Мелодия любви ( драма ) Часть 3 Главы 1 - 5


ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

В родильном доме, куда привезли Надю, она пришла в сознание. Около неё хлопотали врачи и медицинские сёстры. Ей захотелось спросить, почему она здесь, чего от неё хотя: но только беззвучно пошевелила губами.
Её положили на каталку и привезли в какой-то зал, где в тот момент раздавался душераздирающий женский крик. Надюша хотела попросить врачей, чтобы её оставили в покое, но вдруг, забыв обо всём на свете, тоже громко закричала от резкой, разрывающей все внутренности, боли.
Вновь поступившую роженицу сразу положили на родильный стол: события развивались слишком быстро. В первую очередь медики позаботились о новорожденном малыше, но, увидев, что мать чувствует себя неважно, склонились над ней.
Был уже час ночи, и Наде казалось, что прошла целая вечность. Она находилась, словно в состоянии сильного опьянении, и смысл того, что происходит с ней, до её сознания не доходило.
Наконец, она услышала слабый детский крик...
- Эй, дочка! Сынок у тебя родился. - Надя увидела над собой доброе, широкое лицо женщины в белой косынке.
- Как родился? - еле ворочая языком, спросила молодая женщина. - Ему не время ещё родиться. Только через два месяца...
- Мало ли что? Значит, время пришло. Да ты не бойся. Врач сказал, что мальчик родился хороший, здоровый. Малость недоношенный, но это не беда. Ещё таким богатырём будет! Видела я его. Такой красивенький, смугленький, чернявый. В отца что ли?
- Как же так? - бормотала Надюша. - Я ещё ничего не приготовила для ребёнка. У меня ничего нет. Я не рассчитывала, что всё произойдёт так быстро.
- А здесь никто не рассчитывает, - по-доброму сказала женщина. - Но ребёночек сам знает, когда ему нужно на свет божий выходить. Да ты не горюй! Накажешь мужу, родственникам. пока будешь здесь лежать, они всё купят для малыша. Муж-то у тебя есть?
- Есть.
- Вот и хорошо. Позвонишь ему.
- Он сейчас далеко...
- В командировке, что ли?
- Да. В командировке. За границей.
- Ах, ты, болезная! - запричитала женщина. - Что ж он оставил тебя одну, в таком положении?
- Так получилось...
- Ну, ничего. В приёмном покое бабушка твоя ожидает. может, передать ей что?
- Да, спасибо. Передайте, пожалуйста, ей, что я её очень люблю. А ещё скажите, чтобы она привезла мне транзисторный радиоприёмник.


ГЛАВА ВТОРАЯ



Сантьяго. Тринадцатое сентября, четверг. Вторые сутки после военного переворота. Феликс Иксарт только слушал. Слушал выстрелы. Они раздавались и днём, но особенно много их было ночью. Иногда это были короткие автоматные очереди - расстрелы. Иногда перестрелки - долгие и стремительные, часто довольно интенсивные, когда в привычный автоматный треск врывалась тревожная пулемётная дробь. Феликс легко мог представить, в каком районе Сантьяго шёл бой, в каком - расстрел. Город он знал, как свои пять пальцев.
После того, как самолёты отбомбили президентский дворец " Ла Монеда", пришёл человек из президентского окружения и предупредил Феликса и его отца, что им нужно немедленно покинуть родной дом. Фамилия Иксарт значилась в самом начале длинного списка лиц, которые подлежали аресту в первую очередь: Рохелио Иксарт, как сенатор и социалист, а его сын, как предполагали путчисты, московский шпион и агент КГБ.
Но разве можно оставить мать одну, беспомощную, не поднимающуюся с постели без посторонней помощи? К счастью, приехала Мария, её двоюродная сестра, и они вдвоём убедили Феликса и Рохелио укрыться пока у друзей.
Отца спрятали товарищи по партии. Феликса приютили в доме его школьного друга Аурелио Домингеса. Отец Аурелио служил в реакционной газете " Меркурио" и разыскивать в его доме марксистов фашисты не стали бы.
Несколько раз Феликс пытался позвонить матери, но связи не было. Юноша был уверен, что с матерью ничего плохого случиться не может, но всё равно позвонил ей ещё раз. Безрезультатно - только длинные гудки вместо ответа. И тогда Феликс решил сходить домой, проведать мать и своими глазами удостовериться, что всё в порядке.
Иксарты жили на улице Эль Комендадор. В то время, как юноша пробирался задворками к родному дому, танки, топорщась пушками и пулемётами, , дулами автоматов устроившихся на броне пехотинцев, двигались по центральным улицам Сантьяго. Стальные монстры выворачивали асфальт мостовых, били по верхним этажам зданий. Грохот танковых орудий, лязг гусениц смешивался с давящим гулом самолётов, разрывами бомб и боевых, несущих смерть ракет. И в этот страшный момент, когда самолёты хунты бомбили президентский дворец, когда в городе на каждой улице был шквал огня. Феликс услышал , как в громкоговорителе раздался голос диктора: " В Сантьяго всё спокойно". Эта фраза напомнила юноше фашистский пароль франкистов во время гражданской войны в Испании: " Над всей Испанией - безоблачное небо"! Как похожи были эти цинично - лживые изречения, произнесённые врагами в минуты смертельной опасности!
Оглядываясь с тревогой по сторонам, Феликс подошёл к родному дому с противоположной стороны и громко постучал в дверь. Дом отозвался молчанием и гробовой тишиной. Он постучал ещё раз, и ему снова никто не ответил. Потеряв терпение, юноша достал из кармана ключ. Руки тряслись, и он долго провозился с замком, прежде чем открыл входную дверь.
В доме царили хаос и разруха. Создавалось впечатление, что здесь порезвилась стая диких обезьян. На зов юноши никто не отозвался. Страшные предчувствия ядовитой змеёй заползали в его душу. В голову лезли нехорошие, противоречивые мысли. Взбежав по лестнице на второй этаж, он замер перед раскрытой настежь дверью материнской спальни. Комната была пуста. В распахнутое настежь окно врывался ветер и гонял по полу обрывки бумаг и письма из Москвы, написанные его рукой, и которые мать берегла, как зеницу ока. На пушистом персидском ковре, заляпанном грязью и плевками, валялись флакончики из-под лекарств. Платяной шкаф - будто вывернут наизнанку, кровать перевёрнута.
Юноша выбежал на улицу, даже не потрудившись запереть за собой дверь. Перемахнув через высокий забор, он пробежал по мраморной дорожке патио и остановился на веранде соседнего особняка, увитой живым плющом.
Феликсу долго не открывали. Он нажимал кнопку электрического звонка, стучал в дверь медной ручкой - ни звука. Наконец, кто-то подошёл к двери с той стороны, и женский голос тихо спросил:
- Кто там?
Кажется, это был голос соседки, сеньоры Ортенсии.
Феликс назвал себя. Снова молчание. Он ещё раз повторил своё имя.
На этот раз женщина за дверью охнула - не столько от радости, сколько от страха и, не сняв цепочку, приоткрыла дверь Юноша увидел лицо соседки, испуганное, с ввалившимися глазами. И только убедившись, что это действительно он, Феликс Иксарт, и что рядом с ним никого нет, женщина облегчённо вздохнула и распахнула перед ним дверь. Войдя в дом, юноша не узнал сеньору Ортенсию: ей едва перевалило за сорок, а юноша увидел перед собой почти старуху.
- Феликс! - Из уст соседки вырвался то полу шёпот, то полу стон. - Зачем ты пришёл, мальчик? К вам вчера приходили солдаты... Искали Рохелио и тебя... Весь дом вверх дном перевернули...
- А мама? А тётя Мария? Где они?
- Тётушку твою арестовали. У матери повторился сердечный приступ. Я не сумела с ним справиться. Очень испугалась, что она может умереть. Мы с мужем отвезли её в больницу.
- В какую больницу?
- Нет, Феликс! Нет! Не ходи туда! Пожалуйста!
- В какой больнице лежит мама? - чеканя каждое слово, повторил Феликс.
- В больнице Санта-Мария. Твоя мать велела передать... чтобы ни ты, ни Рохелио к ней не приходили...

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Феликс старался идти быстрым шагом, но невольно переходил на бег. Он очень спешил. Он боялся, что его не пропустят в больницу, так как в скором времени должен был наступить комендантский час. И тогда двери всех заведений наглухо закроются.
Больница находилась совершенно в другом районе. Идти до неё пешком было не близко. И всё же Феликс успел. Его пропустили в холл. В справочной он узнал, в каком отделении лежит Летисия Иксарт. На лестницах и в коридорах, по которым он шёл к кардиологическому отделению,, царили напряжённая тишина и неестественная пустота. Вся огромная клиника будто вымерла и напоминала сейчас кладбище в ночное время.
В просторном светлом холле отделения кардиологии несколько больных стояли возле распахнутого настежь окна. Взгляды людей были прикованы к соседней улице, по которой в тот момент двигались танки. Молоденькая медсестра в коротком белоснежном халатике и накрахмаленном кокетливом чепчике сидела за столом и оживлённо разговаривала с кем-то по телефону.



Феликс не стал прислушиваться к чужому разговору. Он тактично отошёл в сторону и стал терпеливо ждать.
- Вы к кому, сеньор? - вежливо спросила девушка, положив трубку и обратив, наконец-то, внимание на молодого человека.
- Я к Летисии Иксарт. Можно? В какой палате она лежит?
- К сеньоре Иксарт? А вы кем ей приходитесь?
- Я её сын.
- Ах, сын! - дружелюбно заулыбалась медсестра. - Конечно, конечно. Сеньоре Иксарт сегодня намного лучше. Она лежит в шестьсот девятнадцатой палате.. Можете к ней пройти...
- Спасибо, сеньорита! - Не дослушав медсестру, Феликс быстро зашагал по коридору.
- Эй, сеньор! Постойте! Не туда! - крикнула ему вдогонку девушка и махнула рукой в противоположную сторону.
Когда юноша вошёл в палату, мать, казалось, спала. Она лежала на кровати с приподнятым подголовником, бледная, похудевшая, с ввалившимися щеками. Руки женщины безвольно лежали вдоль туловища.
- Мама! - окликнул её сын. - Ты спишь?
Услышав родной голос, Летисия Иксарт открыла глаза и медленно повернула голову в сторону Феликса.
- Зачем ты пришёл? - с тревогой в голосе спросила она. - Я была уверена, что ты уже далеко отсюда. Почему ты не воспользовался предложением сеньора Мурьеты? Почему ты не попросил политического убежища в посольстве Аргентины? Сеньор Мурьета помог бы тебе выехать из Чили.
Феликс присел на краешек кровати и взял слабую руку матери в свои горячие ладони.
- Потому что я не мог оставить тебя одну, моя родная. И папу. Почему я должен бежать из своей родной страны, как какой-то преступник? Я ведь не сделал ничего противозаконного.
- Феликс, мой мальчик! Как ты не можешь понять? Сейчас к власти пришли не люди, а дикие звери. Они не станут разбираться, прав ты или виноват. Ты - сын сенатора в правительстве Сальвадора Альенде. Этим всё сказано! Три года ты живёшь в Советском Союзе, а для них, каждый живущий там чилиец - это " Рука Москвы"! Надеюсь, ты - человек разумный. Ты должен меня понять. Мы с твоим отцом были очень счастливы в браке. А тебе, мой мальчик, ещё жить и жить... Постарайся любыми путями вернуться в Москву. Из Аргентины ли, из Перу, из Боливии - не важно! Поверь мне: у нашей страны нет будущего.

*****

А в тот самый момент, когда Феликс Иксарт разговаривал с матерю, молоденькая медсестра звонила кому-то по телефону:
- Алло! Будьте любезны полковника Кристобаля. .. Сеньор Кристобаль? Говорит Инес Ландивар. Тот, кто Вам нужен, находится в больнице "Санта- Мария" в отделении кардиологии. .. Нет, не отец, а сын... Не знаю, он только что пришёл... Приезжайте немедленно... Благодарю, господин полковник...

*****

- Сеньор Иксарт! - В дверях появилась всё та же симпатичная медсестра. На её губах цвела милая улыбка. - Простите, сеньор, что прерываю ваш разговор, но вас просят к телефону.
- Меня?
- Да, вас. пройдите, пожалуйста в холл, там на моём столе лежит телефонная трубка.
Ничего не подозревающий Феликс вышел из палаты. Больных возле окна уже не было. Не успел он дойти до сестринского стола, как с двух сторон на него надвинулись карабинеры.
- Вы арестованы, Феликс Иксарт, - выступил вперёд офицер с лейтенантскими погонами. - Сопротивление бесполезно.
Юноша метнулся к раскрытому окну, но наперерез ему кинулись двое автоматчиков. Они ловко сбили его с ног и заломили ему руки за спину.
- Зря вы дёргаетесь, юноша, - усмехнулся офицер, предавая медсестре какой-то конверт. - Разве вы забыли? Шестой этаж! Пожалейте свою мамочку...
Феликс почувствовал, как на запястьях у него защёлкнулись стальные браслеты. Ударами подкованных ботинок его подняли с пола и подтолкнули в выходу.
Арестованный оглянулся и смерил медсестру презрительным, полным ненависти взглядом.
- Иуда в женском обличье! - бросил он в её сторону.
- Мне очень жаль... - пожала плечами предательница в белом халате и отвернулась, не в силах вынести страшного взгляда юноши, которого хладнокровно выдала фашистам.


ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

Феликса под охраной вывели на улицу. Два солдата, взяв его под руки, втолкнули в небольшой автобус с зарешётченными окнами. Влезть в автобус со скованными за спиной руками было трудно. Молодой человек больно ударился головой о металлическую перекладину на потолке. Солдаты влезли следом за арестованным и сели на лавку, напротив него, уставив ему в живот дула автоматов.
Оконные стёкла были тщательно закрашены, и Феликс не видел, куда его везут. Но как только автобус остановился, пленника выпихнули из него. И тогда он догадался, что его привезли в военную школу О, Хиггинса.
Его ввели в здание школы, передали дежурной конвойной команде, и после консультации с кем-то по телефону повели пустыми холодными коридорами . Потом приказали остановиться перед закрытой дверью.
" Камера, - с надеждой подумал юноша. - Может быть, оставят в покое".
Но, когда его ввели в комнату, он понял, что это - не камера. скорее всего это был кабинет: стол с двумя настольными лампами, свет от одной из которых падал на зелёное сукно стола, а другая была направлена в глаза арестованному.
Феликса подвели ближе к столу, за которым сидел офицер и что-то быстро писал. При виде юноши, он отложил в сторону перо и поднял голову.
- Имя, фамилия, род занятий? - монотонным голосом спросил офицер, обращаясь к заключённому.
- Феликс Рохелио Иксарт. Студент консерватории.
- Кем приходится тебе сенатор Рохелио Иксарт?
- Он мой отец.
- А ты знаешь, где он находится сейчас?
- Нет.
Феликс ещё не успел договорить, когда его начали бить. Били сзади, по пояснице. Юноша упал на пол. Его били трое солдат.
- Ты учишься в Чили? - невозмутимо продолжал задавать вопросы офицер.
- Нет, в Советском Союзе. В Москве.
- На скрипочке, значит, пиликаешь?
- Нет, я - пианист.
- Тапёр. значит?
- Я играю на рояле, сеньор. - От боли юноша не в состоянии был сделать ни одного движения.
- Жаль, что здесь нет рояля, - усмехнулся офицер, закуривая сигарету, - а то бы ты нам сыграл какую-нибудь фугу. Представляешь, мы все здесь меломаны, только вместо рояля у нас другие "инструменты".
Феликс молчал, исподлобья глядя на допрашивающего.
- Если нет рояля, тогда спой!
- Я не умею петь.
Юношу снова начали избивать с небольшими интервалами.
- Все вы горлодёры, когда орёте с трибун на митингах. Что же ты сейчас молчишь? Пой, тебе говорят, чёртов марксист!
- Я не марксист, - ответил Феликс с придыханием. - Я не состою ни в какой партии.
- Зато папаша твой - ярый социалист. Говори немедленно: где скрывается твой отец?
Молчание.
И опять Феликса били, когда на очередной вопрос он молчал, обессиленный. Били, когда отвечал на вопросы...
Его раздели до пояса. Впервые за долгие часы допроса юноша потерял сознание. Он понял это, когда очнулся: палачи вылили на него ведро холодной воды.
Феликс не знал, сколько времени находился без сознания. Но когда его подвесили за наручники к крюку, вбитому в потолок, его тело безвольно повисло , и он с надеждой подумал, что, может, снова потеряет сознание, и нестерпимая боль в кистях и в плечах кончится сама собой. Но сознание не уходило, и боль не уходила, наоборот, становилась всё сильнее, всё нестерпимее. Молодой музыкант подумал, что сейчас закричит, но стиснул зубы и не закричал. Когда, спустя три часа, его опустили на пол, офицер не стал больше задавать вопросов, а приказал, как он выразился, убрать эту мразь.
Два солдата поволокли Феликса по коридору, ибо сам он идти не мог, и швырнули в пустую камеру.


ГЛАВА ПЯТАЯ

Всё, что происходило потом, для Нади было словно в тумане. Чудились какие-то лица. слышались какие-то голоса, но она, будто плыла в лодке без вёсел по тихому безбрежному морю..
Ночь сменилась утром, и за окном послышалось весёлое чириканье воробьёв. И только тогда Надюша вспомнила всё, что с ней произошло.
- Феликс! Любовь моя!- плакала она без слёз. - Где ты? Что с тобой? Что же ты вовремя не уехал из этой мясорубки? Ты даже не знаешь, что уже стал отцом"...
Постепенно сознание её прояснилось, и, приподнявшись на локте, она осмотрелась вокруг. Она находилась в больничной палате с одним окном. На кровати напротив лежала полная рыжеволосая женщина и кормила грудбю ребёнка. Про таких, как она,известный русский поэт в своё время сказал: " Коня на скаку остановит, в горящую избу войдёт"! Возле окна стояла ещё одна кровать. На ней сидела миниатюрная женщина в очках и тоже кормила младенца.
У Нади затекла спина: Она пролежала в одном положении всю ночь , и ей очень захотелось сменить положение. Но стоило только повернуться на бок, как поясницу прорезала острая боль. Крик Надюша сдержала, но тихий стон невольно вырвался из её груди.
- Подумаешь, какие мы нежные! - фыркнула рыжеволосая соседка. - Одного ребёнка, и то родить не могут!
Помолчи, Тоня! - одёрнула её женщина в очках. - Тебе лишь бы язык почесать. Видишь, человеку плохо.
Через некоторое время сестра принесло рыжей второго ребёнка. молодая мамаша отдала ей первого и приложила к груди второго ребёнка. Тот с жадностью впился в сосок матери, сопя и чавкая.
Но вот время кормления новорожденных истекло. Их унесли, и тогда женщина в очках подошла к Наде.
- Тебя как зовут? - спросила она.
- Надя.
- А меня Кира. Если тебе что-нибудь понадобится, спрашивай, не стесняйся. Санитарку здесь не дозовёшься.
Наде очень хотелось в туалет, но она стеснялась просить судно. К счастью, Кира поняла всё без слов.
- Спасибо, - поблагодарила Надюша женщину. - Скажите, а сколько времени здесь могут продержать?
- Всех по-разному. Кого на четвёртые сутки выписывают, кого на пятые. Меня врач предупредил, что выпишет через восемь дней::давление скачет.
На вид Кире было лет тридцать. Она не отличалась особой красотой: была худая, с прямыми волосами, собранными в жиденький хвостик, и остреньким носом. Но небольшие серые глаза смотрели из-под очков внимательно, с добрым участием. Женщина убрала за Надей судно , и, вернувшись на своё место, достала из тумбочки ручку, стопку чистой бумаги и разные брошюры. Поправив очки, Кира углубилась в чтение , время от времени делая записи на бумаге.
Рыжая Тоня усердно сцеживала оставшееся в груди молоко в стеклянную банку. Иногда она отрывалась от этого занятия и с аппетитом начинала что-то жевать. Надя с удивлением и завистью наблюдала за соседками по палате и удивлялась: как много у женщин молока!
Около девяти часов в коридоре произошло заметное оживление. Послышался скрип тележки и звон тарелок: буфетчица развозила по палатам завтрак. Когда тележка остановилась возле палаты, где лежала Надя, первой к раздатчице подошла рыжая Тоня.
- Здрасте, тётя Клава! - протягивая большую кружку в горошек. - Что у нас сегодня на завтрак?
- Овсяная каша и омлет. А у вас, я вижу, новенькая?
Буфетчица разложила кашу по тарелкам, и одну тарелку поставила на тумбочку, рядом с Надей.
- Спасибо, я не хочу.- Надюша отодвинула тарелку и отвернулась к стене.
- Что это с ней? - удивилась буфетчица.
- Они такую пищу не едят. Брезгуют.
Надя промолчала. Она с детства привыкла к выходкам матери, поэтому вступать в словесную перепалку с этой рыжей хамкой не собиралась.
Покончив с едой, Тоня подхватила грязную посуду и вышла из палаты.
- Не обращай на неё внимание, - послышался голос Киры. - Воспитанием тут не пахнет никаким. Видно, в своём общежитии Антонина привыкла скандалить со всеми соседками подряд. Вот и здесь решила своё искусство продемонстрировать . Ничего, жизнь её пообломает. А ты, Надюша, зря отказываешься есть. Сейчас тебе, как никогда, требуется усиленное питание. Можешь мне поверить. Знаешь, сколько сил и энергии ребёнок забирает? У тебя кто родился, сын или дочка?
- Сын.
- Тем более, мальчишкам сил больше требуется - вот и помогай сыну: кушай побольше. Теперь тебе нужно на фрукты и на овощи налегать: витамины и тебе, и сынишке ой как сейчас нужны!
- А у Вас кто родился? - поинтересовалась Надя.
- Дочка. Уже третья. старшему сыну десять лет, а средней девочке - шесть. На будущий год в школу пойдёт.
Пока женщины вели неторопливую беседу, в палату вошла дежурная акушерка. Надя видела её впервые и поначалу приняла за санитарку. Девица была высокого роста, сутулая, с тупым выражением на прыщавом лице. Помятый, неряшливого вида халат едва прикрывал ей колени. Белый колпак сполз почти на самые глаза. В руках акушерка держала эмалированный лоток со шприцами и пузырек со спиртом.
- Кто Эскорт?- пробасила она.
- Не Эскорт, а Иксарт, - вежливо поправила её Надежда. - Это я.
- Вам укол. Поворачивайтесь!
Надя недоверчиво покосилась на акушерку, но всё же скинула с себя одеяло и задрала подол ночной сорочки. Девица протерла место инъекции ватой со спиртом и так всадила иглу, что у Надежды глаза вылезли из орбит.
- Послушайте, -простонала она, потирая место укола. - А можно в следующий раз я сама себе сделаю?
- Не положено! Теперь вы готовьтесь, - обратилась акушерка к Кире.
- Валюша, а что вы сегодня будете мне делать? - поинтересовалась та.
- Что надо, то и буду! У врача спрашивайте.
- Валя, ну почему вы такая грубая? Вам не в медицине работать, а на рынке торговать. Там вы будете к месту.
- Вам-то какое дело, где мне работать? - бесстрастно отозвалась акушерка. - Лучше мужа своего учите...
- Да мужа-то мне учить нечему. Он у меня и так учёный: доктор наук! А вот тебе бы не мешало поучиться, как надо себя вести.
- Подумаешь! - проворчала акушерка и вышла из палаты.
Рыжая Тоня вернулась с большой сумкой. Выложив её содержимое на тумбочку, она подошла к окну.
Под окнами родильного дома в тот момент стояли мужья , родные и знакомые рожениц, громко переговариваясь с молодыми и не очень молодыми матерями.
Смешно переваливаясь, словно уточка, в палату вошла пожилая санитарка - маленькая, кругленькая старушка с добрым лицом. В руках она держала сразу несколько сумок. Поставив сумки на пол, женщина достала из одной сложенный вчетверо листок бумаги и, поднеся его к самым глазам, с трудом разбирая текст, прочла вслух:
- Ик-сарт. Кто здесь Ик-сарт?
- Я Иксарт. - Надя села на кровати, сердце у неё бешено заколотилось.
- Тебе передача, дочка.
" Неужели, от Феликса? - пронеслось у неё в голове. - Неужели, он вернулся"?
Но радость тут же погасла.
Старушка передала Надюше записку и цветастую сумку, и та увидела, что передача от Людочки. Подруга поздравляла её с рождением сына, желала им крепкого здоровья и скорейшего возвращения домой. В сумке Надя обнаружила бутылку " Боржоми", несколько румяных яблок, пачку печенья, банку сгущённого молока, новый исторический роман. Но самое главное, Люда догадалась привезти подруге транзисторный приёмник!
Надя поблагодарила санитарку, угостила её яблоком и тут же начала крутить ручку настройки.
- У тебя мужик негр, что ли? - вдруг услышала она голос Антонины.
- Почему ты так решила?
- Фамилия у тебя чудная какая-то. Здесь лежат несколько девок. К ним под окна чёрные мужики приходят. Наверное, из племени Тумба-Юмба, а, может, из Занзибара.
- Нет, у меня муж не негр.
- Значит, араб
- И не араб.
- Тогда кто?
- Тебе-то какая разница?
- Интересно всё-таки...
- Много будешь знать, плохо будешь спать, - вступила в разговор Кира, не отрываясь от писанины. - не слушай её, Надежда. Собака лает - ветер носит. Тебе что, Антонина, делать нечего? Ничего, скоро выпишут тебя, будешь носиться колбасой со своими близнецами.
- Васька будет помогать!
- Твой Васька, наверное, за троих вкалывает.Так что придётся тебе, душенька, и мужа ублажать и с детьми кувыркаться.
- Умная ты, Кирка! - отозвалась Тоня- - Послушаешь тебя, так можно подумать, что жизнь вообще закончилась с рождением детей. А нам с Васькой всего по двадцать три года. Мы ещё развлекаться ходим!
Кира оторвалась от своей работы и, взглянув на Тоню, укоризненно покачала головой.
- Поздно, милая моя, спохватилась! - сказала она. - Не до развлечений вам будет. Об этом надо было раньше думать и не заводить детей. Потом, конечно, малышей можно будет в ясли отдать...
Наденьке было не до чужих разговоров. она ловила разные радиостанции, но на каждой радиоволне звучало одно и то же: " Трагедия Чили... Весь прогрессивный мир клеймит позором фашистскую хунту... Генерал Пиночет - предатель и убийца"!
Молодая женщина с ужасом вслушивалась в голоса дикторов и по телу её пробегала дрожь. В радио сводках
из Чили она боялась услышать в списках погибших родную фамилию






Рейтинг работы: 20
Количество рецензий: 4
Количество сообщений: 6
Количество просмотров: 73
© 08.09.2018 Долорес
Свидетельство о публикации: izba-2018-2357944

Рубрика произведения: Проза -> Роман


Лариса Потапова       22.09.2018   00:34:39
Отзыв:   положительный
Украина теперь. Чем не Чили? И там теперь есть Гестапо и такие же камеры пыток, методы такие же. Я ничего не знаю, про Украину, но думаю, что почерк тот же - англосаксонский. Почерк тех, кто свергал законные правительства, устраивал цветные революции, складывал кострища из книг, зверски пытал, убивал, насиловал женщин и девушек.
И пока эта гидра стоголовая цела, на земле никогда не будет мира. Уйдёт этот президент ( или уберут) на его смену придёт другой. Тут нужно поголовно всем таким деятелям делать трепанации черепа и вставлять зерно ДОБРА. Как в сказках.
Полностью согласна с этими и другими словами о том же...
Больно за людей, которые всегда сражались и сражаются за правду.
Долорес       23.09.2018   08:05:18

Я подписываюсь под каждым вашим словом, Лариса.
Когда Госдеп поставил во главе фашистского заговора в Чили генерала Пиночета, убрав неугодного им Рене Шнейдера ( а Крлос Пратс сам подал в отставку - жить ведь всем хочется!), америкашки думали, что Пиночет будет полностью их марионеткой. Подёргал за ниточки - и исполнит их волю. Оказалось всё совсем не так. Как Анна Иоанновна в своё время порвала петиции, так и Пиночет послал всех на три буквы и залил страну кровью. Когда америкосы опомнились, было уже поздно. Сами его выдвинули, а задвинуть уже не смогли. Вот такая история. И Порошенко такой же Пиночет. И камеры пыток на Украине построены по такому же образцу. Благо, что учитель один и тот же.
А людей, которые борются за правду во все времена истребляли самыми страшными образами. Я знаю...
Натали       15.09.2018   19:53:47
Отзыв:   положительный
Сколько же испытаний выпали на нашу юную героиню Наденьку...,
уму не постижимо..., читаю и переживаю за неё и за Феликса...,
как жизнь порой несправедлива к хорошим людям ...?! Конечно такой
человек, как Феликс, не мог отойти в сторону и смотреть как убивают
и терзают его товарищей, его страну..., его судьба была неизбежна...,
очень жаль...!?!
Вспоминаю этот жуткий переворот в Чили, как мы искренне переживали
за чилийцев, ходили на митинги..., волновались и обсуждали те события на работе...,
читаю и словно вернулась в те незабываемые времена, ... спасибо тебе, Галочка,
хоть и тяжело читать, но правда дороже...!?!
Обнимаю тебя, моя дорогая, сколько пережито и выплакано слез..., море...


Долорес       16.09.2018   10:07:29

Милая Наташенька!
Не буду долго писать. Ты всё сказала то, что я бы сама сказала. Всё это описано в мемуарах
"... и две слезинки в нашей песне грустной... " Вот там одна только правда.
Когда писала, несколько раз скорую вызывала. Но всё прошло...
Спасибо тебе, моя нежная голубка!
Светлого сентября, удачи во всём, и береги себя!


Натали       16.09.2018   12:03:03

...взаимно, дорогая моя...

Виктор Петроченко       09.09.2018   09:58:05
Отзыв:   положительный
Галочка, добрый день! Близится годовщина кровавого переворота. У нас его помнит только наше поколение, да историки. Да и слишком много событий у нас и за рубежом заслоняют его. Но помнить надо. Ибо история повторяется, ибо история должна учить. Подобный фашистский переворот случился теперь уже рядом с нами. И случился он на Украине, потому что мы не были к нему готовы. А кукловод один и тот же - американский империализм. В Чили это хорошо понимали, но у них было мало сил, а у нас сил было достаточно, но мы промухали.
Галя, превосходно, мастерски написан роман. Лица, характеры героев, сюжетные линии, интрига - всё на высоком уровне. Красиво и чисто даны эротические сцены.
С теплом, Виктор


Долорес       09.09.2018   16:02:17

Добрый вечер, Витюши. Да, уже совсем скоро будет 11 сентября. И снова в СМИ будут вспоминать Нью - Йорк и рухнувшие небоскрёбы.
Витя, я не понимаю политиков. Мы клянём на чём свет стоит Никиту. А он, между прочим, не отдал америкосам Кубу. И по сей день
это дружественная для нас страна. Даже Ельцин не отдал Никарагуа америкосам. Я работала в своё время в Московском онкологическом диспансере № 1. У нас хирургом работала врач, которая была в то время в Никарагуа, сражалась в армии им. Сандино. Почему отдали на растерзание Чили, не могу понять. Почему отдали Аргентину, теперь знаю. Но Чили... Слёзы и стоны невинно убиенных и замученных чилийцев просто так не прошли. Они вернулись и к нам напоминанием. Украина теперь. Чем не Чили? И там теперь есть Гестапо и такие же камеры пыток, методы такие же. Я ничего не знаю, про Украину, но думаю, что почерк тот же - англосаксонский. Почерк тех, кто свергал законные правительства, устраивал цветные революции, складывал кострища из книг, зверски пытал, убивал, насиловал женщин и девушек.
И пока эта гидра стоголовая цела, на земле никогда не будет мира. Уйдёт этот президент ( или уберут) на его смену придёт другой. Тут нужно поголовно всем таким деятелям делать трепанации черепа и вставлять зерно ДОБРА. Как в сказках.
А сейчас мы только можем помянуть всех невинно убиенных и замученных. Ведь только подумай: Пиночет и его прихвостни истребили всю инакомыслящую молодёжь. Но всё равно зёрна ДОБРА дали свои всходы. Как молодёжь встречает своих кумиров - группы "Килапайюн" и "Инти Ильимани". когда они поют " Гимн народного единства Чили" и " Венсеремос" Значит, не все потеряно...
Виктор Петроченко       09.09.2018   21:38:43

Да, я с тобой согласен. Уже этими небоскрёбами задолбали. Но америкосы столько врали и врут, что доверия им уже никакого. Есть подозрение, что они сами устроили эти атаки, либо были соучастниками их. Не пойму сам, почему тогда Чили бросили на произвол судьбы. Флот у нас был достаточно сильный, КГБ самое сильное в мире, этот заговор могли расколоть ещё на стадии зарождение, и Пиночет закончил бы свою жизнь где-нибудь на медных рудниках. Кубу же смогли отстоять, причём у Америки под носом! А на Украине ситуация повторяется. И переворот разрабатывался ЦРУ, как и в Чили, и гауляйтер Потрошитель назначен ими, и постоянно ездит к ним за инструкциями. И все провокации идут от них. Последняя гадость, которая была выполнена на высоком профессиональном уровне - убийство Виктора Захарченко. А куда смотрело наше ФСБ, я не знаю. Наверно, туда же, куда смотрело КГБ в Чили.
С теплом, Виктор
Наталья Егорова       08.09.2018   11:13:35
Отзыв:   положительный
До! Слова на картинке - не пустое. Идеологическое оружие - мощь! Зомбирование умов, пожалуй, превосходит по силе ядерное оружие!

С уважением, Наташа.


Долорес       08.09.2018   20:30:11

Североамериканский империализм не только пичкает чилийскую молодёжь всякой дрянью,
но и нашу отлично зомбирует. Возьми любой музыкальный проект. На русском уже языке петь перестали.
Только англо - саксонская дрянь!
Если у тебя будет время, я дам тебе сноску на один ролик. На нём " Гимн Народного Единства Чили поёт группа " Инти Ильимани".
Этим ребятам крупно повезло. В августе 1973 года они улетели на гастроли в Италию. А вернулись на родину... только в 1988 году.
Там, на этом ролике певцы уже не молодые. Ты посмотри, как их встречает чилийская молодёжь!
Спасибо за плакат. Я очень любила, люблю и буду любить Виктора Хара и его песни.

https://www.chitalnya.ru/work/1982060/








1