Клубника


Клубника
Любовь — странное чувство. Все о ней знают. Но мало кто встречал ту самую, неповторимую, воспеваемую в стихах и в глянцевых романах. В тех самых, в которых герои красивы, богаты и успешны и еще… не стареют. Никогда. Иначе… Какая красота может быть в морщинах? Старость не скрыть макияжем, она просачивается глубокими бороздами на теле и душе, оставленными безжалостным художником Жизнью. Она резкими штрихами отсекает и лепит новые детали, меняя облик до неузнаваемости так, что собственные снимки становятся ожившим ночным кошмаром. Ведь на них та самая Жизнь, что рвет и кромсает, замерла на месте, сияя белозубой улыбкой безудержной Молодости. Молодость больше подходит Любви. А Старость неуместна, как бабушкина шаль, наброшенная на бальное платье.
Нелепый сюжет для романа.
Картинка испортит обложку.
Или… нет?

…Есть у нас в деревне одна супружеская пара. Много лет вместе.
Он инвалид детства (сухая рука). Хотел в юности поступать в художественное училище, да не взяли из-за этой самой инвалидности. А Он даже одной рукой такие узоры по дереву вырезал, будто морозное кружево на зимнем окне, линия за линией, расцветая букетом сказочных цветов из написанных инеем историй.

Она много лет проработала на фабрике мягкой игрушки, швея хорошая. Вся деревенская ребятня знала, где водятся самые плюшевые звери, пушистые и с добрыми мордочками. В магазине такие не купишь. И потом, разве можно купить настоящую сказку?

А еще у них был сын, а потом уже — двое внуков, которые каждое лето вливались в шумную компанию с битыми коленками и боевой «зеленочной» раскраской. Палки-пистолеты, ключевая вода вместо газировки и свистульки из зеленых стручков акации, — любимый арсенал всех деревенских самозваных солдатов-рыцарей.
Магазинный свисток туда не списывался никак, это было бабушкино «оружие». Так Она подзывала внуков домой на обязательные обеды. Бывало свистнет по-разбойничьи в свистульку, а внуки хором на всю округу:

— Ба-а-а, Ид-у-у-у!!!

Время неумолимо движется вперед. В детстве кажется, что ползет оно как улитка, важно и неторопливо. Но стоит повзрослеть, и бег ускоряется… Да так, что мимо проносятся уже не годы, — десятилетия.

Внуки подросли и приезжать перестали. Умер единственный сын и болезнь скрутила ноги. А без ног куда ты денешься? Вот и Она перестала из дома выходить. Цветущую зелень сменяют серые больничные будни, одна операция, другая. Листва облетает, когда Она возвращается в дом, к окошку. Все почти как было раньше, вот только кресло теперь инвалидное. А Жизнь продолжала переливаться всеми цветами радуги. Люди рождаются, люди уходят. Рано или поздно все оказываются у финишной прямой, близоруко сквозь очки наблюдая, как кто-то только делает свои первые шаги к Старту. Когда Любовь и Молодость кружатся в вечном танце, тяжелые обрубки вместо ног оставляют за тобой право занять льготное место в зрительном зале.
Правильно?

… а еще к ней ходят подружки. Исправно ходят, почти каждый день. Да и как не ходить, если Он, всякий раз пробегая по деревне, ловит за рукав той единственной здоровой рукой и укоряет надтреснуто:

— Что же ты не зайдешь! Одна ведь, совсем одна, плохо ей!

И торопливой походкой домой, подобрав оставленный на влажной осенней земле пакет. В магазин же бегал! И за лекарствами… Такие дорогие нынче лекарства стали!

— Он все мне принесет, что ни попрошу! Попрошу клубники зимой, — принесет!
И ему через плечо:

— Принесешь?

— Принесу! — твердо и значимо. Словно не Ей обещание дает, а самому себе.

У всех в деревне уже есть вода. У них пока нет. Ходит на колодец. На плече коромысло, только одной рукой много не натаскаешь. Да еще дачники трос обрывают все время. Зла на них не хватает!

— Он мои ноги и руки. Руки, вот, отниматься начали.

— А что по деревне не ездите? — спрашиваю.

— Кто меня повезет? А Ему тяжело. Все ведь на нем…

Осенью дни короткие, каждый проблеск солнца ты собираешь как яркий гербарий, грея озябшие пальцы в огромных карманах цветастой непромокаемой куртки. Листьев с каждым днем все меньше, обнаженные ветви деревьев стучат в закрытое окно, словно приглашают выйти, успеть ухватить ускользающее тепло хотя бы стареньким фотоаппаратом, если своя память так ветрена и ненадежна.

Я сбиваю ботинками горы листьев и высматриваю нетронутые птицами последние ягоды. Скоро заморозки подсластят красные грозди рябины, можно будет собрать и сделать настойку на зиму, терпкую со вкусом поздней Осени… К вечеру холодает, я выдыхаю облачко пара и думаю о том, что зря не надела перчатки. Надо бы вернуться, но вдруг… Прозрачный воздух разрезает громкий и какой-то пронзительно «летний» свист. Словно голос детства, бьющий точно в спину между лопаток, заставляющий сердце на мгновение замереть.
Стрелка завершает полный оборот.
И кажется, что финиш все ближе…

Сквозь поредевшие деревья проглядывает островок пожелтевшего поля. Новый свист заставляет ускорить шаг. Закатное солнце подсвечивает все красноватыми отблесками и я замираю между чернеющих стволов, стремясь не нарушить хрупкое и невесомое, как узоры инея на утреннем стекле.
…или деревянная вязь наличников?
Щурю глаза и вижу забавные плюшевые мордочки на залитой последними лучами солнца террасе. И теперь становится ясно, что они — стражники, стоящие на рубеже чужой сказки. Там нет места чужакам и посторонним, я могу всего лишь по-детски прятаться и наблюдать…

…Как Он бежит через поле напрямик, закинув за плечо сумку, и вторит свистку срывающимся:

— И-д-у-у-у!!!

Из полного пакета выглядывает что-то красное и сочное.
И мне почему-то кажется, что в сумке спелая клубника…





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 32
© 13.10.2018 Людмила Зурбаган
Свидетельство о публикации: izba-2018-2386553

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ











1