Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Флоренция. Полный вариант.



Саша Чёрный.

...В старинном городе, чужом и странно близком,
Успокоение мечтой пленило ум.
Не думая о временном и низком,
По узким улицам плетёшься наобум...




...Сегодня двадцатое февраля.
Проснулись в шесть часов утра, позавтракали как обычно и уже в восемь тридцать, от станции метро Фарингтон, уехали в Гатвик, в аэропорт. Мы летим в Италию, в Пизу, чтобы оттуда попасть во Флоренцию — столицу итальянского Возрождения.
Аэропорт Гатвик, новый, очень удобный, просторный и многолюдный. Большой зал отлёта, с магазинами, магазинчиками, ресторанами, кафе и просто закусочными — это уже после регистрации и прохода через контроль.
А для регистрации - просторные залы, в которых мы видим всё меньше людей - сегодня, можно свой полёт, на «Изи-Джет», просто зарегистрировать через интернет и не теряя времени проходить сразу на контроль, как мы и делаем последнее время. Всё упрощается, когда не надо сдавать багаж, потому что в авиакомпаниях, подобных «Изи-Джет», вес и размер сумок и чемоданчиков ограничен, потому что их берут с собой в самолёт в виде ручной клади.
Эти авиакомпании снизили уровень обслуживания до определённого уровня, зато и цены, в полтора, а то и в два раз дешевле, чем на обычных самолётах. Мы, теперь летаем только так, но только в Европе, потому что в дальнюю поездку приходится брать объёмистые чемоданы или доплачивать уже «Изи-Джет».
Недавно, «Изи-Джет» открыл новую линию Лондон — Москва, и это снизит цены на поездки в Россию, значительно. Вот бы ещё в самой России, стали летать самолёты этих фирм. А то сейчас, чтобы слетать во Владивосток из Москвы и назад, надо заплатить около пятидесяти тысяч рублей. А это, конечно, не каждой русской семье по силам, мягко говоря!
...Вот, наконец, мы уже в зале ожидания и привычно, найдя удобные кресла с видом на монитор с расписанием полётов, раскладываем свой «пикник» и закусываем, запивая горячим чаем из термоса. Это уже стало рутиной в наших поездках и потому, мы не страдаем оттого, что на борту самолёта, нас не будут кормить обедом.
Только мы закончили есть, как на мониторе появился номер нашей «калитки» на посадку и мы не торопясь, пошли по длинному коридору с движущимися дорожками к нужному выходу на посадку в наш самолёт.
Здесь, в зале ожидания с мягкими креслами и чистыми туалетами, тоже немного подождали, пока стали запускать в самолёт.
Сразу после объявления о посадке, к выходу на трап выстраивается длинная очередь, из тех, кто боится опоздать или нервничает, боясь остаться без мест. Но в наших билетах места обозначены и потому, можно не спешить, а пропустив большинство нетерпеливых граждан, спокойно войти в салон и сесть на свои места...
В этот раз, бортпроводники, просили пассажиров-добровольцев с чемоданчиками, сдать их заранее и потом, по приземлению, получить их у стойки багажа. Обычно, мест в самолёте для таких чемоданчиков на всех не хватает и потому, возникают проблемы с их устройством в багажниках над сиденьями.
И мы, согласились с просьбами команды самолёта, сдали свои «ёмкости», переложив в небольшой пакет необходимые в полёте вещи. Кто — то же должен это делать! Мы, сознательные пассажиры и потому, не побоялись потерять несколько минут после прилёта в порт назначения, на получение своего багажа.
Взлетели быстро и пробив облака, оказались посередине синего неба с ярким солнцем вверху и равнинным морем белых облаков, под нами. Сквозь прорехи в облаках, мы временами видели море, а уже над Францией, под нами открылся замечательный вид на Альпы. Заснеженные горы, были близко внизу под нами и поражали своим изломанным рельефом и острыми пиками вершин, торчащих высоко над долинами...
Через час уже, самолёт стал снижаться и вскоре, мы снова увидели море под собой, потом самолёт начал делать непонятные манёвры и командир корабля сообщил, что после экстренной посадки в аэропорту Пизы, разлилось по посадочной дорожке масло и порт на время закрыли. Была возможность вместо Пизы, приземлиться в Болонье.
Итальянцы- соседи, стали хвататься за голову и переживать вслух это неожиданное происшествие, однако через десять минут, лётчик сообщил, что аэропорт Пизы открыли и мы благополучно приземлились...
После получения багажа, пошли пешком в свою гостиницу, по схеме, которую переслал по интернету её хозяин — Ромео.
Мы не торопясь шли в сторону гостиницы, а по пути, я разглядывая окрестности, охал и ахал от восторга, узнавая знакомую по фильмам и по прежним поездкам по Италии, архитектуру Средиземноморья и растения, которыми отличается эта тёплая страна от России и даже от Англии.
Наконец, часто сверяясь с распечатанной на компьютере схемой, мы подошли к нужному дому. Пока мы гадали, как позвонить хозяину гостиницы по домофону в нужную квартиру, он сам вышел нас встречать и провёл наверх — это была гостиница квартирного типа, состоящая всего из нескольких комнат. Квартира была недавно реставрирована и представляла из себя современные интерьеры с удобным расположением комнат и модерновыми картинками на стенах.
Ромео, хозяин гостиницы, оказался улыбчивым и любезным молодым итальянцем, хорошо говорящим по-английски. Он показал нам, где что есть в квартире, пожелал нам приятного времяпровождения и ушёл, оставив нас одних. Мы с облегчением стали устраиваться, а потом решили выйти в город — время было около трёх часов дня...
Уходя, Ромео вручил нам план Пизы, и ориентируясь по нему, мы направились в сторону Кафедрального собора и знаменитой Пизанской Башни.
Несколько раз повернув то направо, то налево, мы оказались на площади, где сели за столик в кафе под навесом и доели свой пикник, а потом, под начинающимся дождём, пошли по центральной пешеходной улице в сторону храма, разглядывая прохожих и магазины, как и везде предлагавшие прохожим самые разные товары.
Из нарядных витрин, на нас смотрели неподвижные, хорошо и модно одетые манекены и люди вокруг нас интересовались, что почём. Одним словом, кругом была обычная для туристических мест суета, наполненная почти инстинктивным желанием что-нибудь купить.
Такое времяпровождение называется «шопингом», и ему подвержены подавляющее большинство туристов во всех странах мира...
По пути часто встречались старинные церкви, в которые мы заходили и осматривали их — началась обычная туристическая жизнь, с осмотром достопримечательностей и обсуждением их...
Зашли в очередной храм, где началась служба и молодой священник, что-то говорил тихим голосом, а ему внимали меньше десятка прихожан, сидевших на передних скамейках. Храм большой и холодный — прихожане сидели в пальто, и слова священника шёпотом-эхом повторялись динамиком. В зале темно и когда глаза привыкли, мы стали различать картины на стенах.
Ещё прежде, у меня создалось впечатление, что итальянские католические церкви, во многом, по смыслу и по методам разъяснения идеи Бога, похожи на театр. Эти церкви действительно яркие красочные, населённые скульптурами и картинами интерьеры, в которых представлена вся история Иисуса Христа и собственно христианства...
Но этот храм был почти пуст, прямоугольное холодное пространство вызывало тревожные мысли и не было здесь ни приподнятой таинственности, ни оптимизма богатого убранства.
Выйдя на улицу, под дождь, мы загрустили и яркие витрины магазинов, уже не привлекали внимания - жизнь наполнилась драматизмом «обыденного бытия».
Вскоре, на стенах в переулках, я разглядел, многочисленные, поблекшие, неряшливо и украдкой сделанные «граффити». Они есть даже на наружных стенах церквей и на постаментах памятников. Такого не встретить в Англии или Канаде.
Нечто подобное я видел и во Франции, в Париже, где стены домов и станционных помещений, ближних к железной дороге, расписаны такими же любителями «популярности». Для меня, это всё говорит о неустоявшейся демократической жизни, в которой нет ни внятных нравственных кодексов, ни сдерживающих начал нормального воспитания.
И в России, подобное встречается, правда пока в формах интернет-хулиганства, порождённого анонимностью авторов. Некоторые реплики, в разного рода дискуссиях, похожи на заборные надписи и это показывает уровень национальной культуры, обусловленный атеизацией сознания и желанием выделиться через непристойности, чему особенно подвержены подростки.
Другая особенность Италии — на улицах, часто встречаются торговцы всякой мелочью, - во Флоренции — это прежде всего зонтики. И все эти торговцы, которых можно встретить дюжину на небольшом протяжении центральных улиц — выходцы из Африки. Они, таким образом пытается заработать себе на хлеб.
Такое мы видели и в Венеции, только там они продавали женские сумки из кожзаменителя и мерцающие зеленоватым светом в темноте, пластиковые вертолётики. Полиция и там и тут запрещает эту торговлю, однако эти люди и к запретам приспособились...
Уже в конце нашего пребывания во Флоренции, мы видели, как три-четыре человека в мгновение свернув торговлю, убегали прочь, предупреждая остальных и опасливо посмеиваясь оглядывались назад, где вдалеке, мелькали фигурки полицейских...
Перейдя, по унылому бетонному мосту, реку Арно, мы вскоре вышли к развалинам римских зданий, выстроенных ещё при императоре Нероне. Сделаны эти строения, бывших римских бань из обожжённого кирпича, и по фундаментам можно было определить и место расположения бассейна, парилок, и «спортивного» зала...
От этих руин, уже видны были и купол кафедрального собора Пизы, и даже вершину падающей «Пизанской» башни, которая служила и служит колокольней этого храма.
Тогда так строили - колокольня отдельно от храма, а чуть в сторонке «баптистерий», в котором крестили «неофитов», перед тем как им разрешалось входить в церковь…
На город уже опускались мрачные сумерки и всё в зданиях — музеях было закрыто. Но и снаружи, этот «святой» уголок, выглядел впечатляюще. Баптистерий напоминал огромный, перевёрнутый на землю бокал-купол без ножки. Одна половина его крыши была покрыта свинцовыми листами, а другая, черепицей. Это сделали древние архитекторы, чтобы солёный морской ветер, дующий с этой стороны, не разрушал кровли...
Вид Пизанской башни, напоминал нелепые абсурдные сны и будил в нас беспричинный восторг, немножко похожий на тот, который мы испытываем при внезапной встрече на улице, с известным на весь мир спортсменом или киноартистом.
А рядом с этим архитектурным ансамблем, высокая кирпичная стена Кампо Санта, то есть кладбища для выдающихся людей этого города, где хоронили местных святых, епископов, сенаторов, знатных воинов и полководцев…
Незаметно надвинулась темнота. Шёл тихий, нудный дождь. Вокруг уже почти никого не было и невольно вспомнилось, что с десяток часов назад, мы, проснулись рано утром в своей лондонской квартире ещё не ведая, что увидим этот громадный собор, баптистерий, знаменитую на весь мир башню высотой около ста пятидесяти метров, и за короткое время успеем привыкнуть к её нелепому виду...
Эта башня, падает уже около шестисот лет и всё не может упасть, а учёные всего мира изобретают методы, которые помогут удержать это строение в таком виде, навечно. Ведь эта башня, наверное самая известная из башен мира! Пизанскую башню, строили двести лет и после поднятия до уровня четвёртого яруса, она вдруг стала падать — наверное нагрузку на фундамент не рассчитали.
Со стороны, особенно на первый взгляд, она представляется абсурдом, строительным анекдотом, который и приводит зрителей этого чуда, в восторг...
Уже в темноте стали возвращаться к себе в гостиницу по другому пути, по улице, которая носит имя архитектора спроектировавшего Баптистерий. Его сын, тоже известный архитектор и скульптор, сделал кафедры в соборе и в баптистерии.
Эти кафедры - образец средневекового зодчества и скульптурного мастерства, стоят на нескольких мраморных колоннах, размещённых по кругу и поддерживающих площадку, с которой говорили проповеди епископы и даже римские папы.
Высотой они метра три и несколько колонн, опираются на спины мраморных львов, терзающих своих жертв — лошадь, зайца и оленя. Символика этих скульптур и горельефов на кафедрах многообразна и можно написать целое историческое исследование о том, как видели и понимали изображения и картины в храме, наши далёкие предки. И как, со временем, эта символика вышла из употребления и стала мало понятна для большинства посетителей и даже для специалистов.
К тому же, значение и статусность храмов упала, а назначение многих предметов культа не привлекает большого внимания. Поэтому наверное, новые церкви и кафедры в них, строят довольно примитивно и из самого простого материала — дерева...
Придя домой, передохнули немного, а потом пошли ужинать в ресторан, который нам рекомендовал Ромео, и который находится в паре кварталов от нашего дома. Рестораном владеет одна семья и это заведение, в числе самых уважаемых в округе. Ресторан открывается в семь тридцать вечера, а кормят чисто по-итальянски, вкусно и недорого.
Я заказал себе бокал белого «Кьянти», а главным блюдом выбрал резаное и жареное мясо с грибами и салатом. Су, взяла себе рыбу с жареными овощами. Вино было отменного качества и я заказал второй бокал пока ел и наслаждался хорошо прожаренным мясом и свежим салатом...
Отдуваясь после съеденного и выпитого, мы заказали десерт. Я выбрал, как обычно, мороженое с вареньем, а Сюзи — кусочек торта с фруктами.
Когда пришли в ресторан, то были всего лишь вторыми посетителями, а когда уходили, - ресторан наполнился шумом застолий. Целая группа служащих из соседней конторы праздновала день рождения своего начальника. И за этим большим столом было очень громко и весело...
Шумели ещё потому, что узнали, - Милан, обыграл в Лиге чемпионов «Барселону» и эта новость воодушевила всех итальянских болельщиков...
Я шёл домой, спотыкаясь от усталости, перегруженный впечатлениями и съеденным ужином. Как только пришли «домой», то сразу приняли душ и легли спать - позади остался длинный день наполненный новыми событиями, новыми лицами и богатыми ассоциациями...
Проснулся я в семь часов утра, а за окном по-прежнему, шумел дождь и было темно и пасмурно. Выпив воды — после сытного ужина одолевала жажда - снова лёг, чтобы окончательно проснуться в девять часов утра.
После завтрака, состоящего из чашки кофе, круассана с мармеладом и гренок с арахисовой массой, вновь решили идти к собору и посмотреть эти чудеса архитектуры, изнутри…
На улицах было привычно сыро и всё время приходилось уворачиваться от юрких автомобилей, попадавшихся в самых неподходящих местах.
Интересная деталь - Италия, по английским меркам страна небогатая и здесь много маленьких машин и таких же мотоциклов. Но позже, я понял и вторую причину? Всё потому, что большие машины в такой тесноте просто не могут разъехаться, да и на стоянках проще устроиться...
Дороги тут неплохие, но водители не особо соблюдают правила и только маневренность небольших машин, позволяет избегать больших пробок и аварий. Тротуары тут все мощёные, старые и продавленные столетиями передвижения по ним людей. Поэтому, можно попасть в лужу во время дождей и поэтому же, надо внимательно смотреть себе под ноги.
При свете дня, соборная площадь Кампо де Миракль, что переводится как Поле Чудес, выглядит особенно торжественно. Древние пизанцы, наверное и не думали, что их город станет знаменитым на весь мир, благодаря неудавшейся, чудовищной падающей башне!
Так как снова начался дождь к тому же было очень холодно, то мы, купив общий билет во все «объекты» на площади, остались в том же здании, где были кассы. Здесь разместился музей фресок из Кампо Санта — церковного кладбища. Фрески, в силу их былого размещения на кладбищенских стенах, пересказывали сюжеты из Ветхого и Нового Заветов связанные со смертью и посмертным воздаянием.
Рассматривая фрески во всю стену с множеством персонажей в движении, с особым настроением у каждого человека, написанных мастерски, я ещё раз убедился, что итальянцы — это народ художников и скульпторов, а русские и англичане не идут в этом ни в какое сравнение с ними.
Мастерство, с каким созданы эти фрески, показывают нам, что уже в конце четырнадцатого века, итальянцы были прекрасными рисовальщиками. Это обусловлено древней традицией художественных ремёсел, берущей своё начало во времена давние, когда умеющих читать среди народа было совсем немного и потому, картины на сюжеты Библии, были созданы для визуального, «картинного» чтения религиозной, христианской истории.
Интересно, что Данте Алигьери, во времена создания своей «Божественной комедии», был знаком с этими фресками, которые наверное и помогли ему живописать ужасы «чистилища».
Многофигурные композиции, даже не полностью сохранившиеся, давали яркое представление о насилии, страданиях и мучениях, переполнявших тогдашнюю жизнь...
После осмотра музея фресок, мы перешли площадь и вошли на кладбище Кампо Санта.
Кампо Санта, место необычное, потому что могилы там расположены под навесом и представляют из себя барельефы, а иногда и статуи посвящённые захороненным здесь. Есть могилы и надгробные камни в стенах. Но большинство вмуровано в полы и прикрыто мраморными плитами, с горельефами и гербами захороненных здесь людей. Есть и саркофаги стоящие вдоль стен. Часто это ещё усыпальницы времён Древнего Рима, в которые положили уже новые останки.
Кладбище представляет из себя крытую, по боковым сторонам галерею, высокую и просторную. Кладбище сделано в форме прямоугольника, с зелёной площадью травяного газона посередине. В укрытое от дождя пространство вместились и древние, и современные могилы, в которых захоронены, в большинстве знатные или богатые горожане.
Для простых смертных, наверное, как принято в Италии, на обычных кладбищах стоят стены, в которые вмуровывают останки умерших, как в какой-нибудь «комод», или платяной шкаф. Согласитесь, что в этой экономии места и времени, есть что-то неуважительное к человеку и человечеству. Но такова традиция...
После Санто Кампо, мы перешли небольшую площадь, состоящую из зелёных газонов, в нескольких местах пересечённых асфальтовыми дорожками и попали в Баптистерий.
Когда мы были внутри и поднялись по узкой круговой лестнице вдоль стены на галерею, то внизу, кто -то начал пробовать голос и звуки резонируя, на время, словно повисали в воздухе. Баптистерий, это громадный купол, ограниченный со всех сторон толстыми двойными стенами, внутри которых проходит винтовая лестница. И ширина «винта» лестницы — это диаметр купола высотой в пятьдесят пять метров и окружностью в сто семь метров на уровне пола.
На галерее, из окон, виден как на ладони весь кафедральный собор и из-за него, выглядывает покосившаяся башня, что придаёт этой архитектурной картинке нереальный характер. Одна половина крыши баптистерия покрыта коричневой черепицей, а вторая, со стороны далёкого моря — свинцовыми листами, которые предохраняют её от морских солёных ветров - старинные архитекторы, даже об этом подумали.
В Италии, я впервые столкнулся с обычаем строить баптистерии рядом с церквями. Ново крещённый неофит, сразу после обряда вступления в число христиан, мог войти и в собор , что было символично. Только приобщившийся, мог себе позволить быть внутри церкви!
Эта особенность, сохранилась и по сию пору в протестантских церквях, где рядом со входом стоят мраморные купели, в которых и происходит крещение.
Но в отличии от протестантов и православных, в итальянских старинных баптистериях стоит такая большая купель, что в неё можно погружать крестящихся, с головой...

Кафедральный собор, с первого взгляда поражает своими размерами и красивым, многообразным убранством. В средние века, церкви служили не только для молитв, но были тем местом, в котором люди приобщались к красоте, и где средствами искусств, рассказывали о жизни и смерти Христа и его последователей — многочисленного клира и святых.
В этом соборе, необычно выглядят сдвоенные ряды колонн, метровых в диаметре, поддерживающих своды нефов и уходящих далеко вверх. Эти колонны, как часовые отделяют центральный неф от боковых и разделяют пространства храма на три части.
От входа, видно впереди, над алтарём, скульптурное изображение Распятого Иисуса Христа, напоминающее прихожанам о искупительной, мучительной жертве Спасителя, ради будущих верующих — грешников.
Необычно богато и сложно сделана церковная кафедра с множеством колонн по периметру и изображениями скульптурных рельефов с сюжетами из Библии.
Мы ходили по храму более часа, впитывая красоту картин и скульптур, стараясь представить себе, как это всё выглядело во время больших церковных праздников, лет пятьсот назад!
…После собора, мы, ещё раз обошли по кругу Пизанскую башню, разглядывая в какую же сторону она наклонена, но не пришли к общему мнению. Но главное, впечатление остаётся большое и от размеров, и от необычной «позы» этой башни. Я уже говорил, что башня производит впечатление архитектурного абсурда и вблизи, это ощущение только усиливается. Наверху башни видны колокола, которые, что интересно, звонят, как и на обычных церковных колокольнях...
После осмотра Пизанской башни, зашли в тихий музей кафедрального собора, где хранятся подлинники фресок и скульптур, снятых с фасада из за повреждений погодой и временем и где стоит большой макет храма, сделанный искусными архитекторами, мастерами малых форм...
Всё внимательно осмотрев и удивившись тому, что с камнем скульптур делает непогода, мы сели на лавочку во внутреннем дворике, откуда была видна вершина пизанской башни и пообедали «вкусностями», которые прикупили по пути, в продуктовой лавке внутри напоминающей мини-рынок. Тут присутствуют запахи копчёностей, жареного лука и чеснока. Тут и сыры, и колбасы, и копчёные свиные ноги, и множество других деликатесов.
На обед у нас был какой-то твёрдый итальянский сыр, солёные артишоки в оливковом масле, вкусный полусухой плоский хлеб, «русский» салат, который в России называют «оливье» и сладкие вафли на десерт.
Пока мы ели, вокруг нас крутился голубь, которого мы, за его нахальство назвали «членом семьи». Он действительно был требователен и ему тоже кое-что досталось. Он часто моргал глазками-бусинками, в начале взлётывал, от наших резких движений, но потом освоился и стал ходить совсем рядом в ожидании, когда я брошу ему очередные лакомства.
От холода, меня всё время била мелкая, противная дрожь и я не согрелся даже тогда, когда мы выпили горячего чаю из термоса. Погода, все эти дни стояла холодная и сырая и я ворчал, что даже в весенней Италии нельзя согреться...
Пообедав, уже по другой улице направились в город, на прощание, ещё раз остановившись, рассмотрели замечательный архитектурный ансамбль, который, несколько столетий назад, был центром жизни в этом городе, как впрочем и сегодня.
По пути домой, на берегу Арно, осмотрели полуразваленную цитадель времён Лоренцо Медичи и рядом, арсенал, выстроенный им в шестнадцатом веке, после завоевания Пизы...
Вечером, «дома», мы подогрели пиццу купленную в соседней лавке, поели в тепле и уюте, потом посмотрели теннис, в котором маленький и щуплый француз Симон, выиграл у большого и сердитого аргентинца Дель Потро.
Вторую ночь в Пизе я спал плохо, часа в три проснулся и долго лежал в темноте с открытыми глазами, слушая ночную тишину...
Утром встали пораньше, позавтракали «итальянским» завтраком, то есть очень легко. Потом пошли на вокзал, купили билеты до Лукки и поехали туда на электричке, вдоль речной долины, ввиду Апуанских холмов.
На вершинах некоторых из них лежал свежевыпавший белый снег, а подножия их были изрыты древними каменоломнями, в которых местные жители, наверное ещё во времена Древнего Рима, брали камень для своих построек.
Лукка, старинный итальянский городок, основанный во времена римского владычества и именно здесь, Цезарь, Помпей и Красс, подписали документ, который назывался «Первый Триумвират».
Сегодня, в Лукке живут около ста тысяч человек и в старом городе, окружённом высокими и массивными крепостными стенами, сохранились дворцы знати, дома средневековой поры и даже остатки римских укреплений. И конечно, как везде в Италии, много старинных церквей, с высокими прямоугольными колокольнями-башнями.
Узкие, извилистые улицы, выложены плитами и просто плоскими булыжниками. По сторонам стоят разновысокие дома, с решётками на первых этажах и деревянными решётчатыми ставнями, защищающими квартиры от прямых лучей знойного, летнего солнца
Центральный храм, как и все церкви в Италии велик, высок и тёмен внутри. Внутри, скульптура распятого Иисуса над алтарём, картины развешанные на стенах нефов, деревянные скамьи с доской-подставкой для коленопреклонения во время молитвы.
Три нефа и крестообразные «крылья» на уровне алтаря, в которых размещены капеллы святых.
Лукка — старый, живописный городок, один из многих здесь, в Тоскане. По аналогии, вспоминаются маленькие немецкие городки на Мозеле, где цветистые, словно пряничные дома, создают пасторальные ансамбли, с виноградниками, начинающимися на задах домов.
В Италии всё более аскетично, менее ухожено и овеяно ореолом до конца не забытой древности...
Зашли в музей-усадьбу, которая какое-то время принадлежала сестре Наполеона, с1804 по 1815 годы. Тут замечательный бальный зал, в котором стены и потолок, объединены фресками-росписями, сделанные похожими на обычные картины, развешенные на стенах.
Есть здесь и художественная галерея, но в ней нет уже больших, известных художников, потому что владелец, в середине девятнадцатого века, продал их в Англию, для того чтобы рассчитаться с карточными долгами.
Вечером смотрели телевизор и рано легли спать, потому что назавтра уезжали во Флоренцию...
Утром, последний раз легко позавтракали, оставили вещи в прихожей — надо было освободить комнату до десяти утра — и пошли снова в сторону пизанского «Поля чудес». По пути, снаружи посмотрели бывший дворец Медичи — теперь там размещена школа. Фасад этого здания напоминает инкрустированную костяную шкатулку. Высокая, широкая лестница, с двух сторон поднимается к парадному входу, расположенному на уровне второго этажа.
У меня от усталости побаливали колени и я представлял, как трудно было подниматься по ней тем гостям, вельможам и дамам в кринолинах, у которых были проблемы с суставами.
Потом, ещё раз полюбовались кафедральным собором, баптистерием и падающей башней, ещё раз убедившись, что она ещё не упала. Потом, снова осматривали римские развалины общественных бань и под дождём, возвратились в гостиницу, чтобы забрать багаж и идти на станцию, которая от нашего дома находилась в двухстах метрах.
В гостинице, нас встретил жизнерадостный Ромео, с которым мы попрощались с искренней благодарностью — гостиница удобна и тиха...
Вагон, в который мы сели совершенно случайно, не отапливался и на полу стояла лужа воды. Мы не стали пересаживаться, потому что везде было много пассажиров. К холоду и дождям, нам в Италии не привыкать. Всё это время было пасмурно и большую часть дня и ночи шли дожди.
Только мы отъехали, как за окнами закружились снежинки и началась настоящая снежная буря, обрушившаяся на грустные заливные луга и оливковые сады вдоль железной дороги. Мы смеялись и говорили, что если такова весна в Италии, то какова же зима?!
Во Флоренции, на вокзале продуваемом ветрами, было тоже холодно и сыро. Очевидно, этот вокзал был рассчитан только на летние температуры - легендарное итальянское легкомыслие проявилось в этом в полной мере.
Дождь шёл и шёл и мы, ворча, покатили свои чемоданы по уличным лужам, в сторону нового нашего «дома».
Наконец, перейдя по мосту, уже довольно широкую здесь реку Арно, вскоре пришли к означенному адресу, рядом с каким-то большим и угловатым дворцом. У дверей дома, нас встретила хозяйка, оживлённая девушка Клаудиа, неплохо говорившая по-английски. Она завела нас в квартиру, со сводчатыми некрашеными кирпичными потолками, показала где-что находится и как что включается и ушла, оставив нас одних.
Наконец-то, мы могли в тепле и уюте живописной маленькой квартирке, попить чаю и осмотреться!
Уложив вещи в шкаф, вышли на улицу и через Палаццо Питти и Понто Веккио, - знаменитый мост через Арно, пошли гуляя, в сторону Палаццо Веккио, оглядываясь кругом, охая и ахая от восхищения. Все увиденное, было нам знакомо по репродукциям из антикварных, увесистых художественных альбомов. Ведь, старый город во Флоренции, это настоящий музей архитектуры, скульптуры и живописи, на воздухе!
Перед входом в Сеньорию, расположенную в Палаццо Веккио, стоит почти четырёхметровой высоты Давид, а рядом мощный Геракл убивает очередного врага. И тут же несколько скульптур старых мастеров, которые я узнавал, вспоминая разного рода иллюстрации в книгах, рассказывающие об эпохе Ренессанса в Италии.
Я уже говорил, что после знакомства с Пизой, мне стало наглядно ясно, что итальянцы — это единственная, в своём роде во всём мире, нация художников и скульпторов, сформировавшаяся за долгие столетия со времён Джотто и Донателло. Ну а Флоренция — это столица искусств итальянского Возрождения...
Уже в сумерках, осматривая город мы дошли до кафедральный собора Санта Мария дель Фьёре, который поражает своим великолепием, красным громадным куполом и скульптурами на фасаде.
Внутрь мы войти не успели, но в Баптистерии посмотрели бронзовый рельеф на воротах, которые, кто-то из известных писателей назвал «воротами в Рай». Сделал это чудо скульптурной композиции, ваятель Гилберти и занимался этим сорок лет своей жизни.
Тогда ведь, к произведениям искусства относились, как к своеобразной молитве длиною в жизнь.
Исполненные в золотистой бронзе, выполненные в жанре горельефа, десять «картин» на сюжеты из Ветхого Завета, производят сильное впечатление. Сделанные очень тонко и психологически правдиво, эти композиции вызывают чувство удивления, - настолько все созданное Гилберти не похоже на обычные работы сегодняшних скульпторов.
Это настоящие шедевры по законченности и искренности и в них, кажется нет ни одной фальшивой линии или черты. Перед нами ожили картины славного и драматичного прошлого человечества, воплощённые красочными фантазиями на библейские сюжеты, творцом — скульптором…
Уже в темноте, возвратившись к себе по оживлённым улицам, мы согрелись, отдохнули и после, пошли ужинать в соседнюю тратторию «Казалинго». Там было светло тепло и весело: в соседнем зале был юбилей каких-то знатных пожилых дам и джентльменов и оттуда доносились поздравительные речи, прерываемые дружными аплодисментами.
Ужиная, мы исподволь наблюдали за этой незнакомой жизнью и радовались своему приезду сюда — в самое сердце Италии...
После вкусного ужина, не торопясь пошли к себе, по пути купив в небольшом магазинчике продуктов на завтрак. Ведь эту неделю нам придётся прожить совсем самостоятельно!
Вечером, долго не могли заснуть и вспоминали увиденное здесь, восхищаясь великолепием флорентийской жизни и искусства.
Спальня в квартире, словно перестроена из тёмного чулана — это прямоугольник без окон и дверей, куда ведут две высоких ступеньки. Потолок низкий, а по ширине, едва помещается двуспальный матрас, лежащий там прямо на полу. Но спать здесь хорошо, помещение изолировано и наверное в летнюю жару, тут прохладно.
Когда в начале привыкания к спальне, я встал в полный рост то ударился о потолок затылком. Но повторяю, спать там удобно и спокойно.
После полуночи, в нашем районе наступила кромешная тишина и было слышно, как под утро, снаружи зашуршали водяные капли - начался дождь. Но когда мы поднялись, дождя уже не было и за окнами ворковали голуби, у которых по их жизненному расписанию, давно уже весна...
Совсем по домашнему, с чаем и овсяной кашей, позавтракали и вскоре вышли в город. Мы живём в пяти минутах ходьбы от Понто Веккио и ввиду Палаццо Питти, так что все интересные места в городе, совсем близко.
Перейдя Арно по многолюдному мосту, свернули направо и в по ближайшей улице пришли к Галерее Уффици, где у входа уже стояла небольшая очередь посетителей.
Подождав минут пять, мы вошли внутрь, прошли через металлоискатель с нашим рюкзаком, показали свои паспорта — европейским пенсионерам вход сюда бесплатный — и по широкой лестнице, поднялись на третий этаж, начиная осмотр с отдела искусства «древних времён».
Там, в коридорах-галереях, которые расположены симметрично вокруг длинного прямоугольного двора, выставлены скульптуры времён Древнего Рима.
Привлекают и зачаровывают бюсты римских императоров и политических деятелей. И у всех: ранних правителей империи — Цезаря, Августа, Тиберия, Траяна – более аристократичных, и у поздних императоров — воинов, кряжистых, с толстыми шеями и широкими плечами и круглыми лицами — характерные, выразительные лица. Эти бюсты, многое могут рассказать внимательному и тонко чувствующему зрителю об эпохе подвигов, побед, поражений и борьбы за власть в Римской Империи.
По человечески интересен император Марк Аврелий. У него молодого - выражение покоя на лице, а у старого - грусть и тоска по уходящей жизни, в которой так и не удалось до конца реализовать себя, как философа и аскета. Всегда что-то мешало. Он страдал от несовершенства жизни, от необходимости отдавать приказы об убийстве людей, мучился от сознания невозможности в реальной жизни, прекратить борьбу добра со злом!
В лицах Нерона и Калигулы, проявились страсти, владевшие ими с детских лет. Их сластолюбие и мелочное тщеславие, привело этих страшных героев древности в состояние войны со всеми, кто противостоял или ограничивал их низменные пороки. Убийством несогласных, они пытались заглушить в себе укоры совести. Ведь воспитаны они были вполне нормальными людьми.
Но атмосфера почитания и пресмыкания перед неограниченной властью императоров, помогла им поверить в их правоту и безнаказанность.
Через эти лица, которые ваяли талантливые скульпторы, можно очень точно увидеть характер и наклонности модели. Глядя на эти древние изображения знаменитостей, начинаешь понимать, что страсти правили и продолжают править миром!
Трудно с уверенностью сказать, что больше определяет в формировании характера человека — врождённые свойства или атмосфера воспитания и личности учителей?
Вспоминая Нерона, его жизнь, наполненную развратом и насилием, можно сказать, что всё-таки определяющим в жизни и действиях человека, являются врождённые свойства. Ведь его воспитателем был стоик Сенека, который с большими страданиями умертвил себя, не желая нести ответственность за преступления своего свирепого ученика…
Пройдя первый коридор и тщательно осматривая каждую скульптуру, мы возвратились к началу осмотра и стали изучать живописные портреты знатных флорентийцев, включая многочисленных представителей рода Медичи, нескольких пап и прочих известных людей этого города-государства. Но просмотр живописи известных художников расположенных в залах, вход в которые сделаны из «коридора», мы отложили на вторую часть дня...

...Начиналось история итальянской живописи, с двенадцатого века, с разного рода икон и изображений святых и Святого семейства. А потом начинаются многофигурные композиции, аллегорий и изредка, встречаются светские портреты правителей и аристократии.
Несколько столетий спустя, уже по окончанию Ренессанса, живопись начинает эпоху любования, смакования обнажённого, человеческого тела, в большинстве женского. Человеческий дух, как субъект художества, сменяется любованием человеческой плотью.
Интересно, что у древних римлян, ноги у мужчин обнажены, а женские скрыты под складками одежды. Но со временем, женское тело и ноги обнажаются, а у мужчин они драпируются в штаны или позже, в брюки.
Вообще, в истории искусств и в живописи в частности, просматривается тенденция обнажения тела, впадения в эротизм и даже в порнографию. Богатые заказчики хотели больше эротики и стали во многом, определять развитие живописи от иконы, к роскошным полотнам Боттичелли, Тициана, Рембрандта и наконец Энгра.
Последний, был квинтэссенцией живописного эротизма и его мастерство, помогло в полной мере показать привлекательность эротики уже для тогдашних буржуа, занявших место аристократии, как заказчиков и потребителей современного искусства.
Сегодняшняя эротика, увы, часто граничит с порнографией и её заказчиком является человек «массовидный», который требует не духовного возбуждения от увиденного, но возбуждения плотского. В этом проявляется демократизация искусства, с присущими массовому зрелищу простотой и наглядностью человеческих инстинктов.
Именно любовь к художеству в рядовом человеке, сегодня, переросла в Италии, в увлечение «граффити», которое уродует стены и чистые фасады домов, особенно почему-то вдоль железнодорожных путей в Италии и отчасти во Франции. Эта подробность современной «культурной» жизни, бросается в глаза, когда впервые попадаешь в эти страны...
С другой стороны, внешняя неухоженность среды обитания и проявления визуального хулиганства — это следствие неустоявшихся отношений в обществе. Этим Италия похожа на Россию. И тут и там – граффити - проявления не только социального и материального неравенства, но и следствия неравного образования и неустоявшаяся, заимствованная англосаксонская культура.
История современной демократия в Англии и в родственных англоязычных странах, насчитывает уже несколько столетий, тогда как в Италии, России и даже во Франции всего полтора — два века. Отсюда и отставание в развитии инстинкта саморегулирования в этих обществах, которые в свою очередь, произошли от насильственного внедрения понятий равенства, через революции… Но это уже другая большая тема, на которой мы не можем останавливаться в этом небольшом очерке.
После музея, мы зашли в пиццерию, чтобы переждать в тепле начинающийся дождь, сопровождаемый порывами холодного ветра. Я, заказал и съел настоящие итальянские спагетти с мясом и сырным соусом и «усугубил» это, сладкими сухариками и стаканчиком хереса, на десерт.
Еда была вкусная, сытная, хорошо сервированная и я стал менять своё отношение к итальянской кухне, которая представлена в Англии странным сочетанием теста и сыра. Такое сочетание говорит о простонародных корнях этой кухни и конечно не отражает подлинного разнообразия, существующих в Италии блюд.
Дождь вскоре закончился и после ресторана, мы пошли в сторону кафедрального собора рассуждая на ходу о том, что каждое здание в центре Флоренции, имеет свою историческую судьбу и связано с тем или иным именем. Особенно это касается церквей. Например церковь Лоренцо — домовая церковь клана Медичи, которую уже во времена Ренессанса перестраивал придворный архитектор Брунеллески, выстроивший и гробницу для своего патрона…
Кафедральный собор тоже имеет драматическую историю связанную с Медичи. Внук Козимо, Джулиано, был убит заговорщиками прямо в церкви, а Лоренцо, раненный в шею, бежал через боковой выход, когда клан Поцци, решил устранить тиранов, сделавших республику своей вотчиной.
На Лоренцо, напали два священника из свиты флорентийского архиепископа. Но то ли неловкие движения в длинных сутанах, то ли недостаток воинственности и непривычка рук к убийствам, но они не смогли это сделать качественно и Лоренцо спасся. А монахи, через короткое время поплатились за этот промах своими жизнями.
Все участники заговора, в том числе и архиепископ, были зверски убиты. Архиепископа, повесили рядом с убийцей Джулиано Медичи — Поцци, а толпа на площади, при этом хохотала и улюлюкала.
Нравы в те времена были жестокими и часто жестокости царей в России, в частности расправы Ивана Грозного над неугодными ему людьми, перекликаются с тем, что делали правители в «цивилизованной» Европе.
Невольно вспоминаются факты из истории Западной Европы, когда за одну Варфоломеевскую ночь, было убито около тридцати тысяч несчастных гугенотов; или, например, резня тех же протестантов, которую устроила королева Англии Мэри, названная впоследствии Кровавой.
Так что, пугаясь и стесняясь собственной истории надо помнить о истории мировой и научиться соотносить события и даты, ни в коем случае не впадая в лицемерное самоуничижение...
...Кафедральный собор Флоренции, производит большое впечатление своими размерами и главное той чистотой и величием архитектурного стиля, который и отличает произведения итальянского Возрождения. И снаружи, и изнутри, - во всём чувствуется рука больших мастеров, поддержанных долгой традицией развития изобразительных искусств, насчитывающей несколько столетий поисков и находок...
Вечером, по пути домой, зашли в магазин, купили продуктов на несколько дней, а рядом с Понто Веккио, в булочной купили по куску панини и несколько сладких плюшек с кремом.
Всё это, уютно устроившись у себя дома, мы съели за ужином, смотря по телевизору политические новости на итальянском языке. Но тут и без слов всё было понятно...
Утром снова было холодно и солнце путешествовало среди белых облаков, обещая холодную погоду и назавтра.
Виды с моста Понто Веккио замечательны в обе стороны, и город оттуда, воспринимается как панорама склонов, окружающих долину реки Арно. Через этот мост мы шли в Сеньорию где в давние времена были покои Козимо Медичи и даже одного из Пап — Льва Десятого, который был тоже Медичи и стал архиепископом Флоренции в тринадцать лет.
По тем временам, это было нормальное явление, потому что светская власть подавила власть церковную, как это и бывает часто в монархиях и тираниях. Нельзя, так же забывать, что Медичи, Поцци и многие другие семьи в городе, когда то были банкирами и приобрели свои титулы, чины, власть и влияние за деньги, разбогатев на торговле. Ведь Флоренция, в средние века соперничала с Генуей и Венецией именно в области торговли со всем миром...
Перед Сеньорией, в колоннаде, установлены замечательные скульптуры и главной среди них считается знаменитая скульптура «Персей с головой Медузы Горгоны», Челлини. Персей держит отрубленную голову Медузы Горгоны, а у его ног лежит женское обезглавленное тело.
Сюжет конечно жестокий, но и сам Челлини прославился своими буйствами и даже убийствами недругов. Об этом он пишет в своей автобиографии...
Зайдя в Сеньорию, в Большой зал, мы увидели громадные картины битв Флоренции с окрестными городами Пизой и Сиеной. На картинах, размерами во всю стену были изображены обнажённые воины во время смертельной схватки. На переднем плане «мясистые», мускулистые атлеты, убивали друг друга с видимым удовольствием.
И я подумал, что насилие, сцены убийств и нападений, издавна были предметом искусства, которое руководствовалось основным принципом, выраженным в своё время афоризмом Стендаля: «Искусство — это эстетизация порока»!
Богатые и титулованные заказчики требовали от художников драматических сюжетов, которыми подпитывались интерес зрителей и патриотические чувства сограждан.
В средние века, заказчиков уже не удовлетворяли постные библейские сюжеты и художники перешли к изображению единоборств, батальных сцен и обнажённых человеческих тел, которые возбуждали в зрителях агрессию и сладострастие.
Это стало модным, денежным занятием и послужило дальнейшему развитию европейской живописи и ваяния. Интересно, что эта тенденция просматривается во все времена и во всех уголках земли, сопровождая каждую цивилизацию, ещё со времён Урарту и Древнего Китая...
После Сеньории, пошли в бывший монастырь бернардинцев, который внутри поражал аскетизмом внутреннего убранства и удивительным резным деревянным потолком. Это был действительно скульптурный шедевр, плод многолетнего труда и размышлений художников — резчиков.
Там мы посидели в тишине, рассматривая очередное распятие над алтарём, с которого Иисус страдающий, грустно рассматривал суетящихся и вечно спешащих туристов.
После, взгрустнув, пошли домой и пообедали макаронами в соусе с сыром, заедая это салатом из сладких, спелых помидор и руколлы с оливковым маслом. Италия, пока ещё остаётся тем местом, где можно купить в магазине и съесть спелые овощи и фрукты. В английских супермаркетах и помидоры, и особенно фрукты, продают недозрелыми и приходится ждать, пока они поспеют уже в холодильнике...
После обеда, пошли в церковь Лоренцо и долго любовались там монументальными саркофагами и картинами на стенах. Внутри было холодно, так же как снаружи и потому, нас не покидало чувство свежести и даже строгости. Я постоянно вытирал сочащийся влагой нос и ворчал на постоянную простуду, которая преследовала меня уже несколько месяцев.
Холод в Италии, и особенно «адский» холод в церквях, накануне календарной весны, в очередной раз застали меня врасплох и я вновь жестоким образом простудился и натужно кашлял, вызывая сочувствие своей жены. Но такова жизнь и потому, я старался посмеиваться в перерывах между сморканием...
Потом, мы прошли в церковный музей и нечаянно вышли во внутренний дворик-садик, с большим мандариновым деревом посередине, на котором, маленькими солнышками, светились крупные плоды. Это дерево напомнило нам дерево познания добра и зла из Эдема и так захотелось сорвать и попробовать хотя бы один мандарин! К тому же, здесь, как в настоящем раю было так солнечно тепло и тихо, что не хотелось уходить...
Ближе к вечеру, мы вышли на центральную улицу города, по которой в обе стороны фланировали туристы, отрядами во главе с гидами (часто это японцы, корейцы или китайцы), группами и поодиночке. И глядя на это обилие приезжих, ещё раз убеждаешься, что Флоренция это туристический город живущих за счёт туристов со всего света, обслуживающий их финансово, материально и культурно.
В городе около шестидесяти музеев и около десяти из них имеют международный, мировой статус. Это прежде всего галереи Уффици, Боргелло, Капелла Медичи, Академия, Палаццо Питти и ещё несколько.
В них, мы видим живописные и скульптурные шедевры великих мастеров: Микеланджело, Ботичелли, Донателло, Челлини, Рафаэля и ещё многих и многих известных во всём мире художников и скульпторов.
Архитекторы и построенные ими здания, тоже принадлежат к эпохе расцвета человеческого искусства, называемого итальянским Возрождением и производят сильное впечатление.
И все эти культурные сокровища, созданы за несколько столетий развития эстетической мысли в Италии, вершиной которой и является Ренессанс.
А все начиналось с икон в десятом — одиннадцатом веках и развивалось при большом влиянии, тогда ещё существующей Византии.
В эти же сроки, Русь, восприняла христианство от Византии, а искусство живописи, ваяния и архитектуры, пришло из культуры Греции, которая и в древние времена, была культурой развития человеческих умений и искусств.
Но если в Италии, власть церкви со временем ослабла и появилась возможность развития светского искусства, то в России, иконопись, так и осталась единственным жанром живописи, а скульптура, так и не развилась, оставаясь в рамках поделок из дерева.
Первые светские живописцы, появились в России в конце восемнадцатого века, были подражателями, хотя и талантливыми, искусства Италии. Русское православие и монархия, «засушили», убили развитие светской культуры в нашей стране.
Но, как только появилась возможность заниматься светскими видами искусств, Россия быстро догнала своих европейских соседей, несмотря на многие столетия отставания.
Русский народ талантлив и потому, быстро усваивает преподанные ему уроки.
Уже в середине девятнадцатого века, правда пока только в столицах, появились свои художники и свои школы живописи, которые мало в чём уступали тогдашним законодателям мод в Европе.
Впрочем, так было и с литературой, и с музыкой. А сегодня, имена Пушкина, Достоевского, Толстого, Чехова в литературе; имена Мусоргского, Римского-Корсакова, Чайковского, Стравинского, Прокофьева в музыке; имена Репина, Серова, Антакольского, русских модернистов известны всему миру и являются значимыми вехами во всемирном художественном наследии. Я думаю, что во многом, этому культурному «взрыву», способствовала классическая система образования, когда учили латынь и даже греческий. Такие нагрузки, заставляли развиваться интеллектуальные способности детей, из которых вырастали гениальные личности... (Но тема образования – это уже объект другой статьи).
На следующий день, мы с утра пошли в Галерею Боргелло, которая поражает не только коллекцией, но и внешним видом. Это здание задумывалось, как административное, для работы городских советов, потом стало тюрьмой, а сейчас — это прекрасный музей, где выставлены классики Возрождения: Джанболонья, Микеланджело, Челлини, Сан-Совино...
В здании есть внутренний дворик, квадратный по форме и отличающийся от прямоугольника внутри Уффици. Весь дворик небольшой по размерам, просматривается во все стороны и вверх, и здесь, тоже выставлены скульптуры и горельефы.
В этом музее, мы провели несколько часов, любуясь на полотна и скульптуры мастеров, в очередной раз восхищаясь дарованиями итальянцев в областях пластических искусств и живописи.
Позже, пообедав в небольшом ресторанчике, мы пошли в Капеллу Медичи — ставшую гробницей властителей Флоренции. Богатство этой капеллы, масштабы, дороговизна и красота полудрагоценных камней, из которых созданы гробницы, поражают воображение.
Но внутри снова было так холодно, во многом из-за того, что вся внутренняя отделка составлена из больших каменных масс, что я подумал о соответствии гробниц, тому адскому холоду, который наверное для впечатлительных итальянцев, ассоциируется с адскими мучениями.
По форме, капелла представляет большой малахитовый купол, начинающийся на уровне земли и постепенно сужающийся на большой высоте. Богатство этого мавзолея напоминает гробницы восточных тиранов и ассоциируется с мрачным величием смерти, которая неумолимо настигает каждого из живущих на земле, в том числе и человеческих «небожителей»!
Здесь, в отдельном помещении, выставлены работы Микеланджело для гробницы Лоренцо Медичи, пожалуй самые известные работы этого замечательного художника, скульптора, инженера и картографа. Эта личность выделяется своим универсализмом даже среди гигантов Возрождения, как впрочем и всего мирового искусства...
На следующий день, с утра решили пойти во Дворец Питти и даже купили билеты. Но музей не работал из-за собрания персонала, борющегося за повышение своей зарплаты.
Вместо этого, мы ещё раз пошли в Музей Уффици, осматривать второй и третий «коридоры», и отделы современного искусства.
Мы ещё раз посмотрели мраморные бюсты с характерными лицами римских императоров, а потом пошли в залы, где увидели живопись конца пятнадцатого и шестнадцатого веков. Увидели многие знаменитые полотна, в том числе круглую картину Микеланджело «Святое семейство» и ещё многие полотна Рафаэля Санти, Тинторетто, Караваджо и других, уже знакомых нам по музеям Венеции, где мы побывали полгода назад.
Чуть уставшие, мы возвратились во Дворец Питти и войдя внутрь, были поражены масштабами и удобствами жизни в этом дворце, который и выбрала для своего постоянного проживания герцогиня, жена Лоренцо Медичи.
Здесь, в отличии от Палаццо Веккио, был большой сад, разбитый на склонах высокого холма и это придавало дворцу свою прелесть.
И внутри, мы постоянно охали и ахали от восхищения красотой, богатством и изяществом интерьеров этого дворца. Картинная галерея, расположена в бывших парадных покоях владельцев, поражает обилием золота, серебра и разного рода красочных драпировок и резных, разнообразных по форме, потолков.
И живопись в галерее соответствовала этому высокому вкусу. Тут были и Джерландайо и Рубенс, и Рафаэль Санти, и Тициан, и Мурильо и ещё десятки замечательных художников, менее известных в России. Все они поражали талантом и мастерством. Об этих работах надо рассказывать отдельно, но я не могу не поделиться восторгом от общего впечатления, полученного здесь.
Тут, мы встретили русских, которых вёл по залам русский же экскурсовод Сергей Ермолинский, рассказывая о картинах и художниках со страстью и глубоким знанием всего здесь демонстрируемого. Сергей живёт во Флоренции уже около двадцати лет, хорошо говорит по-итальянски и владеет искусством говорения и знаниями искусствоведа- профессионала.
Его бы пригласить в Москву, на Центральное телевидение, в передачу о живописи, и россияне узнавали бы много нового и интересного об Италии, эпохе Возрождения и о мастерах искусств того периода. Зрители и слушатели почувствовали бы аромат «эстетического восторга», порождаемого при рассмотрении и объяснении подробностей, истории создания шедевров и жизни этих мастеров.
Но увы, подобные программы и ведущие отсутствуют в программах отечественного ТВ, а если и есть, то их часто ведут протеже телевизионного начальства из числа друзей или родственников, которые обнаруживают не только самодеятельный непрофессионализм, но и провинциализм этих ведущих.
Я давно заметил, что в русской среде, редко можно встретить людей, способных на собственное суждение о искусстве и в целом о культуре. Поэтому, таланты часто не востребованы, потому что их не могут отличить от посредственностей. Это большая проблема существования культуры в России. Самоуничижение здесь соседствует с преклонением перед Западом и охватывает не только культуру, но и политику!
Но об этом поговорим в другом месте...

…Через несколько часов путешествий по залам этого дворца, мы вышли на улицу, усталые и голодные. Вспомнив, что неподалеку от нашего дома есть пиццерия, мы пошли туда. Там как и обычно толпились желающие поесть настоящую итальянскую пиццу и большинство из присутствующих были туристы — иностранцы.
Мы заказали пиццу на вынос и стояли некоторое время наблюдая, как работает команда опытных мастеров-поваров. Два молодых итальянца делали это мастерски и очень быстро, потому что печь горела ярким пламенем тут же на виду у публики и они как мастера своего дела, готовили пиццу играючи и переговариваясь с клиентами. Один из них, брал заранее заготовленный «блин» пиццы и накладывал на него ингредиенты, а второй поддевал уже готовые на длинную лопату и закладывал в пышущую «алым» жаром печь, очередное творение кулинарного искусства.
Всё это делалось быстро, весело и даже красиво. Мы спросили у одного из них, сколько пицц они делают за день и услышали в ответ, что около четырёхсот пятидесяти.
Взяв нашу пиццу, упакованную в красивые коробки, мы быстро дошли до дома, поднялись к себе, сели за стол и открыв картонные коробки, достав горячие, источающие свежий аромат пиццы, и тут же их съели, облизываясь, чавкая от удовольствия, подбирая с тарелки корочками запечённого теста, томатный соус.
Потом, не отдыхая, мы пошли очередной раз, через Понто Веккио, в сторону кафедрального собора, а по пути, сворачивали в небольшие церквушки, главной из которых была Орсанмикеле, то есть церковь в саду. Снаружи, по периметру, здесь стоят двенадцать скульптур, изображающих патронов средневековых гильдий, - в начале четырнадцатого века, это здание было складом зерна, а потом стала домовой церковью флорентийских гильдий. Эти статуи изваяны известнейшими скульпторами Флоренции: Донателло, Джиберти, Верроккьо…
Эта церковь, квадратная по форме и поэтому имеет два нефа - справа расположен алтарь, а слева стоит мраморная статуя Мадонны, с младенцем и Анна, исполненные скульптором Дадди.
После, мы направились в сторону домовой церкви соперников Медичи, из клана Поцци, которая называется Санта Кроче — Святой Крест, по пути заходя совсем в небольшие церкви, хотя и украшенные скульптурами и картинами известных живописцев.
Мы купили билеты в Санта Кроче, хотя в Уффици и во дворец Питти мы проходили бесплатно, так как эти музеи стоят на балансе государства, а многие музеи и церкви, принадлежат частным владельцам и в них надо платить небольшие, но деньги, даже для нас — тем кому свыше шестидесяти пяти...
В кафедральный Собор Святой Марии Цветочной, тоже вход, уже для всех, бесплатный и потому, туда, как в собор Святого Павла в Лондоне, нескончаемым потоком идут люди.
В Санта Кроче, посетителей не так много, хотя размерами и интересными картинами и гробницами, она мало отличается от кафедрала.
Эта церковь, тоже производит сильное впечатление - огромная высота трёх нефов, громадное чёрное пространство делиться колоннами на три неравные части и в боковых нефах множество гробниц известных людей, сделанные руками известных художников, скульпторов и архитекторов. Вделанные в стену могильные плиты, саркофаги -захоронения Микеланджело, Макиавелли, Галилея, Пуччини и ещё многих великих флорентинцев, отличаются пафосом и монументальностью, напоминающей нам о существовании «вечной» жизни и «вечной» памяти о великих мира сего.
Из них, можно выделить саркофаг великого поэта Италии, Дантэ Алигьери, имя которого свято для всех знатоков и любителей поэзии. Его талант, его сумеречные, фантастические картины загробного мира, заставляют подозревать в нём глубокого интроверта и меланхолика. Но в те времена, жизнь была так скоротечна и жестока, что описания адских мучений, как психоаналитический приём, пробуждали в современниках оптимистические ожидания...
Снаружи, Санта Кроче, на высокой колокольне, огромные колокола, гулко вызванивают каждый час и этот звон слышен далеко в округе. Пробирает дрожь, когда представляешь, что эти колокола звонили здесь, поминая ныне представившихся Микеланджело, Данте Алигьери, исследователя небесных сфер Галилея и других захороненных в этой церкви великих людей Флоренции.
Мы и сегодня слышим этот тревожный и божественный благовест и в этом равняемся со множеством поколений живших, живущих и даже тех, кто будет жить в будущем, в этом прекрасном городе-музее!
И я невольно подумал о значении смерти, которую надо понять и примириться с кончиной, ожидающей каждого из нас, подводящей роковую черту под индивидуальным человеческим существованием. Мы все умрём, но человечество останется и будет жить ещё долго, если не вечно...
Церковь Санта Кроче велика и не уступает размерами футбольному полю. И в этот божий храм, каждый день приходят многочисленные туристы и школьники, почтить память великих гениев искусства, которые прославили не только Флоренцию, но и самоё Италию. Вот и мы приобщились к этой великой тайне памяти сохранённой в этой церковью, созданной руками мастеров, вдохновлённых великой божественной идеей!
На улицах Флоренции, сегодня, часто звучит и русская речь — туристов из России и постсоветского пространства здесь много. Есть уже и путеводителя по городским достопримечательностям на русском языке, что конечно радует, как проявления проникновения России, в Европу, и её вхождение в число великих европейских стран.
Выйдя из Санта Кроче мы пошли в сторону искусственного шлюза на реке Арно, а потом перейдя мост, направились уже в сторону Понто Веккио, по другому берегу реки.
На Арно, бывают сильные наводнения и в летописях города описаны такие случае произошедшие и в древности и совсем недавно.
Вода поднималась выше набережной и заливала улицы и подвалы, что конечно же было настоящим бедствием, так как многие настенные фрески размокли от сырости проникающей всюду и полу разрушились. Последнее из больших наводнений было совсем недавно, в 1966 году и тогда река залила половину города...
В конце дня, мы зашли в магазин, который называется супермаркет, но по размерам чуть больше, обычного магазинчика. Во Флоренции, мы так и не встретили больших маркетов, и это довольно странно. Большой город, множество туристов и совсем нет больших фирменных магазинов. Это тоже особенность Италии, по сравнению с Англией, например...
Дома, из купленных продуктов, Су приготовила ужин и мы, неторопливо поели посматривая в телевизор — компьютер. Кстати, я в интернете посмотрел свои сайты и думал при этом, что сочетание интернета и «телика» - это удачная идея...
Утром было холодно, но ясно и солнечно, и мы направились в Академию, уже по знакомым улицам, чтобы увидеть там произведения Микеланджело, и главное его знаменитого Давида, которого скульптор сделал для кафедрального собора, для навершия купола, однако что-то не получилось и Давид остался в музее.
И на сей раз, вход в академию, для нас оказался бесплатным, за что остаётся благодарить европейских и в частности итальянских законодателей. Когда же в России, такие европейские нравы и порядки восторжествуют?!
В начале мы покрутились в большом зале Академии, посмотрели различные живописные вариации на тему «Мадонны с младенцем» Я уже где-то писал, что в результате непонятной эволюции католического христианства, на первое место в почитании культа, выдвинулась Мадонна, а Иисус Христос, чаще предстаёт здесь, в большинстве случаев, как «лицо сопровождающее» Богоматерь.
И пожалуй — это самое большое нарушение и смещение акцентов, в толковании Нового Завета.
В Евангелиях, Дева Мария, предстаёт больше, как лицо сопровождающее Иисуса, и даже не всегда его понимающая и разделяющая Его взгляды. Вспомните фразу Иисуса: «Кто матерь моя и братья мои?», когда пришедшие родственники, пытались убрать Иисуса из окружения его учеников и последователей...
Более того, по намёкам рассыпанным в Евангелиях, можно понять, что и мать и братья Иисуса, первоначально, не разделяли ни взглядов, ни стиля жизни Мессии.
Почему Дева выдвинулась на первое место?!
Тут есть много объяснений, однако я думаю, что этот процесс, обусловлен постепенным отходом католичества от революционных заветов Иисуса и попыткой, сохраняя его номинальное значение в учении, попытаться подменить Его влияние нейтральной фигурой Девы, которая и слова-то не сказала, которое бы противоречило, всегдашней неправде и эксплуатации богатыми и знатными, бедных и простых христиан.
Эта тема в богословии до сих пор закрыта, хотя бунт против официозного католичества во времена Реформации, во многом базируется на критике этой подмены сутей и смыслов христианского учения...
Наконец мы вошли в залы, в которых установлены большие скульптуры, в том числе, не законченные Мастером. Несколько больших, незаконченных работ из белого мрамора стояли в больших помещениях, но большинство зрителей, толпились вокруг Давида, а у незаконченных скульптур, зрителей почти не было.
А мы, остановились здесь, посидели посмотрели на эти работы и я сравнил их с душой, которая рвётся из плоти, но не может вырваться, потому что замысел осуществлён только наполовину.
Фигура раба, рвущегося из своих пут — говорит о многом, и в том числе о осознании Мастером невозможности, в полной мере осуществить задуманное. Невольно вспомнился Тютчев: «Мысль изречённая — есть ложь».
Конечно Мастер работал не один, и потому, образ запечатлённый фантазией автора, удавалось воплотить в таком жёстком материале, как мрамор, не полностью.
Ещё, я думал, что мастерская Мастера была настоящим предприятием и рабочим на этом предприятии надо было платить зарплату, платить за мрамор, за его доставку, платить охране и ещё много кому.
Поэтому, наверное, так много незаконченных работ, ещё и потому что заказчики могли умереть или охладеть к своим заказам, или даже разориться...
Посидев так несколько времени, мы прошли дальше.
В середине большого зала, с ярким плафоном посередине потолка, стоял почти четырёхметровый Давид, спокойно обдумывающий свои замыслы: как убить врага-гиганта Голиафа и освободить, спасти свою родину от захватчиков.
Этот «пастушок» у Микеланджело, сложен как сильный атлет, с левой рукой держащей пращу на плече и опущенной книзу правой сильной и крупной, сжимающей пальцами петлю пращи с камнем в ней.
Стоит герой спокойно и расслабленно. Вес тела покоится на правой ноге, а левая чуть выдвинута вперёд. От всей фигуры, остаётся ощущение внимательной силы и спокойствия...
Рассказывают, что когда заказчик герцог Медичи увидел Давида в первый раз, то заметил, что нос у героя чуть великоват.
Тогда, Микеланджело незаметно взял горсть мраморной крошки и пыли, поднялся с резцом в руке по лесенке к голове Давида, и сделав вид, что отсекает лишнее, незаметно сыпал пыль из горсти на пол. Потом слез с лестницы и спросил: - Ну а сейчас как?» И получил ответ: «Вот сейчас, в самый раз»
А мне вспомнился анекдот о худсоветах, в Союзе художников, во времена Советского Союза. Один замечательный художник, «накрасил» пейзаж, а сбоку пририсовал маленькую собаку.
На худсовете его спросили: - А зачем эта собака, здесь? Убрать!
И художник тут же, быстро закрасил собаку...
- Ну вот теперь хорошо- заметили в Совете и художник ушёл довольный — картину приняли на выставку...
Мы долго сидели около и ходили вокруг Давида, рассматривая его со всех сторон, и наконец пошли осматривать Академию дальше. Но сильное впечатление от этой работы осталось с нами надолго!
В Академии, выставлена большая коллекция икон и иконо-картин, писанных на деревянных досках. Среди них, есть и коллекция русских икон.
И тут заметна разница между греческим влиянием на русскую иконопись и иконы созданные в двенадцатом-тринадцатом веках, включая работы Джотто в Италии, где чувствуется влияние раннего византизма.
И если итальянцы, уже в четырнадцатом веке начали освоение светской живописи, а художниками в семнадцатом веке перешли уже от Ренессанса к классике, то в России, ушли от греческой иконописи только в начале девятнадцатого века.
Итальянские города-республики, в лице богачей и знатных людей, были основными заказчиками художественных вещей, в то время, как уже значительно позже, российские монархи заказывали для себя свои портреты у иностранцев, часто у тех же итальянцев. Поэтому, движение живописи, скульптуры и архитектуры, затормозилось в России надолго...
В Академии есть и музей старинных музыкальных инструментов, где выставлены скрипки Страдивари датированные 1690-ми годами Уже тогда, в Италии делали музыкальные инструменты: барабаны, шарманки и клавикорды. Концерты с музыкой, танцами и пением, тоже поощряли аристократы из богатых и знатных родов.
В культурном смысле, Италия времён Возрождения намного обогнала в развитии Россию, словно заснувшую в шестнадцатом веке, и пробудившуюся, только в девятнадцатом. Зато с какой скоростью, прежде всего в литературе и музыке, русский гений догнал и перегнал Европу, уже к началу двадцатого века!
После Академии, мы на часок заглянули в церковь Святого Марка, где жил в монастыре во времена расцвета семейства Медичи, неистовый христианский революционер Савонарола. Он поднял настоящее восстание в умах и душах флорентинцев, ратуя за восстановление христианских принципов, но как обычно, был оклеветан недругами, схвачен и казнён, сожжением на костре на площади перед Сеньорией. Сегодня место того костра отмечено на брусчатке площади и можно себе представить эту мрачную церемонию, и горящую человеческую плоть, перед толпой любопытных и праздных флорентинцев, ожидающих чуда!
Монахи, в те времена, жили в кельях, размерами три на три метра, со сводчатыми потолками и библейскими картинками на стене.
Я вспомнил своё молодое стремление пожить в монастыре и подумал, что тогда, смог бы жить здесь, если бы представилась такая возможность.
Потом, в окрестностях этой церкви, мы нашли красивый садик и под ярким, тёплым солнцем пообедали бутербродами с чаем из термоса, любуясь на оживающую после зимних холодов зелень и слушая весенние песни дроздов.
Отогревшись и отдохнув - я уже говорил, что во всех церквях здесь, по-прежнему холодно и темно и весь осмотр проводишь на ногах, отчего сильно устаёшь, - мы отправились на другой берег реки Арно и поднялись на холм, откуда открывался замечательный вид на город, лежащий в долине у подножия этого холма.
Отсюда, хорошо были видны и купол Кафедрального собора, и башня Сеньории, и Санта Кроче, и мост Санта Веккио, и белые, далёкие домики Фьезоле, на противоположном крутом берегу реки...
Ну а здесь, на самом высоком месте, стоит церковь «Сальваторе на-горе» и ещё чуть повыше и совсем рядом, другая церковь с действующим монастырём «Святого Менниата» и кладбищем, окружённым высокой пятиметровой каменной стеной.
Сюда, от подножия холма, по длинной, довольно крутой лестнице на смотровую площадку поднимаются в течении дня, тысячи туристов. Вид отсюда на город завораживает, потому что как на ладони видны все архитектурные сокровища Флоренции...
Церковь Менниата, выстроена в одиннадцатом веке, в средневековом стиле, с мраморными стенами и полом, с криптом и алтарём на небольшом возвышении, что наверное было традиционным для тех времён.
В церкви было темно и холодно и сразу представлялась суровая жизнь многочисленного тогдашнего монашества. Сегодня в монастыре только шесть монахов, которые занимаются садоводством, разводят пчёл, а продукты своего ремесла, продают в монастырском киоске, туристам. Я купил маленький календарик с видами Флоренции, и по приезду домой, подарил его своему другу, в напоминании о чудесном путешествии.
Эта церковь производит сильное впечатление и местом, где была выстроена почти тысячелетие назад, и архитектурой — внутреннее пространство её расположено в трёх уровнях. Всюду старинные фрески, картины, наборные полы и резные украшения по камню на алтарной стене и в самом алтаре.
Когда мы находились внутри, то солнце ярким, слепящим лучом, проникло через небольшое окно в стене в сторону алтаря и волшебным прожектором осветило фигуры и головы туристов в волшебной «ауре», стоящих там.
Зрелище было необычным, почти чудесным и мне подумалось, что так и зарождались в древности легенды, о святых, осенённых волшебным нимбом, чтобы жить в памяти народной столетиями и даже тысячелетиями.
Жизнь монахов в здешнем монастыре особенно трудна, потому что днём всюду шум и гомон многочисленных туристов, а вечерами и особенно ночью пусто, холодно и одиноко.
И только ежечасный звон церковного колокола напоминает о бренности и суете человеческой жизни.
Ещё одна интересная деталь — почти в каждой церкви, выставлены реликвии, с частицами мощей святых мучеников и исповедников. Сами реликварии — это произведения искусства и в них положены частицы костей, а иногда целые бедренные кости святых.
А в боковых нефах повсюду стоят гробницы и саркофаги великих людей города и его правителей, с скульптурными изображениями героев, или религиозных аллегорий...
Ещё деталь, во Флоренции мы не видели бездомных, которых полно в Лондоне. Зато на ступенях церквей и в многолюдных местах, сидят прямо на мостовой цыганки или иммигранты из Восточной Европы, собирающие милостыню...
Другая особенность здешнего социума — это африканцы, которых становится всё больше в Италии и особенно это заметно в небольших городках, часто посещаемых туристами. Они торгуют или зонтиками, или кожаными сумочками, или продают картинки с видами города. Пока эти африканцы находятся здесь в положении изгоев, но какой-то особой ненависти к ним не замечается. Итальянцы, в большинстве своём по-прежнему верующие христиане и сострадание, ещё не ушло из их среды...
Утром следующего дня, мы, как обычно, проснулись по будильнику в семь часов и после завтрака, выступили в город, пошли на вокзал покупать билеты назавтра до Сиены.
В кассах простояли минут тридцать, при том, что из десяти касс работали только три.
И я, в очередной раз убедился, что очереди — это примета государства, с неустоявшимся демократическим обществом. В таких государствах, соображения экономии, всегда идут впереди заботы о клиенте, о простом человеке.
А здесь, люди томились в ожидании, может быть уже опаздывая на поезд, но ни у кого не возникало желания пожаловаться на это безобразие. В Италии, как впрочем и в России, к таким вещам уже привыкли...
По пути на вокзал, мы побывали во дворце семейства Деванзетти и посмотрели, как в средние века жили богатые флорентинцы.
Это был пятиэтажный дворец с потолками выше пяти метров, с внутренним двориком и световым колодцем вверху и жилыми покоями расположенными по периметру этого дворика.
Туалет, как на российской даче без водопровода, а ванной служил железный таз размерами в диаметре больше метра. В зале, расположенном над внутренним двориком, закрывающееся отверстие в полу, через которое видно кто входит, а так же можно было защищаться с помощью мушкетов или арбалетов от нападавших.
Пятнадцатый век — это время перехода формы жилища в виде замка или башни, в форму дворца-дома. Но защищаться от непрошеных гостей, ещё приходилось вот таким образом…
Потом зашли в церковь Святой Троицы и там у входа, нас подхватил доброволец — волонтёр, который с жаром, на плохом английском, стал нам рассказывать историю церкви и о её достопримечательностях.
Он завладел нашим вниманием помимо нашей воли и потому, мы от него избавились, объяснив, что заплатить ему мы не можем. Он как-то сразу потерял интерес и стушевался. Оказывает здесь есть и такой вид зарабатывания денег.
Ещё, почти рядом с каждой церковью сидит или стоит нищенка или нищий, которые своим видом выпрашивают милостыню, иногда делая это очень назойливо. От этого, всегда чувствуешь неловкость даже будучи небогатым человеком и стараешься поскорее покинуть церковь или даже не заходишь туда...
Это тоже напоминает Россию, в которой с некоторых пор, нищенство стало профессией. В метро и на железной дороге, иногда можно увидеть душераздирающие постановочные сцены со старушками или мальчиками играющими на гармошке, цыганок с малыми детьми, которые освоили профессиональные жесты и психологические уловки, действующие на сентиментальных людей.
После вокзала, мы узнали, где остановки автобусов следующих в городок Фьезоле, сели в один из них и по красивой дороге, поднимающейся зигзагами в гору поехали в этот пригород Флоренции.
Фьезоле — это городок на вершине высокого холма, старинный и живописный, с остатками бывших поселений этрусков и римскими строениями.
Вышли из автобуса, на центральной площади Фьезоле, купили билеты на осмотр древних римских амфитеатра и терм и не заходя туда, отправились чуть в гору, по тропинке, до смотровой площадки.
Придя туда по дороге, идущей вдоль крутых склонов долины, мы сели на парапет и пообедали бутербродами и запили горячим чаем, разглядывая живописные окрестности.
У подножия холма, на котором расположен этот городок, во всю ширь горизонта расстилалась Флоренция, с хорошо различимым коричневым куполом Санта Мария де Фьёре и несколькими башнями-колокольнями.
Склоны спускающиеся к Флоренции, покрыты оливковыми деревьями и тёмно-зелёными свечками кипарисов. Вид конечно замечательный, да и воздух здесь значительно чище, чем в долине Арно. Поэтому здесь и селились богатые флорентинцы, во все времена. Но и по сию пору, то здесь, то там можно увидеть современные загородные виллы, с большими садами и рощами...
В какой-то момент, я услышал гомон скворцов в округе, который всё нарастал. Потом мы увидели стаю этих птиц, состоящую из нескольких тысяч особей. Они облётывали пространство вокруг, иногда садясь на землю и покрывая её почти сплошь, своими серыми фигурками. Птицы находились в постоянном движении и сидя на земле, склёвывали насекомых с травы.
Это было что то необычное и вспомнил фильмы Атенборо, английского кинорежиссёра-документалиста о дикой природе земли, и сцену со стаями скворцов, которые как тёмные тучи состоящие из тысяч и тысяч птиц, описывали в небе замысловатые виражи, временами закрывая солнце, подобно дождевым тучам.
И здесь, эта «туча» птиц то сгущалась, то разреживалась и всё это время, скворцы постоянно свистели и трещали. В воздухе стоял несмолкаемый шум.
Эти десятки тысяч скворцов, словно собравшись здесь со всей Италии на фестиваль весны, энергично радовались сообществу сородичей и это выглядело очень неожиданно.
Одна из таких «туч», приземлилась рядом с нами и щебетала без умолку. Потом, вдруг, словно по команде все умолкли на минуту. И вдруг, с шумом проходящего мимо поезда, вся эта масса поднялась в воздух и удалившись, скрылась из глаз. Зрелище было удивительное по уникальности...
После обеда, спустились к центральной площади, на которой стояла двойная конная скульптура в натуральную величину, - в одном из всадников я узнал Гарибальди, по его шапке с круглым плоским верхом, а другой был принц Фердинанд-Иосиф, пожимавший руку освободителю Италии.
Потом, мы вошли на место бывшего развлекательного центра, во времена древних римлян и построенного за столетие до рождения Иисуса Христа.
А ещё раньше, примерно в восьмом веке до новой эры, здесь было поселение этрусков и сохранились остатки их древнего храма.
Римский амфитеатр, был почти полностью восстановлен и мне подумалось, что здесь, уже можно было играть пьесы Софокла и Еврипида, а по воскресеньям устраивать кулачные бои, до которых так охочи некоторые наши современники.
На руинах древних храмов — этрусского и римского, мы подобрали несколько камешков, и упавшие на камни шишки от кипарисов, с растущих рядом деревьев. Сегодня, глядя на эти «трофеи», я каждый раз вспоминаю и амфитеатр, и развалины римских бань, и чуть в стороне разрушенные почти до основания стены храмов, которые, как бы наслоились один на другой...
После осмотра развалин древних городищ, мы вошли в археологический музей, где в витринах можно увидеть древние артефакты оставшиеся с тех далёких времён: ржавые, изъеденные временем и непогодой ножи, наконечники стрел и копий, сломанные вазы и кувшины, останки человеческих захоронений этрусков, древних римлян и средневековых флорентинцев.
Были там и греческие вазы - чёрные и красные, с замечательными острыми рисунками сцен из мирной и военной жизни, религиозных ритуалов и спортивных состязаний...
Через время, выйдя из музея пошли гулять по туристической тропе, которая привела нас к другой смотровой площадке, нависающей над крутым склоном. Флоренция внизу была покрыта дымами и видимость была нечёткой, что придавало этим видам особое очарование...
По пути зашли в очередную церковь и монастырь францисканцев. На входе, увидели молодого монаха в длинной рясе, повязанной верёвочным поясом. Он протирал картины, а потом вошёл в притвор, где был слышен звучный орган, аккомпанировавший пению молодой женщины.
Кроме нас в церкви никого не было и мы, некоторое время посидели на скамьях вслушиваясь в мелодии органа и человеческого голоса. Они гармонично дополняли друг друга, подчёркивая особенности звучания каждого из этих удивительных музыкальных инструментов
Меня, всегда интересовала жизнь в монастырях, этот подвиг плоти и духа, который совершают насельники христианских обителей. Путешествуя по Европе, мы побывали уже во многих монастырях, в том числе в немецком Маульброне, в испанском Монсеррате и во французском Шартрезе.
И всюду, монахи спокойны, молчаливы, доброжелательны.
Искушения в их жизни, как и для всех живущих в этой земле почти одни и те же и вспоминая свою молодость, я понимаю, как трудно быть чистым и правдивым в мире, где многое выстроено на привычной лжи, разврате души и тела...
Потом перешли в церковный музей — здесь это традиция, - в каждом храме есть место, где можно увидеть картинки, скульптуры и даже остатки материалов и строительной техники, с помощью которых возводились эти церкви.
В этом музее францисканского монастыря, почему-то была внушительная коллекция китайского искусства, которую подарили монастырю, китайские «коллеги - францисканцы имеют своих приверженцев во многих странах, во всех частях света, в том числе в Китае.
У служащего музея, я узнал, что на сегодня в монастыре и в семинарии, живут и обучаются тридцать девять монахов. Они работают в саду, следят за сохранностью церкви и заняты многими другими работами и ремёслами...
Мы уехали из Фьезоле уже под вечер усталые от ходьбы по крутым склонам, однако довольные и успокоенные. Мы прикоснулись к трехтысячелетней древности, по сравнению с которой даже итальянский Ренессанс, видится совсем недавним событием!
Назавтра, был последний день нашего пребывания во Флоренции и мы с утра, пошли гулять по внутреннему саду Дворца Питти, восхищаясь красотой и масштабами этого старинного сада, устроенного ещё во времена Лоренцо Медичи.
Сам дворец, по величине сравним с Эрмитажем в Петербурге. Но сад, с его аллеями, скверами, фонтанами и гротами, является замечательным дополнением к архитектуре простого и строгого, по внешнему исполнению, жилища семейства Питти.
Сад, необычно большой для города и из него, отовсюду открывается великолепный вид на город. Мне, невольно, опять вспомнился Зимний дворец в Питере, которому так не хватает, хотя бы небольшого садика.
Герцогиня Медичи, в своё время, переехала сюда именно потому, что утреннее и вечернее пение птиц и шум лиственных дубрав под ветром, так украшают нашу городскую рутинную жизнь…
После сада, мы пошли в церковь Огни Санти, расположенную неподалеку от набережной, где посмотрели шедевр живописи, мало известный не специалистам — «Тайную вечерю», Гирландайо.
Фреска, занимает всю торцовую стену большого прямоугольного зала, составляя в ширину метров десять и в высоту метра четыре. Все апостолы и Иисус Назарянин, сидят фронтально за длинным столом, а Иуда Искариот, стоит перед столом, видимо собираясь уходить, чтобы предать своего Учителя.
Иисус, в хорошем настроении, почти улыбается и добродушно смотрит так, что где бы не находился зритель, Он смотрит прямо ему в глаза. Картина производит сильное впечатление и заставляет вновь и вновь вспоминать историю последней вечери Иисуса из Назарета со своими учениками!
Потом пошли в церковь Новая Новелла, где есть драматическое Распятие Джотто, и большая роспись на стенах алтаря, исполненная тоже Гирландайо. Эта роспись - настоящая книга жизни в картинах, в которых участвуют сотни персонажей прекрасно написанных в непрекращающемся эмоциональном движении.
Гирландайо, и в России и в Англии мало знают, но художник это замечательный, как по темам картин, так и по мастерству их исполнения. Да и сама эта церковь - предмет гордости флорентинцев.
А я подумал, глядя на это разнообразное городское архитектурное, скульптурное и живописное великолепие, что именно это вдохновляло русских царей приглашать в свои столицы итальянских архитекторов и скульпторов.
Кваренги, Росси и ещё многие итальянцы, строили Санкт- Петербург и сделали его вполне классическим городом, стоящего на окраине дикой, таинственной северной империи.
Да и русские художники, во времена становления российской живописи и ваяния, ехали стажироваться в Италию, где много света, тепла и картин старинных мастеров-учителей!
...Религиозность наших современников-итальянцев, как и во многих западноевропейских странах в глаза не бросается, но во многих старинных и красивых церквях идут службы, куда собираются прихожане из округи.
На церковные праздник, здесь собираются толпы народу и происходят красивые религиозные действия. И как мне кажется, именно эта христианская вера во всех её проявлениях, держит темпераментных итальянцев в рамках нравственных установлений и по сию пору...
Анализируя жизнь и быт успешных стран, в которых мы побывали путешествуя по всему миру, я подметил одну деталь, определяющую жизнедеятельность общества и государства. Это религиозность, часто становящаяся базисом народной культуры!
И сравнивая, прихожу к выводу, что главной идеологической ошибкой, погубившей СССР был атеизм в самой низменной его форме, процветавший особенно во времена и после Хрущёва, не только в столицах, но главное в «остальной» стране.
За эти годы, в Союзе выросло несколько поколений людей не верящих ни в Бога, ни в чёрта. И это внутреннее духовное опустошение, породило в свою очередь нравственный релятивизм, который во времена неспокойные, «демократические», сделал из человека, «животное», управляемый только инстинктами. А в период развала государства и общества, это существо вырвалось на свободу!
Именно такое состояние личности и общества, породило в мрачные и злые девяностые, бандитизм, мошенничество и взяточничество в различных формах. Проявилось это и в душевной чёрствости и эгоизм, разного рода дельцов и чиновников без чести и совести.
Но и официозная церковь, освободившись от «гонений большевиков» не избежала подобных потрясений основ.
Поэтому сегодня, когда вскрылись факты отнюдь не христианского поведения многих «освободившихся» батюшек, кажется надо ожидать церковную реформацию снизу, из масс верующих, которым такая «свобода», сильно не по нраву. Думается, что своеобразная «лютеровская» революция ещё ожидает Россию...
После обеда, простившись с восхитительной, но не по весеннему холодной Флоренцией, поехали на поезде в Сиену.
Поезд, непонятно почему, опоздал на полчаса и нас, в половине дороги без предупреждения и объяснения причин, пересадили из одного состава в другой.
В общей сложности, мы опоздали почти на час. Опоздания, конечно, бывают и в развитых странах, однако, там вас предупредят и объяснят, почему такое стало возможным и извинятся. Но в Италии, как впрочем и в России этим себя все службы не утруждают.
Я уже говорил о неработающей демократии в некоторых европейских страна. Судя по всему и Италия относится к таковым...
Наш новый дом, находится в центре Сиены и владелец квартиры — Франческо, подрабатывает, сдавая квартиру иностранцам. Он закончил в университете факультет политики, но работает в администрации швейцарской фармацевтической фирмы. А в выходные, ещё и подрабатывает в ресторане официантом...
В новой квартире холодно, я простыл и сильно чихаю и кашляю. К тому же, от постоянной ходьбы, мои ноги, изувеченные футболом и зимними походами по тайге, побаливают.
Но всё это отходит на задний план, потому что красоты окружающие нас, заставляют терпеть. Я посмеиваясь, сравниваю эти две недели со спортивными сборами, где надо напрягаться чтобы достичь особой тренированности.
Переночевав на новом месте, с утра пошли в местный Кафедральный собор и провели там почти весь день. Ещё по пути в собор, мы вышли на центральную площадь города, которая считается одной из самых красивых городских площадей в Италии.
Площадь, по форме почти круглая и представляет из себя небольшой склон, похожий на амфитеатр, замощённый красивым кирпичом, ещё в давние, старинные времена.
На дальнем её краю, в углу, стоит высокая, почти стопятидесятиметровая башня. А по верхнему, ближнему краю склона — рестораны, кафе и бутики.
С утра, солнце пригревало и люди на площади сидели прямо на мостовой, нежась под лучами первого весеннего солнца. Склон развёрнут навстречу солнцу, а дома вокруг препятствуют ветру. Такое удобное и почти домашнее место в центре старого города, я видел пожалуй первый раз.
Посидев на парапете фонтана, с многофигурной композицией в центре, мы пошли дальше. Кафедральный собор, поразил нас своими белыми узорчатыми стенами и конечно размерами. Однако сразу внутрь мы не пошли, а воспользовавшись приглашением Франческо, который в этот день работал в ресторане, мы зашли к нему и славно пообедали. Я заказал себе варёную говядину в сладком соусе и с овощами, и наелся как опереточный злодей, так что стало трудно дышать.
Поблагодарив Франческо, мы пошли в собор и провели внутри несколько часов. Надо отметить, что при входе выстроилась небольшая очередь, но когда мы попали внутрь, то размеры собора, словно проглотили несколько сотен людей без всякого ущерба для себя от многолюдья.
Интерьеры собора были витиевато-красочны и напоминали сцену громадного театра, на которой разместилось несметное количество картин, скульптур, фресок, витражей и архитектурных, изысканных деталей. И всё это говорило, рассказывало в лицах и красках историю Иисуса Христа и его последователей — апостолов, евангелистов, святых отцов и матушек.
Сам собор, стоит на месте бывшей древней церкви, которая в свою очередь была построена на вершине холма, на котором стояло римское поселение. На крутом склоне, ниже громадного, похожего на разукрашенную шкатулку, храма, видны черепичные крыши старинных зданий, некоторые из них по возрасту сравнимы с кафедралом.
Над собором возвышается башня разрисованная поперечными коричнево-белыми полосами кирпичной кладки.
Центральный фасад-вход, изукрашен резьбой по камню, скульптурами, мозаиками, башнями и башенками. От такой красоты, да ещё в солнечный, ясный день, захватывает дух и где-то внутри, возникает чувство восхищения теми мастерами, которые создали этот живописный, красочный рукотворный пейзаж — фантазию на тему величия Христа и силы христианской веры.
Этот собор является одним из красивейших в Европе и по праву занимает одно из значительных мест в творчестве средневековых архитекторов и художников.
К фасаду собора ведёт лестница, с крупнофигурной мозаикой на полу. Три громадных входа-арки ведут внутрь собора, а центральный вход, открывают только по великим праздниками.
А внутри, собор похож на громадную шкатулку для хранения драгоценностей: полы, украшены чудесными мозаиками и картинами-рельефами; стены покрыты узорными рисунками и картинами известных, старых мастеров, мощные и высокие колонны, и конечно своды купола, привлекают взгляд посетителей.
Множество скульптур разных размеров заполняют, украшают это святое пространство присутствия живого Бога на земле. Такого обилия украшений, каменных фигур и разнообразнейшей резьбы, я не видел ещё ни в одном из многих храмов, которые мы посетили за последние десять лет путешествий по всей Европе.
Для того, чтобы подробно описать экстерьеры и интерьеры этого собора, потребуется написать целую книгу и чтобы не впадать в многословие, я на этом завершу описание увиденного, в этом удивительном месте...
Потом были крипт и баптистерий, не менее древние и интересные. Крипт представляет из себя древнюю церковь, над которой надстроили часть современного собора и он служит своеобразным фундаментом для нового громадного строения...
Уже в конце дня, на закате солнца, мы влезли на недостроенную стену «нового собора» начатого, но недостроенного и оттуда, с высоты, увидели синеватые горные хребты вдалеке, черепичные крыши, горбящиеся неровными складками под нами и на склонах крутых долин; заходящее солнце, сияющее в прохладном чистом воздухе на фоне синего, холодного неба.
На колокольне большого монастыря, находящегося в километре от нас на другой стороне крутой долины, тяжёлые старинные колокола, басом пробили шесть часов вечера...
День заканчивался, но когда мы спустились на центральные улицы, то увидели множество гуляющих, фланировавших по мостовым собираясь на ужин или в клубы на вечеринки.
А мы торопились домой, чтобы поесть, отдохнуть, набраться сил для завтрашних путешествий, по этому удивительно уютному, старинному итальянскому городку.
Ведь Сиена, несколько сотен лет назад, была соперником для богатой и сильной Флоренции...
Утром, после завтрака и холодного до дрожи душа, мы отправились на автовокзал и сев на автобус, поехали в известный своими древними башнями Санджеминиано — в один из старейших и известнейших городков Тосканы.
Часа через полтора путешествия на автобусе через типичные ландшафты Тосканы, мы прибыли в этот замечательный городок на вершине холма, состоявший из старинных домов и множество высоких, каменных башен. В этом городке, всего около восьми тысяч жителей и большинство из них, работают так или иначе на обслуживании туризма, являющегося главной статьёй городского дохода.
Городок совсем небольшой по размерам и обойти его по периметру, можно за полчаса. На сегодня, в нем осталось тринадцать старинных башен-домов, а некогда их было около семидесяти. В средние века, башни эти делались для безопасности во времена войн и набегов соседей. За их толстыми стенами спасались семьи владельцев во времена осады, а сверху, можно было контратаковать врагов на земле. Мне вспомнились такие же башни в Грузии, в Сванетии, которые несли также функции защиты от нападений врагов.
Весной и с утра, туристов в городе не так много и мы, почти в одиночестве гуляли по узким кривым улочкам, охая и ахая при виде старинных стен, сгорбленных под тяжестью времени, домов и миниатюрных площадей, с магазинчиками торгующими разного рода «колониальным» товаром для туристов.
От этих серых, древних стен, веяло тайной и загадкой, ушедшей в прошлое жизни.
Вскоре мы вышли к смотровой площадке и поднявшись на верх, увидели вокруг себя поля и оливковые сады Тосканы, среди которых стояли отдельные фермы, деревеньки и небольшие городки на холмах.
В одном месте, на горизонте, отделяющем синее небо от зеленеющей земли, видны были холодные заснеженные пики невысоких гор, названия которых мы не знали.
Потом, мы снова не торопясь, пошли вдоль крепостной стены, по щебёнчатой тропке.
Придя к крепостной башне, поднялись наверх и увидели под собой небольшой зелёный сквер-парк с редкими оливами и зелёным газоном.
Там, под одним из деревьев, растущих в центре садика, разместился одинокий музыкант с флейтой и громким аккомпанементом, записанным на магнитофоне, исполняющим «Аве Мария» Шумана.
Налюбовавшись видами Тосканы, мы спустились с башни, нашли скамейку в тёплом тихом уголке сквера и под звуки божественной музыки — солист был большим профессионалом — мы не спеша поели, наслаждаясь тишиной, прохладным синим небом с ярким солнцем над головами, все это сопровождалось трелями птиц, привлечённых в сквер, музыкой.
Прохладный весенний воздух лёгкими порывами овевал нас и казалось, что мир сосредоточился в этой точке жизни, посередине старинного городка, берущего своё историческое начало в седой и страшной древности...
Поблагодарив музыканта, мы пошли дальше и продолжили наш путь вокруг уютного городка...
С юга, городская стена тянулась по краю крутого, заросшего вечнозелёными кустарниками склона, переходящего в далёкую и узкую речную долину.
Пройдя через проход в город, мы попали на площадь перед церковью Санта Мария Асунсьон и войдя внутрь, увидели, тихое залитое солнцем пространство заставленное скамьями, а на стенах - несколько старинных картин с Девой и Младенцем на руках. Здесь, на с стенах сохранились старинные росписи, изображающих сцены из библейских рассказов.
Внутри было солнечно и тихо и мы посидели несколько минут на скамьях, думая каждый о своём. Когда я попадаю в церковь, я невольно сосредотачиваюсь и вспоминаю случаи из жизни, которые связаны с молитвами и верой...
Через какое-то время, мы, вышли на центральную площадь городка, находящуюся в тени высоких башен. Там, поднявшись на высокую каменную лестницу, вошли в дом-музей, где были, уж привычно выставлены старинные картины и скульптуры...
А после, по крутой лестнице, стали подниматься на одну из башен. Сюзи осталась на половине подъёма, потому что она боится высоты, а я продолжил и добрался наконец до верхней площадки, откуда открывался вид на город, на вершины башен вокруг и на окрестные холмы.
Высота башни была около ста двадцати метров и вид на черепичные серые крыши внизу, завораживал. Дома внизу были похожи на птичьи гнезда, сделанные руками древних ремесленников многие столетия назад. Мне вспомнился стих имажиниста Кручёных: «Над морем крыш и лесом труб...»
Спустившись вниз, пошли в очередную церковь с монастырём доминиканцев. Внутри, как и везде в церквях было темно и холодно, и я гулко закашлялся - простуда, так и не прошла за всё время итальянского путешествия.
Между тем на улице потеплело и мы пошли искать церковь тамплиеров, двенадцатого века постройки. Это оказалась маленькая церквушка, к сожалению закрытая и окружённая невысокой каменной стеной, за которой и прятался монастырь.
Потом мы ходили по каменистым лабиринтам узких улочек рассматривая стены и крыши вокруг, которым было никак не меньше чем четыреста-пятьсот лет. Но в этих домах уже привычно жили наши современники, которые привыкли к наплывам туристов летом и тихим холодным вечерам, зимой...
По пути на остановку автобуса, уже в конце дня, мы купили несколько акварелек с видами Санджеминиано, и через время, возвратились в Сиену.
Проголодавшись за время поездки, по пути от автостанции домой, зашли в очередную пиццерию, купили по куску пиццы и съели её на ходу. А придя домой вскипятили чай попили горяченького и легли спать пораньше...
С утра следующего дня, после завтрака, пошли осматривать местный арсенал-крепость, построенный здесь одним из Медичи в 1561-ом году, вскоре после оккупации Сиены.
Это гигантское сооружение с широкими и высокими стенами до двадцати метров высотой, построено из кирпича и много говорит о богатстве Медичи и Флоренции в те времена.
Сиена была завоёвана в 1555 году и при осаде и захвате города флорентинцами, было убито около половины всех защитников города...
Эта катастрофа, окончательно сломила сопротивление некогда богатейшего и древнейшего города Тосканы. По легенде, которая воплощается в скульптуре волчицы и двух мальчиков-сосунков ползающих у неё под брюхом, город был основан сыновьями Рэма, которых этот зверь выкормил и воспитал, как самого Рэма и Ромула.
Такая мраморная волчица, кормящая близнецов, стоит на колонне перед Кафедральным собором, символизируя историю основания этого древнейшего города.
Известно, что предки Медичи были обычными горожанами, ставшими впоследствии банкирами накопившими богатства, а потом уже купившие себе и титулы и власть.
Сиена была богатой и властной раньше Флоренции, но со временем, банкиры этого города разорились, а богачами стали банкиры Флоренции.
Когда богатства Сиены истощились, этим воспользовались возвысившиеся соседи, что и привело к потере независимости города...
Возвращаясь к описанию крепости, хочется заметить, что такое гигантское строительство, даже сегодня, вряд ли возможно в этом городке. И невольно задумываешься о масштабах и свершениях в те древние времена, сравнивая их с нынешними.
После крепости, пошли в музей, расположенный на центральной площади Сиены, в бывшем правительственном здание города, которое в давние времена, было окружено дворцами тамошней знати. Музей наполнен работами известных сиенских художников - кстати, название краски «сиена», произошло из здешних мест...
Продвигаясь по залам этой галереи, можно наблюдать эволюцию живописного мастерства от икон до роскошных картин и скульптурных изображений. И сравнение уровня пластических искусств тогда и в наши дни, во многом показывает деградацию современного искусства и утрату современными художниками многих навыков и умений из древних времён. Но это тема отдельной большого разговора - дискуссии...
Назавтра, простившись с Франческо, спустившись на вокзал по эскалатору длинной в полкилометра, мы сели в поезд и сделав пересадку, приехали в аэропорт Пизы, откуда и улетели через некоторое время в Лондон…
Наше путешествие продолжалось две недели и за это время, мы приобщились к самой древней христианской культуре в Европе и ощутили веяние времени, через знакомство со старинными артефактами культуры и искусства, сохранившихся в музеях Италии.
Это был настоящий праздник узнавания нового и неизвестного и потому, воспоминания об этом путешествии останутся с нами на всю жизнь...



Май 2013 года. Лондон. Владимир Кабаков.

Остальные произведения автора можно посмотреть на сайте: www.russian-albion.com
или на страницах журнала “Что есть Истина?»:http://istina.russian-albion.com/ru/jurnal/
Писать на почту: russianalbion@narod.ru или info@russian-albion





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 73
© 13.10.2018 Владимир Кабаков
Свидетельство о публикации: izba-2018-2386349

Рубрика произведения: Разное -> Публицистика


















1