Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Сказки старого волка.



Сказки старого волка.

Легка беда начало.
Ох и устал я сегодня, тихо прошептал матерый волк, с трудом переваливаясь через порог своего логова. Хозяин тайги, хозяин, ворчал он: с утра маковой росинки во рту не было, даже попить никто не предложил. Где уважение? Где почет? Продолжал ворчать он.
-Не бурчи. Ласково затявкала волчица.
-Папа, папа расскажи, крутились вокруг него шесть пушистых комочка.
- Так вот. Начал свой рассказ, почти седой от налипшего на него снега волк. Вы же помните пушистики, что Михайло Потапыч оставил меня приглядывать за лесом. Пока он зимой лапу в берлоге сосет? А что я уже не молод, он и не подумал. - Хищник, справедливый, сильный твердил он. Справишься. А где там, мне бы его авторитет, горестно пробурчал волк. Леса в снегу утопают, кто спит, кто прячется мне бы знать. Вот все и перепутал, только переполох в лесу учинил. Выхожу белым бело, солнце глаза слепит не следов, не дорожек. Все думаю. Разбежались все. Как ответ держать. Ну, давай их всех искать, а они горазды, в прятки играть, вот и умаялся я. Чувствую, что под елкой кто-то есть. Смотрю только снег, да бусинки светятся. Как рявкнул, так два беляка показались, дрожат, так что с елки весь снег осыпался. - Не ешь нас, пищат, да как прыгнут в разные стороны, только я их и видел. Догони их попробуй, петляют, прячутся, все утро их ловил, насилу хитростью справился. Залез под куст, сделал вид что сплю, тут они и осмелели, тогда я одного сцапал. Держу его за ухо, а он точно мертвый, так напугался, думал смерть ему пришла. Успокоил, как мог, не зверь же я, предложил мне в лесу помогать, весточки по лесу разносить, а он твердит, нет да нет, нам ушастым и так зимой туго по этому снегу скакать к сороке обратись. Где ее искать? Я же лесным премудростям не обучен. Хорошо сама прилетела. И трещит и трещит, не угомонится ни как. Вылила на меня целый ушат новостей тыр-тыр - тыр, тыр-тыр-тыр. И лиса в деревню подалась, и лось в кустах застрял. Озеро замерзло, рыбы задыхаются. Как он справлялся, не понимаю? Снега уже кусты периной накрыли. Попробуй тут дорогу разбери. Хорошо сорока подсобила, летит и трещит, сверху дорогу показывает. Добрался я до деревни, хотел лису перехватить, а сам чуть не попался. Рыжей то, что, тихонько проскользнула, курицу сцапала и бегом, а собаки мне чуть бока не намяли. Разозлился я на эту воровку. Ну, думаю я ей сейчас, урок преподам. А она мне говорит:
- Игра у нас такая с фермером. Он забор, я лазейку. Он капкан, я норку. Кто кого обхитрит, в общем. А курятину я и не ем, вовсе, изжога у меня. Загляни ко мне вечером волчище, сам убедишься. Куры у меня в норе как сыр в масле катаются, а по весне отпущу, хитро так сказала лисица, и игра снова начнется.
-Ну, рыжая, ты и выдумщица. Ладно, беги, только и оставалось ей верить. Может зря, не знаю. Не вник я еще в свою службу. С лосем еще интересней вышло. Да вовсе и не лось это, а лосиха и не в кустах, а в бурелом за ягодами забралась и не помощи она просила, а лосенка звала, ягоды есть. Сам-то лось мне чуть взбучку не устроил, не знал он, видите ли, про мое назначение. Вот верь теперь, пернатым трещоткам.
-А рыбы, рыбы, папа? Тявкали пушистики.
-Тут я бессилен, грустно сказал волк. Будем надеяться перезимуют. Чай не в первой, зевнул он. Ну, все пора спать. Волчище ближе придвинулся к волчатам, и они одним большим клубком быстро уснули.

У страха глаза велики или как Кыш обрел семью.
На следующее утро, волк зябко поморщился, чуть не зачмокав, как щенок от приятных звуков, доносившихся из глубины пещеры. Вожак, а так звали этого матерого волка оставленного Михайло Потапычем приглядывать за зимним лесом, вылез из своего логова в холодное морозное утро и чуть не утонул по самые уши в легком, пушистом снегу, налетевшем всего за одну ночь. Вот это да! Чуть не запищал он от восторга. Красота! Во всем лесу было только два цвета белый и голубой, но белого все же было больше, кое-где мелькали черные штришки, и пряталась зеленые лапы елей.
Вожак, Вожак подумал он, а что это значит, он и не знал. Первое что он услышал в свой адрес, было Пострел, затем Серый, теперь Вожак, а дальше? Подумалось ему. Да ладно, имя как имя, я привык. Только иногда он тихонько завидовал, как ему казалось более красивым именам Патрикеевна, Сохатый, Трескуха, Беляк. Он сладко зевнул и двинулся вперед, прокладывать путь по хрустящему и сверкающему снегу. И тут сверху, где-то вдалеке услышал душераздирающею трескотню его давней знакомой.
-Ну, вот опять, не хочу, завертелось у него в голове. Скрыться, спрятаться, стать полевкой и затеряться в этой белизне. Не тут-то было, она была уже рядом и начала трещать:
- Беда, беда, мужики, собаки, гонят, шумела сорока. Чужой, задрал, бежать, погоня, не как не замолкала она.
Он издал такой рык, что сам испугался, но на нее это подействовало, и она уже спокойно протрещала:
- Этой ночью пока ты спал, в деревню забрался чужой волк, всех подрал, и мужики, собравшись вместе, с собаками идут сюда. Что будет! Что будет! Беда, беда, бегите, спасайтесь, казалось ее треск, был слышен во всех уголках зимнего леса. И конечно нашлось очень много слушателей. По всей этой белоснежной поляне тут и там начали появляться лесные жители. Место, сбора лесных жителей было выбрано не случайно, здесь когда-то рос большой дуб, пока в него не попала молния, он конечно, выгорел изнутри, но зато от него остался очень большой пень, с которого можно было видеть всю поляну. Даже полёвки пожаловали, хотя им и бояться было не чего. Рядом с собой он заметил шесть своих пушистых комочков, которые резвились в этом белоснежном снегу. Чуть поодаль, волчица мать всем своим видом выражала обеспокоенность этой новостью, вращала ушами, переминалась с лапы на лапу, а хвост ее мелко подрагивал. Спокойно, спокойно про себя твердил Вожак, я сильный, я смелый или что там про меня Михайло Потапыч говорил, не помню уже. Как же мне его уверенности не хватает. Успокоив всех, что все под контролем, что справиться, он отправил домой волчицу с волчатами, и облегченно вздохнул.
Но делать то что? Как быть? Вранье? Ведь с нее станется, этой сплетнице, что говорить, что крыльями махать, без разницы, думал старый волк. Но все же, а вдруг это правда? Надо разведать, решил он. К деревне выдвинулся лесной отряд разведчиков, во главе с Вожаком.
Уже под утро, когда все прояснилось он смог добраться до логова, где его с нетерпением ждали.
-Папа, папа расскажи, что произошло, что было и кто это рядом с тобой? Пищали волчата.
Только вытянувшись на мягкой и теплой подстилке он смог представить гостя:
- Знакомьтесь это тот страшный волк, на которого устроили облаву, добродушно сказал вожак.
А к слову сказать, это и не волк вовсе, а слегка подросший волчонок, ну и вид у него был, шерсть клоками, бок выдран, ухо разодрано. Видите, как он зубами клацает, не от злости, промерз бедный. Я его давно к вам отправил да он побоялся, видно стал меня дожидаться вот и замерз, вон, как трясется. А зовут его Кыш, странно, но пусть, разные имена бывают. Не успел старый волк это произнести, как услышал надоедливый треск на пороге. Я ей сейчас, подумал вожак.
-Нет правды, нет проку, трещала сорока, а что я, ну приукрасила чуть-чуть, ну не дослушала, ну ошиблась малость, так не со зла же. Прости а, прости а, не унималась она на пороге логова, то и дело, заглядывая внутрь.
- Да угомонись ты, сонно проворчал волк. Завтра, завтра поговорим.
-Папа, папа расскажи, не замолкали волчата.
-Ладно, так и быть, начал свой рассказ Вожак. Сборище конечно устроила эта Трескуха, со всего леса собрались. Правда и прок в этом был, все, наконец, узнали, что меня Михайло Потапыч за себя оставил. Решил я с ними со всеми обсудить, что же делать, а они кто в лес, кто по дрова, каждый только о себе думает. Кому бежать в пору, а кто сам на рожон лезет. Мыши то, представляете, какие затейники оказались, малы да пользы сколько принесли. Пол работы уж точно за ними вышло. А хитрюга эта Патрикеевна, как в деревню бегать, так вперед, а как ответ держать на силу из сугроба вытащил, шмыг и нет ее. Белки молодцы, оказались зоркие, а прыгучие какие, восхищенно сказал волк, словно летают между деревьев. А тот шустрый, которого я вчера напугал, умен, так умен и чего их братию глупой считают. Такую шутку придумал, кабы не он, не знаю, как и справились, с восхищением продолжал волк.
-Да подходи ты поближе, чего трясешься, стоишь, позвал Вожак волчонка, не покусаем.
Так вот продолжил он. Белок я в дозор отправил, им по деревьям сподручнее и виднее, так они этого бедолагу враз заприметили. Как он на меня со страху напасть решил. А как он от собак улепётывал! Кусты трещали, будто медведь ломится, а тут он, вылетает на нас, страшный такой, зубами клацает, рычит, зверь рррррр. Правда, потрёпанный худой, но зверюга, весело прорычал вожак.
-Ладно-ладно не обижайся, сам такой был, примирительно сказал волк. Но дел ты в деревне натворил, не понравилось ему видели те, что его потискать хотели. А в миску к собаке лезть можно. Сам, сам да ты с усам, продолжал ворчать по-доброму волк. Ты зачем дочку фермера напугал, покормить она тебя хотела. А ты рычать, не хорошо. Вот после этого кутерьма и началась.
-Я взрослый. Я сам. Я бы разобрался, обиженно фырчал волчонок.
-Ладно-ладно сам так сам. Грейся уже, добродушно сказал волк. Только мне потом пришлось исхитриться, как беду от леса отвести.
-Прости Вожак не со зла я, в дверях протрещала сорока, работа у меня такая весточки разносить, а думать у меня время не хватает, дел то сколько.
-Ну, я тебе неугомонная, ты еще здесь, недобро рыкнул волк. Вот на трещат лишнего, а потом извиняются. Домой, домой, а то я тебя вмиг разжалую, пойдешь за кукушками следить, чтобы свои яйца по другим гнездам не разбрасывали.
-Все, все, нет меня уже. Сразу надо было сказать, что не до меня. Домой, домой почти шепотом прошелестела она и улетела.
Так вот когда этот “сам”, к нам домой по семенил, лисы наши так за ним дорогу хвостами замели, не один охотник следов бы не нашел. А мы с косым потом такую шутку разыграли. Фермер наш еще долго будет сказку про разделившегося на части волка рассказывать. Да кто ему поверит. Да чуть не забыл мыши, то мыши, ну хороши, если бы не они не чего и не успели. Эти трудяги так снег на краю леса перекопали, пока люди из сугробов выбирались мы все и подстроили. Косой мне на спину залез, и мы побежали, а за мной дядя ваш, след в след и как прыгнем в разные стороны. Долго потом мужик стоял, задумавшись. Белки потом все точно разузнали, они с синицами дружат, а те в деревне частые гости. Пожалела тебя бедолагу хозяйская дочка, хотела приютить, а ты бежать. Да ладно, может и к лучшему. Негоже волку с людьми жить.
-Все, спать, скомандовал Вожак. Волчата нехотя заняли свои места и даже, Кыш лег поближе к этому клубку и задремал.

Вместе дружно не натужно или как Кыш прошлое вспомнил.
День за днем, маленькими шажками, под сказки Вожака, приближалась долгожданная весна. Волчата подросли, даже Кыш возмужал и оброс шерстью, стал куда менее строптивым волчонком. Весна выдалась бурная, как будто пыталась наверстать свою долгую задержку после затянувшейся зимы. И в один из апрельских дней, когда только лучи солнца щекотали верхушки деревьев. В лесу что-то страшно загрохотало.
Старый волк подскочил от неожиданности к самому потолку, больно ударившись головой и как во сне побежал, не разбирая дороги, как ему казалось к выходу, в глубину своей пещеры, чуть не передавив волчат, мирно спящих возле матери. Вовремя спохватившись, он вылез наружу, разбудив только Кыша.
- Молодость, молодость подумал он, сон то какой крепкий. А Кыш, к слову сказать, уже давно помогал своему названому отцу.
Сверху послышался гул вертолета, к этому звуку звери уже привыкли и больше не боялись его. Люди все чаще стали наведываться в эти заповедные места, кто с добрыми намерениями, а кто и не очень. Деревня наступала на лес. На поле, которое славилось своей земляникой, как грибы после дождя начали появляться дома. Того и гляди лес рубить начнут. Многие из лесных жителей начали перебираться вглубь леса поближе к берлоге Михайло Потапыча.
Когда волки добрались до места сбора, у большого дуба, там уже были все. Ну и конечно эта неугомонная сорока. Куда же без нее. Сколько из-за нее случилось курьезов за эту зиму и не пересчитать. Гони ее, не гони все равно тут.
-Ладно уж трещи, разрешил ей Вожак.
-Там упало, завалило, править тебе и дальше. Все!
-Как все? А подробности? Даже удивился Вожак.
-Правда, ее, правда, загалдели грачи, выклевывая что-то из земли. Мы видели, мы знаем, завалило. Жаль, жаль Михайло Потапыча.
-Ладно, посмотрим, сказал волк. Давайте за мной, а там и поглядим в чем беда. И все двинулись вглубь леса, к берлоге медведя.
Уже ближе к вечеру, старый волк добрался до своего логова, где его с нетерпением ждали. Он почти вполз в логово, настолько он был уставший. День у него выдался, пожалуй, уж самый тяжелый за все время его правления. Он так устал, что эта травяная подстилка в норе, показалась ему скользким льдом, лапы разъезжались, хвост волочился по полу, сделав два шага, он упал на эту теплую, мягкую прошлогоднюю траву. Лежать, лежать, лапы ломит, тишины, как хочется тишины. Но где там. Как всегда послышалось:
- Пап, пап, расскажи. Как там. Что это грохнуло?
-Давайте завтра, завтра, твердил он. Но разве их убедишь. Ладно, неугомонные слушайте:
-Грохот слышали?
-Да, да, фыркали волчата.
-Не испугались? Спросил волк. Сам-то я спросонок решил небо упало. Так испугался, вот шишка на лбу, и все засмеялись. Так вот добрались мы до самой чащобы, а там такой рев стоит. Ух, жуть. Смотрим поляна та, сосна корявая на месте, а берлоги то и нет. А так как наш пострел, Вожак посмотрел на Кыша, всю дорогу пытался вперед забегать, молодой же, но глупый, он в яму большую и угодил, что на поляне появилась, пришлось его всем миром вытаскивать. А как вытащили он и скулить начал, клетка, клетка, мы то и не приметили, так были его вызволением увлечены. Смотрим, а на том месте, где должна быть берлога, прутья железные торчат, а этот все пищит клетка, клетка, глупый, да и только, это что должна быть за птица, если железяка выше сосны. Засмеялся старый волк. А Михайло Потапыч то наш откуда-то из-под нее ревет и ревет:
- Выпустите. Помогите. Хватит шутить. Уж, я вам.
Злится так, что все дрожать начали. Поутих потом, только ву, ау, а потом и вовсе стих. Все думаю, потеряли мы медведя. Ну, мы и расстарались. И муравьи, и лоси, кто, чем мог, эту железку толкал. Грызть начали, ни чего не получается. Умаялись так, что все к верху лапами лежат. Стою я и думаю:
- Все беда не вытащить нам нашего мишку.
Вдруг как кто-то мне по спине ударит, чуть пополам не переломил. А это наш Потапыч стоит с сонной мордой и спрашивает:
- А что случилось? Что это вы тут все делаете?
А я-то давай передним каяться:
- Извини Михайло, не оправдал я твои ожидания, не вышло у меня не чего.
А он давай смеяться, даже на бок завалился и за живот держится. Отсмеялся он, огляделся на нас растерявшихся и говорит:
-Как это не вышло? Зиму пережили. Никто не разбежался, не сгинул. А ты глупый говоришь не вышло. Лучше бы и я не справился.
Похвалил меня Михайло Потапыч.
-Пап, пап, а что он в берлоге ревел? Затявкали волчата.
-Так его подбросило к потолку от удара. Подняло так сказать, но не разбудило. Во сне он бедолага маялся. Не помнит не чего. А как время пришло, так сам из берлоги выбрался, а тут мы.
- А клетка? Клетка? Прыгали волчата.
- Да не клетка это. Железка какая-то огромная, так ее уже люди вертолетом подцепили и утащили. Люди вечно, что ни будь, теряют, что будет, когда они до нашего леса доберутся, не лес, а свалка. Старый волк ласково улыбнулся и заснул спокойным крепким сном. Проснулся Потапыч, пускай дальше сам разбирается.

Брат за брата или как Кыш старых знакомых встретил.
Как возникают имена, не раз задумывался старый волк. Про себя он хоть как-то понял, а вот Кыш? Сам старый волк не раз пытался узнать у своего названого сына, как он жил раньше, а тот только отмалчивался и уходил от ответа. И вот в один из жарких летних дней, когда старому волку не чем было заняться. Он отправился на другой конец леса к мудрому ворону, живущему на большой столетней липе. Вот ворон, Мудрый, хорошее имя и понятное, а Кыш, что за Кыш, задумался волк и идет лесной тропкой, как вдруг услышал страшный гул, бут-то стадо кабанов бежит на него. И не успел он отскочить в сторону, как на него вывалился Михайло Потапыч. Именно вывалился, как куль, отчаянно отчего-то отмахиваясь и крича:
- Кыш, кыш, паразиты, уж я до вас доберусь, нашли на кого нападать. Вот я вам соломы на зиму не выделю. Кыш, кыш и также кубарем покатился дальше.
Чудной какой-то сегодня Потапыч, опять, небось, какой ни будь указ написал, а сообщить всем забыл. Размышляя, что бы это могло быть, он не заметил, как дошел до липы. Ворон, ворон, позвал он. Сверху не доносилось ни звука. Еще раз он позвал, тишина. Поскреб по стволу и получил чем-то по макушке.
-Чего орёшь, сплю я.
Каркнул ворон, камнем свалившись чуть ли не на голову волка. Расправил крылья, поправил перышки, отряхнулся и спросил:
-Ну и чего тебе, если не по делу потревожил, клюну, щелкнул клювом он. Слушаю, слушаю уже примирительно, спросил ворон, важно усевшись на пенек.
-Я, в общем, замялся волк. Спросить я хотел. Ты же Мудрый все знаешь, помоги. Беспокоит меня Кыш странный он какой-то. Вроде рядом всегда, да о чем-то думает. А спросишь его, не отвечает.
-Знаю я все, важно ответил ворон. Давно живу, далеко летаю, наблюдаю. И в чем твой вопрос, начал торопить он волка, так ему хотелось укрыться в кроне большой липы от жары.
- Я старый, силы уже не те, мои волчата еще малы на кого мне лес, зимой оставлять. А Кыш вроде он есть, а вроде и нет его. А если вдруг пропадет, я же еще одну зиму не сдюжу.
-Да! Вот ты себе печаль придумал. Все будет хорошо. Знаю я, таких как он, сметливые, ловкие, хитрые и много такого знают, что нам и не ведомо и не надо, не печалься волчара, все будет хорошо, важно нахохлился ворон.
-Долго живу, много знаю, далеко летаю, не мой секрет, скоро все поймешь, я спать и ворон взлетел на самую высокую ветку.
Добравшись до своего логова, волк был несколько удивлен отсутствием своих домочадцев, а может, оно и к лучшему недолго думая, решил он. Уже не малыши пора и своего опыта набираться, задремал и тут же получил по уху комком мха.
-Ну что серый спишь, услышал он писклявый голосок. А щенки то твои.
-Что щенки? Встрепенулся волчара, с трудом в темноте разглядев своего старого приятеля ежа Фы, это только он мог назвать его серый по привычке, они дружили еще с тех времен, как Фы выбрался в первый раз из своего гнезда. Ух и натерпелись они тогда друг от друга, да ладно не об этом. Чего там не томи колючка старая, знаю, просто так болтать не будешь.
На поле возле деревни они подались, с куропатками в салки играть, а там собаки. А ведь собака собаке рознь, всякие бывают. Не всякая собака лесной грамоте обучена и про наш нейтралитет знает. Вот, протяжно фыркнул еж. Не став дальше слушать, Вожак побежал к деревне. Путь был не близок, а время было мало, поэтому он, не разбирая дороги, помчался по самому короткому пути. Бурелом, речка, овраг это ерунда, когда его пушистики в опасности. Бегом, бегом звенели мысли у него в голове, когда он пытался выбраться из реки, да именно звенели, как хорошо натянутая тетива, он рыл когтями по илистому берегу оставляя на коряге клоки своей шерсти. Опять ты! Прорычал он. Не боюсь! И пулей полетел дальше. Кое-как добравшись до опушки, именно кое-как, где пешком, где ползком, насобирав на шерсть столько репейника, что стал похож на очень огромного ежа, он появился на лугу. И то, что он увидел, его порядком насторожило. В высокой траве на самой кромке леса, шесть его пушистых клубочка, в прочем уже и не клубочка, а скорее охапки шерсти, трусливо повизгивали за спиной прикрывшего собой их Кыша. А перед ним три огромных исхудалых, но очень агрессивных псины, не понятной породы, с явно не дружескими намерениями. Первое что ему хотелось сделать, так это завыть, но он же вожак, негоже ему.
Пусть это будет последний, но мой бой, не задумываясь, решил Вожак. Уйди! Скомандовал он Кышу.
-Нет, отец! Огрызнулся тот, это мое дело, отойди. Кыш в первый раз так обратился к старому волку. Я их знаю, у нас свои счеты. Я сам!
И в этот раз старый волк почему-то поверил ему и отошел, уводя за собой волчат. Псы окончательно осмелели, хотя и умными их назвать трудно. Не всякая собака рискнет напасть на волка, тем более с волчатами и двинулись на Кыша. Одна что поменьше так и норовила забежать за спину волка и подобраться сзади. Не знаю, чем бы закончилась эта драка, но на поляну с диким ревом выкатился Михайло Потапыч. От неожиданности драка прекратилась. Вид у медведя был умопомрачительный. Один глаз у него не открывался, на передних лапах висела солома, бок был чем-то перемазан, шерсть вся слиплась и стояла торчком. Смех, да и только, а не хозяин тайги, вслед за ним вся поляна наполнилась гулом налетевших со всех сторон пчел. Оглядевшись, поняв, в чем дело, медведь прорычал с неохотой: -Указ отменяется.
-Брат, за брата! Сказал он и указал на чужаков. Как у этих псин свистели уши, пока пчелы гоняли их по полю, пока те не свалились замертво у ног медведя.
- Ну что? Я вас слушаю! Рыкнул он. Кстати он уже успел привести себя в порядок, выдавал только глаз, который не открывался.
Первый начал Кыш: - Я их знаю, эти шавки давным-давно оставили меня без семьи. Хорошо, что люди подобрали, не дали сгинуть одному в лесу. Так эти одичавшие хуже всех диких на людей нападать начали. Столько бед принесли. В той деревне их долго помнить будут.
- Нам такие здесь не нужны! Рявкнул Михайло Потапыч. Проваливайте подобру-поздорову! Даже слушать вас не буду. А чтоб вам неповадно было, весть о вас разнесется по всей округе, и если еще объявитесь шкуры вам не сносить. Помилованные собаки убежали с визгом так быстро, как только смогли.
-Так, вечер близко, сказал Потапыч, все по домам, а нам с тобой Вожак поговорить нужно. Дела то наши насущные так от нас не куда не разбегутся. Засмеялся медведь.
Старый волк уже вскоре появился на пороге своего логова, ну конечно его ждали, и опять вопросы. Да, маловато уже жилище подумал волк, чувствую скоро перемены не за горами, вон уже какие взрослые стали, ели все вместе в логове помещаемся, и хотел было улыбнуться, но не стал.
- Ох, они у меня сейчас получат на орехи, неслухи пушистые. И с самым серьезным видом встал перед ними.
-Папа, папа закричали радостно волчата, расскажи:
-Ну, уж нет! Грозно зарычал волк. Это вы мне рассказывайте! Каким ветром вас туда занесло. С куропатками им поиграть под носом у людей захотелось. Куропаткам то что, они вспорхнули и улетели. - А вы, крылья ваши где? Ищи вас потом, люди ведь тоже разные бывают. И он строго поглядел на щенят, те присели, боясь даже моргнуть, но дети есть дети хоть и волчьи. Через секунду они опять повисли на Вожаке, выспрашивая, что да как.
-Ладно, так и быть, слушайте, уже добродушно, сказал старый волк. Неумел он долго злиться и все это знали, но не зверь же он на самом деле.
-Видели, что за вид был у Михайло Потапыча? Да-да папа, тявкали волчата. Так вот. Этому старому, а он и в правду не молод по медвежьим меркам, у думалось закон для лесных пчел написать, что бы они с ним медом делились и не препятствовали ему, когда он в их дупла забирался. Начеркал он это на бересте и как с охранной грамотой в дупло полез, а вот пчелы не грамотные оказались, читать не умеют. Да и не правильный это закон. Сколько смог набрать твое, а чтоб все отдавали, им то, как зиму зимовать. Вот и намяли они ему бока хоть и маленькие.
-Папа, папа, а собаки эти, мы же подружиться хотели, а они.
Это вы не у меня спрашивайте, и повернулся к Кышу, но его как оказалось, след простыл. Пока они медведя обсуждали, тихонько вышел. Ладно, спать сказал старый волк, не малыш он уже, не пропадет.


Будь, что будет или как Кыш Вожаком стал.

Как то совсем не заметно за веселыми хлопотами пролетело лето. Осень вела свое наступление на лес по всем фронтам и к концу ноября одержала свою ежегодную победу. Птицы почти разлетелись, звери завершали подготовку к зиме, хотя еще изредка погода радовала ярким и слепящим солнцем, тогда иней на уже пожухшей траве выглядел как россыпь бриллиантов. Дел в лесу у волка было не много, все были настолько увлечены своими приготовлениями к зиме, что даже на склоки не оставалось время, а со всеми мелкими неурядицами великолепно справлялся Потапыч. У него не забалуешь, его слово закон, уж очень звери его уважали, но и побаивались чуток, так самую малость конечно. Даже эта вечная сплетница Трескуха облетала его стороной со своими глупостями. А уж Важака она регулярно навещала, и как бы он на нее не ругался и стращал всем, чем только можно, летела к нему, со своими новостями. Поворчит и успокоиться, знала она его нрав, добрый он, хоть и хищник. Последние недели осени выдались просто замечательные, погода была на загляденье, тепло, сухо, а главное тихо. Проводя все больше времени у своего логова, Вожак порой украдкой, наблюдал за Кышем и не мог не заметить, произошедшие в волчонке перемены, тот возмужал, заматерел, у него глазах уже появились искорки настоящего волчьего огня. - Да, думал старый волк, наконец-то у меня хорошая смена подросла, будет на кого лес зимой оставить. Все бы ничего, живи и радуйся день за днем, но так бывает только в сказках. Нечего не предвещало беды в это теплое ласковое утро, да вот только Кыш пропал. Искали его, звали его, нет нигде, дозором весь лес обошли, пропал, как и не было. Досадно, думал Вожак, мне еще одну зиму не справиться. Кто будет за лесом следить, без помощи не управиться. С этими печальными мыслями он отправился к Михайло Потапычу.
Тыр-тыр-тыр затрещало где-то сверху.
Не время, не время, волк даже сжался от этих звуков, они не когда не предвещали не чего хорошего.
Ну, здравствуй волчара, услышал он знакомый треск. А я вот тут крылья разминаю, да молодежь учу, как весточки разносить.
Волк поднял голову и то, что он увидел, совсем его не обрадовало. На ветке около сороки сидели две ее копии. - Да подумал волк, была одна сплетница, стало три. Беда не приходит одна, решил волк.
Да, Серый, сорока называла его так специально, чтобы подразнить его. Я к тебе по делу, протрещала сорока. Нам весточку подружки принесли. Видели они нашего Кыша, правда или врут, к людям он подался. Испугался еще раз с нами зимовать. И засмеялась. А, в общем, пришел не откуда и ушел в никуда, протрещала она напоследок.
- Не правда, твоя, ответил ей волк. Врет все твоя родня, вам сплетницам веры нет.
- Ну как знаешь, обижено протрещала сорока и обиженно улетела.
Наконец он добрался до берлоги медведя. Мохнатый выходи, позвал он. Спишь что ли лежебока, не время еще, позвал он опять. Бу-бу-бу услышал он в ответ, но медведь не появился. Волк решил заглянуть внутрь. А там, медведь, посередине берлоги, двумя лапами держал над головой большой улей и вытряхивал из него остатки меда себе на язык, жадно их слизывая.
-Это как это ты всё же с пчелами договорился, спросил волк. Неужели Полосатых грамоте научил?
- Не, этих не научишь, кроме ззззззззз ничего знать не хотят. Помнишь, волчище, пожар был в конце лета на лугу, когда еще лес занялся, вот они тогда свои ульи побросали, а я утащил парочку. Чего добру пропадать. А мне на зиму, какая подмога. Да никто в накладе не остался, я потом завал на нашей речке разобрал, речка пожар и потушила. Так что, все почестному, не смотри на меня так волчара.
-Как дальше жить будем? Стары мы уже на покой пора. Кому лес передавать? Спросил волк у медведя.
-Кто стар? Было вскочил медведь, да тут же рухнул, живот его перевесил, видно хорошо он к зиме приготовился. Не сегодня-завтра в спячку впадёт.
Вдруг с снаружи раздался громкий треск, а гулкие шаги заглушили все остальные звуки леса, в берлогу кто-то полез. Волк инстинктивно сжался и попятился за спину Потапыча. Еще секунда и в берлоге показалась голова огромного медведя и каким-то странным, писклявым голосом произнесла:
- Дед, а дед, а дальше, что делать? Спросила голова.
Михайло Потапыч оглянулся на волка и рассмеялся. - А куда это ты волчара, хвост дел, струсил что ли? Да ладно, не страшись, внучок это мой сиротинушка. Без родителей остался, теперь со мной жить будет, вот ему лес и передам. - Я уже пробовал, добавил Потапыч, глуповат пока, молод, но ничего. Ума разума не сразу набираются.
-Да, протянул волк, удивил ты меня Потапыч. А я-то думаю, ты поглупел на старости, а это он, на нас опыта набирался. Иду, смотрю, муравейники в шеренгу стоят, зачем думаю это. Так нет же, понял сейчас, это чтобы внучку было удобно их разорять. - И с пчелами тоже не ты? Спросил волк. Не отвечай и так понятно. Ну и лентяй он у тебя. Он бы еще придумал, чтоб по указу белкам на одном дереве запасы на зиму делать. Да…. внучок у тебя умен, сказал волк.
- Было такое, тихо сказал медведь, дерево то быстренько завалилось. Долго же я потом у белок орехами откупался, грустно добавил он.
-Ну и пожалуйста, обиженно зафыркал молодой медведь. И хотел уйти.
- Слушай, слушай, остановил его Михайло Потапыч, набирайся у старших опыта. Шишек ты на свою голову еще столько насобираешь не на одну ель.
Ладно, молод он еще, примирительно сказал волк. Я к тебе по делу пришел. - Кыш то мой пропал, как быть?
- Знаю где он, вернется, ответил Потапыч. К зверинцу он подался, моего то внучка он по весне оттуда вызволил. Дело у него там. Строго сказал медведь.
-Как зверинец? Где? Почему? Разволновался Вожак.
Не волнуйся, все узнаешь, не моя тайна иди домой и отвернулся в сторону дав понять, что все разговор окончен.
С того разговора прошло уже две луны, а Кыша все не было. Старый волк уже перестал надеяться и вовсю готовился к зиме. Волчата все реже навещали старого волка. Пора, пора думал он, не малыши уже. Надо самостоятельности набираться. Он конечно, как мог на правах вожака пытался их надоумить, но где там, молодость, пока своих дров не наломает, не успокоится.
-Не сердись, утешала его волчица, себя вспомни. Кто на льдине плавал, рыбки ему захотелось, а ледок уже тонкий, мутный был. Выдержит, выдержит, спорил ты. Долго потом к речке не ходил, боялся, что тебя сом утащит, а это всего лишь коряга была. - Куцехвостым долго ходил? Ласково произнесла она. - А ежа помнишь? Захихикала она.
-Да разве его забудешь, хмыкнул волк, нос то один.
Ну и любопытный он у тебя был, хотела она продолжить.
-Тише, тише не надо, засмущался волк.
Прошла еще неделя Михайло Потапыч созвал совет и объявил Вожака главным по лесным делам зимой. И спокойно залег спать. Морозное утро. За ночь снега намело под самые ветки елей. Старый волк, вылезая из своего логова, зажмурился от такого яркого зимнего солнца. Как хорошо, подумал он. Как надоела эта метель. К его удивлению вся поляна перед его логовом была вытоптана, как будто на ней паслось стадо. Что за чудеса, подумал он, я же не чего не слышал. Нюх не тот, слух не тот, а про глаза и говорить не чего, старость грустно подумал он. Вдруг из-за высокой ели на него выскочили два белых сугроба и начали отряхиваться.
-Кыш! чуть не закричал старый волк, а рядом с ним стояла статная белая волчица. - Где ты был? Когда вернулся? Кто это с тобой? Прямо как сорока затараторил старый волк.
Рассказ Кыша был долгим, тем более его кто-то постоянно перебивал, задавая вопросы. И про его родных, которые пропали в одну ночь. Про тех собак, от которых его единственного спасли люди, забрав в зверинец, где оказалось не слаще. Когда его там отовсюду гоняли, чтоб под ногами не мешался. Кыш, кыш кричали люди, кыш отсюда мелюзга, не мешайся, гнали его от себя другие волки. Вот оттуда и имя его. Про его побег сквозь прутья вольера. Про то, что он туда наведывался и случайно спас, помог бежать внуку Михайло Потапыча. И наконец, про свою подругу волчицу, родителей, которых убили браконьеры. И еще один счастливый побег.
-А что же ты раньше молчал? Спросил его старый волк.
- Я волк пусть и выросший в неволе. А мы волки не жалуемся, ответил Кыш.
Кыш и его спутница облюбовали себе место рядом с логовом старого волка, и он со спокойной душой представил Кыша. Хотя почему Кыша? Нового Вожака всему лесу и спокойно ушел на покой.
Потом засыпая этой долгой зимней ночью подумал: - Будь что будет, не маленький он уже, справится, хорошая у меня смена подросла, а уж подсобить ему я всегда смогу. И первый раз за все это время уснул ровным и спокойным сном.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 85
© 03.10.2018 Маруся Козлова
Свидетельство о публикации: izba-2018-2378025

Рубрика произведения: Проза -> Сказка


















1