Мертвый ангел. Глава 3


Краузе работал в кабинете над сбором данных для новой книги, когда ему на мобильный телефон пришло смс от Пастыря.
«Мы можем встретиться?».
Алексей Мартынов уже несколько дней как выписался из больницы и делал ранее попытку заманить сокурсника к себе домой, но Эриха, как назло, отвлекали вопросы по продаже дома и имущества. В задержке решения проблемы своего самого молодого пациента он был не заинтересован, поэтому дал себе зарок, что на этот раз ему никто и ничто не помешает.
«Да! Где? Когда?».
Алексей изъявил желание приехать к нему в коттедж и Эрих не стал его отговаривать. Конечно, ему хотелось самому осмотреть квартиру сокурсника, полистать семейные фотоальбомы, расспросить о соседях и сослуживцах, но он решил, что будет форсировать события после первого ознакомительного сеанса, а пока нужно прощупать почву и подготовить сокурсника к гипнозу.
В назначенное время Мартынов приехал на такси и, опираясь на руку старшего сына, вошел в дом. Василий проводил гостя в кабинет. Увидев друга, Эрих бросился ему навстречу. После стандартных вопросов о здоровье они расположились в двух креслах в гостиной у стеклянной стены, куда Вера Ивановна подала им кофе и ее фирменный слоеный пирог.
– Анисимова сказала, что ты уже провел сеанс с Максимом и все пошло не по плану. Он даже не вошел во временной туннель?
Метод, который разработал и практиковал Краузе для погружения пациентов в регрессивный гипноз, не раз критиковался коллегами и институтскими друзьями, вызывал скепсис адекватности полученных данных, а порой даже насмешки и недоумение. Поэтому новость, что Анисимова обсуждала сеанс с Пастырем, вызвала в Эрихе злость и досаду.
– Да, – вынуждено признался Эрих и мысленно дал себе зарок, что их сокурсница больше не получит от него ни одного комментария до окончания дела. Он сам еще не разобрался в ситуации, а она уже дает оценку его действиям, комментирует его «неудачи». – Впервые я столкнулся с атипичной реакцией на регрессию.
– Что намерен делать?
В вопросе сокурсника не было издевки и Эрих снизошел до ответа, рассказал о предыдущем воплощении Максима, о гибели сестренки и соседе по имени Юнас.
– Я грешил на пейнтбол, думал, что имитация военных действий могла пробудить в нем кармическую память. Соответственно ожидал от тебя рассказа о битве или завоевании какого-то селения, где могла погибнуть его сестра, но капкан... нда. Дико как-то, – Алексей почесал переносицу и ослабил галстук.
– На данном этапе у нас только одна загвоздка: как найти Айли в твоем окружении? Она ведь может быть где угодно.
– Да, задача не из легких...
– Если бы я тебя спросил, кто из твоих знакомых или близких сейчас нуждается в помощи, что бы ты ответил?
– Даже не знаю... – Алексей пожал плечами, – никто на ум не приходит.
В комнате воцарилась тишина. Эрих терпеливо ждал, пока сокурсник мысленно переберет круг знакомых.
– Это точно особа женского пола?
– Уверен, что так. По словам Максима, пока Айли не отработает кармический урок – не простит убийцу, они будут парными душами. Раз он в этом воплощении мужского пола, то она непременно будет женского.
– А почему они не могут быть просто однополыми друзьями?
– Я ничего не исключаю, но маловероятно. Скорее всего, это будут либо романтические отношения, либо родство первой или второй степени.
– Если предположить, что это мужчина, то первым делом я бы отметил своих сыновей, – упрямо гнул свою линию Алексей. – У старшего сейчас тяжелый период после самоубийства подруги. Для него это был удар, от которого он еще многие годы не оправится. Возможно, после этого у него самого были суицидальные мысли... хотя он это отрицает, – Алексей тяжело вздохнул и сплел пальцы в замок. – Младший сын никак не может восстановиться после травмы, ты же знаешь, он у меня хоккеист.
Краузе кивнул, он помнил, как они с Еленой почти два года назад приходили поболеть за младшего Мартынова в Ледовый Дворец.
– Ему предстоит очередная операция... А девочки... – Алексей покачал головой, – нет никаких девочек.
– С кем ты близко дружен? Может быть их дочери?
На расспросы ушло не меньше часа, как только Эрих не разворачивал ситуацию, Алексей стоял на своем. Ничего такого, что заслуживало бы его внимания, нет. В конце концов, Эрих сдался и спросил:
– Не хочешь пройти несколько сеансов? Это бы внесло ясность.
– Думаешь? – недоверчиво спросил Мартынов и по его виду Эрих понял, что этот вопрос он задавал себе не один раз, но так, видимо, и не смог принять решения. – В регрессию я верю, но в рамках существующей жизни. Любые воспоминания можно проверить и проанализировать, но прошлые жизни... – Алексей скривился, – не могу сказать, что это шарлатанство в чистом виде, но вопросов очень много.
Полемика с коллегой могла затянуться, а Краузе этого не хотелось, за годы профессиональных споров было столько жарких обсуждений, что хватит на всю оставшуюся жизнь. Поэтому Эрих ткнул своего сокурсника в плечо и напрямую спросил:
– Неужели тебе не интересно, был ли ты убийцей на самом деле или нет?.. Даже по неосторожности.
Пастырем Мартынова в институте прозвали за правильность поступков и болезненное чувство справедливости. Он мог заметить, как кто-то швырнул окурок мимо урны и сделать замечание, а если натыкался на грубияна, то так отчитывал, что тот возвращался пристыженным, поднимал с тротуара предмет спора и выбрасывал точно в урну. Сейчас такую ситуацию представить сложно, но тогда, в конце восьмидесятых, это было реальностью, по которой Эрих в последнее время часто ностальгировал.
– Где ты сейчас принимаешь?
– Здесь, – Эрих показал на кушетку.
– Один? – удивился сокурсник.
– А тебе кто нужен? Анисимова?
– Нет! – рассмеялся Алексей. – Честно говоря, я хотел тебя попросить не говорить ей об этом деле... и так все сложно...
– Даю честное слово!
Алексей нервно разминал пальцы и с нетерпением посматривал на дверь и Эрих понял, что друг прямо сейчас к сеансу не готов.
– В первую встречу я не ввожу своих пациентов в гипноз, – поспешил его успокоить Краузе. – Это мое правило. Первая встреча ознакомительная. Я вникаю в суть проблемы, понимаю, какие вопросы нужно задавать во время сеанса и где искать решение. Сеанс длится ровно час. К нему я могу добавить пять минут, если воспоминания нельзя прервать немедленно. И еще... – Краузе дождался, когда Алексей поднимет на него глаза. – После регрессии человек смотрит на мир глазами бессмертной души, ты должен это учитывать.
Эрих поднялся с кресла, прошел к книжному шкафу, взял с полки тонкую брошюру и вручил ее Мартынову.
– Прочитай, прежде чем приходить на первый сеанс.
Алексей покрутил брошюру, обратил внимание на фронтиспис, год издания и понял, что это одна из первых книг Краузе.
– Дружище, я читал ее, – с улыбкой поведал он и отдал брошюру. – Не помню наизусть, но основные тезисы еще сохранились в голове.
– Регрессивный гипноз – долгое и трудоемкое путешествие, – продолжил вводить в курс дела Эрих. – Зарубежные коллеги практикуют сеансы по два-три часа, но я ограничиваюсь одним часом. Отсчет времени начинается от полного погружения в гипнотическое состояние. Хотя, конечно, заранее предусмотреть все факторы невозможно, все зависит от индивидуальных особенностей пациента.
Краузе проводил друга до гостиной, где терпеливо ждал его старший сын.
– Жалко этого Максима, – с досадой сказал Алексей, его сын поднялся с дивана и всей процессией они двинулись в холл.
– Да, он произвел на меня хорошее впечатление.
– Ему светит условный срок. Не представляю, если бы кто-то из моих сыновей попал в подобную ситуацию, это ведь такая психическая нагрузка...
Друзья договорились созвониться в ближайшие дни и попрощались у ворот. Вернувшись в кабинет, Краузе написал коротенькое сообщение Ирине, что беседа с Алексеем не внесла ясности и попросил набраться терпения. На сообщение Ирина не ответила, но Эрих и не ждал, он знал о ее занятости.
Не успел он сесть за письменный стол и снова углубиться в сбор материалов для книги, как ожил его мобильный телефон. На экране высветилось улыбающееся лицо Ольги, старшей сестры Елены. Неделю назад Эрих сообщил ей, что был на кладбище, обнаружил странную открытку и спрашивал про портрет.
– Эрих, извини, что долго не перезванивала. Мы отдыхали с мужем в Португалии. Получила от тебя письмо и нахожусь в недоумении.
– Правда? Почему?
– Ты спрашиваешь о фотографии... но мы получили ее от тебя по электронной почте за два дня до похорон.
Эрих обомлел.
– Никакой фотографии я не посылал, – категорично выдал он. – Если бы я хотел какую-то определенную фотографию, то сам бы заказал портрет, но Роберт Исаакович дал мне понять, что обо всем позаботится и я уступил. В тот момент я был не в состоянии думать о какой-то фотографии.
– Мы тоже удивились, но потом взглянули на снимок и поняли, почему ты его выбрал, она там такая... – голос Ольги дрогнул, – задорная и кокетливая. Когда ты ее сфотографировал?
Ольга будто не слышала его и Эрих четко и громко повторил:
– Я не посылал фотографию! У меня нет этого снимка. Я не знаю, кто его сделал! И как ты уже догадалась, меня очень интересует этот вопрос!
Нависла пауза, Ольга не знала, как реагировать на его резкую гневную вспышку, а Эрих с большим трудом заставил себя успокоиться.
– Кому понадобилось посылать нам... хм... от твоего имени... фотографию Елены?
– Не знаю! – Эрих выдохнул и застонал. – Ольга, сверь адрес почты, если это не мой адрес, вышли мне его.
Через пять минут на почту Эриха пришло письмо-переадресация, в котором было вложение – фотография Елены на фоне парижского отеля «Лувр». Краузе переписал электронный адрес в блокнот и откинулся на спинку кресла. В этом отеле они никогда не останавливались, Эрих даже не смог припомнить, чтобы они хоть раз проходили мимо него. Что за чертовщина?

***
На следующий день во время завтрака Вера Ивановна протянула Эриху трубку стационарного телефона и сказала, что его спрашивает детектив Крюков.
– Да, Михаил, доброе утро.
– Здравствуйте, Эрих, извините, что беспокою так рано, но мне нужно срочно с вами увидеться.
– Я планировал сегодня весь день провести дома, так что подъезжайте.
Эрих ожидал, что детектив заберет остаток суммы по отработанным часам и накладным расходам и сразу уедет, но Крюков, войдя в кабинет, с ходу его огорошил:
– Эрих, думаю, что Рихтер не убивал вашу жену – его подставили.
– Что? – ноги подкосились, Эрих плюхнулся в кресло.
– Я уже хотел улететь из Италии, когда мне на почту пришли фотографии с предыдущих мест убийств, – Крюков разложил распечатанные снимки гостиничных номеров. – На всех местах преступлений у изголовья кровати стоят одинаковые часы, – Михаил показал на черные часы в деревянной рамке на подставке. – На всех часах выставлено одно и то же время: 22-15.
От жуткой картины Эрих сморщился и отвернулся. В памяти всплыло припухшее от кровоподтеков лицо Елены. Для него это было невыносимо. Второй раз он не сможет через это пройти.
– Я вернулся в «Библос» и порасспрашивал работников отеля, выяснилось, что накануне убийства для Рихтера в отель служба доставки привезла посылку, которую, по понятным причинам, ему не успели вручить. Посылку забрала полиция и я наведался к тому инспектору, что вел дело. Это оказались те же часы! И время выставлено на 22-15!
– И что? – со скепсисом в голосе спросил Эрих.
– Это еще не все, – выставил вперед руку детектив и, видя реакцию пациента на снимки, быстро убрал их в кейс. – В гостиничном номере «Библоса» была пепельница с окурками, но Рихтер не курил!
– Куда вы клоните?
– Рихтера подставили! Кто-то манипулировал им несколько месяцев. Тщательно заметал следы. Вел свою игру.
– Окурки... – доктор скривился, – хм... Рихтер мог начать курить. Полиция делала анализ ДНК?
– Я так понял, что нет.
– Вот видите... – в голосе Эриха слышался упрек. – Часы? Тут все просто. Это его сигнатура. Подпись, если хотите. Но на этот раз его подвела служба доставки, он не мог ждать, пришлось импровизировать. Скорее всего, Аста была ему ближе, чем другие жертвы, отсюда и нетерпение. Ведь во время допроса он говорил преимущественно о ней. Это тоже объясняется логично, ведь из всех жертв только она была не замужем. Ему не нужно было ее с кем-то делить или отвоевывать.
Крюков стиснул челюсти, он не знал, как убедить доктора в обратном, но понимал, почему Краузе изо всех сил отмахивается от его доводов. Сказать клиенту о своих интуитивных ощущениях он не мог, придется ждать дальнейшего развития событий, а то, что оно будет, он не сомневался.
– Почему мы решили, что у Елены был только этот слизняк Рихтер? Она и в Москве могла с кем-то развлекаться. Я пропадал на работе. Вера Ивановна не приходила каждый день, а Василий был со мной. Где была жена, что делала, я знал только с ее рассказов. Она и словом не обмолвилась о Дубровой. Ходила к ней не раз и даже не десять... так что, – Эрих скорчил гримасу, – мало ли где и с кем она могла встречаться. На днях выяснилось, что кто-то от моего имени послал сестре Елены фотографию и попросил поместить ее на памятник.
Эрих показал снимок открытки со стихами Блейка, поведал, что ее положили прямо перед его приходом на кладбище.
– Кто-то, как и я, скорбит по ней. Приходит на могилу и оставляет стихи.
– Так вот какой вывод вы из всего этого сделали?! – Крюков не скрывал своего разочарования.
– А какой я должен был сделать вывод?
– Ваша жена попала в лапы к маньяку-манипулятору, который заманил ее не потому, что она ему нравилась, а потому что у него с вами личные счеты. Он хотел сделать больно вам, а не ей. Елена была для него всего лишь инструментом.
– Мне?! У меня нет врагов! – возмутился Эрих. – Я же вам это уже говорил. Никогда и никому я не причинял зла.
– Это ваше мнение, а он так не считает. Он намеренно устроил встречу Рихтера с Еленой в одном ресторане, чтобы сбить вас со следа и если вы вспомните, то на этой встрече с ним была Аста. Я сомневаюсь, чтобы Рихтер так рисковал. Открытка – не первое его послание. Он оставлял вам вино без пробки уже после ее отъезда. Заходил в коттедж по коду Елены и если бы не соседи вы бы об этом не узнали. Уверяю вас, Эрих тогда была стадия наблюдения, а сейчас будет стадия наступления и лучше бы вам быть к ней готовым.
– Послушайте, Михаил, – закипел Эрих, – это выходит за рамки логики. Что, по-вашему, я должен был ему сделать, чтобы так меня ненавидеть? А остальных женщин он тоже из-за ненависти ко мне убил? Вы говорите глупости. Вас занесло, признайте это, возьмите деньги, что я вам должен и распрощаемся на этой ноте.
Краузе подвинул конверт и попросил пересчитать купюры. Детектив судорожно подыскивал нужные слова для убеждения, но потом понял, что клиент сейчас в таком настроении, что опровергнет любой его аргумент.
– Вы совершаете большую ошибку, Эрих, – Михаил пересчитал деньги. Поднялся, взял кейс и пошел к двери. – Сейчас у вас преимущество, он думает, что вы закрыли для себя это дело и стараетесь жить дальше.
– Я так и делаю, – заверил его Краузе. – Стараюсь жить дальше.
– Не думал, что вы отступитесь, вы создавали впечатление человека, для которого правда превыше всего.
– Правда?! – заорал Краузе, на шее вздулись вены, к лицу прилила краска. – Правда в том, что я не знал своей жены! Я понятия не имел, что она принимала кокаин, что она ходила к психиатру. Не знал, что у нее были любовники! Перед тем как скрыться за дверью этого коттеджа она сказала, что была плохой женой, тогда я воспринял это как бред, но сейчас... – Эрих перевел дыхание, – я думаю, что даже сейчас не знаю о ней все. И что-то мне подсказывает, чем ближе я подойду к правде, тем сильнее испытаю разочарование.
Не прощаясь, Крюков покинул кабинет, а Эрих упал в кресло и закрыл лицо руками. Наружу прорвалось то, что он вынашивал уже не одну неделю – обида. Она вызывала внутри брожение и не давала ему отпустить возлюбленную. Как Елена могла с ним так поступить? Ведь он любил ее и был верен. Рогоносец, вот он кто. Таким его считают теперь друзья, сокурсники и даже родственники покойной жены.

http://idavydova.ru/
https://www.facebook.com/inessa.davydoff
https://twitter.com/Dinessa1
https://ok.ru/group53106623119470





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 15
© 11.10.2018 Инесса Давыдова
Свидетельство о публикации: izba-2018-2384702

Метки: мистика, гипноз, регрессия, прошлая жизнь, реинкарнация,
Рубрика произведения: Проза -> Мистика












1