Флоренция. Часть - 1.




Сегодня двадцатое февраля.
Проснулись в шесть часов утра, позавтракали как обычно и уже в восемь тридцать, от станции метро Фарингтон, уехали в Гатвик, в аэропорт. Мы летим в Италию, в Пизу, чтобы оттуда попасть во Флоренцию — столицу итальянского Возрождения.
Аэропорт Гатвик, новый, очень удобный, просторный и многолюдный. Большой зал отлёта, с магазинами, магазинчиками, ресторанами, кафе и просто закусочными — это уже после регистрации и прохода через контроль.
А для регистрации - просторные залы, в которых мы видим всё меньше людей - сегодня, можно свой полёт, на «Изи-Джет», просто зарегистрировать через интернет и не теряя времени проходить сразу на контроль, как мы и делаем последнее время. Всё упрощается, когда не надо сдавать багаж, потому что в авиакомпаниях, подобных «Изи-Джет», вес и размер сумок и чемоданчиков ограничен, потому что их берут с собой в самолёт в виде ручной клади.
Эти авиакомпании снизили уровень обслуживания до определённого уровня, зато и цены, в полтора, а то и в два раз дешевле, чем на обычных самолётах. Мы, теперь летаем только так, но только в Европе, потому что в дальнюю поездку приходится брать объёмистые чемоданы или доплачивать уже «Изи-Джет».
Недавно, «Изи-Джет» открыл новую линию Лондон — Москва, и это снизит цены на поездки в Россию, значительно. Вот бы ещё в самой России, стали летать самолёты этих фирм. А то сейчас, чтобы слетать во Владивосток из Москвы и назад, надо заплатить около пятидесяти тысяч рублей. А это, конечно, не каждой русской семье по силам, мягко говоря!
...Вот, наконец, мы уже в зале ожидания и привычно, найдя удобные кресла с видом на монитор с расписанием полётов, раскладываем свой «пикник» и закусываем, запивая горячим чаем из термоса. Это уже стало рутиной в наших поездках и потому, мы не страдаем оттого, что на борту самолёта, нас не будут кормить обедом.
Только мы закончили есть, как на мониторе появился номер нашей «калитки» на посадку и мы не торопясь, пошли по длинному коридору с движущимися дорожками к нужному выходу на посадку в наш самолёт.
Здесь, в зале ожидания с мягкими креслами и чистыми туалетами, тоже немного подождали, пока стали запускать в самолёт.
Сразу после объявления о посадке, к выходу на трап выстраивается длинная очередь, из тех, кто боится опоздать или нервничает, боясь остаться без мест. Но в наших билетах места обозначены и потому, можно не спешить, а пропустив большинство нетерпеливых граждан, спокойно войти в салон и сесть на свои места...
В этот раз, бортпроводники, просили пассажиров-добровольцев с чемоданчиками, сдать их заранее и потом, по приземлению, получить их у стойки багажа. Обычно, мест в самолёте для таких чемоданчиков на всех не хватает и потому, возникают проблемы с их устройством в багажниках над сиденьями.
И мы, согласились с просьбами команды самолёта, сдали свои «ёмкости», переложив в небольшой пакет необходимые в полёте вещи. Кто — то же должен это делать! Мы, сознательные пассажиры и потому, не побоялись потерять несколько минут после прилёта в порт назначения, на получение своего багажа.
Взлетели быстро и пробив облака, оказались посередине синего неба с ярким солнцем вверху и равнинным морем белых облаков, под нами. Сквозь прорехи в облаках, мы временами видели море, а уже над Францией, под нами открылся замечательный вид на Альпы. Заснеженные горы, были близко внизу под нами и поражали своим изломанным рельефом и острыми пиками вершин, торчащих высоко над долинами...
Через час уже, самолёт стал снижаться и вскоре, мы снова увидели море под собой, потом самолёт начал делать непонятные манёвры и командир корабля сообщил, что после экстренной посадки в аэропорту Пизы, разлилось по посадочной дорожке масло и порт на время закрыли. Была возможность вместо Пизы, приземлиться в Болонье.
Итальянцы- соседи, стали хвататься за голову и переживать вслух это неожиданное происшествие, однако через десять минут, лётчик сообщил, что аэропорт Пизы открыли и мы благополучно приземлились...
После получения багажа, пошли пешком в свою гостиницу, по схеме, которую переслал по интернету её хозяин — Ромео.
Мы не торопясь шли в сторону гостиницы, а по пути, я разглядывая окрестности, охал и ахал от восторга, узнавая знакомую по фильмам и по прежним поездкам по Италии, архитектуру Средиземноморья и растения, которыми отличается эта тёплая страна от России и даже от Англии.
Наконец, часто сверяясь с распечатанной на компьютере схемой, мы подошли к нужному дому. Пока мы гадали, как позвонить хозяину гостиницы по домофону в нужную квартиру, он сам вышел нас встречать и провёл наверх — это была гостиница квартирного типа, состоящая всего из нескольких комнат. Квартира была недавно реставрирована и представляла из себя современные интерьеры с удобным расположением комнат и модерновыми картинками на стенах.
Ромео, хозяин гостиницы, оказался улыбчивым и любезным молодым итальянцем, хорошо говорящим по-английски. Он показал нам, где что есть в квартире, пожелал нам приятного времяпровождения и ушёл, оставив нас одних. Мы с облегчением стали устраиваться, а потом решили выйти в город — время было около трёх часов дня...
Уходя, Ромео вручил нам план Пизы, и ориентируясь по нему, мы направились в сторону Кафедрального собора и знаменитой Пизанской Башни.
Несколько раз повернув то направо, то налево, мы оказались на площади, где сели за столик в кафе под навесом и доели свой пикник, а потом, под начинающимся дождём, пошли по центральной пешеходной улице в сторону храма, разглядывая прохожих и магазины, как и везде предлагавшие прохожим самые разные товары.
Из нарядных витрин, на нас смотрели неподвижные, хорошо и модно одетые манекены и люди вокруг нас интересовались, что почём. Одним словом, кругом была обычная для туристических мест суета, наполненная почти инстинктивным желанием что-нибудь купить.
Такое времяпровождение называется «шопингом», и ему подвержены подавляющее большинство туристов во всех странах мира...
По пути часто встречались старинные церкви, в которые мы заходили и осматривали их — началась обычная туристическая жизнь, с осмотром достопримечательностей и обсуждением их...
Зашли в очередной храм, где началась служба и молодой священник, что-то говорил тихим голосом, а ему внимали меньше десятка прихожан, сидевших на передних скамейках. Храм большой и холодный — прихожане сидели в пальто, и слова священника шёпотом-эхом повторялись динамиком. В зале темно и когда глаза привыкли, мы стали различать картины на стенах.
Ещё прежде, у меня создалось впечатление, что итальянские католические церкви, во многом, по смыслу и по методам разъяснения идеи Бога, похожи на театр. Эти церкви действительно яркие красочные, населённые скульптурами и картинами интерьеры, в которых представлена вся история Иисуса Христа и собственно христианства...
Но этот храм был почти пуст, прямоугольное холодное пространство вызывало тревожные мысли и не было здесь ни приподнятой таинственности, ни оптимизма богатого убранства.
Выйдя на улицу, под дождь, мы загрустили и яркие витрины магазинов, уже не привлекали внимания - жизнь наполнилась драматизмом «обыденного бытия».
Вскоре, на стенах в переулках, я разглядел, многочисленные, поблекшие, неряшливо и украдкой сделанные «граффити». Они есть даже на наружных стенах церквей и на постаментах памятников. Такого не встретить в Англии или Канаде.
Нечто подобное я видел и во Франции, в Париже, где стены домов и станционных помещений, ближних к железной дороге, расписаны такими же любителями «популярности». Для меня, это всё говорит о неустоявшейся демократической жизни, в которой нет ни внятных нравственных кодексов, ни сдерживающих начал нормального воспитания.
И в России, подобное встречается, правда пока в формах интернет-хулиганства, порождённого анонимностью авторов. Некоторые реплики, в разного рода дискуссиях, похожи на заборные надписи и это показывает уровень национальной культуры, обусловленный атеизацией сознания и желанием выделиться через непристойности, чему особенно подвержены подростки.
Другая особенность Италии — на улицах, часто встречаются торговцы всякой мелочью, - во Флоренции — это прежде всего зонтики. И все эти торговцы, которых можно встретить дюжину на небольшом протяжении центральных улиц — выходцы из Африки. Они, таким образом пытается заработать себе на хлеб.
Такое мы видели и в Венеции, только там они продавали женские сумки из кожзаменителя и мерцающие зеленоватым светом в темноте, пластиковые вертолётики. Полиция и там и тут запрещает эту торговлю, однако эти люди и к запретам приспособились...
Уже в конце нашего пребывания во Флоренции, мы видели, как три-четыре человека в мгновение свернув торговлю, убегали прочь, предупреждая остальных и опасливо посмеиваясь оглядывались назад, где вдалеке, мелькали фигурки полицейских...
Перейдя, по унылому бетонному мосту, реку Арно, мы вскоре вышли к развалинам римских зданий, выстроенных ещё при императоре Нероне. Сделаны эти строения, бывших римских бань из обожжённого кирпича, и по фундаментам можно было определить и место расположения бассейна, парилок, и «спортивного» зала...
От этих руин, уже видны были и купол кафедрального собора Пизы, и даже вершину падающей «Пизанской» башни, которая служила и служит колокольней этого храма.
Тогда так строили - колокольня отдельно от храма, а чуть в сторонке «баптистерий», в котором крестили «неофитов», перед тем как им разрешалось входить в церковь…
На город уже опускались мрачные сумерки и всё в зданиях — музеях было закрыто. Но и снаружи, этот «святой» уголок, выглядел впечатляюще. Баптистерий напоминал огромный, перевёрнутый на землю бокал-купол без ножки. Одна половина его крыши была покрыта свинцовыми листами, а другая, черепицей. Это сделали древние архитекторы, чтобы солёный морской ветер, дующий с этой стороны, не разрушал кровли...
Вид Пизанской башни, напоминал нелепые абсурдные сны и будил в нас беспричинный восторг, немножко похожий на тот, который мы испытываем при внезапной встрече на улице, с известным на весь мир спортсменом или киноартистом.
А рядом с этим архитектурным ансамблем, высокая кирпичная стена Кампо Санта, то есть кладбища для выдающихся людей этого города, где хоронили местных святых, епископов, сенаторов, знатных воинов и полководцев…
Незаметно надвинулась темнота. Шёл тихий, нудный дождь. Вокруг уже почти никого не было и невольно вспомнилось, что с десяток часов назад, мы, проснулись рано утром в своей лондонской квартире ещё не ведая, что увидим этот громадный собор, баптистерий, знаменитую на весь мир башню высотой около ста пятидесяти метров, и за короткое время успеем привыкнуть к её нелепому виду...
Эта башня, падает уже около шестисот лет и всё не может упасть, а учёные всего мира изобретают методы, которые помогут удержать это строение в таком виде, навечно. Ведь эта башня, наверное самая известная из башен мира! Пизанскую башню, строили двести лет и после поднятия до уровня четвёртого яруса, она вдруг стала падать — наверное нагрузку на фундамент не рассчитали.
Со стороны, особенно на первый взгляд, она представляется абсурдом, строительным анекдотом, который и приводит зрителей этого чуда, в восторг...
Уже в темноте стали возвращаться к себе в гостиницу по другому пути, по улице, которая носит имя архитектора спроектировавшего Баптистерий. Его сын, тоже известный архитектор и скульптор, сделал кафедры в соборе и в баптистерии.
Эти кафедры - образец средневекового зодчества и скульптурного мастерства, стоят на нескольких мраморных колоннах, размещённых по кругу и поддерживающих площадку, с которой говорили проповеди епископы и даже римские папы.
Высотой они метра три и несколько колонн, опираются на спины мраморных львов, терзающих своих жертв — лошадь, зайца и оленя. Символика этих скульптур и горельефов на кафедрах многообразна и можно написать целое историческое исследование о том, как видели и понимали изображения и картины в храме, наши далёкие предки. И как, со временем, эта символика вышла из употребления и стала мало понятна для большинства посетителей и даже для специалистов.
К тому же, значение и статусность храмов упала, а назначение многих предметов культа не привлекает большого внимания. Поэтому наверное, новые церкви и кафедры в них, строят довольно примитивно и из самого простого материала — дерева...
Придя домой, передохнули немного, а потом пошли ужинать в ресторан, который нам рекомендовал Ромео, и который находится в паре кварталов от нашего дома. Рестораном владеет одна семья и это заведение, в числе самых уважаемых в округе. Ресторан открывается в семь тридцать вечера, а кормят чисто по-итальянски, вкусно и недорого.
Я заказал себе бокал белого «Кьянти», а главным блюдом выбрал резаное и жареное мясо с грибами и салатом. Су, взяла себе рыбу с жареными овощами. Вино было отменного качества и я заказал второй бокал пока ел и наслаждался хорошо прожаренным мясом и свежим салатом...
Отдуваясь после съеденного и выпитого, мы заказали десерт. Я выбрал, как обычно, мороженое с вареньем, а Сюзи — кусочек торта с фруктами.
Когда пришли в ресторан, то были всего лишь вторыми посетителями, а когда уходили, - ресторан наполнился шумом застолий. Целая группа служащих из соседней конторы праздновала день рождения своего начальника. И за этим большим столом было очень громко и весело...
Шумели ещё потому, что узнали, - Милан, обыграл в Лиге чемпионов «Барселону» и эта новость воодушевила всех итальянских болельщиков...
Я шёл домой, спотыкаясь от усталости, перегруженный впечатлениями и съеденным ужином. Как только пришли «домой», то сразу приняли душ и легли спать - позади остался длинный день наполненный новыми событиями, новыми лицами и богатыми ассоциациями...
Проснулся я в семь часов утра, а за окном по-прежнему, шумел дождь и было темно и пасмурно. Выпив воды — после сытного ужина одолевала жажда - снова лёг, чтобы окончательно проснуться в девять часов утра.
После завтрака, состоящего из чашки кофе, круассана с мармеладом и гренок с арахисовой массой, вновь решили идти к собору и посмотреть эти чудеса архитектуры, изнутри…
На улицах было привычно сыро и всё время приходилось уворачиваться от юрких автомобилей, попадавшихся в самых неподходящих местах.
Интересная деталь - Италия, по английским меркам страна небогатая и здесь много маленьких машин и таких же мотоциклов. Но позже, я понял и вторую причину? Всё потому, что большие машины в такой тесноте просто не могут разъехаться, да и на стоянках проще устроиться...
Дороги тут неплохие, но водители не особо соблюдают правила и только маневренность небольших машин, позволяет избегать больших пробок и аварий. Тротуары тут все мощёные, старые и продавленные столетиями передвижения по ним людей. Поэтому, можно попасть в лужу во время дождей и поэтому же, надо внимательно смотреть себе под ноги.
При свете дня, соборная площадь Кампо де Миракль, что переводится как Поле Чудес, выглядит особенно торжественно. Древние пизанцы, наверное и не думали, что их город станет знаменитым на весь мир, благодаря неудавшейся, чудовищной падающей башне!
Так как снова начался дождь к тому же было очень холодно, то мы, купив общий билет во все «объекты» на площади, остались в том же здании, где были кассы. Здесь разместился музей фресок из Кампо Санта — церковного кладбища. Фрески, в силу их былого размещения на кладбищенских стенах, пересказывали сюжеты из Ветхого и Нового Заветов связанные со смертью и посмертным воздаянием.
Рассматривая фрески во всю стену с множеством персонажей в движении, с особым настроением у каждого человека, написанных мастерски, я ещё раз убедился, что итальянцы — это народ художников и скульпторов, а русские и англичане не идут в этом ни в какое сравнение с ними.
Мастерство, с каким созданы эти фрески, показывают нам, что уже в конце четырнадцатого века, итальянцы были прекрасными рисовальщиками. Это обусловлено древней традицией художественных ремёсел, берущей своё начало во времена давние, когда умеющих читать среди народа было совсем немного и потому, картины на сюжеты Библии, были созданы для визуального, «картинного» чтения религиозной, христианской истории.
Интересно, что Данте Алигьери, во времена создания своей «Божественной комедии», был знаком с этими фресками, которые наверное и помогли ему живописать ужасы «чистилища».
Многофигурные композиции, даже не полностью сохранившиеся, давали яркое представление о насилии, страданиях и мучениях, переполнявших тогдашнюю жизнь...
После осмотра музея фресок, мы перешли площадь и вошли на кладбище Кампо Санта.
Кампо Санта, место необычное, потому что могилы там расположены под навесом и представляют из себя барельефы, а иногда и статуи посвящённые захороненным здесь. Есть могилы и надгробные камни в стенах. Но большинство вмуровано в полы и прикрыто мраморными плитами, с горельефами и гербами захороненных здесь людей. Есть и саркофаги стоящие вдоль стен. Часто это ещё усыпальницы времён Древнего Рима, в которые положили уже новые останки.
Кладбище представляет из себя крытую, по боковым сторонам галерею, высокую и просторную. Кладбище сделано в форме прямоугольника, с зелёной площадью травяного газона посередине. В укрытое от дождя пространство вместились и древние, и современные могилы, в которых захоронены, в большинстве знатные или богатые горожане.
Для простых смертных, наверное, как принято в Италии, на обычных кладбищах стоят стены, в которые вмуровывают останки умерших, как в какой-нибудь «комод», или платяной шкаф. Согласитесь, что в этой экономии места и времени, есть что-то неуважительное к человеку и человечеству. Но такова традиция...
После Санто Кампо, мы перешли небольшую площадь, состоящую из зелёных газонов, в нескольких местах пересечённых асфальтовыми дорожками и попали в Баптистерий.
Когда мы были внутри и поднялись по узкой круговой лестнице вдоль стены на галерею, то внизу, кто -то начал пробовать голос и звуки резонируя, на время, словно повисали в воздухе. Баптистерий, это громадный купол, ограниченный со всех сторон толстыми двойными стенами, внутри которых проходит винтовая лестница. И ширина «винта» лестницы — это диаметр купола высотой в пятьдесят пять метров и окружностью в сто семь метров на уровне пола.
На галерее, из окон, виден как на ладони весь кафедральный собор и из-за него, выглядывает покосившаяся башня, что придаёт этой архитектурной картинке нереальный характер. Одна половина крыши баптистерия покрыта коричневой черепицей, а вторая, со стороны далёкого моря — свинцовыми листами, которые предохраняют её от морских солёных ветров - старинные архитекторы, даже об этом подумали.
В Италии, я впервые столкнулся с обычаем строить баптистерии рядом с церквями. Ново крещённый неофит, сразу после обряда вступления в число христиан, мог войти и в собор , что было символично. Только приобщившийся, мог себе позволить быть внутри церкви!
Эта особенность, сохранилась и по сию пору в протестантских церквях, где рядом со входом стоят мраморные купели, в которых и происходит крещение.
Но в отличии от протестантов и православных, в итальянских старинных баптистериях стоит такая большая купель, что в неё можно погружать крестящихся, с головой...

Кафедральный собор, с первого взгляда поражает своими размерами и красивым, многообразным убранством. В средние века, церкви служили не только для молитв, но были тем местом, в котором люди приобщались к красоте, и где средствами искусств, рассказывали о жизни и смерти Христа и его последователей — многочисленного клира и святых.
В этом соборе, необычно выглядят сдвоенные ряды колонн, метровых в диаметре, поддерживающих своды нефов и уходящих далеко вверх. Эти колонны, как часовые отделяют центральный неф от боковых и разделяют пространства храма на три части.
От входа, видно впереди, над алтарём, скульптурное изображение Распятого Иисуса Христа, напоминающее прихожанам о искупительной, мучительной жертве Спасителя, ради будущих верующих — грешников.
Необычно богато и сложно сделана церковная кафедра с множеством колонн по периметру и изображениями скульптурных рельефов с сюжетами из Библии.
Мы ходили по храму более часа, впитывая красоту картин и скульптур, стараясь представить себе, как это всё выглядело во время больших церковных праздников, лет пятьсот назад!
…После собора, мы, ещё раз обошли по кругу Пизанскую башню, разглядывая в какую же сторону она наклонена, но не пришли к общему мнению. Но главное, впечатление остаётся большое и от размеров, и от необычной «позы» этой башни. Я уже говорил, что башня производит впечатление архитектурного абсурда и вблизи, это ощущение только усиливается. Наверху башни видны колокола, которые, что интересно, звонят, как и на обычных церковных колокольнях...
После осмотра Пизанской башни, зашли в тихий музей кафедрального собора, где хранятся подлинники фресок и скульптур, снятых с фасада из за повреждений погодой и временем и где стоит большой макет храма, сделанный искусными архитекторами, мастерами малых форм...
Всё внимательно осмотрев и удивившись тому, что с камнем скульптур делает непогода, мы сели на лавочку во внутреннем дворике, откуда была видна вершина пизанской башни и пообедали «вкусностями», которые прикупили по пути, в продуктовой лавке внутри напоминающей мини-рынок. Тут присутствуют запахи копчёностей, жареного лука и чеснока. Тут и сыры, и колбасы, и копчёные свиные ноги, и множество других деликатесов.
На обед у нас был какой-то твёрдый итальянский сыр, солёные артишоки в оливковом масле, вкусный полусухой плоский хлеб, «русский» салат, который в России называют «оливье» и сладкие вафли на десерт.
Пока мы ели, вокруг нас крутился голубь, которого мы, за его нахальство назвали «членом семьи». Он действительно был требователен и ему тоже кое-что досталось. Он часто моргал глазками-бусинками, в начале взлётывал, от наших резких движений, но потом освоился и стал ходить совсем рядом в ожидании, когда я брошу ему очередные лакомства.
От холода, меня всё время била мелкая, противная дрожь и я не согрелся даже тогда, когда мы выпили горячего чаю из термоса. Погода, все эти дни стояла холодная и сырая и я ворчал, что даже в весенней Италии нельзя согреться...
Пообедав, уже по другой улице направились в город, на прощание, ещё раз остановившись, рассмотрели замечательный архитектурный ансамбль, который, несколько столетий назад, был центром жизни в этом городе, как впрочем и сегодня.
По пути домой, на берегу Арно, осмотрели полуразваленную цитадель времён Лоренцо Медичи и рядом, арсенал, выстроенный им в шестнадцатом веке, после завоевания Пизы...
Вечером, «дома», мы подогрели пиццу купленную в соседней лавке, поели в тепле и уюте, потом посмотрели теннис, в котором маленький и щуплый француз Симон, выиграл у большого и сердитого аргентинца Дель Потро.
Вторую ночь в Пизе я спал плохо, часа в три проснулся и долго лежал в темноте с открытыми глазами, слушая ночную тишину...
Утром встали пораньше, позавтракали «итальянским» завтраком, то есть очень легко. Потом пошли на вокзал, купили билеты до Лукки и поехали туда на электричке, вдоль речной долины, ввиду Апуанских холмов.
На вершинах некоторых из них лежал свежевыпавший белый снег, а подножия их были изрыты древними каменоломнями, в которых местные жители, наверное ещё во времена Древнего Рима, брали камень для своих построек.
Лукка, старинный итальянский городок, основанный во времена римского владычества и именно здесь, Цезарь, Помпей и Красс, подписали документ, который назывался «Первый Триумвират».
Сегодня, в Лукке живут около ста тысяч человек и в старом городе, окружённом высокими и массивными крепостными стенами, сохранились дворцы знати, дома средневековой поры и даже остатки римских укреплений. И конечно, как везде в Италии, много старинных церквей, с высокими прямоугольными колокольнями-башнями.
Узкие, извилистые улицы, выложены плитами и просто плоскими булыжниками. По сторонам стоят разновысокие дома, с решётками на первых этажах и деревянными решётчатыми ставнями, защищающими квартиры от прямых лучей знойного, летнего солнца
Центральный храм, как и все церкви в Италии велик, высок и тёмен внутри. Внутри, скульптура распятого Иисуса над алтарём, картины развешанные на стенах нефов, деревянные скамьи с доской-подставкой для коленопреклонения во время молитвы.
Три нефа и крестообразные «крылья» на уровне алтаря, в которых размещены капеллы святых.
Лукка — старый, живописный городок, один из многих здесь, в Тоскане. По аналогии, вспоминаются маленькие немецкие городки на Мозеле, где цветистые, словно пряничные дома, создают пасторальные ансамбли, с виноградниками, начинающимися на задах домов.
В Италии всё более аскетично, менее ухожено и овеяно ореолом до конца не забытой древности...
Зашли в музей-усадьбу, которая какое-то время принадлежала сестре Наполеона, с1804 по 1815 годы. Тут замечательный бальный зал, в котором стены и потолок, объединены фресками-росписями, сделанные похожими на обычные картины, развешенные на стенах.
Есть здесь и художественная галерея, но в ней нет уже больших, известных художников, потому что владелец, в середине девятнадцатого века, продал их в Англию, для того чтобы рассчитаться с карточными долгами.
Вечером смотрели телевизор и рано легли спать, потому что назавтра уезжали во Флоренцию...
Утром, последний раз легко позавтракали, оставили вещи в прихожей — надо было освободить комнату до десяти утра — и пошли снова в сторону пизанского «Поля чудес». По пути, снаружи посмотрели бывший дворец Медичи — теперь там размещена школа. Фасад этого здания напоминает инкрустированную костяную шкатулку. Высокая, широкая лестница, с двух сторон поднимается к парадному входу, расположенному на уровне второго этажа.
У меня от усталости побаливали колени и я представлял, как трудно было подниматься по ней тем гостям, вельможам и дамам в кринолинах, у которых были проблемы с суставами.
Потом, ещё раз полюбовались кафедральным собором, баптистерием и падающей башней, ещё раз убедившись, что она ещё не упала. Потом, снова осматривали римские развалины общественных бань и под дождём, возвратились в гостиницу, чтобы забрать багаж и идти на станцию, которая от нашего дома находилась в двухстах метрах.
В гостинице, нас встретил жизнерадостный Ромео, с которым мы попрощались с искренней благодарностью — гостиница удобна и тиха...
Вагон, в который мы сели совершенно случайно, не отапливался и на полу стояла лужа воды. Мы не стали пересаживаться, потому что везде было много пассажиров. К холоду и дождям, нам в Италии не привыкать. Всё это время было пасмурно и большую часть дня и ночи шли дожди.
Только мы отъехали, как за окнами закружились снежинки и началась настоящая снежная буря, обрушившаяся на грустные заливные луга и оливковые сады вдоль железной дороги. Мы смеялись и говорили, что если такова весна в Италии, то какова же зима?!
Во Флоренции, на вокзале продуваемом ветрами, было тоже холодно и сыро. Очевидно, этот вокзал был рассчитан только на летние температуры - легендарное итальянское легкомыслие проявилось в этом в полной мере.
Дождь шёл и шёл и мы, ворча, покатили свои чемоданы по уличным лужам, в сторону нового нашего «дома».
Наконец, перейдя по мосту, уже довольно широкую здесь реку Арно, вскоре пришли к означенному адресу, рядом с каким-то большим и угловатым дворцом. У дверей дома, нас встретила хозяйка, оживлённая девушка Клаудиа, неплохо говорившая по-английски. Она завела нас в квартиру, со сводчатыми некрашеными кирпичными потолками, показала где-что находится и как что включается и ушла, оставив нас одних.
Наконец-то, мы могли в тепле и уюте живописной маленькой квартирке, попить чаю и осмотреться!
Уложив вещи в шкаф, вышли на улицу и через Палаццо Питти и Понто Веккио, - знаменитый мост через Арно, пошли гуляя, в сторону Палаццо Веккио, оглядываясь кругом, охая и ахая от восхищения. Все увиденное, было нам знакомо по репродукциям из антикварных, увесистых художественных альбомов. Ведь, старый город во Флоренции, это настоящий музей архитектуры, скульптуры и живописи, на воздухе!
Перед входом в Сеньорию, расположенную в Палаццо Веккио, стоит почти четырёхметровой высоты Давид, а рядом мощный Геракл убивает очередного врага. И тут же несколько скульптур старых мастеров, которые я узнавал, вспоминая разного рода иллюстрации в книгах, рассказывающие об эпохе Ренессанса в Италии.
Я уже говорил, что после знакомства с Пизой, мне стало наглядно ясно, что итальянцы — это единственная, в своём роде во всём мире, нация художников и скульпторов, сформировавшаяся за долгие столетия со времён Джотто и Донателло. Ну а Флоренция — это столица искусств итальянского Возрождения...
Уже в сумерках, осматривая город мы дошли до кафедральный собора Санта Мария дель Фьёре, который поражает своим великолепием, красным громадным куполом и скульптурами на фасаде.
Внутрь мы войти не успели, но в Баптистерии посмотрели бронзовый рельеф на воротах, которые, кто-то из известных писателей назвал «воротами в Рай». Сделал это чудо скульптурной композиции, ваятель Гилберти и занимался этим сорок лет своей жизни.
Тогда ведь, к произведениям искусства относились, как к своеобразной молитве длиною в жизнь.
Исполненные в золотистой бронзе, выполненные в жанре горельефа, десять «картин» на сюжеты из Ветхого Завета, производят сильное впечатление. Сделанные очень тонко и психологически правдиво, эти композиции вызывают чувство удивления, - настолько все созданное Гилберти не похоже на обычные работы сегодняшних скульпторов.
Это настоящие шедевры по законченности и искренности и в них, кажется нет ни одной фальшивой линии или черты. Перед нами ожили картины славного и драматичного прошлого человечества, воплощённые красочными фантазиями на библейские сюжеты, творцом — скульптором…
Уже в темноте, возвратившись к себе по оживлённым улицам, мы согрелись, отдохнули и после, пошли ужинать в соседнюю тратторию «Казалинго». Там было светло тепло и весело: в соседнем зале был юбилей каких-то знатных пожилых дам и джентльменов и оттуда доносились поздравительные речи, прерываемые дружными аплодисментами.
Ужиная, мы исподволь наблюдали за этой незнакомой жизнью и радовались своему приезду сюда — в самое сердце Италии...
После вкусного ужина, не торопясь пошли к себе, по пути купив в небольшом магазинчике продуктов на завтрак. Ведь эту неделю нам придётся прожить совсем самостоятельно!
Вечером, долго не могли заснуть и вспоминали увиденное здесь, восхищаясь великолепием флорентийской жизни и искусства.
Спальня в квартире, словно перестроена из тёмного чулана — это прямоугольник без окон и дверей, куда ведут две высоких ступеньки. Потолок низкий, а по ширине, едва помещается двуспальный матрас, лежащий там прямо на полу. Но спать здесь хорошо, помещение изолировано и наверное в летнюю жару, тут прохладно.
Когда в начале привыкания к спальне, я встал в полный рост то ударился о потолок затылком. Но повторяю, спать там удобно и спокойно.
После полуночи, в нашем районе наступила кромешная тишина и было слышно, как под утро, снаружи зашуршали водяные капли - начался дождь. Но когда мы поднялись, дождя уже не было и за окнами ворковали голуби, у которых по их жизненному расписанию, давно уже весна...
Совсем по домашнему, с чаем и овсяной кашей, позавтракали и вскоре вышли в город. Мы живём в пяти минутах ходьбы от Понто Веккио и ввиду Палаццо Питти, так что все интересные места в городе, совсем близко.
Перейдя Арно по многолюдному мосту, свернули направо и в по ближайшей улице пришли к Галерее Уффици, где у входа уже стояла небольшая очередь посетителей.
Подождав минут пять, мы вошли внутрь, прошли через металлоискатель с нашим рюкзаком, показали свои паспорта — европейским пенсионерам вход сюда бесплатный — и по широкой лестнице, поднялись на третий этаж, начиная осмотр с отдела искусства «древних времён».
Там, в коридорах-галереях, которые расположены симметрично вокруг длинного прямоугольного двора, выставлены скульптуры времён Древнего Рима.
Привлекают и зачаровывают бюсты римских императоров и политических деятелей. И у всех: ранних правителей империи — Цезаря, Августа, Тиберия, Траяна – более аристократичных, и у поздних императоров — воинов, кряжистых, с толстыми шеями и широкими плечами и круглыми лицами — характерные, выразительные лица. Эти бюсты, многое могут рассказать внимательному и тонко чувствующему зрителю об эпохе подвигов, побед, поражений и борьбы за власть в Римской Империи.
По человечески интересен император Марк Аврелий. У него молодого - выражение покоя на лице, а у старого - грусть и тоска по уходящей жизни, в которой так и не удалось до конца реализовать себя, как философа и аскета. Всегда что-то мешало. Он страдал от несовершенства жизни, от необходимости отдавать приказы об убийстве людей, мучился от сознания невозможности в реальной жизни, прекратить борьбу добра со злом!
В лицах Нерона и Калигулы, проявились страсти, владевшие ими с детских лет. Их сластолюбие и мелочное тщеславие, привело этих страшных героев древности в состояние войны со всеми, кто противостоял или ограничивал их низменные пороки. Убийством несогласных, они пытались заглушить в себе укоры совести. Ведь воспитаны они были вполне нормальными людьми.
Но атмосфера почитания и пресмыкания перед неограниченной властью императоров, помогла им поверить в их правоту и безнаказанность.
Через эти лица, которые ваяли талантливые скульпторы, можно очень точно увидеть характер и наклонности модели. Глядя на эти древние изображения знаменитостей, начинаешь понимать, что страсти правили и продолжают править миром!
Трудно с уверенностью сказать, что больше определяет в формировании характера человека — врождённые свойства или атмосфера воспитания и личности учителей?
Вспоминая Нерона, его жизнь, наполненную развратом и насилием, можно сказать, что всё-таки определяющим в жизни и действиях человека, являются врождённые свойства. Ведь его воспитателем был стоик Сенека, который с большими страданиями умертвил себя, не желая нести ответственность за преступления своего свирепого ученика…
Пройдя первый коридор и тщательно осматривая каждую скульптуру, мы возвратились к началу осмотра и стали изучать живописные портреты знатных флорентийцев, включая многочисленных представителей рода Медичи, нескольких пап и прочих известных людей этого города-государства. Но просмотр живописи известных художников расположенных в залах, вход в которые сделаны из «коридора», мы отложили на вторую часть дня...

...Начиналось история итальянской живописи, с двенадцатого века, с разного рода икон и изображений святых и Святого семейства. А потом начинаются многофигурные композиции, аллегорий и изредка, встречаются светские портреты правителей и аристократии.
Несколько столетий спустя, уже по окончанию Ренессанса, живопись начинает эпоху любования, смакования обнажённого, человеческого тела, в большинстве женского. Человеческий дух, как субъект художества, сменяется любованием человеческой плотью.
Интересно, что у древних римлян, ноги у мужчин обнажены, а женские скрыты под складками одежды. Но со временем, женское тело и ноги обнажаются, а у мужчин они драпируются в штаны или позже, в брюки.
Вообще, в истории искусств и в живописи в частности, просматривается тенденция обнажения тела, впадения в эротизм и даже в порнографию. Богатые заказчики хотели больше эротики и стали во многом, определять развитие живописи от иконы, к роскошным полотнам Боттичелли, Тициана, Рембрандта и наконец Энгра.
Последний, был квинтэссенцией живописного эротизма и его мастерство, помогло в полной мере показать привлекательность эротики уже для тогдашних буржуа, занявших место аристократии, как заказчиков и потребителей современного искусства.
Сегодняшняя эротика, увы, часто граничит с порнографией и её заказчиком является человек «массовидный», который требует не духовного возбуждения от увиденного, но возбуждения плотского. В этом проявляется демократизация искусства, с присущими массовому зрелищу простотой и наглядностью человеческих инстинктов.
Именно любовь к художеству в рядовом человеке, сегодня, переросла в Италии, в увлечение «граффити», которое уродует стены и чистые фасады домов, особенно почему-то вдоль железнодорожных путей в Италии и отчасти во Франции. Эта подробность современной «культурной» жизни, бросается в глаза, когда впервые попадаешь в эти страны...
С другой стороны, внешняя неухоженность среды обитания и проявления визуального хулиганства — это следствие неустоявшихся отношений в обществе. Этим Италия похожа на Россию. И тут и там – граффити - проявления не только социального и материального неравенства, но и следствия неравного образования и неустоявшаяся, заимствованная англосаксонская культура.
История современной демократия в Англии и в родственных англоязычных странах, насчитывает уже несколько столетий, тогда как в Италии, России и даже во Франции всего полтора — два века. Отсюда и отставание в развитии инстинкта саморегулирования в этих обществах, которые в свою очередь, произошли от насильственного внедрения понятий равенства, через революции… Но это уже другая большая тема, на которой мы не можем останавливаться в этом небольшом очерке.
После музея, мы зашли в пиццерию, чтобы переждать в тепле начинающийся дождь, сопровождаемый порывами холодного ветра. Я, заказал и съел настоящие итальянские спагетти с мясом и сырным соусом и «усугубил» это, сладкими сухариками и стаканчиком хереса, на десерт.
Еда была вкусная, сытная, хорошо сервированная и я стал менять своё отношение к итальянской кухне, которая представлена в Англии странным сочетанием теста и сыра. Такое сочетание говорит о простонародных корнях этой кухни и конечно не отражает подлинного разнообразия, существующих в Италии блюд.
Дождь вскоре закончился и после ресторана, мы пошли в сторону кафедрального собора рассуждая на ходу о том, что каждое здание в центре Флоренции, имеет свою историческую судьбу и связано с тем или иным именем. Особенно это касается церквей. Например церковь Лоренцо — домовая церковь клана Медичи, которую уже во времена Ренессанса перестраивал придворный архитектор Брунеллески, выстроивший и гробницу для своего патрона…
Кафедральный собор тоже имеет драматическую историю связанную с Медичи. Внук Козимо, Джулиано, был убит заговорщиками прямо в церкви, а Лоренцо, раненный в шею, бежал через боковой выход, когда клан Поцци, решил устранить тиранов, сделавших республику своей вотчиной.
На Лоренцо, напали два священника из свиты флорентийского архиепископа. Но то ли неловкие движения в длинных сутанах, то ли недостаток воинственности и непривычка рук к убийствам, но они не смогли это сделать качественно и Лоренцо спасся. А монахи, через короткое время поплатились за этот промах своими жизнями.
Все участники заговора, в том числе и архиепископ, были зверски убиты. Архиепископа, повесили рядом с убийцей Джулиано Медичи — Поцци, а толпа на площади, при этом хохотала и улюлюкала.
Нравы в те времена были жестокими и часто жестокости царей в России, в частности расправы Ивана Грозного над неугодными ему людьми, перекликаются с тем, что делали правители в «цивилизованной» Европе.
Невольно вспоминаются факты из истории Западной Европы, когда за одну Варфоломеевскую ночь, было убито около тридцати тысяч несчастных гугенотов; или, например, резня тех же протестантов, которую устроила королева Англии Мэри, названная впоследствии Кровавой.
Так что, пугаясь и стесняясь собственной истории надо помнить о истории мировой и научиться соотносить события и даты, ни в коем случае не впадая в лицемерное самоуничижение...
...Кафедральный собор Флоренции, производит большое впечатление своими размерами и главное той чистотой и величием архитектурного стиля, который и отличает произведения итальянского Возрождения. И снаружи, и изнутри, - во всём чувствуется рука больших мастеров, поддержанных долгой традицией развития изобразительных искусств, насчитывающей несколько столетий поисков и находок...
Вечером, по пути домой, зашли в магазин, купили продуктов на несколько дней, а рядом с Понто Веккио, в булочной купили по куску панини и несколько сладких плюшек с кремом.
Всё это, уютно устроившись у себя дома, мы съели за ужином, смотря по телевизору политические новости на итальянском языке. Но тут и без слов всё было понятно...
Утром снова было холодно и солнце путешествовало среди белых облаков, обещая холодную погоду и назавтра.
Виды с моста Понто Веккио замечательны в обе стороны, и город оттуда, воспринимается как панорама склонов, окружающих долину реки Арно. Через этот мост мы шли в Сеньорию где в давние времена были покои Козимо Медичи и даже одного из Пап — Льва Десятого, который был тоже Медичи и стал архиепископом Флоренции в тринадцать лет.
По тем временам, это было нормальное явление, потому что светская власть подавила власть церковную, как это и бывает часто в монархиях и тираниях. Нельзя, так же забывать, что Медичи, Поцци и многие другие семьи в городе, когда то были банкирами и приобрели свои титулы, чины, власть и влияние за деньги, разбогатев на торговле. Ведь Флоренция, в средние века соперничала с Генуей и Венецией именно в области торговли со всем миром...
Перед Сеньорией, в колоннаде, установлены замечательные скульптуры и главной среди них считается знаменитая скульптура «Персей с головой Медузы Горгоны», Челлини. Персей держит отрубленную голову Медузы Горгоны, а у его ног лежит женское обезглавленное тело.
Сюжет конечно жестокий, но и сам Челлини прославился своими буйствами и даже убийствами недругов. Об этом он пишет в своей автобиографии...
Зайдя в Сеньорию, в Большой зал, мы увидели громадные картины битв Флоренции с окрестными городами Пизой и Сиеной. На картинах, размерами во всю стену были изображены обнажённые воины во время смертельной схватки. На переднем плане «мясистые», мускулистые атлеты, убивали друг друга с видимым удовольствием.
И я подумал, что насилие, сцены убийств и нападений, издавна были предметом искусства, которое руководствовалось основным принципом, выраженным в своё время афоризмом Стендаля: «Искусство — это эстетизация порока»!
Богатые и титулованные заказчики требовали от художников драматических сюжетов, которыми подпитывались интерес зрителей и патриотические чувства сограждан.
В средние века, заказчиков уже не удовлетворяли постные библейские сюжеты и художники перешли к изображению единоборств, батальных сцен и обнажённых человеческих тел, которые возбуждали в зрителях агрессию и сладострастие.
Это стало модным, денежным занятием и послужило дальнейшему развитию европейской живописи и ваяния. Интересно, что эта тенденция просматривается во все времена и во всех уголках земли, сопровождая каждую цивилизацию, ещё со времён Урарту и Древнего Китая...
После Сеньории, пошли в бывший монастырь бернардинцев, который внутри поражал аскетизмом внутреннего убранства и удивительным резным деревянным потолком. Это был действительно скульптурный шедевр, плод многолетнего труда и размышлений художников — резчиков.
Там мы посидели в тишине, рассматривая очередное распятие над алтарём, с которого Иисус страдающий, грустно рассматривал суетящихся и вечно спешащих туристов.
После, взгрустнув, пошли домой и пообедали макаронами в соусе с сыром, заедая это салатом из сладких, спелых помидор и руколлы с оливковым маслом. Италия, пока ещё остаётся тем местом, где можно купить в магазине и съесть спелые овощи и фрукты. В английских супермаркетах и помидоры, и особенно фрукты, продают недозрелыми и приходится ждать, пока они поспеют уже в холодильнике...
После обеда, пошли в церковь Лоренцо и долго любовались там монументальными саркофагами и картинами на стенах. Внутри было холодно, так же как снаружи и потому, нас не покидало чувство свежести и даже строгости. Я постоянно вытирал сочащийся влагой нос и ворчал на постоянную простуду, которая преследовала меня уже несколько месяцев.
Холод в Италии, и особенно «адский» холод в церквях, накануне календарной весны, в очередной раз застали меня врасплох и я вновь жестоким образом простудился и натужно кашлял, вызывая сочувствие своей жены. Но такова жизнь и потому, я старался посмеиваться в перерывах между сморканием...
Потом, мы прошли в церковный музей и нечаянно вышли во внутренний дворик-садик, с большим мандариновым деревом посередине, на котором, маленькими солнышками, светились крупные плоды. Это дерево напомнило нам дерево познания добра и зла из Эдема и так захотелось сорвать и попробовать хотя бы один мандарин! К тому же, здесь, как в настоящем раю было так солнечно тепло и тихо, что не хотелось уходить...
Ближе к вечеру, мы вышли на центральную улицу города, по которой в обе стороны фланировали туристы, отрядами во главе с гидами (часто это японцы, корейцы или китайцы), группами и поодиночке. И глядя на это обилие приезжих, ещё раз убеждаешься, что Флоренция это туристический город живущих за счёт туристов со всего света, обслуживающий их финансово, материально и культурно.
В городе около шестидесяти музеев и около десяти из них имеют международный, мировой статус. Это прежде всего галереи Уффици, Боргелло, Капелла Медичи, Академия, Палаццо Питти и ещё несколько.
В них, мы видим живописные и скульптурные шедевры великих мастеров: Микеланджело, Ботичелли, Донателло, Челлини, Рафаэля и ещё многих и многих известных во всём мире художников и скульпторов.
Архитекторы и построенные ими здания, тоже принадлежат к эпохе расцвета человеческого искусства, называемого итальянским Возрождением и производят сильное впечатление.
И все эти культурные сокровища, созданы за несколько столетий развития эстетической мысли в Италии, вершиной которой и является Ренессанс.
А все начиналось с икон в десятом — одиннадцатом веках и развивалось при большом влиянии, тогда ещё существующей Византии.
В эти же сроки, Русь, восприняла христианство от Византии, а искусство живописи, ваяния и архитектуры, пришло из культуры Греции, которая и в древние времена, была культурой развития человеческих умений и искусств.
Но если в Италии, власть церкви со временем ослабла и появилась возможность развития светского искусства, то в России, иконопись, так и осталась единственным жанром живописи, а скульптура, так и не развилась, оставаясь в рамках поделок из дерева.
Первые светские живописцы, появились в России в конце восемнадцатого века, были подражателями, хотя и талантливыми, искусства Италии. Русское православие и монархия, «засушили», убили развитие светской культуры в нашей стране.
Но, как только появилась возможность заниматься светскими видами искусств, Россия быстро догнала своих европейских соседей, несмотря на многие столетия отставания.
Русский народ талантлив и потому, быстро усваивает преподанные ему уроки.
Уже в середине девятнадцатого века, правда пока только в столицах, появились свои художники и свои школы живописи, которые мало в чём уступали тогдашним законодателям мод в Европе.
Впрочем, так было и с литературой, и с музыкой. А сегодня, имена Пушкина, Достоевского, Толстого, Чехова в литературе; имена Мусоргского, Римского-Корсакова, Чайковского, Стравинского, Прокофьева в музыке; имена Репина, Серова, Антакольского, русских модернистов известны всему миру и являются значимыми вехами во всемирном художественном наследии. Я думаю, что во многом, этому культурному «взрыву», способствовала классическая система образования, когда учили латынь и даже греческий. Такие нагрузки, заставляли развиваться интеллектуальные способности детей, из которых вырастали гениальные личности... (Но тема образования – это уже объект другой статьи).
На следующий день, мы с утра пошли в Галерею Боргелло, которая поражает не только коллекцией, но и внешним видом. Это здание задумывалось, как административное, для работы городских советов, потом стало тюрьмой, а сейчас — это прекрасный музей, где выставлены классики Возрождения: Джанболонья, Микеланджело, Челлини, Сан-Совино...
В здании есть внутренний дворик, квадратный по форме и отличающийся от прямоугольника внутри Уфиццы. Весь дворик небольшой по размерам, просматривается во все стороны и вверх, и здесь, тоже выставлены скульптуры и горельефы.
В этом музее, мы провели несколько часов, любуясь на полотна и скульптуры мастеров, в очередной раз восхищаясь дарованиями итальянцев в областях пластических искусств и живописи.
Позже, пообедав в небольшом ресторанчике, мы пошли в Капеллу Медичи — ставшую гробницей властителей Флоренции. Богатство этой капеллы, масштабы, дороговизна и красота полудрагоценных камней, из которых созданы гробницы, поражают воображение.
Но внутри снова было так холодно, во многом из-за того, что вся внутренняя отделка составлена из больших каменных масс, что я подумал о соответствии гробниц, тому адскому холоду, который наверное для впечатлительных итальянцев, ассоциируется с адскими мучениями.
По форме, капелла представляет большой малахитовый купол, начинающийся на уровне земли и постепенно сужающийся на большой высоте. Богатство этого мавзолея напоминает гробницы восточных тиранов и ассоциируется с мрачным величием смерти, которая неумолимо настигает каждого из живущих на земле, в том числе и человеческих «небожителей»!
Здесь, в отдельном помещении, выставлены работы Микеланджело для гробницы Лоренцо Медичи, пожалуй самые известные работы этого замечательного художника, скульптора, инженера и картографа. Эта личность выделяется своим универсализмом даже среди гигантов Возрождения, как впрочем и всего мирового искусства...
На следующий день, с утра решили пойти во Дворец Питти и даже купили билеты. Но музей не работал из-за собрания персонала, борющегося за повышение своей зарплаты.
Вместо этого, мы ещё раз пошли в Музей Уффици, осматривать второй и третий «коридоры», и отделы современного искусства.
Мы ещё раз посмотрели мраморные бюсты с характерными лицами римских императоров, а потом пошли в залы, где увидели живопись конца пятнадцатого и шестнадцатого веков. Увидели многие знаменитые полотна, в том числе круглую картину Микеланджело «Святое семейство» и ещё многие полотна Рафаэля Санти, Тинторетто, Караваджо и других, уже знакомых нам по музеям Венеции, где мы побывали полгода назад.
Чуть уставшие, мы возвратились во Дворец Питти и войдя внутрь, были поражены масштабами и удобствами жизни в этом дворце, который и выбрала для своего постоянного проживания герцогиня, жена Лоренцо Медичи.
Здесь, в отличии от Палаццо Веккио, был большой сад, разбитый на склонах высокого холма и это придавало дворцу свою прелесть.
И внутри, мы постоянно охали и ахали от восхищения красотой, богатством и изяществом интерьеров этого дворца. Картинная галерея, расположена в бывших парадных покоях владельцев, поражает обилием золота, серебра и разного рода красочных драпировок и резных, разнообразных по форме, потолков.
И живопись в галерее соответствовала этому высокому вкусу. Тут были и Джерландайо и Рубенс, и Рафаэль Санти, и Тициан, и Мурильо и ещё десятки замечательных художников, менее известных в России. Все они поражали талантом и мастерством. Об этих работах надо рассказывать отдельно, но я не могу не поделиться восторгом от общего впечатления, полученного здесь.
Тут, мы встретили русских, которых вёл по залам русский же экскурсовод Сергей Ермолинский, рассказывая о картинах и художниках со страстью и глубоким знанием всего здесь демонстрируемого. Сергей живёт во Флоренции уже около двадцати лет, хорошо говорит по-итальянски и владеет искусством говорения и знаниями искусствоведа- профессионала.
Его бы пригласить в Москву, на Центральное телевидение, в передачу о живописи, и россияне узнавали бы много нового и интересного об Италии, эпохе Возрождения и о мастерах искусств того периода. Зрители и слушатели почувствовали бы аромат «эстетического восторга», порождаемого при рассмотрении и объяснении подробностей, истории создания шедевров и жизни этих мастеров.
Но увы, подобные программы и ведущие отсутствуют в программах отечественного ТВ, а если и есть, то их часто ведут протеже телевизионного начальства из числа друзей или родственников, которые обнаруживают не только самодеятельный непрофессионализм, но и провинциализм этих ведущих.
Я давно заметил, что в русской среде, редко можно встретить людей, способных на собственное суждение о искусстве и в целом о культуре. Поэтому, таланты часто не востребованы, потому что их не могут отличить от посредственностей. Это большая проблема существования культуры в России. Самоуничижение здесь соседствует с преклонением перед Западом и охватывает не только культуру, но и политику!
Но об этом поговорим в другом месте...

Май 2013 года. Лондон. Владимир Кабаков.

Остальные произведения автора можно посмотреть на сайте: www.russian-albion.com
или на страницах журнала “Что есть Истина?»: www.Istina.russian-albion.com
Писать на почту: russianalbion@narod.ru или info@russian-albion





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 45
© 10.10.2018 Владимир Кабаков
Свидетельство о публикации: izba-2018-2383903

Рубрика произведения: Проза -> Очерк











1