицелу (парень молодец !)
Уж не мальчишка - воин закалённый,
Совсем уже не тот, что был - юнец !

"Осколочный !" - Казённик отозвался.
Пусть вспоминают, гады, пап и мам.
"Огонь !" И там разрыв образовался,
Откуда только что били по нам.

Дух экипажа воплотился в массе.
Чтоб час победный поскорей настал
Табличку с их какой-то тама "Штрассе"
Я гусеницей танковой подмял !

И хрястнуло ! И щепки полетели !
Я вне себя был - радостен и зол
Как билось сердце, руки вмиг вспотели…
Ах как же вы, фашисты, не хотели,
Об этом даже думать вы не смели,
Чтоб танк советский по Берлину шёл !

Ещё раз повернули. Метров двадцать
Проехали и встали. Чёрт, тупик !
Но наш водитель славный не терялся.
И снова слышу хриплый Жоркин крик :

"Юрок, ты башню разверни, дружище !
И люки поплотнее закрывай.
Найдём, коли как следует поищем.
Стволом назад ! Ну, милая, давай !

Давай "тридцатьчетвёрочка", родная !"
И, что есть силы, двинул рычаги.
И двигателя рёв перекрывая,
Нам проорал : "Держитесь, мужики !

Кругом бетон фортификационный,
А угол вон как раз из кирпичей."
И танк наш боевой, тридцатитонный
Ударил в стену массою своей !

Тряхнуло так, что я слетел с сиденья !
(Залез обратно - вроде всё цело)
Я вам скажу : подобным сотрясеньем
За всю войну ни разу не трясло.

Танк вывалился из дыры пробитой,
На место Юра башню развернул.
Я снова распахнул свой люк закрытый
И воздуха вошедшева глотнул.

И в тот же миг мне уши заложило.
От рёва залпа содрогнулся танк.
"Катюша" метрах в трёх от нас лупила,
Прямой наводкой разнося Рейхстаг !

Ребята, что "Катюшу" наводили,
Смекалку фронтовую применив,
Угол её наводки изменили,
Под "Студебеккер" шпалы подложив.

Пять "Студеров" здесь по Рейхстагу било.
И я, перекрывая залпа вой,
Гришане заорал, что было силы :
"Ребята, ну-ка где наш именной ?"

И от волненья задрожали руки,
Когда я прочитал (в который раз)
По просьбе Саши писанные буквы.
Ну что, дружок, вот и настал твой час.

"Пусти, Юрок, сейчас здесь дело чести.
Я сам снарядом этим буду бить.
Пусть знают гады силу нашей мести !"
И Грише крикнул : "Гильзу сохранить !"

Огонь ! И выстрел ! Время будто встало,
Остановилась будто бы война
И словно грохотать всё перестало,
И на меня свалилась тишина.

В бою воспринимаешь выстрел в целом.
(Движенье невозможно рассмотреть)
Но я УВИДЕЛ ! (Вот какое дело !)
Как смерть, вращаясь, к немцам полетела -
На месть мальчишки множенная смерть !

Снаряд попал туда, где всё взрывалось.
И в тот момент (едва я смог понять)
Команда всем единая раздалась
Приказом : " По Рейхстагу не стрелять !"

Команду продублировал Володя :
"Стрелять отставить ! Не вести огонь уже.
Иначе вы по нашим попадёте -
Они бои ведут на этаже."

И замолчали танки и "Катюши".
И вновь на нас свалилась тишина.
Ну вот он - день на свете самый лучший.
Ну вот, считай, и кончилась война…

Бои велись лишь в здании Рейхстага.
Звуки стрельбы выхватывал слух наш.
Гвардейцы пехотинцы шаг за шагом
Рвались вперёд, за этажом беря этаж !

Второе мая. В первом часу ночи
Взмолились немцы, подавляя стон,
На этом все сражения закончить
И Русских просят - прекратить огонь.

Сдаются, мол, и больше не стреляют,
И взор потупив, и поджавши хвост,
И к нашим с белым флагом высылают
Парламентёров на Потсдамский мост !

Я к гусеничной полке прислонился
И по плечу почувствовал хлопок :
"Что, командир, считай фашист "сварился",
Считай, почти Победа… а, Сашок ?"

"Согласен, Жора. Возражать не буду.
Вот, друг ты мой, и кончилась война."
И грохот пушки в эту же секунду.
И свет погас. А дальше - тишина…

Не та, в которой ничего не слышно,
Не та, в которой красится рассвет,
Совсем не та, совсем не как обычно,
А та, в которой света больше нет.

Очнулся я уже седьмого мая.
Оголодав и сильно исхудав.
Как выжил, братцы, сам не понимаю,
Пять суток без сознанья пролежав.

Как рассказали, я в бреду буянил
И матом крыл, на чём держался свет,
И раза два чуть сам себя не ранил.
Но, слава богу, отобрали пистолет.

Я в госпиталь упорно не давался
Хоть, братцы, сам не помню ничего.
Какой - то фельдшер за вступался,
Сказав всем : " Да оставьте вы его !"

Всё будет хорошо, вы мне поверьте,
Контузия, короче говоря.
Коль жить захочет и не дастся смерти,
То отживеет и придёт в себя."

Очнулся я в малюсенькой каморке.
Стены вокруг, не танкова броня.
А рядом со мной… Рядом со мной Жорка !
С такою же судьбой, как у меня.

По нам из пушки выстрелил "гадёныш",
Единственным снарядом зарядив,
Сопляк из "Гитлерюгенда" - зверёныш.
Была, что метров триста супротив.

По танку целил он, но вот промазал.
Прицел разбитый сопляка подвёл.
Но если бы попал по нам, зараза,
Никто из нас с войны бы не пришёл.

Его схватили, хоть сопротивлялся.
Володя его чуть не придушил,
Но жалко стало видимо засранца,
Влепил пинка под зад и отпустил.

Восьмое. Пол - двенадцатого ночи.
Жорка храпел во сне, а я не спал.
И раз наверно в сотый (это точно !)
Письмо от моей Танечки читал.

Письмо из дома - радость для солдата.
Тот не поймёт, кто не бывал солдат.
Вдруг в нашу с Жоркой на двоих "палату"
Васька влетел, огнём глаза горят :

"Товарищ командир, вот передали,
Наверное минуты две назад,
Капитуляцию в Карлхорсте подписали…
Победа, братцы !!!" Грохнул автомат,

За ним ещё ! Ещё загрохотало !
Стреляли пушки, все, кто только мог.
Такая канонада зазвучала,
Что описать её не хватит строк !

Проснулся Жорка (шёл первый час ночи)
"Что за пальба, мозги на холодец ?!"
"Победа !" "Я не слышу, Саня, громче !"
"Победа, говорю, войне - к о н е ц !!!"

Владимир Качанов

Продолжение следует






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 20
© 01.11.2018 Владимир Качанов
Свидетельство о публикации: izba-2018-2402500

Рубрика произведения: Поэзия -> Поэмы и циклы стихов











1