Мелодия Любви ( драма ) Часть 3 Главы 6 - 10


ГЛАВА ШЕСТАЯ

Четырнадцатого сентября Феликс Иксарт был переведён их военной школы, в которой его содержали путчисты, на стадион " Насьональ". Когда юношу выводили из автобуса, он удивился: почему именно стадион? Феликс ещё не знал, в какое страшное место превратили фашисты бывшее футбольное ристалище. Руки арестованного были по-прежнему в наручниках, и боль в запястьях чувствовалась так же резко, как тогда, когда он был подвешен к крюку в потолке. Но музыкант нашёл в себе силы подняться и без посторонней помощи пошёл сам.
Вместе с другими заключёнными его ввели через ворота на территорию стадиона и указали на вход, ведущий под трибуны. Конвоиры вели узников по коридорам мимо дверей с надписями: " Тяжёлая атлетика", " Баскетбол", "Спортивная гимнастика", " Раздевалка", " Душ". Сейчас эти слова не имели никакого смысла. Они были лишь буквенными символами, означающими то, что было в другой, прошлой. далёкой жизни.
Феликса втолкнули в небольшую пустую комнату без мебели. Надписи на дверной табличке он прочитать не успел. Спиной к юноше вдоль стены стояло несколько человек с поднятыми над головой руками в наручниках.
Те. кто ввёл Феликса сюда, ушли. В комнате остался только один солдат с автоматом - следить, чтобы заключённые не нарушали инструкций. Если же нарушали: пытались присесть, оборачивались, переговаривались, солдат подходил и бил нарушителя башмаком по ногам. Если после удара заключённый падал, бил снова, заставляя подняться.
Так Феликс простоял всю вторую половину дня и вечер, пока где-то около полуночи его не вызвали на допрос.
На этот раз молодого человека допрашивал человек в штатском.
- В Москву тебя посла отец? - задал он первый вопрос с заметным акцентом. - Это по его заданию ты поехал В Советский Союз? Зачем? Чтобы вести коммунистическую пропаганду?
- В Москве я учился в консерватории, - ответил юноша. - О какой пропаганде идёт речь? В Советский Союз меня послал учиться профсоюз учителей, а не мой отец.
- Где твой отец хранит оружие и марксистскую литературу?. - Человек не кричал, не раздражался. Его голос звучал ровно и вкрадчиво, как у Мефистофеля в разговоре с доктором Фаустом.
- Вы ошибаетесь. Мой отец никогда не хранил у себя оружие. Он учил детей.
- Чему он их учил? Идеям марксизма-ленинизма?
- Нет. Он - физик.
- Ты, конечно, знаком с Энрике Сотомайором? - Это был полу вопрос - полу убеждение.
- Нет. Я не знаком с этим человеком.
Чёткие, лаконичные ответы Феликса Иксарта начисто разбивали сценарий допроса.
- Как же ты не знаешь Энрике Сотомайора? Он - приятель твоего отца. Кстати, такой же ярый марксист, как и Рохелио Иксарт.
Приблизительно через час после того, как начался допрос, сзади подошёл ещё один человек в штатском. Он сорвал с Феликса всю одежду, завязал ему глаза тёмной повязкой и затянул её на затылке тугим узлом. Кто-то тяжело положил ему руки на плечи и заставил лечь на кушетку.



- Раз, - произнёс начальник допроса.
Вначале Феликс почувствовал жжение возле щиколотки, словно туда приложили пиявку.
- Два...
И тут он почувствовал, как вверх по ноге и по всему телу ринулись мириады игл. Ощущение было такое, будто ему " газировали" кровь, и она пошла пузырями. Тело стала бить дрожь.
- Где скрывается твой отец?- снова раздался голос человека с иностранным акцентом.
- Не знаю...
- Три!
Феликс почувствовал, как увеличилось жжение в ноге, как усилилась " газировка", как трудно стало сдерживать дрожь.
" Электричество"! - понял юноша.
Ещё при входе в комнату он заметил на столе какое-то устройство, прикрытое куском ткани и по величине не превышающий размеров чемодана средней величины. По-видимому, это и было устройство для пыток электричеством.
Внезапно тряска прекратилась. Ток выключили. Молодой человек почувствовал сильную слабость, тошноту и боль в затылке.
- С кем из сотрудников КГБ ты встречался в Москве? Что ты передавал им по указанию Рохелио Иксарта? Отвечай! Не думай! Отвечай сразу!
Феликс напрягся, покачал головой и слабо произнёс:
- Ни с кем не встречался. Ничего не передавал...
- Четыре!
И снова - нестерпимое жжение и тряска всего тела. Но только теперь эпицентром тряски была не щиколотка, а пах.
- Не дури, парень! - послышался тихий голос над самым ухом пленника. Этот голос не принадлежал человеку с иностранным акцентом. - Тебе сделают так, что ты никогда не сможешь иметь детей. Электричество - это такая штука! Мужские достоинства от него лопаются, как воздушные шарики. Говори же! Говори всё!
- Ничего не знаю...
Электрическая пиявка, которую прикладывали к телу Феликса, с каждой новой командой заползала всё выше и выше - на живот, на грудь, к подбородку. Наконец, юноша почувствовал, как ему вложили клемму в рот, и услышал команду:" Девять"!
На мгновение он подумал, что во рту у него не металлическая клемма, а дуло пистолета, и что сейчас все мучения кончатся - и потерял сознание.
Он не знал, как его приводили в чувство, но, придя в себя понял, без всякого удивления, просто констатировал факт: жив! Он валялся на полу. Повязка с глаз была снята.
А человек, сидящий за столом, снова требовал ответа на свои вопросы. Требовал подробностей, как Феликс Рохелио Иксарт выполнял роль связного между правительством Альенде и представителями " международного марксистского заговора".
Прошло, наверное, около получаса, как юношу вновь уложили на топчан и завязали глаза. И всё началось сначала. Ах, эта проклятая арифметика! Только на этот раз всё было гораздо мучительнее, и сознание Феликс потерял не на цифре " девять", а на цифре " семь".

ГЛАВА СЕДЬМАЯ


Когда Феликс пришёл в себя, стояла глубокая ночь. Он лежал на цементном полу камеры под трибунами стадиона. Голова была тяжёлой, как будто наполнена какой-то жидкостью. Юноша попробовал приподняться или повернуть голову, и тогда " жидкость" эта взбунтовалась, а у него возникло ощущение страшной, давящей силы и грохота океанских волн. Наручники с него сняли . Феликс попытался поднять руку, но как только он оторвал её от пола, рука затряслась, будто по ней всё ещё бежал электрический ток.
Нестерпимо хотелось пить. Заключённый обернулся лицом к часовому. Тот не спал, внимательно смотрел на него.
- Пить! - простонал Феликс. - Немножко воды... Пожалуйста...
- Лежи! - посоветовал часовой.. - И постарайся не двигаться.
- Пить! - повторил узник. Больше ему ничего не хотелось. Даже спать.
Часовой поднялся, подошёл к молодому человеку, держа автомат одной рукой, и присел на корточки рядом с ним.
- Я дам тебе воды, - сказал он с нотками сострадания в голосе, - но только немного. Ты не пей, а только сполосни рот.
- Да, да! Пить!
- Слушай, парень! Тебя пытали электрическим током?
Юноша кивнул.
- После электричества нельзя пить воду. Очень опасно. Я дам тебе немного воды, но ты не пей. Прошу тебя, не пей! Я знаю, что бывает с теми, кто пьёт воду после этой пытки. Понял?
Феликс снова кивнул, но его глаза были устремлены на фляжку с водой, которую начал открывать солдат. Увидев жадный взгляд заключённого, тот, видимо, засомневался в его стойкости и, покачав головой, налил совсем немного воды - в колпачок фляжки.
- Не пей! Слышишь? Ни за что не пей! Это плохо после электричества! Очень плохо!
Кажется, только сейчас слова часового дошли до сознания узника. Он утвердительно кивнул . Солдат поднёс к его губам колпачок с водой - всего с полглотка. Феликс ощутил во рту блаженство холодной воды. И хотя нестерпимо хотелось проглотить эту воду, он заставил себя только ополоснуть рот. Затем выплюнул воду на пол.
Солдат с уважением посмотрел на юношу.
- Молодец! Сильный парень! А теперь спи.
- Пожалуйста! - взмолился юноша. - Дайте мне перо и бумагу.
- Зачем?
- Я хочу написать письмо жене в Москву.
- Не положено. Да всё равно до Советского Союза не дойдёт. Перехватят по дороге. А ты разве женат на русской? Ну, ты, парень, даёшь!
Феликс вдруг понял, что этот не очень молодой солдат - не враг, что он здесь, в этом аду - чистая случайность.
- Ничего, ты не переживай, - с пониманием добавил часовой. - Там, за стеной итальянский журналист сидит. До меня дошли слухи, что его в скором времени собираются выпустить на свободу. Ты скажи на словах: что именно нужно передать. Самое главное, адрес в Москве не забудь. При удобном случае я передам итальянцу. У журналистов память хорошая...
- Попросите, чтобы он передал моей жене, что я очень её люблю, - проглотив, подступивший к горлу комок, сказал молодой человек. - Пусть не ждёт меня... Так получилось... - Феликс снял с пальца обручальное кольцо и передал его солдату. - Вот всё, что у меня осталось. Возьмите...
- Это ты напрасно, парень, - смутился солдат. - Я и так тебе помогу, если получится. Может, всё обойдётся, и ты выйдешь отсюда...
- Не уверен, - слабо улыбнулся юноша. - А кольцо возьмите. Рано или поздно его всё равно кто-нибудь снимет. И заранее спасибо...
- Ладно. - Часовой взял кольцо, завернул его в носовой платок и убрал в нагрудный карман формы. - Спи, парень. Ты должен хорошенько отдохнуть. И старайся думать только о приятном.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Когда на следующее утро Наде принесли ребёнка, тот крепко спал.Взглянув на новорожденного, увидев его крошечное, сморщенное личико, молодая женщина ужаснулась.
" Неужели это страшилище - мой родной сын? - подумала она, приняв у сестры туго спелёнутого младенца. - Может, акушерка что-то напутала и мне всучили чужого ребёнка"?
Но, приглядевшись повнимательней, она поняла, что ошибки никакой нет. Чёрный, как смоль чубчик, выбившийся из-под косынки, тёмные реснички, такой знакомый изгиб бровей... А смуглый цвет кожи говорил сам за себя. Малыш был точной копией своего отца, Феликса Рохелио Иксарта.


Надюша прижала сына к груди. Эта крошечная частичка её самой и плоть от плоти самого дорогого её человека! Сынок не виноват, что появился на свет не вовремя. И папа его до сих пор не вернулся.
Молодая женщина разумом понимала, что там, далеко-далеко от Москвы, происходит что-то страшное, непоправимое, но всё же она старалась себя успокаивать и не думать о плохом. Она тешила себя надеждой, что может быть, Феликсу удалось вырваться из фашистского ада и добраться до любой нейтральной страны. А там... Всякое может случиться: вынужденная посадка, нелётная погода. И сидит сейчас, наверное, её любимый в каком-нибудь аэропорту и ждёт посадки на самолёт...
Молока у Нади не было ни капли, и она с щемящей тоской глядела на сына, нежно поглаживая его по крошечной головке. Она боялась даже подумать о том, что ждёт её и мальчика после выписки из родильного дома, если Феликс не вернётся. Как жить? На что рассчитывать? Те деньги, которые оставил ей муж, давно уже кончились.
Надюша представила себе лицо матери, вспомнила её сарказм, злые насмешки и твёрдо решила к её помощи не прибегать. Остаётся бабушка. Милая, добрая бабушка... Она не оставит любимую внучку в беде, но у бабушки пенсия - всего тридцать шесть рублей.
Горькие раздумья молодой женщины прервал громкий крик за окном:- Эс-пе-ран-са!
Надюша так углубилась в свои невесёлые думы, что поначалу не обратила на него внимания.
- Эс-пе-ран-са! - Крик повторился . Теперь он звучал настойчивей, призывнее.
Надя вздрогнула и очнулась. Её глаза загорелись счастливым огнём. Она осторожно положила ребёнка на кровать и привстала.
- Эс-пе-ран-са!
- Феликс! - как в благоговейной молитве прошептала Надя.- Родной мой, дорогой мой человек!
Она метнулась к окну, прильнула лицом к стеклу.... Стон разочарования вырвался у неё из груди. Под окнами стоял не Феликс Иксарт, а его друг Камило Рохас. На поднятых руках перуанец держал большого плюшевого медведя с голубым бантом.
- Поздравляю! -крикнул юноша, заметив в окне русскую подругу.
Стоя у окна, Наденька тихо плакала. Потом распахнула окно и облокотилась о подоконник.
- Феликс не звонил? - был её первый вопрос.
- Нет, не звонил, - ответил Камило. - Ты же знаешь, что теперь там творится...
- А, может, он задержался в аэропорту?
- Эсперанса, мы же взрослые люди. Ты должна понять, что там идёт настоящая война. Новое правительство блокировало все дороги. Но Феликс вернётся. Обязательно вернётся. Ты жди и надейся.
- Камило, мне так плохо!
- Не падай духом, нене. - Перуанец назвал её точно так же, как обычно называл муж. У Надюши сжалось сердце и перехватило дыхание от нестерпимой тоски. - Феликс - мой лучший друг, и я сделаю всё, чтобы его жене и сыну было хорошо. Насчёт малыша не переживай. У него будет всё, что нужно.
Наденька улыбнулась сквозь слёзы. Такого благородства она не ожидала от иностранца.
- Спасибо тебе, Камило, - сказала она. - Прости, я пойду. У меня там ребёнок.
- Иди. Я приду завтра. Как назовёшь сына?
- Феликсом...

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Феликс Иксарт валялся на полу, заляпанном кровью. Двое озверелых солдат били его ногами, ломая рёбра, топтали подкованными сапогами его нежные, чуткие пальцы. Один из палачей схватил юношу за волосы и приподнял его помутившуюся, едва соображавшую голову.
- Облейте его водой! - приказал сидевший за столом офицер - Мне нужно, чтобы он меня слышал.
Притащили грязный кувшин, наполненной водой, и вылили воду на голову заключённого. Феликс пришёл в себя, дёрнул головой и часто-часто задышал, боясь захлебнуться.
- А ну, давай, говори! - заорал офицер, выходя из себя.
Юноша приоткрыл глаза и смерил ненавистью этого высокомерного сеньора.
- Будешь молчать, красная сволочь? - вторя начальнику, прохрипел один из солдат.



В ярости они снова набросились на юношу, словно хотели размозжить голову упрямцу.
Офицер, вскочив, крикнул в исступлении:
- Чего вы ждёте? Этот наглец ничего не скажет! Надо кончать с ним. Тащите-ка его к матери, чтобы она не вздумала родить ещё одного такого выродка!
Вдруг эта окровавленная, бесформенная масса человеческого тела, которое с беспримерным мужеством и стойкостью выдержало все пытки и надругательства, вздрогнуло и пробормотало умоляющим голосом:
- Нет... К ней - нет... Пожалуйста!
- Значит, ты не хочешь, чтобы мы отвели тебя к твой любимой мамуле?
- Кончайте разом! - выдавил из себя юноша. - Не надо мучить её.
- Тогда говори, говори, где твой отец! Говори!
Молодой музыкант понял, что совершил непоправимую ошибку. Мать будет страдать вдвойне, оттого, что потеряла сына и что он вытерпел столько мук. Он всё равно не сможет избавить мать от мыслей , которые денно и нощно , всю жизнь будут терзать её, словно бесконечный кошмар. Он не сможет уберечь её от этого, потому что будет молчать.
- Не буду говорить, - сказал Феликс. - Делайте, что хотите.
И тогда принесли кувалду и железный костыль, каким прикрепляют рельсы к шпалам. Солдаты приставили костыль к голове юноши, а офицер пригрозил:
- Последний раз спрашиваю: где скрывается твой отец и его друзья? Если и сейчас будешь молчать, тебе проткнут башку.
Юноша закрыл глаза, всё его тело сжалось. Он подумал о матери, об отце, о товарищах отца... о жене... И не смог сдержать крика: долгого, мучительного, страшного:
- ES - PE- RAN - SA!!!!
Палач взял кувалду и с силой замахнулся
-ES - PE - RAN...
- И вот такие красные сволочи ещё на что-то надеются! - сказал офицер, собирая со стола листы допроса.


ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

В ту ночь Надя долго не могла заснуть. Она всё крутилась на своей неуютной кровати, не находя себе места. Тоня сладко похрапывала, Кира, по всей видимости, тоже спала. Надюша протянула руку и взяла с тумбочки часы. Стрелки показывали двенадцать сорок пополуночи. Детей принесут кормить в шесть утра, значит, до этого времени можно поспать.
Молодая женщина осторожно, чтобы не разбудить соседок по палате, плеснула в стакан немного воды из бутылки и запила успокоительную таблетку. Повернувшись на бок лицом к стене, Надя в скором времени уснула.
" ЭС -ПЕ -РАН-СА"!!! - вдруг услышала она до боли знакомый голос.
- Феликс! - чуть слышно пробормотали побелевшие губы женщины. Ей показалось, что всё это она слышит не во сне, а наяву, что Феликс здесь, рядом, стоит только протянуть руку.
До конца не осознавая, что с ней происходит, Надя вскочила. И вдруг снова услышала голос мужа, голос, полный страдания и страшной муки:
"ЭС - ПЕ - РАН - СА"!!!
- Феликс! - во всю силу лёгких закричала Надюша. Этот дикий, нечеловеческий крик, раздавшийся в ночи, поднял на ноги всё отделение. - Феликс!!! Где ты?
Молодая женщина кинулась к окну, пытаясь его открыть. От окна её тянули обалдевшие от страха Тоня и Кира.
- Я держу её! - кричала Антонина. - А ты беги скорее за врачом. скажи, что Надька с ума сошла. Хочет из окна выброситься.
Сбежались женщины из соседних палат. Они столпились в дверях и с ужасом наблюдали за происходящим.
Тут же прибежали дежурный врач, акушерка, детская сестра, санитарка. Надюшу отвели от окна и уложили на кровать. Её била дрожь. Наконец, она смогла забыться долгожданными, очищающими душу слезами, которых долгое время не было.
- Оставьте её в покое, - сказал молодой врач. - Ничего страшного. После родов у молодых эмоциональных женщин такое часто случается. Не мешайте ей. Пусть поплачет. Дайте ей успокоительного, чтобы поспала. И понаблюдайте за ней.
Отдав распоряжение, доктор ушёл. Акушерка сделала Наде инъекцию и ушла в сестринскую.Потихоньку все разошлись по своим палатам. Кира присела к Наде на кровать и взяла её холодную, дрожащую ладонь в свои тёплые руки . Она ничего не спрашивала, просто сидела рядом, как добрая, нежная мать, слегка пожимая Надины пальцы и поглаживая мокрые от слёз волосы подруги по палате.
К утру Наденька уснула и проспала до самого обеда. Её никто не будил, не тревожил. Даже Тоня со странным пониманием не гремела , как обычно посудой.
Кира по-прежнему сидела на своей кровати и что-то писала. время от времени заглядывая в книги и журналы, лежащие на тумбочке.






Рейтинг работы: 17
Количество рецензий: 3
Количество сообщений: 5
Количество просмотров: 90
© 09.09.2018 Долорес
Свидетельство о публикации: izba-2018-2358771

Рубрика произведения: Проза -> Роман


Лариса Потапова       22.09.2018   00:43:38
Отзыв:   положительный
Тяжело было читать. Тронуло до слёз.
Долорес       23.09.2018   08:06:09

Спасибо, милая Лариса, за слёзы. Они дороже всяких бриллиантов.
Натали       17.09.2018   13:14:20
Отзыв:   положительный
Читала сегодня с утра эти главы романа и просто рыдала...,
у фашизма и правда звериный оскал..., даже хуже..., так истязать человека...,
поражаюсь мужеству Феликса, ах, как жаль, что чаще гибнут светлые и преданные
люди, а фашизм гуляет по планете..., так и хочется крикнуть:
"Люди мира на минуту встаньте, слышите, слышите гудит со всех сторон....
это раздаётся .... колокольный звон...!?!"
Представляю, что ты пережила, моя дорогая, ... ведь такого ЧЕЛОВЕКА
не возможно НЕ ПОЛЮБИТЬ, НЕ ЗАБЫТЬ... !!! СВЕТЛАЯ ЕМУ ПАМЯТЬ НА ВЕКА!!!"
Какое счастье, что у тебя осталась его частичка, твой сынок..., да ХРАНИ ЕГО ГОСПОДЬ!!!
Обнимаю, моя дорогая Галочка, ... даже прожить такое короткое счастливое время рядом
с ним - это огромное счастье..., мне кажется... и конечно бесконечная боль...!?!
,


Долорес       17.09.2018   21:16:31

Добрый вечер, ангел мой.
Спасибо тебе огромное за то, что наградила меня сыном от Рики. К сожалению, у меня не было от него
детей - это литературный вымысел ( я очень хотела иметь от него ребёнка, но он не имел права. Я была несовершеннолетней)
Сын у меня от первого мужа. Ему в ноябре будет 33. А по сюжету сыночку должно было бы быть 45 лет.
А как я мечтала о ребёночке. Он был бы прекрасен и светл душой, как и его папа.
Спасибо тебе большое, что читаешь роман. Счастлива, что тебе интересно., что ты переживаешь за героев.
Очень, очень тебя люблю!!!


Натали       17.09.2018   21:55:10

ГАЛОЧКА, я настолько прониклась твоим романом, что у меня все перепуталось в голове,
где вымосел, где реальность..., ты уж меня прости, ...а вот голубь в руках героини..., это
душа Феликса !? До сих пор не могу поверить в его смерть...
Спасибо, тебе моя хорошая, за твой замечательный роман, как наверное трудно, все пережить
снова, ... и всё же ты правильно сделала, что его написала, такая память ...!?!
Обнимаю, Галочка...


Наталья Егорова       09.09.2018   11:04:08
Отзыв:   положительный
Звериное лицо фашизма отрицает человеческую сущность в носителях этой идеологии.
МЫ В НЕОПЛАТНОМ ДОЛГУ ПЕРЕД ТЕМИ, КТО ДАВИЛ ЭТУ ГИДРУ. ЭТИМ ЛЮДЯМ ДОВЕЛОСЬ ПРОЙТИ СКВОЗЬ АД И УЗНАТЬ ИСТИННУЮ ЦЕНУ ЖИЗНИ.


Долорес       09.09.2018   19:56:45

На тему фашизма я могу говорить бесконечно.
Это больная тема, и остановить меня очень сложно.
Поэтому просто скажу: " большое спасибо, что нашла мужество прочитать эти главы.
Это нужно быть очень мужественным человеком.
Благодарю, Наташа!
Наталья Егорова       09.09.2018   20:49:08

До. Читать было страшно.
Сколько же ты эти годы всего передумала??? Сердце сжимается.








1