ВСЁ МОГЕТ БЫТЬ


ВСЁ МОГЕТ БЫТЬ
(мистика)

В обеденный перерыв малярши собрались после столовки в бендеге, рядом с новым судном, которое они красили. Вообще-то они всегда отдыхали в ДОЦе*, где размещалась их раздевалка. Но в последние дни стояла дикая жара, отнимавшая у работниц всякое желание топать через весь судоремонтный завод, лишь бы оказаться в душном цеху. Они освежились из-под крана водичкой и расселись в своих измазанных краской спецовках по лавочкам.
Ну, как обычно, медлительная беседа потекла в русле извечных женских тем: кто что купил, у кого ребёнок болен, кто развёлся, а кто женился или замуж вышел.
– Ой, девоньки! – пискнула тут белобрысая Люська, она являлась одним из тех вечных эпицентров волнения, вкруг которых человеческая масса и крутится. – Достала я книжку – закачаешься!
Все сразу притихли: не иначе эта краля взяла эту книжку в заводской библиотеки у жениха, который там работал; глядишь, подкинет фактиков, о чём после можно будет посудачить.
– Значит, захожу я вчера к Антону, – застрекотала Люська, – а у него на столе книга лежит, большая такая, в чёрном переплёте и написано на ней «Библия». Я ему: «Ты чё, в религию вдарился?» Щас же, в перестройку, все вдруг стали верующими! А он отвечает: «Ага, да ты сама посмотри, что за Библия…» Я открываю книгу, а там, оказывается, истории разные про нечистую силу – за дымовых, леших, всяких утопленников и упырей. С виду-то обложка старинная, даже дореволюционная. Видно, она позже приклеена. Я спрашиваю Антона, откуда взял, да он не признаётся. Хотя я его уломала дать почитать. Цельную ночь просидела над книжкой! До того начиталась, что что-то мерещиться стало по углам. Читаю, дрожу, а оторваться не могу! После торшер боялась выключить…
– Да-а, - протянул кто-то. – Лучше об этом не читать и лиха не искать.
***
Люська начала рассказывать прочитанную жуть, однако бабы, раздосадованные тем, что их товарка ничего более не выкладывает о своих отношениях с хахалем, на второй истории перебили её, и каждая начала рассказывать свой случай с нечистой силой. Причём все были рассказчиками да никто слушателем. Как водится в подобных случаях, в словесный водоворот втянулся и снежный человек, и пресловутый бермудский треугольник, и летающие тарелки.
– Э-э, бросьте вы ахинею о летающих кастрюлях нести! – вставила, наконец, Нинка, толстогубая баба лет сорока. – Гляньте, я новый журнал купила, «Провинциальные новости» называется. Будет постоянно в нашем городе издаваться.
– Да не может быть такого! – раздались голоса. – С каких пор у нас свой журнал появился?!
– Как не может быть? – возмутилась Нинка. – Вот, даже очень интересный. – И подтолкнула уборщицу тётю Нюру, старуху, единственно молчавшую среди них.
– Щас перестройка, щас всё могет быть, – кивнула та головой.
– Ну, я что говорила! – победно глянула Нинка. Для неё всегда было важным схватить общество, как коня на скаку, и побыстрее его оседлать. – А вы почитайте, сколько у нас в городе самоубийств свершается, ужасть! Тысчами гибнут… Вот вы подтвердите, тётя Нюра, - опять обратилась малярша к уборщице, как к главному авторитету.
– Щас перестройка, щас всё могет быть, – вновь согласилась та и, помолчав, добавила: - Вообще, в жизни много чего такого случается, что сам понимай, как хошь.
– И чего людям не живётся… - призадумались бабы. А одна выразила мысль, которая, пожалуй, у остальных крутилась на языке: - Как же они на самоубийство решатся?
– А что в этом особенного? – встрепенулась курносая Люська, забытая всеми. Она рвалась напомнить о себе: - Сейчас я вам покажу, как это получается.
Люська сдёрнула измазанный краской платок и поставила на попа картонный ящик:
– Беру верёвку, – она поймала её конец, так кстати свисавший с потолка, – делаю петлю и… прощайте, подружки, не поминайте лихом! – потешница, театрально утерев слезу, взмахнула платком.
***
В этот момент на входе появился неизвестный гражданин в чёрной одежде. После Нинка припоминала, что покрой его одежды был несколько странен, а на голове почудилось нечто вроде цилиндра. Его взволнованный крик переполошил баб:
– Пожар! Ваш цех горит! – и после тотчас скрылся за дверью. Малярши с воплями «Как бы не сгорела раздевалка с одеждой!» бросились к ДОЦу.
Люське померещилось, что подозрительный тип на кого-то неуловимо до неприятности похож. Но, возможно, это лишь свойство человеческой натуры – приписывать всему узнаваемые черты? «Однако, каким образом он очутился на заводе? - мелькнула у девушки подозрение. - Я его никогда не видела. Неужто через забор перелез?»
В дверях уже ковыляла уборщица, и Люська, разозлённая неудавшейся комедией, успела крикнуть вдогонку:
– Щас перестройка! Щас… – В следующий миг картонный ящик под ней провалился, её ноги зависли над полом. Спустя минуты две дергавшаяся фигурка затихла. Можно утверждать, что Люська удавилась из-за собственного худого – но – увы – всё-таки весомого тела.
– Что за шутники развелись, – бурчала тётя Нюра, входя обратно в бендегу. – Никакого пожару… - И замерла, уставившись чуть вверх.
Принятые срочно меры по оживлению Люськи результатов не дали. А неизвестного в чёрном больше никто не видел.

* ДОЦ – деревообрабатывающий цех





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 18
© 10.10.2018 владимир лукашук
Свидетельство о публикации: izba-2018-2384610

Метки: мистика, дъявол, черти, библия, перестройка,
Рубрика произведения: Проза -> Мистика











1