КАК БЫ БРАТ


КАК БЫ БРАТ
(рассказ)

Вадим узнал его сразу, хотя никогда не видел его вживе.
Он глянул в сторону и увидел идущего к нему рослого толстяка. Тот улыбался, как принято при встречах, и его улыбку вполне можно было назвать дружелюбной.

Они двинулись с противоположных концов небольшой площади автовокзала и, встретившись, обнялись. Точнее, Николай объял худощавого Вадима со всех сторон!

– Наверное, не узнал меня? – спросил Николай.

– Почему же? Ты почти такой, как на фотках в соцсетях! Только… немного пообъёмнее.

Вадим поделикатничал, не сказав «толстый», хотя не очень любил экземпляров таких габаритов. Да и как можно было обидеть того, с кем ждал столь долго встречи?

Николай пригласил к своему авто.
Белая «японка» напоминала, как часто бывает, своего хозяина: крупная и сбитая, хотя несколько потрёпанная, внутри – вместительная. Правда, Вадима слегка удивила как «механика» старого авто (он давно уже управлял «автоматом»), так и правосторонность руля. «Странно, – мелькнуло у него, – вроде, зарабатывает много, мог бы купить что-то приличней».

А Николай, как бы оправдываясь, стал рассказывать, что сейчас с заказами на всякую бижутерию и даже «ювелирку» неважно:
– Народ совсем обеднел. Согласись, в стране всё хуже и хуже! Соответственно, у меня клиентов всё меньше и меньше.

Они, наконец, выбрались из пробок душного крупного города, и понеслись по загородной трассе. Вдоль неё тянулась густая зелень предгорий Кавказа.
Николай всё болтал без умолку. И как-то было странно слушать все подробности его личной жизни и взаимоотношений с другими близкими родственниками. Вот так сразу, без перехода, когда люди только начинают присматриваться друг к другу.
***

Впрочем, детство и юность Николая, в самом деле, не особо радовали. Он жаловался, что родителям не было до него дела, что приходилось ещё мальчишкой много работать:
– Это чёртово хозяйство! Куры, свиньи, утки… Кроме того, ещё поливай огород и сад. Папочка постоянно отсутствовал по своим малопонятным делам. А девяносто первый год вообще был у меня ужасным. Я только купил «шестёрку». Ну, решил прокатиться с одной девчонкой вечером.
«Подожди, – удивился молча Вадим, – ты же только что рассказывал, что женился!» Но ничего не произнёс.

А водитель продолжал:
– Мы мчались с ней по просёлочной дороге. Внезапно какой-то удар снизу!.. Ничего не успел сообразить! Представляешь, всегда думал, что своими руками удержу руль. Куда там! Оторвало от него, как пушинку, я головой вынес лобовое стекло. Летел несколько метров, сзади – мои «жигули». Меня швырнуло на землю, а всего рядом в метре грохнулась машина. Но ещё удивительней, что почти не пострадала девушка. Зато мне досталось! Я сломал себе позвоночник, и с того всё началось…

Почти сразу от Николая ушла жена, прослышав про его гульбище. Даже ни разу не побывала в больнице. «Не удивительно, – констатировал опять молча Вадим. – Судьба всегда выправляет баланс».

– Провалялся долго, – продолжал собеседник. – Затем пришло извещение, что уволен за прогул! Хотя какой прогул? Но ты же помнишь трудные времена перестройки, когда был полный беспредел? Меня на такое хлебное место только что перед аварией устроил отец – предполагались вахты на Север. И вот такой крутой поворот. Я, может быть, и попрепирался бы, да тут следующая напасть случилась. Едва вышел из больницы, сразу пришла весточка от родных из деревни: вернулся ли ваш папа? Я вообще ничего не понимал!

Вадим, в свою очередь, пытался понять, с каким человеком свела его судьба. Упоминание об отце отзывалось в глубине души неприятной болью. Но, чтобы как-то поддержать разговор, он обронил:
– Тем не менее, всё-таки хорошо, когда у пацана есть отец. Родитель где надо и советом поможет, и пенделя даст для острастки.

– Да брось! Он к моей жизни был совершенно равнодушен. Единственный раз, когда помог, - с этой работой. А так всё время занимался собственной персоной. Главное занятие – выписывание всяких травок и прочих растений для сада. Элеутерококк, золотой корень, ещё что-то… Мечтал жить чуть ли не вечно! Делал зарядку, бегал по утрам. Да… А тут – бац и пропал!

«Вот с этого места подробнее… – подумал Вадим, но опять ничего не сказал. – Что же с ним произошло?» Хотя при этом сам себе до сих пор не отдавал отчёта: зачем ему это нужно? Да, они являются братьями с Николаем по отцу, однако матери-то у них разные! И неизвестно, с кем из них двоих судьба обошлась более жестоко. Тогда что-то же привело его сюда – за сотни вёрст? Он жил далеко в другом городе и фактически ничего не знал о Николае. И вдруг неведомые силы решили их свести воедино.

Однако Николай уже перескочил на другую тему – он указал на небольшую церквушку у дороги:
– Этот храм построил один человек за несколько лет. Вложил в него все свои деньги… Да-а, а я вот боялся, что ты не захочешь со мной общаться. Ладно уж! Давай я завезу тебя в этот храм, полюбуешься. Там рядом есть красивое озеро с лотосами.
***

Вадим гулял в один из июньских дней вместе с сыном в городском саду. Банда уличных музыкантов наяривала рок-н-ролл, и он с удовольствием прислушивался к знакомым мелодиям. Зато двенадцатилетний Мирослав явно скучал – ему больше по нраву хип-хоп! Сын отошёл в сторону и разглядывал других слушателей. Когда одна из заводных песен закончилась, Вадим услышал:
– Привет!

Он оглянулся. К нему подходил далёкий и давно уже подзабытый родственничек. Его звали Юрий Никулин, и Вадим часто с изумлением думал: «Ладно, фамилию не выбирают, но зачем маманя – тятя Зоя, назвала любимое чадо Юрием?» В результате карикатурное отражение знаменитого клоуна воплотилось уже не на арене, а в жизни: на фото в сетях синюшный от наколок Юрий то размахивал с идиотскими гримасами деревянным мечом, то надевал цветные парики, изображая мрачного «гота», то воистину демонстрировал сатанинские перстни и браслеты на кривых сосисках-пальцах.

Сейчас этот молодой, но уже обрюзгший мужчина направлялся с гримасной улыбкой к нему.
– Привет! Ты чего здесь делаешь? Отдыхаешь, наверное? – сам и спрашивал, и отвечал Юрий. – А ты знаешь, что тебя разыскивает брат?

– Что за брат? – Вадим в недоумении смешался.

– Да, твой брат! Ну, этот… Как его? Эх, опять забыл, как его звать!..

– Объясни толком, о ком речь?

– Ну, этот… Как же его…

Мыслительные способности родственника явно заклинило. Впрочем, Вадим уже сам стал догадываться о ком речь. Хотя его несколько удивили эти поиски. Сам он не выражал особого желания встретиться с сыном той женщины, которая испортила жизнь и его матери, и его собственную. Но тут же мелькнула мысль: «Ведь дети не отвечают за своих родителей?» И даже промелькнула слабая тень радости: «У меня, кажется, есть в мире родственная душа!» Ведь нам всем так хочется найти тех, на кого можно будет опереться в трудную минуту! Даже вопреки всякой логике.

Правда, у Юрия так и не удалось что-то толком выяснить. Даже фамилии не помнил. Лишь договорились, что тот позвонит Вадиму, когда найдёт номер телефона брата. Хотя договорённость не помогла – пришлось трижды перезванивать самому, чтобы выудить данные у Юрия.

И вот номер Николая у него в руках. Они созвонились. Всё оказалось не совсем так, как кудахтал тогда в парке Юрий. Просто Николай составлял некое генеалогическое древо всех родных. Вот и спрашивал о Вадиме. Тем не менее, сначала состоялась виртуальная встреча в Одноклассниках. Она должна была естественным путём привести их к встрече реальной, о чём они впоследствии и договорились.

Конечно, у каждого были личные неотложные дела. Но эти в чём-то душевные разговоры в виртуале и по мобильникам порождали у обоих уверенность, что им нужно обязательно встретиться. Чисто человеческое любопытство или нечто бОльшее? Как-никак, за плечами каждого немалый кусок жизни – Вадиму уже за пятьдесят пять, брат на десять лет младше.
***

Прежде, чем собраться в дальнюю дорогу, Вадим зашёл к матери. Рассказал всё.

Она не сразу стала говорить. Переваривала услышанное, вспоминая далёкое-предалёкое прошлое. Села к столу и промолвила:
– Не нравится мне это. Он тебе сильно нужен?

– Ну, мам, я, конечно, понимаю тебя… Но всё-таки брат…

– Езжай, коли хочешь.

– Знаешь, мне хочется выяснить до конца, что же случилось тогда с этим…

Вадим не хотел произносить «отец». Он ненавидел его с детства. Слишком много горя! И всё-таки что-то его тянуло выяснить правду. Как погиб этот человек? И, собственно, погиб ли? Благодаря Николаю, Вадим выяснил телефоны других родственников, позвонил в ту деревню в области, перезнакомился с кем смог. Но до конца ничего не прояснилось. Все говорили практически то, что он слышал несколько лет назад от матери Юрия – тёти Зои.

Мать сидела, взглядом упёршись в одну точку где-то на столе. Она вновь переживала те события. Тогда она была совсем юной, и времена тогда были такие, что сейчас это уже трудно понять большинству! Забытый полустанок, куда выпускницу железнодорожного училища забросили по распределению, снежная зима, никаких родных. Обитать пришлось в холодной халупе, где печка едва грела.

– Пришёл однажды ко мне на работу весь такой франтовый. Он работал у нас инженером путей сообщения и считал себя выше всех. Паразит, взял меня силой!..

Сын от такого откровения опешил:
– Что ж ты никому не сказала?

– А кому ты скажешь там?! Голым стенам или ветру?

Сын промолчал, не зная, что возразить. Ему стало очень обидно за мать. Вспомнились старые фотографии, где она была очень красивая, но всегда грустная. Иные фотографии были разрезаны пополам – на второй исчезнувшей половине должен быть он. Но разве вырвешь из памяти прошлое?

А мать продолжала:
– Так с ним и начала жить. Даже поженились. Думала, что всё наладится. А он, гад, свою зарплату не отдавал, а на мою разве проживёшь? Выживала только за счёт нашего хозяйства. Так он начал ещё надо мной измываться! За что?! Я уже была беременна тобой, и не знала, куда деваться. Однажды так начал бить, что я убежала. А куда идти? Кругом сугробы и чужие дворы. Бродила до тех пор, пока стало совсем невмоготу от мороза! Пошла на нашу станцию и начала стучаться к старшей дежурной. Та открыла дверь и, увидев меня, запричитала: «Это всё из-за этого негодяя? Я так и думала, что он над тобой издевается!» Спасибо ей за то, что приютила и обогрела.

Материнский вопрос мучил и Вадима: «За что?! В чём я был виноват?»
***

…Его колотило так, что казалось, он сейчас выпадет из оцинкованного круглого таза. Малыш сидел голышом в проклятом круглом тазу, заполненном снегом, и даже ничего толком не соображал. Вадим отчётливо – даже по прошествии стольких лет! – помнил, как единственным его чувством было укрыться от мороза. От пронизывающей дрожи он даже не мог плакать, и был абсолютно беспомощен. Так часто погибают дети, даже до конца не сознавая всего происходящего с ними ужаса. А в большую щель мизерного деревянного коридорчика заглядывала полная голубая луна. Она являлась единственным свидетелем того насилия над четырёхлетним мальчонкой. Но ей было напрасно жаловаться.

С тех пор Вадим запомнил на всю жизнь запах мороза. И пусть никто не говорит, что мороз не имеет запаха! Впрочем, другие люди вряд ли поймут это, ибо не испытали подобного.

И всё же иногда, намного позже, у Вадима мелькала слабая мысль: «Возможно, он меня просто хотел закалить? Вдруг он делал это из лучших побуждений?..»

Но такое оправдание не помогало. Ибо всё говорило против.

«Закалял» его папаша по полной программе. Детским умом, конечно, сложно определить, сколько продолжалась такая пытка каждый раз. Но не десять, пятнадцать и даже двадцать минут! Затем мужчина заносил ребёнка уже в полуобморочном состоянии в их комнатёнку. Ставил в другой таз и поливал водой. Была ли та вода вообще тёплой… Сейчас Вадиму уже не вспомнить. Затем заботливый папаня вытирал сына полотенцем и клал спать. И малыш проваливался в спасительную сонную тьму.

Скорее всего, он не выжил бы. Иногда, конечно, дети показывают чудеса выживаемости. Но никакой едва растущий организм не сможет долго бороться, если это будет продолжаться ежедневно. И план незаметного убийства давал сбой лишь по той причине, что это происходило, когда мать была на работе. Слава Богу, она работала, как говорят, «сутки – через трое». И любящая женщина никак не могла взять в толк, почему так часто простужается её сын. Лечила его, лечила…

Неизвестно, чем бы всё кончилось, если их семье, наконец, не дали нормальное по тогдашним меркам жильё. Ведь до того они ютилась… в маленьком вагончике. Да, именно в одной их тех убогих «теплушек», которые показывают в послевоенных фильмах. Из-за недостатка жилья железнодорожники частенько прозябали в таких составах, стоящих на запасных путях. Под «теплушками» обычно делали сарайчики для дров и всякого инструмента. Сбоку от них пристраивали маленький коридорчик с лесенкой. Вот в такой чёрной пристройке и проводил маленький Вадим иногда те проклятые вечера.

Семье выделили однокомнатную квартиру в железнодорожном посёлке Сарепта. Посёлок состоял из старинных домов, которые построило для своих работников ещё царское правительство. Судя по качеству жилья, начальство тогда больше заботилось о подчинённых, чем пришедшая им на смену советская власть: стены были толщиной больше метра, потолки высотой не меньше четырёх, погреба с кладовками. Сам посёлок для железнодорожников был чётко разлинован, имел дополнительные кирпичные сараи и общественные уборные, вдоль домов проходили дорожки из бетонных плит, а начальство вообще жило в двухэтажных теремах из красного кирпича. И до сих пор в Сарепте стоит старинная православная церковь. Правда, большевики её сразу превратили в магазин.

И в этот почти рай для советских людей попала семья Вадима. Недалеко – на соседней улочке – поселилась в домике на двух хозяев их родная бабушка по матери. Она работала в железнодорожном клубе и стала тоже присматривать за внуком. К той поре подоспела весна, затем – лето. Все эти обстоятельства и спасли маленького Вадима от, казалось бы, неизбежной погибели. Хотя счастья семье это не принесло.
И вот с тех пор в голове Вадима постепенно, сначала подспудно, затем уже осознанно, возникал и всё больше мучил вопрос: за что с ним так поступил самый, казалось бы, родной человек? За что?..

Правда открылась совершенно просто. Когда сын уже был подростком, мать обмолвилась, что тогда у папочки появилась молодая пассия. Он с ней решил обязательно связать жизнь, и малолетний ребёнок в эту схему явно не вписывался.

Пассия училась в мединституте. И папочка вместе с ней часто отправлялся на пригородной «кукушке» в центр Сталинграда. В придуманной им схеме получалось, что он едет «по делам». Ну, а вечером влюблённая парочка вновь возвращалась назад. Схема дала сбой, когда матери поведала её железнодорожная подружка о шашнях папочки.

– Подруга мне даже сообщила, на каком пригородном поезде они возвращаются обратно и где выходят. Мне казалось, что меня не видно на полутёмном полустанке, но он заметил и страшно разозлился. Подскочил, с размаху ударил по лицу. Я еле убежала от него… Тогда и подала на развод. Но с тех пор я была уверена, не бывать счастью в его жизни!..

Мать сказала это с такой ожесточённой убеждённостью, что Вадиму даже стало не по себе. В тех словах сквозило нечто от проклятия, которое вряд ли можно отменить.

А вот о случившемся с сыном мать узнала года через два после развода. Вадима в очередной раз положили в больницу с подозрением на туберкулёз. И как-то мальчик рассказал потрясённому «дяде доктору» об изуверских процедурах папочки. В свою очередь, врач передал услышанное маме.

Впрочем, до уголовного дела вряд ли это могло дойти, так как в свидетелях числилась лишь голубая луна. А незримое наказание… Оно бывает?
***

Собственно, получить ответ на мучительный вопрос можно было просто – нужно было задать его самому папочке. Однако в детстве разве кто страдает от гамлетовских страданий? Сама жизнь отвлекает малышей от большинства ненужных переживаний.
Удивительнее то, что позже папочка появлялся в жизни Вадима. Ему тогда было примерно около десяти лет. Почему-то папочка объявился тогда, когда мама ушла на работу.

Мальчишка играл на улице с любимой собакой Кнопкой. И вдруг появляется родитель. Весь такой доброжелательный, в аккуратном костюмчике и шляпе. Правда, даже без малюсенькой конфетки. Неужели было трудно с деньгами? Он пытался наладить контакт с сыном, но ребёнок его дичился и не слишком желал общаться. Тут ещё бабушка вышла из дома. В общем, папочка потоптался малость и вновь исчез за горизонтом. Теперь уже навсегда. Зачем он приходил? Была ли в его душе хоть капля раскаяния за совершённое? Возможно, он что-то хотел исправить, но понял, что поздно? Кто бы ответил!

Через много лет уже сам Вадим стоял под окнами дома, где жил отец. Когда он узнал о местожительстве папочки всё от той же матери Юрия, его что-то потянуло. И парень отправился на поиски в незнакомый район города.

Вадим достаточно быстро нашёл нужную многоэтажку. Вычислил окна квартиры на первом этаже, где жил отец. Там горел свет, и слышались голоса. Парень долго стоял, прислушиваясь. Может быть, нужно было постучаться? Он не решился. Что бы он сказал, когда ему открыли дверь? «Здравствуй, папа, как ты живёшь после всего случившегося? Не скучаешь по мне?»

Нет, наверное, не скучал, коли больше не появлялся. Мерзавец, тварь, подлая скотина. Он даже не представлял, сколько простудных заболеваний преодолел его ребёнок. Как болезненно преодолевал переходной возраст его сын! Несчастная любовь, когда не с кем поделиться своими переживаниями, уголовная компашка с драками и воровством, вдруг возникшее непонимание с растерянной матерью, поиски себя в жизни, когда не знаешь, куда приткнуться. Теперь всё позади. Однако шрамы внутри остались навсегда.

А папаня через несколько лет переехал вместе с семьёй аж на Северный Кавказ. И к той поре у него уже был другой малолетний сын – Николай.
***

И вот он, как заурядный мазохист, решил поковырять старые раны. Попробовать, болит ли по-прежнему, или всё окончательно заросло? Заодно узнать, существует ли на свете карма? Ведь о ней столько говорят всюду – в обществе, по телеку, в тырнете. А в жизни?

Прошло ещё три десятка лет. И вот Вадим снова навестил Никулиных. Разумеется, не обошлось без разговоров о папочке, которого мать Юрия очень любила: «Он такой был замечательный человек!» В такие моменты Вадиму всегда хотелось заорать: «Да вы знаете, как эта сволочь издевалась надо мной и матерью?! Как он бил её!»

Он и сам помнил злобные глаза и крики папочки во время семейных скандалов. Однажды тот в бешенстве долбанул ногой по грязному ведру, и по полу разлилась вода. Мать стояла, прижавшись к стене, и плакала. Одной рукой она прикрывала сына, который в страхе молчал. А он всё орал диким голосом, как ему тяжело живётся с этой дурой. Да-а, это были незабываемые впечатления… Они были также не забываемы, как новогодняя ёлка в их «теплушке», на которую мамочка вешала дешёвые игрушки и конфеты в фольге. Единственная радость в холодном бытие тех лет.

Вадим никому не рассказывал о своём грустном детстве. Возможно, ему было стыдно, что так вёл себя тот человек, который должен был считаться самым родным. Ведь кто поверит в такое невероятие?

Много лет назад у него возник друг, психолог по образованию. Друг практиковал в частном медицинском центре. Там он «лечил души» страждущих. Кого-то гипнотизировал, кого-то психоанализировал, кому-то просто давал личные советы за деньги. Как ни удивительно, клиентуры у него хватало! А уж женщины… Придут, поделятся своим личным – про тирана-начальника, про мужа-дурака, про непонимание окружающих. А тут всё понимающий и всё умеющий объяснить симпатичный специалист по интимным вопросам, который, кстати, ещё и предсказывал будущее по загадочным знакам древнекитайской мудрости И-цзин. Хотя продолжением достоинств друга являлся один его скромный недостаток: в какой-то момент у него щёлкало в голове, и он по несколько дней отсутствовал, проводя их в обнимку с зелёным змием. В результате, психолог вновь оставался один-одинёшенек со своими проблемами. И вот за счёт лечения душ пациентов друг Вадима пытался решить собственные проблемы.

Правда, о данном недостатке долго не догадывался и Вадим. Потому он напросился к другу на групповое лечение. Как важно преподносил психолог, это был совершенно новый метод в науке врачевания – "Процесс Хоффмана". Перед началом тренинга желающие избавиться от личной душевной боли подробно анкетировались, что сразу покоробило Вадима. Надо было искренне поведать об отношениях в семье, характерах родителей, стиле воспитания и так далее. Затем поэтапно ты должен осознать привычки, сформировавшиеся в детстве под влиянием родителей и мешающие стать «настоящими людьми», выразить свои эмоции, и, в заключение, простить себя и других за нанесённые обиды. И ты как бы начинаешь жить по-новому в доказательство того, что изменился.

Себя-то кто ж не простит? А вот других… Групповой тренинг проходил пять дней за Волгой в кемпинге. Времени для размышлений хватало. Хотя Вадиму постоянно предлагали повторять по несколько раз одни и те же фразы, выражающие самые сильные эмоции, связанные с тяжкими воспоминаниями детства. Но сие не помогало. Как можно постоянно ковырять и ковырять душевную рану в надежде, что она зарастёт?! Ему предлагалось всё понять и простить.

И он соглашался, что иногда людей можно простить за небольшие прегрешения. Однако можно ли простить за то, что тебя человек хотел убить? Точнее, убил. И вот ты с высоты ангельского неба его прощаешь… А тот опять идёт и ещё кого-то убивает. Такая методика отдавала благостным христианизмом, но совершенно не увеличивала обычной человеческой веры, что зло должно быть наказано. Да, можно понять самого закоренелого негодяя, почему он таким становится: тяжёлое детство, деревянные игрушки, отсутствие нормального питания и т.д., и т.п. «Но где же свобода воли, когда ты отвечаешь за собственные деяния? – спрашивал в те дни себя Вадим. – Разве она не состоит в том, чтобы выбирать верное решение?»

Еврейский Моссад десятки лет искал нацистов по всему свету даже тогда, когда их уже никто не искал. Иначе живые – нет, не погибшие в концлагерях! – потеряли бы веру в справедливость. Правда, буддисты говорят, будто карма-возмездие сама наказывает преступника. Но есть ли различие между местью людей и стечением, казалось бы, случайных обстоятельств, приводящих к гибели преступившего закон? Тот самый Закон, чьё нарушение часто называют «рукой возмездия»?

Групповые сеансы психотерапии призывали разум пришедших понять и простить. Однако чувства идут впереди бездушного разума, и имеют оправдание, чтобы ни говорил закон. И те сеансы не принесли Вадиму облегчения. В конце концов, он стал склоняться к весьма неутешительным, более того – противоречащим общепринятым представлениям – выводам: никакой кармы, никакого возмездия нет.

«Всё духовная суета, – отрезвил он себя. – Коли так рассуждать, то… возмездие всех настигает! Разве не так? Кто не умирает в муках – от болезней, на войне, в авариях и катастрофах? Даже в обычной старости человек мучается. Дед провоевал два месяца и был убит на фронте. Родного дядьку кто-то ножом пырнул, и никакая милиция не выяснила! Один двоюродный дядька замёрз пьяный, другой из-за той же вечной «русской болезни» попал под тепловоз. Бабушку разбил паралич, и через неделю она тоже с муками отошла в мир иной. За что им-то возмездие? Никакой справедливости нет! Духовники стращают людей, дабы удержать своё стадо в рамках приличия, иначе все давно друг друга поубивали бы».
***

Как-то Вадим после долгого перерыва вновь завернул в гости в семью Никулиных. Тётя Зоя в которой раз затянула волынку:
– Как же ты похож на отца – и лицом, и манерами… Даже следишь за своим здоровьем совершенно, как он!

Вадим не желая обидеть тётку, сделал лёгкий, но нетерпеливый взмах ладонью:
– Понятно, понятно! Вы лучше скажите, не слышали, как на днях по телевизору сообщили, будто в Америке сняли на видео громадный НЛО?

– О, Господи! – всплеснула руками тётка. – Ты даже увлекаешься «летающими тарелками», как он! – И тут же как-то осеклась, настороженно и одновременно горестно посмотрев на племянника: – Вот доувлекался…

– А какая тут взаимосвязь? – смешался Вадим. Он почувствовал, что здесь кроется некая тайна.

– Как тебе сказать… Я сама толком не знаю. Только то, что рассказывают родственники из деревни. Ведь у твоего отца там оставались две родные сестры – Надежда и Катерина.

– Ну?.. – Вадим отодвинул стакан с чаем – ему очень захотелось знать подробности.

– История тёмная. Твой дед по отцу, старый и уже немощный, жил бобылём. Раньше-то в их родовом гнезде большая семья была! Но потом жена умерла, обе дочки вышли замуж и стали жить отдельно, твой отец тоже уехал. Но тут дед неожиданно продаёт дом и переезжает жить к Надьке. А твоему отцу это не понравилось. Он собирает деньги и отправляется выкупить родовой дом. Дальше вообще не понятно. Жена твоего отца утверждает, что посадила его в поезд. Ко мне в тот раз он не наведывался, хотя обычно заезжал через Волгоград. Катерина рассказывает, будто он приехал в деревню, но останавливаться у них в доме не стал. Почему-то решил ночевать в палатке недалеко от деревни. Да давно ходят слухи, якобы в тех местах какая-то аномальная зона, и туда наведываются «летающие тарелки». Вроде, он хотел убедиться, что эти «тарелки» в самом деле существуют.

Вадим чуть не поперхнулся чаем, который начал, было, снова пить:
– Я что-то слышал об этом. Говорят, там всякие чудики собираются со всей России. И что дальше?

– Да кто знает? – вопросом на вопрос ответила тётка. – Пропал твой папаня вдруг! Все так и думают, что его инопланетяне утащили. Никто его больше не видел, хотя в деревне каждый человек на виду. Куда он мог пропасть?

Вадим был озадачен. Поверить в столь фантастическую байку представлялось немыслимым. Больше от тётки добиться ничего не удалось, и вся непонятная история только ещё пуще окуталась мистическим флером.
***

Заканчивались третьи сутки гостевания у Николая. Вадим сидел вечером в раскладном шезлонге в саду и переваривал все впечатления и информацию, свалившуюся на него за последние дни.

Тёплая августовская погодка действовала умиротворяюще. Вчера и сегодня Николай возил его вместе со своей женой и сыном на «пороги». Такое замечательное местечко на горной речке, где можно было вволю поплавать в неглубоких заводях. Вадим никак не мог поверить, что в горной реке может быть такая тёплая вода – мы-то привыкли видеть в кино бешено мчащийся вперёд и почти ледяной поток! А здесь почти тишина с негромким шумом воды, перекатывающейся через камни. Именно камни и образовывали пороги, где речка застаивалась. Такие запруды ограничивались с одной стороны горным склоном, с другой – обширным плоским берегом. Время от времени все вылезали на плоский бережок, загорали или перекусывали тем, что взяли с собой – колбасой, сыром с хлебом, пили чай из термоса.

Атмосфера была настолько благостной, что Вадим уже почти не сомневался: отныне он будет чаще общаться с обретённым братом в интернете и по мобильной связи, делиться своими радостями и заботами. Возможно, они даже будут встречаться чаще, когда придёт время отпусков.

Хотя, с другой стороны, ситуация складывалась несколько абсурдная. Или это только чудится Вадиму? Если бы этот папаня сейчас посмотрел бы «оттуда», то был бы несколько озадачен: вот он бросил прежнюю семью, сделав двух людей несчастными, создал новую семью и уехал прочь от старой, как ему казалось, постылой жизни, постарался(?) забыть о прошлом, и вдруг теперь его первый сын сидит в выращенном папаней садике и наслаждается вечерним покоем. А сам папаня… подох неизвестно как! Ну, не «сюр» ли? И не поразительно ли, что у Вадима с Николаем столько схожего – после всех бесед выяснилось, что оба ведут здоровый образ жизни, любят оздоравливающую буколику и даже на излюбленную тему мужчин – политику, смотрят одинаково. Стоило ли тогда менять шило на мыло?
***

Николай всё рассказывал и рассказывал о себе, своей жизни, отношениях с родителями. И было что-то оправдывающиеся в его словах, интонации. Это Вадим заметил ещё тогда – в разговоре об аварии. «Я боялся, что ты не захочешь со мной общаться…» – вспомнилось ему фраза. Комплекс вины у брата становился очевиден: мол, хотя я и жил с отцом, а счастья не видел, и отношения с ним были отнюдь не безоблачные.

И вправду в семье Николая лада не хватало. Послушаешь его – так война всех против всех! Его мать с отцом постоянно конфликтовали между собой из-за денег. После странного исчезновения отца конфликты не закончились, а перекинулись в склоки матери с сыном: они постоянно делили вещи, дом, земельный участок. Мало того, мать будто сорвалась с цепи и стала приводить одного мужика за другим. Пошли сплошные пьянки и скандалы. Правда, в какой-то момент маманя угомонилась, повстречав воистину интеллигентного профессора. И после отчалила вместе с новоявленным мужем в Мурманск, хотя и позже наезжала иногда с различными претензиями по делёжке имущества.

Вроде бы, едва народившаяся своя – вторая – семья Николая могла вздохнуть спокойно. Но не тут-то было! У Николая начали постоянно вспыхивать сначала ссоры с женой Натальей, а после с сыном Васькой, который загулял «по-чёрному». Отрок появлялся в родных дверях спустя месяц-другой после очередного загула, весь посиневший и побитый. Затем вновь исчезал вместе с дорогими вещами родителей. После того, как Васька продал норковую шубу Натальи, та в сердцах отреклась от сына: «Знать тебя не знаю, и чтобы в нашем доме больше не появлялся!»

А вчера вечером Вадим стал свидетелем ссоры между супругами из-за тех же проклятых денег. Начавшись с малого, обстановка накалялась всё сильней, и потом Николай с Натальей уже не стеснялись в выраженьях даже в присутствии Вадима. Тот их пытался успокоить: «Да ладно, ребята, хватит ругаться!» Всё-таки присутствие постороннего человека, в конце концов, остудило пыл Натальи и Николая. И оба разошлись в разные стороны: жена всхлипывала на кухне, а муж отыгрывался на солдатиках в «стрелялках» на компе.

И вот во всех этих жалобных исповедях брата исподволь Вадим слышал одно: «Поверь, у меня жизнь – не сахар…» И ему даже становилось жаль здоровенного мужика, который метался между своими родными, то ссорясь с ними, то вновь примиряясь. Хотя самого Вадима мучила какая-то малоуловимая мысль, которую он никак не мог сформулировать.

И ещё Вадим хотел до конца прояснить для себя один вопрос. «Пожалуй, сейчас самый подходящий момент», - решил он в этот вечер. Николай как раз возился рядом с виноградом.

– Послушай, брат, ты всё-таки не прояснишь мне вопрос, что случилось с нашем папаней?

Николай повернулся к нему с несколько напряжённым лицом:
– Разве ты не знаешь?

В ответ на это Вадим поведал рассказ тёти Зои. Брат хмыкнул:
– Летающие тарелки говоришь? Думаю, всё проще, хотя… и ужаснее.

– Ты о чём?

– Да убили его, скорее всего…

– Как?

Николай подошёл и сел на соседний шезлонг. Затем заговорил:
– Знаешь, когда папаню разыскивали, то даже меня и мать подозревали в убийстве.

– Не понимаю, – недоуменно посмотрел на него Вадим.

– Дело запутанное. Разве тебе тётя Зоя не говорила, что у сестры отца – тёти Нади был сын-уголовник? Этот паря отмотал не один срок за тяжкие преступления. Так вот, когда дед переехал в дом тёти Нади, то уже через месяц по весне умер. Как? Что? Никто не знает. Мать с сыном утверждают, будто он умер от старости, и они его, мол, похоронили за огородом вечером. Но это – глупость! Ведь никто толком ничего не знает о смерти старика – ни соседи, ни родственники. Хотя дед, рассказывают, был крепок для своих лет. Так от чего ж он помёр? Но времена были смутные, и никто даже не удосужился выяснить, в чём дело. Даже вскрытия не производилось.

– И что из этого следует?

– Следует то, что папаня поехал разбираться, что же произошло, и куда делись деньги от продажи дома.

– Ты хочешь сказать, что деда убил сын тёти Нади?

– Скорее всего, он! Можно скаламбурить, что дело в том, что нет трупа – нет и дела!

Вадим был оглушён услышанным. Итак, никакой мистики нет. Всё очень просто?

– А где же сын тёти Нади?

– Да его уже самого давно нет в живых: он вернулся последний раз с зоновским «подарком» – туберкулёзом, и вскоре умер. Так что, его жизнь наказала.

– Наказала… – повторил Вадим. Но думал он в этот момент совсем о другом человеке: «Можно сколько угодно теоретизировать, есть ли возмездие или нет, но факт остаётся фактом: и тот, и другой закончили свой жизненный путь весьма плохо».
***

Вадим решил съездить на море – немного покупаться и позагорать в одного. Николай не мог составить ему компанию, так как требовалось срочно завершить заказ по золотому кулону. Зато получилось так, что он поехал на электричке до Новороссийска вместе с Натальей.

Они болтали обо всё подряд. Наталья была, в принципе, неплохим собеседником. Она интересовалась эзотерикой и всякими духовными практиками, рассказывала о мистических случаях из личной жизни. Наступил тот удивительный момент, когда почти случайные попутчики начинают доверять друг другу такие вещи, которыми не делятся с родными всю жизнь. Без сомнения, симпатию Натальи питал и тот факт, как Вадим хотел примирить её с супругом. Однако Вадима озадачило то, что женщина практически ничего не знает о гибели отца Николая: «Странно, почему он никогда не делился с ней тем, о чём бы рассказал любой супруг?»

– Разве он не рассказывал, как его отец поехал в деревню, как его видел не один знакомый, а вот до своих родственников он почему-то не дошёл?

– Ты не поверишь, но из него иногда слова не вытянешь!

Вадим начал в подробностях рассказывать о том, что ему уже рассказывали и недавно Николай, и до того тётя Зоя. Само собой получилось, что пришлось открыться и о своём несчастливом детстве, и о слёзах матери. Женщина сидела напротив с удивлённо раскрытым ртом – для неё это было откровением. А Вадим всё распалялся и распалялся, его ожесточение в эмоциях достигло предела.

– Хочешь верь, а хочешь нет, но мне кажется, Бог наказал его за наши мучения! И я уверен, он накажет и его жену, – соскользнуло с языка.

Вадим прикусил его, но – поздно. СтОило ли это говорить? Зачем он сболтнул?.. И тут же понял, какая тлеющая мысль не давала ему покоя: да, именно по воле той злой женщины пострадала и его мать, и он сам. Именно постоянные жалобы Николая о взаимоотношениях с родной матерью больно отзывалось в душе Вадима: какое ему дело до женщины, из-за которой разрушилась его жизнь?! И теперь пазл сложился.

А Наталья, услышав последнюю фразу, несколько напряглась. Но сразу же улыбнулась и, посмотрев в окно, заметила:
– О, мне пора выходить! Как проедешь тоннель, так уже и твоя остановка будет. Ну, всего хорошего! – она выскочила в тамбур.

«Чёрт возьми, зачем я загнул лишнего? – ругал себя Вадим. – Забыл, что ты у них в гостях? Хотя… Возможно, она ничего не скажет? Ведь мы с ней так задушевно беседовали». И как-никак она должна быть ему благодарна за его вчерашнюю роль миротворца, посчитал он.
***

Возвращался Вадим уже поздно. Когда он сел на электричку из Новороссийска, уже был восьмой час вечера. Сегодня он побывал в Кабардинке, в том милом и развесёлом приморском посёлке, куда приезжал ещё в пионерлагерь. Это было тридцать пять лет назад! Тогда это было довольно тихое поселение с массой детских лагерей, сейчас Кабардинка превратилась в шумный городок с шиком настоящего курорта. Его ностальгия по тем временам отзывалась болью: то милое – хотя и бедноватое! – детство уже никогда не вернёшь.

Провалявшись на галечном берегу часа три, он стал собираться. Ещё раз немного прогулялся по заполненным народом улицам. Дошёл до автовокзала. На удивление свободно взял билет на проходящий автобус и отправился в Новороссийск. А там уже добрался до железнодорожного вокзала. И опять ему повезло – вскоре должен был отправиться электропоезд. Это показалось Вадиму добрым знаком: «Всё так удачно складывается!»
За окном электрички темнело, и Вадим решил позвонить брату. Однако связь была отвратительной: звонки или срывались, или операторша в очередной раз, как заведённая, повторяла: «Абонент недоступен, перезвоните позже».

«Что ж, буду добираться от остановки на своих двоих, – подумал он. – Это не Кабардинка, не спящая до утра! Здесь придётся ковылять не меньше километра по тёмным улицам».

И всё-таки с полпути Вадим не выдержал и позвонил.
– Алло, – послышался из мобильника глухой и какой-то неприятный голос Николая. – Я слушаю.
В тоне брата слышалась столь неприкрытая враждебность, что Вадим опешил. Всё, что он выдавил из себя:
– Я уже приехал, иду к дому.

– Ну, давай, – неопределённо пробубнил Николай, затем в трубке запикало.

В душе Вадима поднялось неприятное чувство, будто вот-вот случится нечто непоправимое. Он уже подходил к дому брата. Открыл калитку и увидел сидящего на крыльце Николая в синих шортах, рядом стоял чемодан Вадима.

Николай устремил взгляд на Вадима, и тому уже ничего не надо было говорить – интуиция сработала быстрее мысли: их пути больше никогда не пересекутся в этой жизни.

Николай близко подошёл и, не глядя в глаза, сказал:
– В общем, финита ля комедия.* Мы друг друга до того не знали, и в дальнейшем не будем общаться. Так что, извини.
***

В сторону Новороссийска через пятнадцать минут прибывала последняя электричка. «Так мне повезло или нет? – со недоумённым сарказмом подумал о себе Вадим. – Смотря что считать везением. Э-хе-хе-хе, действительно, дети за родителей не отвечают. Но тени родителей всегда будут стоять между ними».

* Finita la comedia (итальянск.) – комедия кончилась





Рейтинг работы: 2
Количество рецензий: 1
Количество сообщений: 1
Количество просмотров: 19
© 13.10.2018 владимир лукашук
Свидетельство о публикации: izba-2018-2386382

Метки: память, обида, взаимоотношения, нло, летающие_тарелки,
Рубрика произведения: Проза -> Рассказ


Надежда Семеновская       14.10.2018   10:26:43
Отзыв:   положительный
Именно так и заканчиваются подобные истории.










1