Старые пластинки. Высоцкий. Банька.


Старые пластинки. Высоцкий. Банька.
Он пришел к нам в редакцию из школы. Толстый, неуклюжий учитель литературы. Совсем не красавец, но он как-то очень по-доброму улыбался. И в общем-то вписался в наш зубастый коллектив. Кинули его на сельское хозяйство, и мы от души сочувствовали Давиду. Вот такое у него было героическое имечко. Унылые отчеты о надоях и гектарах не могли завоевать читательскую любовь и принести журналисту славу.

Но случилось удивительное: за четверть века моей работы в газете через сельхозотдел промаршировала рать журналистов. По именам помню двух, и то только потому, что один пил, не просыхая, а в недолгие трезвые моменты с садистским наслаждением издевался над молодыми коллегами. Доведет до слез, рассказывая, какая ты бездарь и бездельница, а через минуту встретит в коридоре, подхватит под локоток и спрашивает удивленно: " А чего глазки заплаканные?" А второй - был моим "крестным отцом" в газете, учителем и наставником.

Если не знаете, то знайте: журналисты коллег, как правило, не читают. Только себя, любимых. Ну, иногда статьи признанных звезд газеты. А уж про надои и гектары не читал никто. Только редактор. По долгу службы. Остальные проглядывали заметки перед летучкой, чтобы потом с умным видом можно было сказать: " Скучно пишут сельхозники, друзья мои! Скучно!" И я долгие годы пребывала в уверенности, что про сельское хозяйство невозможно написать интересно. Давид перевернул все мои представления о том, что интересно, а что - нет. И я поняла главное: даже телефонный справочник можно пересказать так, что слушатели будут рыдать от восторга! Все зависит от рассказчика.

Вот таким удивительным рассказчиком, интересным, вдумчивым, остроумным был Давид. Его статьи взахлеб читала вся редакция и даже техничка. Вот двадцать лет прошло, а я ведь помню названия его статей и героев его очерков помню. Это большая редкость в нашем журналистском сообществе. И теперь, когда к нам, в редакцию,приходит новенький, мы обязательно рассказываем ему о Давиде, который доказал, что нет плохих тем, есть плохие журналисты.

Но это все присказка. А сказка вот она. Мы часто собирались у фотокора Николая Ивановича Чернобая в его лаборатории попить чайку, поболтать, расслабиться. О Николае Ивановиче - рассказ отдельный.

Не помню уже, что был за повод, но и в тот вечер после работы, мы собрались у Николая Ивановича. Мой муж принес гитару, быстро накрыли импровизированный стол: колбаска, соленые огурчики, консервы. У Чернобая всегда был совершенно потрясающий напиток домашней выгонки, прозванный "чернобаевкой". Напиток этот стал известен, кстати, далеко за пределами Краснодарского края. И кто только не угощался чернобаевкой в лаборатории: и известный космонавт, и популярный артист кино, и певица, певшая замечательно про Волгу, и геройский генерал чеченской войны, и гениальный хирург, а уж поэтов и писателей - не перечесть.

В лаборатории огромный увеличитель в углу. На большом столе пленки, пленки, химикаты, кучи снимков. Мы сдвигали все, освобождая угол стола для еды. Кто пристраивался у ванны, кому-то доставался стул, кто стоя, кто как, но мы так любили эти наши дружеские посиделки. Здесь мы спорили о политике, читали стихи, пели песни. В этот вечер с легкой руки Давида мы пели Высоцкого.

Давид впервые был допущен на наше лабораторное застолье. Он пристроился у входа, улыбался своей доброй улыбкой, слушал. Мы выпили чернобаевки и потекла задушевная беседа. И вдруг Давид говорит: "Можно я спою!" Мы охотно разрешили, и он запел. Эту песню Высоцкого о баньке я никогда не воспринимала душой. Я любила другие песни: "Охоту на волков", "Коней привередливых", "Парус". Но в тот вечер я словно услышала ее впервые. Давид откинулся на спинку стула, закрыл глаза и запел, чуть размахивая рукой, словно, помогая себе:

Протопи ты мне баньку по-белому -
Я от белого свету отвык.
Угорю я, и мне, угорелому,
Пар горячий развяжет язык

Не было у него голоса в том понимании, в каком мы привыкли говорить о певцах. Он не совсем точно интонировал, и наверное, с точки зрения музыкальных канонов, пел не очень правильно. Но Бог мой! Вот говорят иногда про человека: поет душой. Вот так, душой, пел Давид.

Протопи ты мне баньку, хозяюшка,
Раскалю я себя, распалю,
На полоке, у самого краюшка,
Я сомненья в себе истреблю.

Разомлею я до неприличности,
Ковш холодный — и все позади.
И наколка времен культа личности
Засинеет на левой груди.

Я так живо представила себе и эту баньку в лесу, и разомлевшие от жара деревянные полки, и каменку, пышущую паром. И мятого, битого жизнью человека, рыдавшего над своей искореженной судьбой.

Столько тоски было в голосе Давида, столько надрывного чувства, что у меня дыхание перехватило. И слезы набежали, и сердце заныло от горячего сочувствия.

Эх, за веру мою беззаветную
Сколько лет отдыхал я в раю!
Променял я на жизнь беспросветную
Несусветную глупость мою.

Я не знаю, чем это объяснить, но слушая Давида, я всем сердцем ощущала свою причастность к этим людям, с которыми у меня, казалось, и общего-то ничего нет. Разные орбиты, разные планеты. Ан нет! Эта песня странным образом сплетала, свивала в одну веревочку жизни и добропорядочной журналисточки, и политического зека, и бомжа с улицы, и крестьянина из глухой деревни, и рафинированного интеллигента. Все мы были повязаны этой песней, как общей судьбой. Как могут быть повязаны русские люди общей пуповиной, потому что рождены на русской земле. И судьба наша понятна только нам, и только наши сердца способны дрогнуть от песни каторжника, потому что ни у одного народа в мире нет истории,так густо замешанной на крови, неволе и страстном стремлениии к свободе и справедливости.

И в тот вечер, слушая Давида, я всем своим существом прониклась горькой правдой этой песни. Это мое сердце разрывалось от летящей пули. И это моя вековечная русская тоска рвала душу.

А потом на карьере ли, в топи ли,
Наглотавшись слезы и сырца,
Ближе к сердцу кололи мы профили
Чтоб он слышал, как рвутся сердца.

Мой муж сначала пытался подыграть Давиду, но замолчал. И мы так и слушали его чуть дрожащий, рвущийся голос. И верите - плакали. И потом , когда песня закончилась, долго молчали. И налили чернобаевки, и выпили молча. И хотя каждый пил за свое, но мы понимали, что всех нас объединила песня. Видимо, есть в ней что-то такое, что добирается до самых потаенных уголков души, и очищает, и просветляет, и взывает к самому сокровенному, к тому, что обычно прячут от нескромных взглядов.

Вскоре после этого незабываемого вечера Давид уехал в Краснодар. Что-то не срослось у него в семье, и он вынужден был уехать. Мы все очень жалели. И часто вспоминали его. Следили за его карьерой. Он начал работать в "Комсомольской правде". В Новороссийске, как потом рассказывали, вышел на какое-то горячее дело. Криминальное. Видимо, тронул тех, кого трогать было нельзя. Его нашли утром в квартире мертвым. Официальная версия - отравление газом. Но слишком много было неувязок в этой версии, чтобы поверить в нее. Мы и не поверили.

Вот уж сколько лет его нет в живых, а мы помним. И Давида, и тот вечер, и песню про баньку, и наше душевное братство, дороже которого есть ли что?

По этой ссылке песня про баньку http://www.youtube.com/watch?v=h8ddfXX93_k





Рейтинг работы: 49
Количество рецензий: 5
Количество сообщений: 5
Количество просмотров: 61
© 16.09.2018 Нина Роженко
Свидетельство о публикации: izba-2018-2364298

Метки: Высоцкий, стихи, судьба,
Рубрика произведения: Проза -> Быль


Виктор Астраханцев       24.09.2018   21:16:12
Отзыв:   положительный
Интересный, зримый журналист по имени Давид.
Проникновенная и глубокая по восприятию песня Высоцкого.
И есть третий герой рассказа - тот, кто описывает ( или рассказывает) эту историю про Давида. Так свободно и непринужденно он ведет свой рассказ, что все видишь и веришь, и с интересом ждешь продолжения и новых поворотов этой истории. Восхищен легкостью стиля!


Юрий Алексеенко       18.09.2018   16:30:47
Отзыв:   положительный
Благородная любовь делает иногда чудеса. Это она превращает напитки в нектар, а хлеб в пирог. Тем не менее рассказ получился. Творческих вам удач !
Лев Фадеев       18.09.2018   16:12:03
Отзыв:   положительный
Отличный рассказ. Профессионально написан. Поздравляю с такой прозой.
Ди.Вано       17.09.2018   07:38:42
Отзыв:   положительный
Нина, спасибо за рассказ.
В нём удивительный дух братства.
И эта песня Высоцкого....
Ярко, выпукло показан образ интересно журналиста.
Не смогла пройти мимо фразы -
"Если не знаете, то знайте: журналисты коллег, как правило, не читают.
Только себя, любимых. "
Почти универсально для всех пишущих )).
С уважением
Д.
--
предлагаю в реданонс.
--
Грин Сандерс       16.09.2018   15:59:58
Отзыв:   положительный
Кстати, лучшая песня Высоцкого. Значительно отличается от всех его других песен.










1