Дети Революций... Полный вариант книги.


Смерть Патриарха.

10
и дал мне Господь две скрижали каменные, написанные перстом Божиим, а на них [написаны были] все слова, которые изрек вам Господь на горе из среды огня в день собрания. 11 По окончании же сорока дней и сорока ночей дал мне Господь две скрижали каменные, скрижали завета, 12 и сказал мне Господь: встань, пойди скорее отсюда, ибо развратился народ твой, который ты вывел из Египта; скоро уклонились они от пути, который Я заповедал им; они сделали себе литый истукан. 13 И сказал мне Господь: [Я говорил тебе один и другой раз:] вижу Я народ сей, вот он народ жестоковыйный; 14 не удерживай Меня, и Я истреблю их, и изглажу имя их из поднебесной, а от тебя произведу народ, который будет [больше,] сильнее и многочисленнее их. 15 Я обратился и пошел с горы, гора же горела огнем; две скрижали завета были в обеих руках моих; 16 и видел я, что вы согрешили против Господа, Бога вашего, сделали себе литого тельца, скоро уклонились от пути, которого [держаться] заповедал вам Господь; 17 и взял я обе скрижали, и бросил их из обеих рук своих, и разбил их пред глазами вашими. 18 И [вторично] повергшись пред Господом, молился я, как прежде, сорок дней и сорок ночей, хлеба не ел и воды не пил, за все грехи ваши, которыми вы согрешили, сделав зло в очах Господа [Бога вашего] и раздражив Его; 19 ибо я страшился гнева и ярости, которыми Господь прогневался на вас и хотел погубить вас. И послушал меня Господь и на сей раз. (Библия. Второзаконие. Глава 9.)

Первого марта 1887 года, через шесть лет после убийства царя Александра Второго, группа молодых студентов решила убить его сына, царя Александра Третьего…
Сумерки медленно спускались на обледенелую площадь перед громадой Исаакиевского собора. Студенты, продрогшие, промерзшие от промозглого тумана, но испытывающие внутреннее напряжение от волнующего ожидания предстоящего покушения, шумной толпой ввалились в трактир. Зябко потирая руки, они пили обжигающе горячий чай, когда в трактир, громыхая сапогами и сабельными ножнами вошли жандармы.
- Господа, - обратился к студентам молодой, щеголеватый пристав, - вы арестованы! Прошу не сопротивляться и не усугублять своего положения.
Тут же на них надели наручники и увезли в жандармское отделение. Один из заговорщиков уже несколько дней был под пристальным надзором сыщиков охранки, что и помогло арестовать всех участников заговора.
Прождав до утра вестей о результатах покушения, но ничего не получив, Александр Ульянов ушел со своей квартиры и провел день у друга, соученика по факультету биологии.
Вечером в дверь квартиры постучали. Пришли арестовывать...
Мария Александровна, мать Александра, приехала в Петербург на седьмой день пути из Симбирска. По приезду, она написала прошение на имя царя с просьбой разрешить ей встречу с сыном. Александр Третий разрешил, написав на прошении резолюцию: «Я думаю можно разрешить свидание, чтобы мать могла увидеть, каков ее «прекрасный сын».
Надо думать, Мария Александровна в прошении описала множество положительных качеств, обладателем которых был её сын Александр Ульянов.
И действительно, Александр был замечательным молодым человеком: серьёзным, умным, правдивым. Он окончил симбирскую гимназию с золотой медалью (как, впрочем, и его брат Владимир). Поступил в Петербургский Университет на биологическое отделение и первые годы вовсе не интересовался политикой. Большую часть времени он проводил над микроскопом и лишь последнее время увлекся чтением «Капитала» Карла Маркса. Участвуя в студенческих демонстрациях, которым яростно противостояла полиция, он вдруг осознал всю жестокую сущность самодержавия.
И как всякий характерный, цельный человек, уже не мог делать вид, что судьба порабощенного народа его не интересует. Со страстью молодости он окунулся в водоворот конспиративной деятельности и нашел свое место в студенческой боевой организации, поставившей целью убийство царя. Александр даже написал манифест на будущую смерть царя: «...Дух России жив и правда не забыта в сердцах её сыновей... В ....... 1887 года царь Александр Третий был казнен».
Оставалось только проставить дату...
Когда Мария Александровна увидела Александра в камере свиданий тюрьмы, она, не удержавшись, заплакала. Он похудел, его лицо заострилось и глаза лихорадочно блестели из-под густых бровей. Александр обнял мать.
- Прости,- проговорил он дрогнувшим голосом, - я не мог иначе. Я не мог спокойно жить и учиться зная о страданиях миллионов людей вокруг меня.
- Но ведь это страшный Путь,- вытирая слезы платком, возразила Мария Александровна.
Сын твердо ответил:
- Другого пути нет!..

Суд проходил в присутствии сенаторов. Полиция и жандармерия окружили здание суда, не впуская посторонних. Мария Александровна сидела с дочерью Анной и смотрела на пятнадцать подсудимых, которые обвинялись в самым страшном преступлении: попытке покушения на императора.
В ходе судебного заседания Александр отказывался отвечать на вопросы, но, услышав о смертной казни для всех участников заговора, в своем последнем слове, сказал:
- Нашей целью было освобождение несчастных русских людей. Против правления, которое подавляла и подавляет свободу, убивая любое стремление работать для процветания народа и его просвещения. Законным средством, единственным методом борьбы является – террор. Террор есть наш ответ на государственный терроризм. Это единственная возможность уничтожения деспотизма и получения народом политических свобод...
Заканчивая свою короткую речь, Александр сказал, обращаясь к товарищам, сидящим позади него:
- Я не боюсь смерти, потому что нет смерти почетнее, чем смерть за общественное благо!
- Как хорошо Саша говорит, - шептала Мария Александровна дочери.
Её глаза загорелись. Сын, обычно молчаливый и сосредоточенный, вдруг проявил себя как оратор и вожак. Во время допросов и суда он старался всю вину взять на себя, спасая друзей. А ведь он даже не был в числе метальщиков бомб. Он был химиком, ученым, который делал бомбы, как Кибальчич делал это для народовольцев.
Наступило утро восьмого мая 1887 года. Прохладный ясный рассвет проник в камеру через прикрытое снаружи козырьком окно. Александр не спал всю ночь, ходил по камере и вспоминал Симбирск, высокий берег Волги, безбрежную степь за рекой, спокойное течение громадной реки...
«Жизнь прекрасна, нет слов, - думал он, - но ведь я биолог и знаю, что все погибнет, сменяясь и обновляясь. Умру и я, рано или поздно, - это уже не имеет значения…
- А на смену придут другие борцы, которые будут знать, как бороться и победить тиранию. Я прожил короткую жизнь. Но грусть умирания надо перебороть надеждами на возрождение Отчизны»!

В коридоре звякнули ключи, раздались шаги и приглушенный разговор.
«Это за мной» - подумал Александр и, надев тюремный халат, застегнул его на все пуговицы…
Вошел караул во главе с офицером.
«Собирайтесь - коротко приказал он и сердито уколов глазами, отвернулся. Солдаты с винтовками, поблескивая штыками, стояли полукругом у входа в камеру.
Рыжеватый, худой солдатик, что посмелее, искоса заглядывал в камеру, рассматривал приговоренного и думал: «Поеду в деревню, в отпуск, будет что рассказать - солдатик зевнул украдкой.
- А он и на злодея – то не похож, хотя сам, наверное, из чувашей или из татар. Глаза-то вон какие узкие… И бледный… Боится значить умирать - то…»
Ульянова повели на плац, где уже ждали другие приговорённые и рота конвоя. Александр шел и вдыхал полной грудью, свежий, тепло-влажный, весенний ароматный воздух. На востоке уже разлилась светлая заря, оттесняя серую мглу к западу.
«Тяжело умирать весной» – подумал он, серьёзно и грустно вглядываясь в фигуры товарищей. Лица их были желты и словно немного помяты после бессонной ночи. Глаза из тёмных впадин надбровий глядели тревожно и испуганно.
Вдруг загремели барабаны и все вздрогнули!
«Как в страшном, нереальном сне, - отметил Александр, и стал вслушиваться в приговор, который зачитывал незнакомый, рослый полковник в золотых эполетах. Несмотря на представительный, бравый вид, голос его при чтении дрожал от волнения и прерывался, когда полковник в сумраке рассвета вглядывался напряженно в неясный текст.
- Приговорены к смертной казни через повешение! - наконец закончил он.
Вновь зарокотали барабаны, и в этот момент порыв ветра, перелетев через стену, пронёсся по двору, пошевелил полами солдатских шинелей, раскачал верёвки виселиц над невысоким помостом…
Крупный, сильный студент, стоящий первым в ряду приговорённых, вдруг грузно упал - повалился в обморок. Засуетились конвойные. Доктор, дрожащими руками совал какую-то склянку под нос упавшему…
«Чудовища, - думал Александр, и гневно сжал кулаки. - И эта орава вооруженных людей против нас, безоружных, отчаявшихся…
- Нет! Всё правильно! Те, кто управляет этим, кто стоит во главе, кто благословляет все это - достойны смерти!..»
Вдруг из-за спин солдат быстро вышел священник в тёмной длинной рясе, с серебряным крестом в руке.
- Целуйте и Господь вас помилует - бормотал он несмело, переминаясь с ноги на ногу и протягивая крест в сторону Александра. Тот сердито глянул на священника и твёрдым голосом произнёс: - Не надо! Ну, зачем вы!
Священник стушевался, застеснялся и почему-то шепотом попросил полковника: - Ради бога, отпустите, не могу больше!
Видно было, что он здесь впервые и всё происходящее его пугает…
Не слушая, полковник поднял руку. Загремели барабаны. Палач в теплой поддёвке, в брюках, заправленных в начищенные хромовые сапоги, приземистый, круглолицый, с отвислыми, бритыми щеками, картинно, в развалку подошел к первому приговорённому, лицо которого в этот момент побелело.
Силясь что-то проговорить, он только мычал и отшатывался. Помощник палача, вынырнув откуда-то из-за спины, обхватил арестанта сзади, прижав руки. Палач ловко, привычно надел на голову осужденного полотняный мешок, а помощник, связал руки за спиной.
Словно оглушенный, приговорённый не сопротивлялся.
Палач, сильной рукой ухватил несчастного за локоть и повлек к виселице! Александр вглядывался в происходящее… Сердце его заколотилось и в голове мелькнула злая мысль: «Животные!»
Загремели барабаны… Палач выбил подставку из-под ног и умирающий, закачался на веревке, ещё некоторое время извиваясь.
Но вскоре тело обмякло и повисло неподвижно…
Пока читали приговор, пока откачивали упавшего в обморок свет залил округу и стали видны отдельные кирпичи в кладке стены, мрачная тюрьма с решетками на окнах, серые облака, медленно плывущие по небу от горизонта…
Александр был последним в строю приговорённых.
Когда к нему подошёл палач, он словно в тумане увидел его бесцветные глаза, зло глянувшие из-под густых бровей, почувствовал тошнотворный запах водки и чеснока.
Когда палач одел ему на голову мешок и связывал руки, он не удержался и произнес: - Скотина!
Палач дернул его посильней и Александру захотелось сопротивляться, проявить себя, но усилием воли он сдержался…
«Все там будем» - мысленно повторил он поговорку, которую часто слышал от их дворника в Симбирске.
Мешок мешал дышать полной грудью и он, уже не сдерживаясь, произнёс: - Да быстрее ты…
Александр не успел закончить. Тело, потеряв опору, повисло, шейные позвонки хрустнули, волна боли и яркого света залила сознание и Александр Ульянов, судорожно пытаясь протолкнуть воздух сквозь охваченное петлей горло, конвульсивно задергался и безмолвно затих…
- Целая гирлянда – пробормотал полковник, глядя на тела повешенных, особенно отчетливо видимых на фоне наступающего яркого весеннего дня.
Он поморщился и зябко передёрнул плечами - полковник был циник и даже немного гордился этим…
Все присутствующие зашевелились, задвигались, заговорили полушепотом.
Резкие команды нарушили тишину утра и солдаты, гремя оружием и топая сапогами, строем двинулись к выходу с тюремного плаца.
Худой солдатик, часто оглядываясь, уходил за ворота, смотрел на повешенных и ему вдруг стало страшно. Он перекрестился украдкой и подумал: «Ведь только что были живые, а сейчас уже, как большие куклы без голов» - мешки скрывали лица и головы.
Его губы невольно шептали: - Господи, спаси и помилуй…

Император Александр Третий сидел за своим рабочим столом в Зимнем Дворце и читал показания террористов, схваченных в начале марта. Сквозь зашторенные окна кабинета прорывался луч яркого весеннего солнца и, высвечивая пылинки в воздухе, пересекал комнату поперёк.
Когда император поднял голову от бумаг, луч солнца отразился в его орехового цвета глазах. Мотнув головой, он резко встал, прошелся по кабинету взад-вперед, легко и уверенно неся свое мощное тело атлета.
Потом опять сел, и кресло заскрипело под его семипудовым телом…
…Террорист Александр Ульянов, выступая на суде, говорил: «Я несу моральную и интеллектуальную ответственность за подготовку покушения и отдавал этому все свои знания и способности».
Царь подчеркнул эту фразу и написал удивительно несоответствующим его уверенному виду, неловким почерком: «Эта твердость даже трогательна». А потом вслух произнес: - Но правильно, что повесили!
Отложив ручку, он откинулся на спинку кресла и ушел в воспоминания о событиях пятилетней давности...
…После убийства отца – царя Александра Второго, все были шокированы, испуганы, растеряны. Победоносцев писал ему в одном из писем: «Проверяйте все запоры на всех дверях, когда вы ложитесь спать. Проверяйте, не обрезаны ли провода на сигнально-тревожных звонках...»
Александр Александрович криво усмехнулся, погладил привычным жестом бороду: «Кто-то, тогда советовал помиловать террористов, но я был за повешение, что впоследствии оказалось очень правильным».
Царь вспомнил утро казни убийц отца...

Была, как и сейчас, ранняя весна, морозное утро. Колотый лед и снег высоченными кучами лежали вдоль дороги.
Две телеги с осужденными, которых было всего только пять - казнь беременной приговорённой женщины отложили - двигались посреди зевак, настроенных против цареубийц.
На первой телеге ехала маленькая Софья Перовская, испуганный до полуобморочного состояния молодой Рысаков и гордый, ничего не боящийся Желябов.
На второй спокойный, сосредоточенный Кибальчич и рядом, силящийся порвать ремни и освободиться, Михаилов.
Гремели барабаны, шли войска. Боялись, что оставшиеся на воле террористы попытаются отбить своих товарищей. Но предатели, очевидно, выдали всех. Хотя Желябов на суде говорил о множестве исполнителей, ссылаясь на то, что это первая удачная попытка...
Царь Александр Третий встал, заходил по кабинету, чуть поскрипывая сапогами.
Мысли продолжали свой привычный бег: «Казалось, что все кончилось. А тут вдруг эти...
А этот Ульянов, говорят, из семьи порядочных служащих. Сын статского советника. Да и остальные почти все из дворян. Как так получается?»
Царь вздохнул: «Ничего не остается, как казнить. На силу - силой...»
В кабинет постучали и вошел сын Николай, девятнадцатилетний юноша, робкий, застенчивый:
- Папа, мы собираемся в Царское Село, - сообщил, спросил разрешения сын.
- Мы собираемся в теннис играть.
- Поезжайте, - махнул рукой отец.
Сын тихо вышел.
- Наследник, - коротко констатировал царь вслух и подумал: «Слаб и нежен, как девчонка».

Владимир Ульянов теперь каждое утро ждал, когда откроется аптека, в которой продавались газеты.
Девятого мая, придя домой, он открыл её на последней странице, где печатались объявления, и со слезами на глазах прочел: «Заговорщики казнены» и увидел имя брата Александра...
Бросив газету на пол, он заплакал и, размахивая руками закричал:
- Я им отомщу за эту смерть! Я клянусь!

16 июля 1918 года, в Екатеринбурге. в бывшем доме купца Ипатьева, был казнен царь Николай Второй (Романов) вместе с женой и пятью детьми. Первоначальный план суда над самодержцем в Москве, был отменен ввиду надвигающейся опасности окружения Екатеринбурга бело-чехами.
Смертный приговор вынесенный бывшему царю, на заседании Уральского Совета был немедленно приведен в исполнение...

…После отречения последнего царя от престола в марте 1917 года, жизнь в России потекла своим чередом…
Николай Романов поселился в Царском Селе, под охраной, приставленной к нему решением Временного правительств.
В это время, бывший царь Николай Второй, вдруг почувствовал необычайное облегчение. Ему нравилась обычная мещанская жизнь в кругу семьи, когда не надо было никуда торопиться или мучительно думать, принимая непростые решения.
Не надо было ничего решать, зная, что за каждым решением стоят судьбы, а часто и жизни тысяч и тысяч людей…
Громадная тяжесть ответственности свалилась с его плеч. Он играл с детьми в домино, читал им вслух «Графа Монтекристо», копался в саду, молился и спал так тихо и спокойно, как никогда прежде.
Однако, в глубине души, он знал, что за все уже содеянное придется отвечать, отвечать не перед Богом, а перед людьми, и не на том свете, а на этом…
В середине августа, когда в Петербурге стало неспокойно, его, вместе с семьей и небольшой свитой: адъютантами, поварами, парикмахером и даже двумя спаниелями, перевезли в Тобольск.
В октябре 1917 года произошла Пролетарская Революция!!!
Спокойно прожив некоторое время в Тобольске, по решению Уральского совета, царь и царица, а затем и их дети были перевезены в Екатеринбург.
По дороге в новую ссылку, они проезжали село Покровское, родом из которого был «друг семьи» Распутин.
Они видели его дом и лица его детей в окошках этого дома…
Здесь, в последний раз пересеклись пути судеб трех человек, которые ещё так недавно определяли жизнь Российской Империи...
Проехали Покровское, но царица Аликс долго ещё сидела неподвижно, глядя прямо перед собой и с грустью вспоминала Старца.
«Вот и снова встретились - думала она, смахивая набежавшую слезу.
- Он ведь нас предупреждал, что когда он умрет, то на нас обрушаться несчастья, но пока он жив и молиться за нас – все будет хорошо…
А какие безобразные и бедные эти русские дома, эти русские деревни, эти русские поля…»
«И неужели Григорий, - она смущенно улыбнулась и поправилась - неужели Старец здесь родился, здесь вырастал?
- А в молодости, он наверное, был особенно силён и красив» - она вновь смущённо улыбнулась и вздохнула, вспоминая, зелёные, необычные глаза Григория, пристальный взгляд, широкие плечи под рясой, крупные, жилистые руки с широкими ладонями…
Царица вспомнила тот день, когда узнала, что Старец не ночевал дома и на следующий день тоже не появился.
Тогда сердце её стукнуло и забилось быстро - быстро.
«Убили! Негодяи! Подлецы!» - пронеслось в голове. Она тогда позвонила Горемыкину и потребовала найти Старца!
Царица продолжала вспоминать: «Как они его все ненавидели, как клеветали на него, говорили, что он развратник!..»
«Да! Он нравился женщинам - уже привычно, у который раз защищая память о старце Григории. – Но ведь такие святые люди не могут не нравится тем, кто верит в добро и справедливость молитв к Богу!» Она это знала, потому что тоже была женщина. Когда он, в первый раз коснулся её плеча своей тяжелой ладонью, её словно электричеством ударило и она, сдерживая дыхание, постаралась быстро уйти.
В нём была необычайная сила, благодаря которой он останавливал боль и кровотечение у наследника, тогда как врачи ничего не могли поделать…
Да, она знала, что Старец её ровесник, знала, что он тоже любит женщин, потому что иногда перехватывала его напряжённый, оценивающий взгляд.
Аликс перекрестилась, незаметно вытерла влажные глаза платочком.
«Но зато наши дети, дочки, все носят медальон с его молитвами и его портретом. И это охранит их от несчастий и болезней, как говорил Старец…
- Боже мой! Как тоскливо и одиноко было мне даже рядом с Ники, пока не появился Старец с его молитвами, любовью и поддержкой для меня и Ники, и Бэби…»
Аликс отвлеклась от тяжелых воспоминаний, потому что наступило время обеда…

…В Екатеринбурге, царскую семью поселили в доме купца Ипатьева. Охрану осуществляли рабочие революционные войска.
Был конец апреля.
За высокой оградой цвела ароматная черемуха и теплый ветер овевал грустное лицо царя, который в ожидании детей - они приехали только через месяц - обсуждал с Аликс предположение, что его могут вывезти в Москву, чтобы подписать мирный договор с Германией.
В виду полной изоляции от окружающих, царь ничего не знал о происходящем в России и мире и его предположения были наивными до нелепости.
Опасаясь заговора монархистов, охрана ужесточила режим и даже в туалет царица и царевич ходили под охраной.
…В эти дни Николай впервые прочел роман Л.Н. Толстого «Война и мир», который вызвал в душе царя глубокий отзыв и заставил задуматься о превратностях истории!
В тоже время судьба самого царя двигалась к своей трагической развязке...

…Лето проходило монотонно и потому быстро. Каждый день казался Николаю вечностью, но в итоге проскочил май, июнь, наступил июль. Еда становилась все хуже, охрана все строже и грубее…
Николай Романов лежал в постели. Поднялась температура. Болела спина и ноги. «Боже мой, - думал он, - как быстро и неотвратимо наступает старость».
Через стену, Николай услышал, как пробежала из комнаты в комнату дочка Анастасия.
- В безик, в безик играть -приглашала она сестёр.
«Бедные девочки – грустно улыбнулся Николай. Он вдруг вспомнил отца, его мощную фигуру, спокойное, уверенное выражение на круглом, большелобом лице. - А ведь я уже перерос Папа - вдруг кольнула мысль. - Ведь он умер, когда ему было всего сорок девять. А мне уже пятьдесят один».
Николай задумался…
- Ники! - вошла на секунду Аликс - ты будешь с нами играть в карты?
- Нет, дорогая. У меня сегодня все болит. Я лучше полежу, почитаю… - Салтыков так умно, интересно пишет.
Они говорили по-английски.
Аликс, целуя Николая, прошептала: - Потерпи дорогой. Думаю, что кузен Джордж нас скоро освободит. И потом эти письма. В них же говориться, что нас не бросят на произвол судьбы наши сторонники!
В дверь заглянула Анастасия, сверкнув чёрными, как смородина глазами:
- Мама! Мы ждём!
- Иду, иду – уже полным голосом проговорила Александра Фёдоровна и осторожно прикрыла дверь.
Николай Александрович слабо улыбнулся, лёг поудобнее на правый бок, подложил правую ладонь под щеку и задремал…
Проснувшись на мгновение, через какое-то время, он окинул комнату бессознательным взглядом, вытер вспотевшее лицо большим носовым платком, перекрестился привычным, автоматическим жестом и снова закрыл глаза.
…Во сне ему привиделся Зимний дворец, их с Аликс спальня, открытые настежь окна, летний, жаркий день на улице. Он готовился к встрече с французским президентом Пуанкаре, торопился одевая мундир, и вдруг обнаружил, что сапоги, которые ему принёс камердинер, вовсе не от этого мундира. Он рассердился, обругал старика-камердинера, который покрылся красными пятнами от волнения, бегал куда-то, но нужных сапог не мог найти. Вошла Аликс и капризным голосом сказала:
- Ты, Ники распустил всех! И здесь, во дворце, и в Думе, и в правительстве. Наш Дорогой Старец советует тебе быть строже!
Огорчённый Николай промолчал… и проснулся. Была уже ночь и Аликс сидя на кровати, в темноте расчёсывала волосы…

…Юровского била крупная дрожь.
Сегодня, на рассвете, он проснулся и уже не мог заснуть. Он думал о себе, о царе Николае, о гордой, ещё не старой и красивой императрице, о их детях выросших в роскоши самых богатых дворцов мира, а сегодня живущих здесь, среди грубых охранников. Эти мужики, у себя в караулке гогочут над непристойными шутками в их адрес, бабника и волокиты Семёна.
Одевшись, он сел за стол налил себе холодного чая и пил маленькими глотками, продолжая мечтать: «Великий день! Сегодня может быть решается судьба мира и вселенной. Совсем ещё недавно недоступный император всея Руси, царь Польши, князь Финляндский и тому подобное, падёт от моей руки!».
Юровский вдруг вспомнил 1913 год. Празднование трёхсотлетия дома Романовых, пышные торжества, крупные фотографии императорской семьи во всех газетах мира, миллионные толпы русских людей, на коленях, славят великого властителя…
«Как могло случиться, что через четыре года, его, царя Николая Второго, его очаровательную жену Александрин и даже их детей, те же миллионы русских людей ненавидели и презирали, все – от великих князей до лапотников-мужиков…
- И вот сегодня ночью, придёт расплата за столетия унижений и издевательств, рабства и роскоши!!!»
В голове Юровского всё помутилось. Он не мог усидеть на месте, вскочил, сделал несколько разминающих упражнений по системе Миллера, затем, тяжело дыша, оделся в форму, обул сапоги и вышел на улицу. Уже давно рассвело, но большой дом бывшего инженера Ипатьева ещё был тих и, кажется, необитаем.
«Они там спят. Вчера говорят до поздно играли в карты, смеялись. А сегодня придёт час возмездия и я покончу – он резко выдохнул - покончу раз и навсегда с ненавистной тиранией, которая душила и убивала все живое!»
Во рту от волнения пересохло.
- Тиран должен умереть! Тирания должна быть уничтожена! - шептал он, взволнованно шагая по деревянному тротуару вдоль караульного помещения…
Он ходил не останавливаясь, туда и назад! Туда и назад!
Юровский шептал как молитву: - Нет! Это судьба! Я должен убить российского императора!!!

…В ночь на 17 июля, царская семья была разбужена после полуночи. Приказано было одеться и спуститься в подвальную комнату. Объяснялось это тем, что город обстреливают чехи и в верхние этажи могут попасть снаряды…
Всего в подвальной комнате набралось, вместе с прислугой одиннадцать человек и даже Король Чарльз – спаниель, любимец всей семьи…
Через некоторое время в комнату вошли одиннадцать вооруженных охранников, во главе с начальником местного Чека Яковом Юровским.
Это был фанатик революции, строгий, честный, но недалекий человек, помешанный на социальной справедливости.
Побледнев, взволнованным голосом, Юровский, зачитал приказ о расстреле царской семьи…
Николай, ничего не поняв, все переспрашивал: - Что? Что?..

…Юровский выстрелил первым из своего кольта в Николая и убил его наповал.
К Юровскому, стреляя присоединились и другие члены расстрельной команды. Комната наполнилась пороховым дымом и стонами раненных. Пули, визжа, отскакивали от бетонных стен подвала, добивая свои жертвы. Все было закончено в несколько минут.
Семья Романовых, которую Ленин считал опасной и называл не иначе как «живым знаменем контрреволюции», перестала существовать...
Месть совершилась...
19 июля в газете «Известия» было опубликовано сообщение о смерти царя и о том, что его семья находится в безопасном месте. Это сообщение никого не удивило и не потрясло, кроме самых отъявленных монархистов.
В происходящем историческом катаклизме жизнь и смерть Николая Второго – императора всея Руси, уже воспринималась как жизнь и смерть частного лица, которых в эти переломные времена истории гибло сотни, тысячи, сотни тысяч!

…Лето 1918 года. Советская Россия во главе с Лениным существовала уже около года, но положение в стране было крайне тяжелым.
Голод, эпидемии, разруха, интервенция немцев и бывших союзников. Белогвардейцы на Юге, Юденич на Северо-западе, Колчак в Сибири, японцы на Дальнем Востоке англичане в Архангельске, бесконечные заговоры социалистов, псевдо-революционеров и анархистов…
И все-таки Советы держались!
…Ленин руководил, вдохновлял, советовал, приказывал.
После Брест-Литовского договора, партию большевиков будоражило. Члены левого крыла партии, чтобы избежать позорного мира с Германией, собрались арестовать Ленина и отстранить его от власти. Бухарин через двадцать лет, уже в камере, признался в этом малодушии...
Можно говорить, что благодаря упорству Ленина, его умению противостоять мнению большинства и противодействовать обстоятельствам, помогли Советам выжить...

... Ленин приехал на митинг в открытом автомобиле. Ораторы говорили о голоде, о тифе, о приближающейся зиме, об отсутствии продовольствия. Рабочие реагировали на слова выступавших либо ропотом, либо громкими криками и хлопаньем в ладоши.
Много было молодых задорных лиц сильных, сердитых и даже яростных в сдвинутых на затылки грязных картузах.
Чуть в стороне от всех сидела женщина в черном и внимательно слушала ораторов. Одну за другой она курила папиросы…
Ленин прошел в зал, подошел к сцене, снял плащ и кепку, под аплодисменты рабочих поднялся на трибуну и начал говорить. Он сразу заметил сидевшую в стороне женщину и подумал, что где-то видел её...
Он говорил о трудностях отстаивания и укрепления рабочей власти, о многочисленных врагах, пытающихся уничтожить завоевания революции, о дисциплине и организованности рабочего класса.
- После победоносного завершения революции, мы, впервые в мире, строим государство диктатуры рабочих и крестьян. Тысячелетнее российское рабство, наконец свергнуто и мы, теперь сами ответственны за наш выбор, за наши действия!
- Голод и разруха оттолкнули от нас даже бывших союзников, а неудачные претенденты на власть, эсеры и меньшевики плетут заговоры, надеясь с помощью мировой буржуазии утопить в крови Советскую Россию.
- Но это им не удастся! Не легко было завоевать власть, но теперь, когда рабочие у власти, никто не сможет снова загнать их в старое рабство...
Грянули аплодисменты и Ленин, взглянув на женщину, увидел, что она, нервно выпуская дым изо рта, продолжает курить…
«Ну, где я её мог видеть?» – спрашивал он сам у себя.
Надев плащ и сжав в руке кепку, Ленин направился к выходу, сопровождаемый большой толпой рабочих.
Он не видел, как чуть раньше женщина также поднялась со своего места и вышла во двор, где Ленина ждал автомобиль. И выходя из цеха завода, Ленин столкнулся с этой женщиной!
Не отрывая встревоженного взгляда от его лица, она спросила: - А как вы думаете, что надо делать?
Ленин на ходу повернулся к ней, слушая вопрос, и почти остановился, взявшись за дверцу автомобиля. Женщина вынула пистолет из внутреннего кармана длинного пальто, сделала несколько шагов к нему и трижды выстрелила.
- Они убили Ленина! Они его убили! - закричал кто-то пронзительно за спиной упавшего на землю Ленина.
Из здания выбегали все новые и новые взволнованные люди. Один из охранников Ленина, выскочив из автомобиля через борт, подбежав к стрелявшей женщине, схватил её за руку, вырвал пистолет.
- Она! Она убила Ильича! - кричали в толпе и масса людей надвинулась на террористку, пытаясь устроить самосуд!
- Не сметь! Не трогать! – командовал начальник охраны: - Окружить её плотным кольцом! Нам нужно допросить её и выявить сообщников!
Охрана бросилась поднимать Ленина, но он пришел в себя и шатаясь, поднялся сам.
- Срочно едем домой.- произнес он.
Охранники помогли ему сесть и машина на самой большой скорости, которую мог развить автомобиль, понеслась в Кремль.
Сидя в машине, морщась от боли, Ленин беззвучно задавал себе один и тот же вопрос: «Почему она стреляла в меня? Ну почему?»
Две пули попали в него. Одна пробила шею, а другая, попав в плечо, сломала ключицу и, пробив легкое, застряла внутри. Ленин ощупывал шею и плечо. Руки у него были в крови и он чувствовал, как кровь, пульсируя, текла из ран на грудь под рубашку.
Потом он потерял сознание и остановив машину, шофер, под нервные крики охраны, долго искал аптечку. Ильичу дали понюхать нашатыря и он пришел в себя. Автомобиль помчался дальше, а Ленин, бледный и взволнованный все повторял: «Почему? Ну почему?»
Через охраняемые часовыми ворота, въехали в Кремль. Ленин немного успокоился, а когда машина остановилась у подъезда дома, в котором он жил, произнес:
- Я сам дойду. Только снимите пальто, так будет удобнее.
Пальто сняли, поддерживая, помогли подняться на третий этаж. Не смотря на сильную боль и большую потерю крови, Ленин шел сам и, стиснув зубы, молчал...

... Арестованную женщину доставили на Лубянку. Она сама призналась в попытке убийства и написала признание: «Мое имя Фанни Каплан. Сегодня я убила Ленина. Я сделала это сама. Я не скажу, где достала пистолет и не скажу, где и кто...
Я давно решила убить Ленина, потому что считаю его предавшим Революцию...
Я была в ссылке, в Акатуе, в Сибири, за участие в покушении на представителей царской власти в Киеве...
Я получила одиннадцать лет каторжных работ. После Революции была освобождена. Я сторонник Конституционной Ассамблеи. Мои родители живут в Соединенных Штатах, куда эмигрировали в 1911 году.
Я имею четырех братьев и двух сестер. Все они рабочие. Я получила домашнее воспитание... Я убила Ленина...»
В этот же день в Петрограде, молодой студент застрелил начальника Петроградского Чека Урицкого...

Ленин поправлялся быстро. Ему не стали доставать пулю, которая застряла в теле
- Но каковы?! – возмущался он, обмотанный бинтами горячился он, прохаживаясь по своей темной, тесной квартирке в Кремле.
– Ведь они хотели меня убить, зная, что положение и без того тяжелое. Они надеялись уничтожить таким образом Советскую Россию. Это еще раз доказывает правоту лозунга: – Кто не с нами, тот против нас…
…Выздоравливая, Ленин с головой ушел в работу.
В октябре Революция отметила свою первую годовщину праздничными шествиями и митингами. На фронтах гражданской войны дела были так плохи, что многие уже не верили в наступление следующей годовщины.
Летом этого же года в Екатеринбурге, местные чекисты во главе с Юровским, по постановлению губернского комитета, расстреляли царя Николая Второго и его семью!

…Ленин, часто вспоминал повешенного брата Александра.
«Странно разворачивается история!» – констатировал он, сидя глубокой ночью у себя в кабинете. Отвлекшись от правки текста статьи о «красном терроре», он встал с кресла, походил вдоль комнаты, щупая рубцы от пулевых ранений на шее и плече.
«Саша погиб в безнадежной борьбе с царями и я обрадовался, когда узнал, что последний русский царь и его наследники расстреляны…
- Думал ли Николай Второй, самодержец всея Руси, что когда-нибудь окончит так свою жизнь и в таком месте?
Потом продолжил размышления: - Думал ли Саша, когда петля захлестнула шею, что через тридцать лет и следа не останется от тех, против кого он так героически и безнадежно боролся?»…
Владимир Ильич подошел к столу, отхлебнул несколько глотков остывшего чая, зевнул и глянул на часы: «Шестой час утра, а на улице еще темно. Надо идти немного поспать. Завтра тяжелый день».
Он тихо засмеялся и поправился: «Уже сегодня».
Ленин работал много и напряженно. Рабочий день начинался в одиннадцать часов утра и продолжался до шести часов утра следующего дня.
Вставал он обычно в десять часов. В одиннадцать садился за свой рабочий стол и читал газеты.
Потом совещания, конференции, встречи и поездки, расписанные на многие месяцы вперед. Ровно в пять, он уходил домой обедать и приучил всю семью обедать в это время. Однако даже за обедом он сплошь и рядом отрывался на срочные телефонные звонки.
В семь часов он возвращался в свой кабинет и продолжал работать. Когда совещания Совнаркома заканчивались далеко за полночь, что было в порядке вещей, он шел домой пешком, дышал ночным воздухом, потом опять работал у себя в кабинете…
Как председатель Совнаркома, Ленин четко вел все заседания. Выступавшим, даже по самым важным вопросам, отводилось десять минут. По текущим вопросам, обычным сообщениям – одна минута. Ключевые моменты в решениях, принимаемых Совнаркомом, Ленин подчеркивал горизонтальной чертой, а само решение отчеркивал вертикальной линией.
В самые напряженные моменты дискуссии, Ленин вдруг весело и остроумно шутил и общий смех разряжал обстановку, помогал вновь сосредоточиться...
Курить на совещаниях запрещалось и курильщики по очереди выходили из-за стола и делали несколько затяжек под вентиляционной трубой в углу зала заседания. Иногда курильщиков выстраивалась длинная очередь и тогда Ленин просил всех занять свои места. Все повиновались беспрекословно...
…1919 и 1920 годы прошли под знаком борьбы за выживание!
Голод, холод, болезни, детская смертность… Гражданская война – поставили страну на грань разрушения. Однако Белая гвардия была побеждена, интервенция союзников окончилась позорным бегством и Советская Россия приступила к строительству новой жизни в мирных условиях.
Экономика, финансы, сельское хозяйство – все было в запустении и разрухе и Ленин, мучительно думая о возможностях быстрого восстановления нормальной жизни, пришел к выводу, что эпоха Военного коммунизма закончилась.
НЭП – новая экономическая политика, были ответом на Кронштадтский мятеж и на крестьянские восстания в Поволжье. На 10-м съезде партии был провозглашен переход к Новой Экономической Политике, которая вновь разрешила частную торговлю, предпринимательство и частную собственность, однако под контролем Советского государства. Это был компромисс, но без него Революция могла бы погибнуть...
В конце 1921 года здоровье Ленина снова пошатнулось.
Иногда, во время работы он на несколько минут почти терял сознание и потом долго приходил в себя. Постоянная бессонница и частые головные боли мучили его. Иногда головокружения заставляли останавливаться на ходу, держаться за что-нибудь, чтобы не упасть...
В конце декабря он уехал в Горки и писал оттуда в Совнарком: «Вопреки ожидаемому результату моя бессонница становится постоянной и может быть я не смогу присутствовать на очередном съезде партии и съезде Советов».
Ленин предчувствовал приближение смерти. Он как-то пожаловался Надежде Константиновне, что ожидает резкого ухудшения здоровья:
- Я думаю, что меня хватит удар и потом парализует, - посмеиваясь, констатировал он однажды, и на возражения Крупской отвечал: -Я прожил трудную и большую жизнь и знаю, что за все придется платить...
Про себя же подумал: «Надо писать политическое завещание... Но кому передать то, что никак кроме как через личный опыт не передается? Троцкий талантлив, но так самоуверен, что при первых же трудностях от него все отвернуться. Ведь у него «Я» везде на первом месте.
- Сталин? Тут прямо противоположная ситуация. Супер альтруист. А в жизни так нельзя! Нельзя мерить других своими мерками. Я знаю, что он мне предан, как апостолы были преданы Христу. Даже больше. Ведь узнай он, что я не Сын Бога, он будет кричать: «Распни его!» громче всех.
- В нем есть эта религиозная закваска. Для него, жизнь после революции - это царствие коммунистическое не от мира сего!».

В начале весны 1922 года лучшие специалисты-доктора Советской России и Германии обследовали Ленина и не нашли никаких органических повреждений нервной системы.
Пришли к выводу, что окисление металла пули отравляет кровь. В конце апреля, после удачной операции была извлечена одна из пуль, выпущенных из пистолета Фанни Каплан. Но здоровье Ленина заметно не улучшилось.
В начале мая, когда зацвела черемуха и волны первого весеннего тепла хлынули на Россию, с Лениным случился первый удар.
За короткое время были парализованы левая рука и нога и Ильич, потерял дар речи.
Несколько недель он не мог говорить и двигаться. Вдобавок начались приступы депрессии, после которых он чувствовал себя отвратительно, просил докторов честно сказать ему, когда готовиться к смерти…
В этот момент, в очередной раз в Горки приехал Сталин.
На прошедшем партийном съезде по предложению Зиновьева Сталин был избран Генеральным Секретарем Центрального Комитета, что позволило ему быть в курсе партийной жизни, государственного строительства и влиять на то и другое в соответствии со своими принципами и понятиями.
…Было начало лета. Подъезжая к Горкам, Сталин любовался молодой и яркой зеленью вокруг, вдыхал аромат сельского воздуха и удивлялся тишине, разлитой над просторами полей и перелесков.
Подъехав к центральному входу усадьбы, он сразу в дом не пошел, а проверил выставленную по периметру охрану. Потом, разогревшись от ходьбы, расстегнув китель и сняв фуражку, вошел в полутемные комнаты и сразу прошел на половину врачей.
Дежурный врач, узнав Сталина, вежливо поздоровался и стал объяснять, что Ленин чувствует себя лучше, однако плохо выполняет предписания врачей, пытается работать…
- Вы ведь знаете, что для Владимира Ильича даже чтение газет – психологическая нагрузка, - продолжал врач.
Сталин кивнул, но не ответил.
- На нас он сердится, говорит, что мы перестраховщики, поэтому мы все предписания сообщаем ему через доктора Семашко, которому он доверяет и которого слушается. Но согласитесь, это не лучший путь лечения...
Сталин снова кивнул, но было непонятно, как он сам к этому относится.
Пройдя на половину Ильича, он застал в гостиной Крупскую и Ленина, который вслед за ней повторял предложение: «Рабочие работают на заводах и днем и ночью...»
Сталин постоял у входа и услышал, как Владимир Ильич с паузами повторил эту фразу несколько раз. Увидев Сталина, Ленин медленно поднялся со стула, прихрамывая, пошел навстречу и протянул левую руку для рукопожатия:
- Здравствуйте Иосиф Висса-висса-рион- ы-ы-ч-ч, - пытался он выговорить трудное отчество.
Сталин поздоровался с Надеждой Константиновной и крепко пожал руку Владимиру Ильичу.
- Здравствуйте, Владимир Ильич, - улыбнулся он, - Я вижу, вы уже скоро совсем... поправитесь.
Потом, не удержавшись, отметил:
- Хорошо тут у вас. Зелено, тихо и воздух замечательный. В Москве жара, а тут тепло, но не жарко, а если в тени...
Ленин улыбнулся немного кривой улыбкой и спросил, растягивая слова:
- Наденька! Можно мы погуляем в саду с... гостем.
Помня трудности с произношением отчества, он назвал Сталин просто гостем.
- Ну, если немного, - согласилась Надежда Константиновна, - а я пока распоряжусь насчет обеда...
Сталин и Ленин вышли из дома и пошли по тенистым аллеям усадьбы. Ленин не торопясь, шел впереди и говорил:
- Вы знаете, здесь же раньше жил Савва Морозов. Это его владения. А мне здесь нравится. Жалко только, охотиться пока не могу.
Сталин слушал молча, не перебивая, и думал: «Какой крепкий человек. Два года работал по шестнадцать, восемнадцать часов. Понятно, что такую нагрузку и молодому не выдержать. Чувствую, что теперь и мне придется не сладко. Но какие возможности! Надо все переделывать под себя, растить единомышленников, верных мне и идее».
- А вот давайте, сюда сядем, спросил Ленин.
Они присели на скамейку, в тени старой яблони. Небо голубело в просветах зеленых крон деревьев, из глубины сада дул прохладный ветерок.
Ленин повернул голову к Сталину и, перестав улыбаться, заговорил:
- И все-таки тяжело. Без работы, без товарищей. И потом, «учиться», - он грустно улыбнулся, - «учиться» тяжело. Я уже отвык. Уже давно сам других учу, а тут...
Он вздохнул, махнул левой рукой.
Помолчали...
Сталин старался не быть назойливым, смотрел на деревья вокруг, слушал жужжание толстых черных шмелей, звонкий лай собак где-то в стороне...
Ильич снова стал серьезным.
- Врачи мне не говорят, когда я умру, но я и сам чувствую – немного осталось...
Сталин пытался возразить:
- Владимир Ильич, ну тут вы...
- Вот! Я хочу, чтобы вы мне правду говорили! – перебил его Ленин – Мы ведь с вами уже взрослые люди и не раз могли умереть раньше...
Оба надолго замолчали. Ленин думал о чем-то о своем, Сталин исподволь наблюдал за ним.
- Я хочу вас попросить, как товарищ товарища, - медленно начал Ленин. Он повернул голову, посмотрел в глаза Сталину и продолжал, - вы человек мужественный, решительный. Я знаю. Если я совсем буду в идиота превращаться...
Ленин сделал паузу, как бы обдумывая дальнейшие слова:
- Помогите мне достать... яду.
Сталин вздрогнул, но промолчал.
– Я вас прошу. Это можете сделать только вы. Остальные слабы характером, а вас я знаю.
Сталин в замешательстве поднялся со скамейки, сделал несколько шагов, как бы отстраняясь от сказанного, и пытаясь выиграть время для ответа
- Я думаю, Владимир Ильич, вы скоро поправитесь. Это у вас от болезни... И потом, мы все ждем вас на следующий съезд...
- Я сам надеюсь, - помог Ленин выйти Сталину из затруднительного положения, - Но вы же знаете, мы должны быть готовы ко всему...
- Володя! Иосиф Виссарионович! – раздался голос сестры Владимира Ильича, Марии Ильиничны: - Обед готов, идите к столу…
Ленин, держась обеими руками за спинку скамейки, встал и, направляясь в сторону дома, спросил:
- Ну, как там в Москве?
- Трудно без вас, Владимир Ильич, - с готовностью ответил Сталин.
- В партии на сегодняшний день почти четыреста тысяч человек, а выбрать секретаря губернского комитета не из кого. Старые большевики все в Москве, кто-то в Питере, а ведь эта должность для провинции ответственная
Он замолчал. Ленин, подходя к дому, заметил:
- Да, тут есть проблема. Старая гвардия хотела бы отдохнуть, пожить в свое удовольствие, ведь война кончилась. Вот и едут все в Москву, смотрят в глаза, - Ленин вздохнул.
- Так! Так, Владимир Ильич. Вы же понимаете, что работа только начинается, а уже родственников, друзей проталкивают...
- Не будем сегодня о работе. А проблема есть, я знаю... – тихо произнес Ильич, заметив ожидавшую на крыльце Надежду Константиновну.
После обеда Сталин уехал, а Ленин снова сел за стол писать левой рукой на листе бумаги: «Рабочие работают на заводах и днем и ночью. А дома их ждут...»
Он прервался, аккуратно поправил несколько плохо написанных букв и вздохнул.
- Володя, а у тебя прекрасно получается левой рукой. Немножко медленно, но зато разборчиво.
- Стараюсь, - улыбнулся Ленин, - вспоминаю, как в молодости, в Самаре, был учителем. А, оказывается, быть учеником гораздо труднее, чем учить самому...
- Ничего, скоро поправишься, - утешала его Надежда Константиновна, а сама думала: «О чем он там с этим грубым грузином говорил?»

…2 октября 1922 года Ленин вернулся в Москву. Он снова стал председательствовать на Политбюро и в Совнаркоме. Врачи разрешили ему работать с 11 до 2 часов дня, а затем с 6 до 8 часов вечера. Он много писал, говорил по телефону, принимал посетителей. Он даже выступил на Четвертом съезде Коминтерна, где был встречен делегатами съезда стоя и с пением Интернационала для всех, Ленин стал признанным и единственным лидером мирового коммунистического движения…
По прибытию в Москву после болезни, Ленина неприятно поразило большое количество аппаратчиков, чиновников, появившихся во всех ведомствах Совнаркома и даже в аппарате Оргбюро Центрального Комитета партии. Хотелось остановить это сползание в бюрократию …
Но, в начале ноября головные боли и бессонница вновь начались.
25 ноября врачи предписали Ленину полный покой. Он перестал регулярно ходить в свой совнаркомовский кабинет, работал немного дома и очень много читал.
В начале декабря к Ленину пришла делегация профсоюза учителей и попросила его предложить Льву Троцкому, вдобавок к его обязанностям Комиссара Вооруженных сил, стать Комиссаром Образования, где Надежда Константиновна была заместителем Комиссара.
Встретившись с Троцким, Ленин спросил его, что он сам думает по этому поводу. Троцкий, как всегда очень тщательно одетый, в отглаженном кителе английского сукна, сшитым лучшим портным наркома, был вежлив, но не уступчив:
- Проблемы образования нельзя решить эффективно, - начал он, поглаживая красивую щеголеватую бородку и остро поглядывая из-под очков умными глазами, - без построения хорошо работающего аппарата, работающего творчески по единому плану...
- Да, - перебил его Ленин, - наш бюрократизм иногда совершенно чудовищен. Я был ошеломлен, кода вернулся к работе. Очень много болтовни, бумаг, но мало результатов. Все делается медленно или вовсе застревает в кабинетах.
- А что, если вы пойдете в мои заместители? – спросил Ленин и выжидающе глянул на Троцкого, а сам коротко подумал: «Нет, он не пойдет».
Троцкий сделал вид, что задумался, а затем ответил:
- Но вы же имеете уже заместителей. Зачем вам я?
- Но ведь вы сами говорили, что надо строить нормально работающий аппарат, - улыбнулся Ленин.
- Вы же, Владимир Ильич, знаете, что главная бюрократия засела не в Совнаркоме, - снисходительно улыбнулся Троцкий, - а в партийных органах.
Ленин молчал, обдумывая ответ: «Он хотел бы, чтобы я уже сегодня предложил ему свое место в партии и правительстве и он уверен, что этого достоин и больше никто. Но он не знает, или делает вид, что не знает – ведь его в партии не любят и не только Сталин. Многие будут против его назначения. Но если он поработает подо мной, может быть он что-то и поймет. Может быть, с него слетит эта картинная шелуха.»
- Вот и работайте. Открывайте огонь не только по правительственным чиновникам, но и по партийным, по Оргбюро ЦК...
Троцкий не ожидал такой поддержки, поэтому только скептически улыбнулся.
- Давайте составим с вами блок против бюрократии вообще и против бюрократии в Оргбюро в частности… - добавил Ленин.
В это время зазвонил телефон на столе и оказалось, что Ленина уже ждут дома к ужину. Потирая лоб левой рукой, Ленин извинился и предложил, обдумав все, встретиться еще раз на следующей неделе.
Когда Троцкий вышел, Ленин еще посидел некоторое время за столом: «Чертовски болит голова и который день все острее. Голова просто раскалывается... Мне кажется удалось его уломать. Троцкий очень обрадовался, что можно напасть на Сталина. И я его поддержу. Но я еще посмотрю, что он за руководитель. Одно дело армия, приказы, трибунал. Другое дело - правительство, а тем более партия. Тут надо быть очень тонким политиком, чтобы все держать в равновесии».
Ленин поднялся и, покачиваясь, пошел к выходу, но проходя через приемную, собрался и даже улыбнулся своей секретарше Фотиевой:
- Завтра под вечер постараюсь заглянуть...
…Троцкий, сидя в машине, улыбался и предавался мечтаниям: «Ленин, наконец-то, твердо на моей стороне. Я соглашусь стать заместителем Председателя Совнаркома, а там поставить дело так, чтобы разбить фракцию Сталина в ЦКа. Рядовым партийцам Сталин пока что мало известен, а меня знают все».
С этими мыслями Троцкий, проехав мимо часовых, приказал остановить у подъезда Реввоенсовета и, выйдя из машины, быстро прошел внутрь…
Через два дня у Ленина случился второй удар.
Чуть оправившись, Ленин, не смотря на запреты врачей, начал работать и наводить порядок в бумагах и делах. Он понимал, что умирает и уже никогда не вернется к любимому делу, к работе.
В конце декабря, несмотря на болезнь Ленина, готовились к встрече Нового Года. А сам Ленин стал диктовать письма, в которых давал характеристику претендентам на его место.
«Самое странное, - думал Ленин, перебирая в памяти случаи из жизни своей и партии, - что борьба между Троцким и Сталиным не закончится, пока один из них не будет полностью отстранен от дел. Наденька уважает Троцкого и не любит Сталина, но я знаю почему: Троцкий обаятелен и остроумен, а Сталин – рабочая лошадка. Он просто не научен вежливости. В Европе неизвестен, да и в партии, кроме Центрального Комитета, мало кто его знает. Но уже сейчас у него авторитет железного руководителя. Кто-то мне рассказывал, что Калинин как-то заметил, что ссылка на Сталина при составлении официальной бумаги чиновникам может помочь делу. А фамилии Зиновьева, Бухарина, Каменева и прочих ничего для чиновников не значит...
Да, Сталин наведет порядок и железную дисциплину. Но будет ли этот порядок одобрен всеми партийцами? Думаю, что старой гвардии эта дисциплина уже сейчас не нравится. Но старой гвардии уже пора на пенсию. А среди молодых, я что-то не вижу вожаков».
Ленин диктовал свое завещание два дня 25 и 26 декабря 1922 года.

Четвертого января Ленин сделал приписку по поводу грубости Сталина в разговоре с Надеждой Константиновной по телефону...
Пятого марта Ленин отправил письмо Сталину, в котором требовал извинений...
На следующий день Ленину стало хуже.
9 марта его постиг третий удар. Состояние вождя стало безнадежным. Профессор Розанов увидел Ленина уже в полумертвом состоянии. Ленин, что называется «потерял рассудок»: повторял несвязный набор слов, часто возбуждался и проявлял агрессию. Надежды на выздоровление уже не было и ему создавали комфортные условия. В середине мая Ленина перевезли в Горки.
В Горках Ленин стал постепенно подниматься на ноги. Он начал ходить по комнате с помощью палочки и при поддержке медсестры. Он заново учился говорить, но уже не мог правильно произнести слово, не мог его выговорить. Он знал слово, хотел его использовать, но не могчленораздельно сказать.
10 октября случилось неожиданное событие. Ленин, увидав свой автомобиль, стал показывать жестами, что хочет ехать в Москву. Никакие уговоры не помогли. Пришлось ехать. Во время поездки Ленин постоянно твердил: «Быстрее! Быстрее!». В Москве он вошел в свой кабинет и, увидав, что бумаг на столе нет, стал кричать и ругаться. Едва, едва его удалось успокоить и опять отвезти в Горки.
Болезнь мозга прогрессировала, но на Новый 1924 Год, Надежда Константиновна поставила в доме елку и пригласила в гости соседних крестьян, чему Ленин был простодушно рад.
20 января началось резкое ухудшение. Ленин жаловался на головные боли, ничего не ел.
21 января он немного поел и лег отдохнуть. Надежда Константиновна, зайдя в комнату, услышала его тяжелое прерывистое дыхание. Позвали врача. Около шести вечера Ленин потерял сознание, температура резко поднялась и, после пяти минут агонии, он умер от апоплексического удара в результате паралича дыхательных органов...
При вскрытии головного мозга, обнаружили очаги поражения склерозом и масса мозга была намного меньше обычной. Розанов писал, что удивительно не только то, что при таком нарушении мозгового кровообращения, Ленин продолжал мыслить, но и удивительно, как при таком состоянии он мог жить…
23 января гроб с телом вождя русской революции был по железной дороге перевезен в Москву, в дом Профсоюзов. Сотни тысяч пришли проститься с умершим Патриархом Коммунизма. Несмотря на сильный мороз, люди шли и шли нескончаемым потоком. Все понимали, что его смерть подвела черту под целой эпохой противостояния монархии и её противников, господ и рабов, семьи последнего императора России и семьи первого руководителя Советского Государства. Началось новое время, в котором народ во главе с партией попробует построить рай на земле, но уже без Бога...
Троцкого в этот день не было в Москве. Он лечился в Сухуми и не смог приехать в Москву...

…Тело Ленина в день похорон было перенесено в крипт, ставший мавзолеем для человека, который жил среди людей, но, умерев, превратился в Бога.
26 января Сталин перед съездом Советов говорил о Ленине:
«Уходя от нас, товарищ Ленин завещал нам держать высоко звание коммуниста и дорожить честью быть членом Партии. Мы обещаем тебе, товарищ Ленин, исполнить твои заветы…»

Вместо послесловия:

Справка из Википедии.
Владимир Ильич Ульянов (основной псевдоним Ленин; 10(22)апреля 1870, Симбирск — 21 января1924, усадьба Горки, Московская губерния)— российскийреволюционер, крупный теоретик марксизма, советский политический и государственный деятель, создатель Российской социал-демократической рабочей партии (большевиков), главный организатор и руководитель Октябрьской революции 1917 года в России, первый председатель Совета Народных Комиссаров (правительства)РСФСР, создатель первого в мировой истории социалистического государства.
Марксист, публицист, основоположник марксизма-ленинизма, идеолог и создатель Третьего (Коммунистического) интернационала, основатель СССР, первый председатель СНК СССР. Сфера основных политико-публицистических работ— материалистическая философия, теория марксизма, критика капитализма и империализма, теория и практика осуществления социалистической революции, построения социализма и коммунизма, политэкономия социализма.
Мнения и оценки исторической роли Владимира Ульянова (Ленина) отличаются крайней полярностью. Вне зависимости от положительной или отрицательной оценки деятельности Ленина, даже многие некоммунистические исследователи считают его наиболее значительным революционным государственным деятелем в мировой истории…»

Остальные произведения автора можно посмотреть на сайте: www.russian-albion.com
или на страницах журнала “Что есть Истина?»: www.Istina.russian-albion.com
Писать на почту: russianalbion@narod.ru или info@russian-albion

Зима 2000 год. Лондон. Владимир Кабаков

Сталин - судьба и время.

Вместо предисловия:
Сегодня в России появилось несколько «историков», в том числе и историков из «церковной ограды», которые, занимаясь подтасовками исторических фактов, выдавая свои взгляды за последнюю истину, шельмуют Советский Союз и его лидеров, и в то же время оправдывают его врагов, в том числе, даже предателя Власова.
Такие писания не могут оставить меня равнодушным потому, что я родился и прожил в Советском Союзе большую часть своей жизни, и вижу, особенно сегодня, многие преимущества того времени и той социальной системы.
Я считаю, что провокативные утверждения и фальсификации реальной жизни, которой мы тогда жили, в этих русофобских измышлениях рассчитаны на откровенных антисоветчиков, если не на «либеральных фашистов», которых, благодаря вседневному «промыванию мозгов», становится всё больше, как заграницей, так и в самой России.
Моё эссе о Сталине, это одна из попыток сопротивления лживой пропаганде, распространяемой сегодняшней российской и европейской «образованщиной».

«Для камердинера великого человека, великих людей не бывает».
Английский историк Карлейль.

... Иосиф Виссарионович Сталин (Джугашвили), руководил Советским Союзом более тридцати лет и за это время, по словам Черчилля, давнего врага СССР, Россия проделала путь от сохи до атомной бомбы.
Во многом благодаря его таланту политика и руководителя, советский народ выстроил супердержаву и возглавил «перестройку» мира... Но насколько Сталин был велик и необходим для страны и для всего мира, когда он был жив, настолько он стал объектом исторической травли и фальсификации после смерти. В своём роде – это исторический феномен, которого, пожалуй, не было со времён Наполеона. Ведь эту «провокацию», почти сразу после его смерти, возглавили его соотечественники и «преемники», а потом её уже подхватили на Западе. Посмертная судьба Сталина – это трагическая страница человеческой истории, когда «либеральная провокатура», объединившись с парт номенклатурщиком Хрущёвым, занялась переписыванием истории исходя из оценок «либерального мира», спасённого многомиллионными жертвами Советского Союза, победившего «коричневую чуму» овладевшую Европой и разбитой на Востоке.
Интересно, что судьбы Сталина и Наполеона, как героев французской и русской Революций, похожи, хотя Наполеон умер побеждённым и всеми забытым, а Сталин – в зените славы и побед. Охаивание победившего всех врагов Сталина в России стало возможным только благодаря информационной «тирании» в современном мире, когда СМИ стали страшным и непобедимым оружием в руках «новой буржуазии», выигравшей в «холодной войне». «Либеральные образованцы», владеющие средствами массовой информации, постепенно захватили мир и определяют сегодня не только судьбы мира, но и на свой лад толкуют давнюю и современную историю... Сталин, для них был врагом номер один и, не сумев победить его при жизни, они мстят ему после смерти... Посмертная судьба Сталина и натолкнула меня на размышления, которые я постараюсь «озвучить» в этой статье...
... Можно, перефразируя слова известного французского писателя Леона Блуа о Наполеоне, говорить о Сталине: «Кто из нас, русских или даже иностранцев, в начале 21 века не чувствовал вопроса и недоумения по поводу земной судьбы и посмертного воздаяния для Сталина. Победитель и единственный достойный противник для Гитлера, сегодня, потомками фашистов и нацистов, разного рода болтунов, называющих себя либералами, оклеветан, оплёван и унижен до такой степени, что поставлен на одну ступень со своим противником и антиподом – Гитлером»
... Кого из россиян, обладающих хоть каплей национального достоинства и чести не угнетает мысль о падении Вождя и разрушении великого революционного Государства, воплотившего мечту нищих и пролетариев о светлом будущем для всего человечества. Кого не угнетает мысль, что советские люди, ещё вчера бывшие на вершине самоуважения и человеческого достоинства, сегодня, стали жалкими наёмниками «бизнеса», и подчиняются власти буржуазии, возвратившей в обиход человеческих отношений рабское слово «господин», взамен братского, христианского слова «товарищ».
Зигзаги человеческой истории непредсказуемы и потому не будем удивляться, а попробуем порассуждать о том, как это произошло и почему...
Сталин, как и Наполеон, мог бы сказать, что он сам вышел из народа и был «плотником, сыном плотника», пока судьба на крыльях истории не подхватила его и не вознесла на вершины влияния и власти. И потому простые люди, народ, в отличии от чиновников и парт номенклатуры, во главе с ренегатом Хрущёвым, могли бы сказать: «Вождь был строг, но справедлив!” И потому с его именем связана великая победа народа в индустриализации, коллективизации, в победе над Гитлером и послевоенное восстановление Советского Союза.
И потому сотни тысяч, миллионы советских людей, шли в страшную битву с гитлеровскими захватчиками, совершали подвиги самоотверженности и героизма с его именем на устах, с криками: «За Родину! За Сталина». Его имя для многих стало синонимом слова Родина. Эти люди шли на гибель не только на фронтах Великой Отечественной, но и в лагерях и в тюрьмах подчиняясь законам Революции и ощущая в себе жгущую вину перед Отечеством и российским народом. В беседе с тем же Черчиллем, Сталин, во время войны, объяснял ему: «Вы думаете, они за меня погибают? Они за Родину погибают!»
Сегодня, те, против кого с такой мстительной яростью во времена революции выступал простой русский народ, с кем этот народ воевал в кровопролитную Гражданскую войну снова у власти и потому, имя Сталина, имя Вождя Революции, втоптано в грязь этими извечными наследниками «расы» бар и господ. А ярость и жестокость российского народа, уничтожившего своих врагов и эксплуататоров – угнетателей, трансформировалась усилиями ревизионистов и продажных писак, в понятие «культ личности».
Во всём жестоком и кровавом, происходящем в каждой революции, обвинили его, того, кто только слушал и выполнял волю народа и потому стал его Вождём. Трудно думать, что простой народ, пришедший к власти в Октябре семнадцатого года, мог бы управлять разрушенной страной без этого красивого мифа о Вожде–Мессии, всезнающем, всевидящем и бескорыстном, берущем на себя все заботы и тревоги простых людей, и от их имени перестраивающего громадное государство рабочих и крестьян. Революция рухнула бы через сто дней, без этого мифа и без личностей Ленина, Троцкого, Сталина, которые олицетворяли новую власть – власть пролетариев и бедного крестьянства...
Что же думает о Сталине и Революции тот самый народ, оболваненный все нарастающим «промыванием мозгов» и фальсификациями подлинной истории, проводимой возродившейся в Союзе буржуазией вот уже более пятидесяти лет, со времен двадцатого съезда партии и доклада Хрущёва о культе личности?
Можно предположить, что занятый выживанием, народ молчит, а российские образованцы, сами жертвы идеологической обработки, прислуживают в средствах «массовой пропаганды» возродившемуся классу капиталистов, как они делали это совсем недавно в Советском Союзе для «прослойки» парт номенклатуры, стоявшей во главе КПСС.
Эти «русские либералы – лакеи западной мысли», как называл их Достоевский ещё сто пятьдесят лет назад, и сегодня непроходимым забором отделяют мнение простого народа от мнения отечественного и западного «официоза», и предоставляют сфальсифицированный «обличительный» материал для западных газетчиков и историков.
А те, основываясь на этой «фальшивке», пишут статьи и книги, собирают конференции и саммиты. Доклад на двадцатом съезде партии был во многом сфабрикован сторонниками Хрущёва и потому был полной неожиданностью для большинства присутствующих. Поэтому доклад был «секретным», прежде всего для простого советского народа, выразителем чьих чаяний и нужд был Сталин...
Подлинная история Революции и Советского Союза, благодаря стараниям внутренних и зарубежных провокаторов, называющих себя демократами и правозащитниками, уже полностью переписана и оболгана, как в России, так и на Западе, который был врагом СССР в «холодной войне» и потому, понятна его, Запада, ярость и обида на Советскую Россию и Сталина. Народное мнение никого из этих провокаторов–образованцев не интересует, но даже при желании узнать его, это очень трудно сделать, потому что народ мочалив, а писание книг и статей – привилегия «образованцев», во все «новейшие» времена прислуживающих буржуазии и власть имущим.
Народное мнение трудно узнать ещё и потому, что его «народа», мысли так далеки от наших мыслей, мыслей людей, считающих себя просвещёнными, но на самом деле, - жалкими жертвами полу грамотности и либеральной манипуляции общественным сознанием...
Доклад этот, построенный на исторических фальсификациях прислужниками высшей номенклатуры во главе с Хрущёвым, на съезде десятимиллионной партии, был тайным, но прятали его не от зарубежных «недругов» социализма, как писали и пишут до сих пор псевдоисторики – образованцы.
Прятали его от собственного народа и многомиллионной партии. Именно в эти годы, впервые обозначилась трещина между партией и народом, между номенклатурой и рядовыми партийцами, которая со временем превратилась в глубокий овраг, а потом и в пропасть, куда рухнул развалившийся Советский Союз и сама партия КПСС.
Но память народная не умерла, а только затаилась. И когда «новые русские» решили провести опрос «имя России», именно Сталин стал лидером известности и симпатий. Можно предположить, что память о Вожде осталась в генетической памяти народа и не скоро можно будет её стереть или замазать чёрной краской измышлений.
Сталин, как всякий, подлинно народный Вождь, был выразителем чаяний и мечтаний простых людей, далёких от либеральной снисходительности и порой бывающих жестокими, мстительными и даже свирепыми, как существа, живущие физической и природной жизнью, с молоком матери впитывающих в себя трезвость и драматизм реальной жизни, управляемой законами выживания.
Тут Сталин, наверное, мог бы сказать о себе, как говорил о себе Наполеон: «Я слыл страшным человеком только в ваших гостиных, среди чиновников и парт номенклатуры, но отнюдь не среди солдат, рабочих и крестьян; у них был верный инстинкт правды и сочувствия; они знали, что я их заступник и никому их в обиду не дам...»
Сталин, в отличие от многочисленных врагов внутри и вне страны, как всякий революционный вождь, мог бы сказать: «Народные струны созвучны моим; я вышел из народа и мои слова и мысли действуют на него. Взгляните на этих детей рабочих и крестьян: я им не льстил и был с ними суров, а они, всё–таки шли на подвиг со словами и мыслями обо мне! Это потому, что у меня с ними одна природа...»
В чём причины обожания Сталина простым народом? Почему в самые трудные дни и годы репрессий и Великой войны, люди, его современники, не митинговали, не брюзжали, а шли туда, куда он их звал? Побеждали и в бою, и на стройках, не думая о себе, а «прежде о Родине» и о нем, который их защищает и никогда не перестаёт помнить о каждом из них, сидя в Кремле, работая в своём кабинете, с утра до глубокой ночи...
Красный террор, а потом и репрессии, были направлены против врагов народа и Революции, против врагов народной власти, и потому, простой народ их поддерживал, с жестокостью и даже свирепостью присущей пролетариям.
Сегодня, когда власть в руках буржуазии и в страну вернулись старые порядки, а на место слова «товарищ», вернулось рабское слово «господин», разве может власть рассчитывать на помощь народа? Думаю, что нет, разве что по старой памяти, сохраняя иллюзию, что власть по-прежнему будет заботиться о нем.
Во времена Великой Отечественной, Сталин мог бы, как и Наполеон, сказать: «Никогда, никому российские солдаты не служили так верно и самоотверженно, как своей Советской Родине и мне. С последней каплей крови вытекающей из их ран они кричали: - За Родину! За Сталина! Я для этих простых рабочих и крестьян был олицетворением их страны и их революции! Поэтому мы и победили, последовательно: контрреволюцию, Гитлера и послевоенную разруху...»
После смерти почти всё его окружение: члены партийной верхушки и правительства, многие генералы и маршалы, собственная дочь – все ему изменили, но народ остался верен его памяти и сегодня. Около половины всех опрошенных в телешоу «Имя России» высказались за него, как за «главное имя России». Организаторы сами не ожидали такой «вспышки» генетической памяти и потому постарались замять эти результаты...
Но для тех, кто интересуется советской, российской историей, эти факты говорят и объясняют очень многое. Чем люди были выше чинами, чем ближе к нему, тем хуже о нем думали и меньше понимали; чем ниже, чем проще - тем больше понимали и оправдывали, тем больше любили и почитали его.
В день его смерти плакала вся стран, и я уже сам помню, тогда мне было семь лет, этот мрачный день траура. Хотя были и те, кто радовался, и проклинал его. Но таких было жалкое меньшинство. Однако, после двадцатого съезда, где парт номенклатура, по сути, совершила предательство по отношению к истории собственного народа, очернив, вначале имя Сталина, а потом и имена всех большевиков, делавших революцию, во главе с Лениным, количество «поверивших» или обманутых с каждым годом стало увеличиваться.
В определённый момент их стало так много, что Союз разрушился идеологически, а вследствие этого и физически. Провокация сработала!
Но она работает и сегодня и если мы не будем ей противостоять, то разрушится и Россия...
Логика этой провокации такова, что если вы признаете Сталина и большевиков «монстрами», то рано или поздно вас заставят называть «монстрами» ваших отцов и дедов воевавших с Гитлером и строивших коммунизм. Сегодня мы видим, что и нас самих, живших тогда в Союзе, наших детей и внуков, живущих сегодня и в будущем, тоже будут считать «монстрами и защитниками монстров».
Такова цена самопредательства и результат этой исторической провокации. Сегодняшняя судьба и Сталина и Ленина, показывает нам, что во времена Реставрации, эта провокация работает всё «успешнее».
Однако, есть надежда, что Реставрация не продлится долго и наступят времена осознания не только жестокостей и революционных репрессий, но и подлинного народного подвига Революции, которая изменила весь мир! История со временем расставит всё на свои места, как она уже делала это, и с Кромвелем, и с Робеспьером, и с Наполеоном...
Последнего, его враги и враги Революции, долгое время, называли монстром и кровавым тираном. Но французский народ, почти через сто лет после его смерти, победил и клевету и предубеждения, и сегодня, Наполеон – герой Франции...
Так будет и со Сталиным и с Лениным, если... если российское государство, а точнее его остатки в лице Российской Федерации, выживет и восстановит подлинную историю своего народа.
... Что же любят в Сталине сегодняшние его почитатели, которые не жили при нём и не знают подлинного народовластия, кто и родился то, часто уже при новой, антисоветской власти, власти буржуазии и олигархов? Они не знают и не помнят того подлинного народоправства, когда самые высокие чиновники и партийцы могли заплатить своими жизнями за свои ошибки, буржуазные претензии и мечты о диктатуре.
Ведь самые отчаянные революционеры, со временем, постепенно скатываются в болото мещанства и начинают требовать привилегий и особенных условий жизни. И именно против них было направлено острие репрессий и они стали жертвами осуществления власти народа. Недаром же и во времена французской революции, и во времена «большого террора», самыми многочисленными жертвами его становились чиновники-служащие и «парт номенклатура». Завоевав власть, старые большевики захотели выделить себя из народной массы. Одни стали окружать себя льстецами и подхалимами, другие заводить любовниц и покровительствовать богеме.
Третьи, захотели власти и, вспомнив историю Наполеона, вообразили себя «красными» императорами. В отличие от многих своих соратников, Сталин - бывший семинарист, был бессребреником и когда умер, то обнаружилось, что у него ничего нет своего, что можно было бы оставить в наследство даже своим детям.
Всю свою жизнь он посвятил революционной борьбе и становлению Советского Союза, и как монах, живущий в келье, для прославления Бога, сохранял верность только делу Революции!
Можно предположить, что Сталин, строгость и даже жестокость по отношению к чиновникам и бывшим однопартийцам, оправдывал строгостью и жестокостью к самому себе. Здесь, невольно, вспоминаются его слова: «Солдата на генерала не меняем!», - когда гитлеровцы хотели обменять маршала Паулюса, на его сына, Якова Джугашвили, попавшего в плен к немцам. И тут же вспоминается история с сыном Хрущёва, которого расстреляли за измену Родине, несмотря на то, что Хрущёв на коленях умолял Сталина сохранить ему жизнь.
Сегодня уже нет героев такого масштаба как Ленин, Сталин, Дзержинский и потому, государство Российское медленно разворовывается взяточниками, предается перебежчиками и внутренними провокаторами.
Христианские идеалы свободы, равенства, братства и народовластия, бывшие лозунгами всех великих Революций, сменились идеалами потребления и алчной буржуазности, присущей всякой контрреволюции и Реставрации. Однако Россия жива, пока в народе сохраняется дух великих революций, пока сохраняется память о героях, отдавших свои жизни на благо народа и за идеалы светлого будущего.
Память о трагическом времени становления первого рабоче-крестьянского государства, полном страданий и лишений, в которое жил и Сталин, не даёт нам всем забыться в «летаргическом сне» бездействия и равнодушия.
Пока мы помним о подвигах и эпических фигурах, рождённых Революцией, будет стоять и Россия, несмотря на всякого рода «соблазны» и предательства, разрушающие её изнутри!
... Враги Советского Союза, убедившись, что нашу страну невозможно победить силой извне, сменили стратегию и принялись разрушать советское государство изнутри. И они своего добились с помощью провокаторов, многие из которых произошли из партийной среды...
И вот Союз рухнул, и образовалось множество независимых государств, в которых националисты, избрав антисоветскую, антирусскую идеологию, часто становятся на путь возрождения фашизма. Антисоветизм стал основой этого «либерального» нацизма, а пропаганда «нового фашизма» считает своим врагом уже правопреемника Союза - Россию.
Россию и сегодня пытаются разрушить изнутри, разваливая и шельмуя высокие идеалы социализма и всенародного государства. Потому необходимо изо всех сил бороться с «либеральными» провокаторами, уничтожающими своими лживыми писаниями наше героическое прошлое, тем самым лишая Россию не только достойного настоящего, но и будущего. Ведь реальное будущее, можно построить только на славном историческом прошлом. Против этого и направлены все силы провокаторов и фальсификаторов истории.
... И Ленин, и Сталин в народном сознании были связаны с великим мифом, продолжением христианской идеи о пришествии Мессии, который спасёт всех нищих и убогих и накажет всех злодеев и их прихлебателей. И, я думаю, именно потому Революция созрела и произошла в нищей крестьянской России, наполненной поклонением Иисусу, как жертве власть имущих богатеев.
Народ, которой был религиозен и жил общинным строем. И это подспудное апокалипсическое ожидание Мессии, который принесёт на землю забытую справедливость и вдохновили миллионы людей на восстание против привычной лжи и неправды, против бесчеловечной власти, осенённой фальшивым крестом неподлинной христовой Церкви.
И точно так же, как в Иисусе Христе простые люди видели единственного заступника за них на небе, они поверили в защитника за них на земле, в лице Ленина, а потом и Сталина. Поэтому, можно понять, почему с именем Сталина они шли в бой и умирали. Поэтому же, сегодня, его осудили современные «книжники и фарисеи». Видя эту похожесть исторических ситуаций, можно лучше понять и различить всё происходившее и происходящее в России и Мире.
Сталин – воплощение и дитя революции. Именно Революция призвала своих вождей из небытия и вверила им власть над страной и народом, частью которого они и были. Не было бы Революции, не было бы победы над царизмом и феодализмом, не было бы борьбы за человеческое достоинство и подлинную демократию, не было бы ни Ленина, ни Сталина, ни Троцкого, ни Дзержинского. Российская империя уже тогда, семьдесят лет назад, развалилась бы на мелкие части, как это произошло в конце двадцатого века – если бы не было Великой Революции.
Революция породила титанов мысли и действия, точно так же, как Контрреволюция породила краснобаев и лицемеров. Сталин был почитателем и учеником Ленина и воспринял от него волю и напор революционного движения. Волна революционного экстаза вознесла его над миром и «сын сапожника» стал руководить половиной мира, как в своё время французская революция извлекла из корсиканского захолустья и проявила гений поручика Бонапарта, вручив ему скипетр владетеля Европы, уже как императору Наполеону...
Можно предположить, что ни то, ни другое чудо невозможно было без великого революционного подвига, произошедшего две тысячи лет назад в провинциальной Галилее, когда «плотник, сын плотника» превратился в вождя и учителя, вначале для десятков и сотен иудеев, «нищих духом» грешников, а потом миллионов и миллионов во всём мире.
Поистине сама мировая история порождает из своего неистового, неостановимого потока страстей и дел человеческих, всё новых и новых трагических героев!
Но прошло время, и эпоха революций, войн и трудовых свершений сменилась на застой и самодовольство номенклатуры, а в герои вышли накопители и обыватели. Однако за эти семьдесят лет после Великого Октября мир стал иным и именно Революция определила направление движения человечества, как в экономическом, так и в социальном плане.
Одгако, естественно, что герои Революции, стали врагами для идеологов застоя и мещанского потребления и потому удостоились проклятий, шельмования и забвения. Такова диалектика человеческой истории, когда революции на короткое время, сменяются контрреволюциями и приходит реставрация, через непродолжительное время сменяющаяся вселенским Синтезом. И мировая история выходит на новый уровень развития, осваивая завоёванное в драматической и кровопролитной революционной борьбе, но и учитывая и преодолевая её ошибки...
Если Ленин, радуясь первым успехам победившего народа, мог говорить о себе: «Я – это пролетарская Революция», то его преемник и последователь, Сталин, уже после победоносной войны и превращения Советского Союза в супердержаву, мог сказать: «Я – это Советский Союз» Но вместе с тем, Сталин был последователем Ленина и потому – продолжателем дела Революции. И именно за это его боялись, не любили и ненавидели враги революции во всём мире. «Холодная война» развязанная бывшими союзниками по Второй мировой войне, в конце концов привела к очернению Сталина и гибели Советского Союза.
Но до этого, ценою колоссальных потерь, советские люди спасали не только себя и Советское рабоче-крестьянское государство. Они, спасали и спасли от «коричневого плена» и этих врагов революции. Такова трагическая, безысходная логика человеческой истории, в которой не существует понятий справедливости и воздаяния.
Однако, дело революции продолжили народы во всём мире. Африка освободилась от колонизаторов, а в Латинскую Америку через успехи революционной Кубы пришли идеи социализма. Страх революционного террора заставил и яростных её ненавистников в капиталистических странах поменять жизнь своих народов, пойдя на социальные реформы. Русская революция своим кровавым примером, подтолкнула многие страны в сторону мирного перехода к власти работающих, и это основной результат и последствия мировой Революции, начавшейся в России...
В своё время, Наполеон сказал: «Вопреки всем своим ужасам, революция была истинной причиной нашего нравственного возрождения: так, самый смрадный навоз производит самые благородные растения. Люди могут подавить, задержать на время это восходящее движение, но убить его совсем не могут» Вслед за Наполеоном, Сталин мог повторить и эти строки: «Ничто не разрушит и не изгладит великих начал Революции; эти великие и прекрасные истины останутся вечно...» Конечно, он имел ввиду революционный лозунг, под которым выступили и в России: «Свобода, равенство, братство!»
Сталин, так же как Наполеон, отстаивал равенство людей перед законом и богом и мог бы повторить слова неистового Корсиканца: «Мы хотим ввести систему равенства и наше главное правило – открытая дорога талантам, без различения рождений и состояний».
Однако Ленин и Сталин, с учётом опыта предыдущих революций, отстаивали принцип диктатуры пролетариата, и подавления сопротивления бывших господствующих классов. Он так же как и Наполеон, мог бы сказать: «Клянусь, если я не даю России больше свободы, то потому только, что для неё это полезнее...»
И дальше я продолжу его воображаемую речь: «История докажет, что диктатура пролетариата была необходима, чтобы подавить и уничтожить своеволие, анархию и «великий беспорядок», оставленный Революцией в душах людей. К несчастью, времена перед великой войной были как никогда суровы, заставляя и нас, большевиков, быть суровыми вдвойне. Только безответственные болтуны могли позволять себе твердить о свободе слова и печати.
Враги окружали Советскую Россию со всех сторон и стремились уничтожить первое государство рабочих и крестьян всеми средствами. Но мы, большевики, противостояли этому со всею строгостью революционного закона. Моим учителем в эти трудные времена был простой народ, труженики, которые и поддерживали своим энтузиазмом мою твёрдость!»
... Мечта Наполеона об объединении Европы на новых социальных принципах присутствовала и в планах Сталина. «Общеевропейский кодекс, общеевропейский суд: одна монета, один вес, один закон – фантазировал Наполеон. – Все реки судоходны для всех; все моря свободны. – Всеобщее разоружение, конец войн, мир всего мира!»
Читая эти строки, которым уже около двухсот лет, невольно хочется спросить – разве это не мечты о всемирной революции и о дружбе всех народов мира, освобождённых революцией?!
Но, увы! Даже сегодняшний экономический Евросоюз раздирают противоречия, а о разоружении и речи нет. Ведь помимо национальных интересов Запада и прежде всего США, надо завоёвывать непокорные страны в Азии, Африке и Латинской Америке, мечтающие об освобождении от диктатуры капитала в лице «развитых» стран. Да и в Европе, не так спокойно, как хотелось бы...
Сталин, наверное, тоже мечтал об объединении не только Европы, но и всего мира на принципах утверждаемых социалистической Революцией. Прообразом этого будущего объединения стал «социалистический лагерь». А в планах, было и объединение мира под лозунгом, - вся власть народам – земля крестьянам, фабрики и заводы – рабочим. Но для осуществления этой мечты человечества надо было преодолеть сопротивление несогласных и потому вновь возник «революционный террор», как инструмент подавления сопротивления такому объединению, и как база построения будущего мира справедливости и процветания для всех.
Опять, вспоминая Наполеона, Сталин мог сказать: «Весь мир этого ждёт, старый порядок рушится, а новый ещё не окреп и не окрепнет без болезненных и страшных судорог...» Это говорил Наполеон двести лет назад, представляя себе последствия победы «всемирной Революции».
... С той поры несколько «страшных судорог» прошли по миру, в том числе и две мировые войны, на которых погибли более пятидесяти миллионов человек...
Совершились революции по всему миру. И в России тоже была Октябрьская Революция, повлиявшая на развитие всего мира. Мечты Наполеона сбылись, и в начале был Советский Союз, а когда он распался, возник Союз Европейский. Человечество медленно, но верно движется к объединению.
Но, объединить мир под лозунгом: «Пролетарии всех стран объединяйтесь» не получилось. Теперь в Европе пробуют объединиться на буржуазных принципах, включающих в себя и начала социализма. Только теперь буржуазия стала доминирующим классом и называется себя «средним классом».
Современный мир предстаёт перед нами в судорожных поисках будущего. В начале девятнадцатого века мир попытался объединиться под властью одного человека – не получилось. В начале двадцатого века произошла Русская революция, и мир попробовал объединиться под властью «трудящихся». Тоже не удалось, хотя какое-то время казалось, что Мировая Революция уже «при дверях». Но контрреволюция и развал СССР разбили и эту мечту. Сегодня новый мир пробует объединиться под властью одной, «демократической» страны, самой сильной, самой богатой - Соединённых Штатов, по причине отсутствия равноценных противников. Похоже, что и это не получается, но об этом судить уже следующим поколениям историков...
А мы, обратимся в прошлое и попробуем сравнить «двух объединителей», чьи судьбы и деяния, стали историческим фактом...
...Примечательно, что оба «объединителя» стояли во главе великих империй не будучи по рождению представителями этих великих наций. Наполеон – корсиканец, стремившийся всю жизнь стать коренным французом более чем сами французы. Сталин – грузин, хотел и стал более русским, чем сами русские. Проблемы «родного языка» преследовали и того и другого.
Но если Наполеону речи писали и он произносил их с подозрительным акцентом, то Сталин речи писал сам и произносил их торжественно и внятно, как прирождённый оратор. Видимо уроки церковного красноречия, полученные в семинарии, запомнились ему на всю жизнь. Но главное было в том, что на роль вождей истории и Наполеона и Сталина, выдвинула Революция, главным принципом которой было объединение всех народов в единую человеческую семью...
Сталин, как и Наполеон, будучи разочарованным в официозном христианстве, понимал значение религии в жизни мира и народа. Оба хотели поставить власть народа и его избранника или избранников, на место власти Бога. Поэтому в Революционной Франции были гонения на официальную церковь, которые сменились Конкордатом. А в России Сталин стал восстанавливать РПЦ в её правах уже в конце своей жизни.
Но в начале политической карьеры Сталин, как и Наполеон, был агностиком и критиком официальной церкви. «Может ли быть государственный порядок без религии? – спрашивал Наполеон и отвечал – Общество может существовать без имущественного неравенства, а неравенство не может существовать без оправдания религией. Когда один человек умирает от голода рядом с другим, сытым по горло, то невозможно, чтобы он с этим согласился, если нет власти, которая говорит ему: «Этого хочет Бог. Надо, чтобы здесь, на земле, были бедные и богатые, а там, в вечности будет иначе...»
Сталин, как и Наполеон, под давлением Революции ушёл в атеизм, чтобы, осознав реалии общественного существования, вернуться к осознанию значения религиозной веры для народа. Сталин во время великой войны мог бы подписаться под словами Императора Наполеона, заключившего Конкордат с Папой Римским: «... потому что если бы не было религии, то люди убивали бы друг друга из-за самой сладкой груши или самой красивой девушки...»
В 1943 году, осенью, Сталин восстановил русскую православную церковь в её правах, отмечая тем самым её служение российскому народу во время войны. И сегодняшними политиками, чья вера может подвергаться сомнению, церковь используется для объединения и восстановления утраченной самоидентификации народа и государства.
Сталин, как бывший семинарист, знал, что Иисус был «интернационалистом», и, в конце концов, согласился примириться с религией ради будущего России. Однако его преемники, и, прежде всего Хрущёв, на были столь умны и проницательны, и возродили атеизм, как новую «религию» Это тоже стало одной из главных причин падения Союза...
Был ли Сталин злым человеком? Как говорят и утверждают его почитатели, он наоборот был внимателен и человечен по отношению к простым людям, и непримирим к предателям дела Революции и её противникам. Этим они объясняют и репрессии против «врагов народа» и репрессии против официозной церкви, которая защищала свергнутый строй, и поддерживала связи с врагами Революции за границей...
В девяностые годы я знал одну старушку, которая боготворила Сталина за то, что он помог её больному и старому отцу, умиравшему в нищете от воспалившихся фронтовых ран. Она рассказывала мне, что, несмотря на занятость, Сталин нашёл время и ответил помощью на письмо, написанное на его имя...
Я сам, с удивлением прочитал в исторических хрониках, что Сталин, уже после войны, распорядился о выплате небольшой пенсии бывшей родственнице германского кайзера, оказавшейся на освобожденной, Советской Армией, территории. И таких удивительных фактов много...
А сколько ещё советских людей, не поверивших в партийные установки о «культе личности», продолжали боготворить его долгие годы официального шельмования и наветов. В этом Сталин тоже повторяет судьбу Наполеона.
Конечно и Сталин, каким он был во времена Ленина, разительно отличался от того Сталина, каким он стал в предвоенные, военные, а потом и в годы послевоенного восстановления Советской России.
В начале партийных чисток, он не выступал за крайние меры наказания для обвиняемых. Но тогда и атмосфера внутри партии была другая. Например: жену Сталина, надежду Аллилуеву, исключили из партии на какое-то время, и Сталин вынужден был с этим согласиться. Позже жену Молотова, второго человека по значению в Союзе, посадили за «антиреволюционную» деятельность. И в партийной среде, такие факты воспринимались как необходимость, диктуемая партийной дисциплиной.
Однако, со временем, вирус приспособленчества и мещанства постепенно стал поражать и партийцев и с этим надо было как то бороться. Постепенно, наблюдая эти «буржуазные перерождения» и Сталин стал неумолим до жестокости, живя в обстановке непрекращающейся фракционной борьбы и прямых предательств, проявляющихся часто и в среде бывших большевиков и соратников. Недаром русская народная пословица гласит: «С волками жить, по-волчьи выть».
... В размышлениях о злом и добром в сталинском характере, я прихожу к выводу, что всякая революция, потому и революция, что она имеет свои жестокие законы развития, в которые входит и террор, как инструмент утверждения победившей Революции.
Так было в Англии во времена Гражданской войны, когда Кромвеля обвиняли и обвиняют до сих пор в жестокости на полях этой войны. Так было с Робеспьером и Маратом во времена Великой Французской Революции.
Так было и после Великой Октябрьской Революции в Гражданскую войну, в периоды партийных чисток и репрессий, подавлявших заговоры и предательства в предвоенные годы.
В Революции, когда на борьбу за свои права поднимаются миллионы простых людей, - всегда присутствует момент мстительности и жестокости, а потому и несправедливости, не только против классовых врагов, но и предателей, двурушников и перерожденцев в самой партии. Счёт жертвам этой мести идет на тысячи, на сотни тысяч, и «революционный» террор охватывает всю страну.
Чтобы поменять властвовавший столетиями режим, надо «расчистить поле человеческой деятельности» от обломков «старого» строя, и это всегда делается огульно и беспощадно. Такова природа и причины «красного» террора. Нам, его критикам, живущим уже в новую эпоху, хорошо быть «ласковыми и добрыми», когда Революция уже сделала всю «грязную и кровавую» работу по построению благополучия и равенства.
В этом, на мой взгляд, главная историческая ошибка сегодняшних «реставраторов» свергнутого строя. Именно поэтому мы не можем судить жестокое реальное прошлое по тем же «либеральным» законам, которыми управляется мир сегодня. Ведь всё нынешнее благополучие, во многом, завоевано благодаря этим жертвам...
Так было и в Советском Союзе, когда народ требовал жестокости к «врагам народа» и сам же становился её жертвой. Сталин был орудием классовой борьбы, инструментом власти, и потому вынужден был этим заниматься, находясь в окружении «бывших» большевиков, ставших карьеристами и властными чиновниками.
Мечты о новых отношениях и справедливой жизни никогда не становились действительностью при жизни того поколения, которое совершало Революцию. Это как со вторым пришествием Иисуса Христа. Но вот уже прошло две тысячи лет с тех времён, а Мессии всё нет. Однако: «Бодрствуйте, братия!»
Так и с Революцией. Власть меняется, а большинство людей остаются теми же, что и при старой власти и потому, жизнь, ещё долгое время не станет лучше и справедливей.
Люди начинают искать причины задержки воплощения мечты, и находят их во «врагах народа», подлинных и мнимых.
Бывает и так, как это случилось во времена исхода евреев из египетского плена. В моменты голода и жажды, блуждая по пустыне, кто-то вспоминал, что когда жили в рабстве, то ели мясо и пили вино, а тут только невкусная «манна небесная», неимоверные человеческие страдания и лишения. Начинались бунты и создание новых «идолов».
Так бывает после каждой революции. Так было и в Советском Союзе. Только преодолели голод и разруху, ценою жестоких законов восстановили порядок, как надвинулась война, свирепая и беспощадная битва с жестоким врагом на выживание и государства и самого российского народа.
И потому, надо было делать «новую революцию», проводить коллективизацию деревни и ускоренную индустриализацию, а это связано со многими жертвами, со сломом вековечных устоев народной жизни и уклада. Сталин и большевики взяли на себя ответственность за этот перелом жизни, и естественно, со временем, всё недовольство вылилось на них и их политику...
И вот только-только стала налаживаться «советская» жизнь, как грянула ожидаемая война, как всегда внезапно. Все кто был обижен Революцией, вместе с нацистами поднялись против новой власти и внутри и за границей, стали сотрудничать с гитлеровцами, каждый под своим идеологическим прикрытием...
И вновь, Сталину и народу чтобы выжить, пришлось применять к врагам, реальным и мнимым, свирепую жестокость!
А когда закончилась война, которая отняла у России около двадцати пяти миллионов жизней, разрушила экономику и финансы, надо было разбираться с предателями и националистами, которые не могли остаться безнаказанными, на фоне этих гигантских людских и материальных потерь, обескровивших страну.
Простить их в те времена означало предать память тех миллионов, которые самоотверженно умирали за Родину, и тогда это было бы кощунством...
Сегодня, хорошо рассуждать о «милости» и всепрощении тем, кто «наследовал» выжившим победителям. А тогда не возникало и сомнений, что предателей надо наказывать со всей жестокостью военного времени. Такие расправы, как требование восстановления справедливости происходили везде, откуда были изгнаны оккупанты – гитлеровцы.
Вспомните хотя бы происходившие на улицах городов и деревень, «суды Линча» во Франции или в Италии…
Сегодня, судить те события и тех людей по законам выигранного мира глупо и опасно, потому что предательства и провокации могут многократно повториться в будущем, и повторяются уже в наше время...
Если вновь, уже сегодня, надвинутся на Россию «война и мор», то большинство россиян - простые люди, подлинные «деятели истории», будут беззащитны перед законами, принятыми во времена мещанского благоденствия и лицемерия.
Во времена Революций и во времена великих войн, когда закладываются основы нового миропорядка, большее значение, чем соотношение добра и зла, обретает справедливость, часто стоящая на законах биологического выживания.
Ведь и после русской революции и во время Великой войны, речь шла просто о выживании страны и её народа. Гитлер, подталкиваемый испуганной, малодушной Европой, двинулся на Восток с целью уничтожить Советскую Россию, а половину славян, как и евреев–большевиков, уничтожить физически. Оставшихся же превратить в рабов, рабочий скот.
И ему в этом, помогали многочисленные союзники. На тот момент, более дюжины европейских стран управлялись фашистскими правительствами. После того, как мир был спасён «евреями-большевиками и недочеловеками–славянами», те же бывшие страны, союзники Гитлера, прятавшиеся за его спиной во время войны, выступили и продолжают выступать лицемерными поборниками «прав человека» и «демократии», и изо всех сил стараются перевалить свои грехи на тех, кто спас Европу от тирании слепого национализма, закрашивая «розовой краской» фальшивого либерализма, своё «неудачное» прошлое.
То же, происходит и с российскими коллаборационистами и предателями, которых «либеральные фашисты» представляют, как героев освобождения Европы от «большевистского ига», повторяя лозунги геббельсовской пропаганды.
Например: РПЦЗ, выступившая во время Великой Отечественной войны на стороне Гитлера против СССР, сегодня всячески скрывает свои грехи. Митрополит Анастасий, глава Синода РПЦЗ перед войной и во время войны, писавший льстивые, верноподданнические письма Гитлеру и натравливавший его на Россию, обещая приветственные народные демонстрации после ввода гитлеровских войск в Россию, сегодня, некоторыми «клерикальными фашистами» изображается как святой и пророк.
В то же время, идеологическая клевета «новых русских» обрушивается на тех православных иерархов, которые помогали советским людям победить фашизм. «Сергиянство» в устах этих «перевёртышей» звучит как бранное слово. Их клевета касается уже и имени Патриарха Тихона, который, вопреки гонениям советской власти на «старую церковь», призывал её к единению с российским народом, победившим в Революции...
... Сталин, волею судьбы и истории, ставший во главе нового, пролетарского государства и в силу этого подчиняясь революционным законам, должен был соответствовать сути и чаяниям простого народа, мстительного и жестокого по отношению к своим врагам.
Эта жестокость, в отличие от «сладкой водички» пожеланий и хотений либеральных образованцев, носит природный, инстинктивный характер, и жизнеспособна в силу своей природной основы.
К тому же, сегодняшние мещане, привыкшие к лицемерию и лжи и представить себе не могут степени правдивости и искренности нравов большевиков, победителей в революции и в страшной Гражданской войне.
Мы и вообразить себе не можем степени тогдашней ответственности за свои слова и поступки. Это можно, наверное, сравнить со Страшным судом, когда судить людей будут существа всезнающие и всевидящие, от которых не укроется ни одно слово, сказанное не впопад и тем более действия и поступки.
Борьба большевиков шла за построение светлого будущего громадной страны и всего человечества. Отсюда эти жестокости, отсюда и готовность умереть за партию, за народ. Отсюда эти признания и покаяния на открытых судах, как на судах совести и чести. Это, как на Страшном суде, где не будет либеральной жалости, а лишь только справедливость – этот Бог Революции.
... Враги русской Революции и клеветники Сталина могут спросить риторически и вполне в либеральном стиле: «Может ли хороший человек совершать злодейства?». И мне хотелось бы ответить, утвердительно: да, может! В противном случае мы, будучи верующими, не поймём и не согласимся ни с гибелью Содома и Гоморры, ни с Вселенским потопом, которым Бог утопил всех людей «ставших плотью», кроме праведника Ноя и его семейства, потому что «они стали плотью».
Революция сродни этим божьим деяниям только происходит это в человеческом обществе, пытающемся осуществить идеалы правды и справедливости. Но Революция делается людьми и потому, иногда, неоправданно жестока и как историческая расплата за это, следует временное восстановление разрушенного порядка или системы власти, - то есть победа контрреволюции.
Сама Революция всегда является реакцией на неправду и лицемерие властей земных и похожа на ураган в природе. Как и ураган, Революция происходит с разрушениями и жертвами, но она уравнивает шансы простых людей с богачами и власть имущими; так же как и ураган своим напором уравнивает атмосферное давление и восстанавливает спокойствие в природе. Революции присущи человеческому обществу, как ураганы присущи земной природе.
Другого пути нет и потому людей, которые осуществляют Революцию, начинают боготворить массы, вовлечённые в революционные перемены, как неких мифических мессий. Но так же, через время, победившая Контрреволюция, ненавидит их и обливает их имена грязью. Такова природа общественного сознания и с этим ничего нельзя поделать...
Миллионы и миллионы простых людей, которым Сталин помог восстановить человеческую справедливость и избавить от унижений и эксплуатации прежней власти, могли за этого человека, олицетворявшего в себе идеалы Революции, умереть и совершать подвиги. Что они и делали в годы пятилеток и во времена страшной истребительной войны.
Все его преемники, «унаследовавшие» партийную и государственную власть в Советском Союзе, заслужили множество анекдотов, а он нет. Это потому, что его любили те, с кем он, сын сапожника, попытался построить новую жизнь без господ и богатеев, правивших и унижавших простой народ тысячелетиями.
Но его ненавидели аристократы и буржуа, лишившиеся через революцию своих привилегий и богатств. Так же ненавидели Робеспьера, Марата и даже Наполеона те, кто лишился своих титулов и вместе с королевским скипетром, и кто–то и головы. Поэтому предательства и измены преследовали Наполеона так же, как Сталина преследовали измены и заговоры людей из близкого окружения.
Его любили и боготворили простые люди, но вместе с тем боялись и ненавидели те, кому он сделал плохо. Такова судьба каждого подлинного революционера. Вспомните земную судьбу Иисуса Христа, которого назвали разбойником и распяли, после суда еврейских церковников-фарисеев, светские власти.
... Сталина и сегодня ненавидят не только в западных странах, нынешние наследники деятелей фашисткой поры, но и в России, наследники тех, кому он, от лица народа, указал их место, лишил привилегий и неприкосновенности, заставил работать. Потому они и мстят ему по сию пору.
Увы, такова участь подлинных революционеров, ставших историческими фигурами. Но, чтобы не случилось в будущем, мы должны признать, что он всю свою жизнь отстаивал интересы народа, против аристократов, буржуазии и партократов.
В этом единении интересов была заключена сила советского правительства, а сила народа возрастала от единения с собственным правительством, в котором главными лицами были дети сапожников, рабочих и крестьян. Сам Хрущёв был крестьянин, сын крестьянина, но логикой социального развития, став представителем номенклатуры, начал отстаивать её интересы. Знаменательно, что дети его и внуки живут в Америке. Да и сама судьба Хрущёва, как партийного лидера, многозначительна. Он был отрешён от власти его же ставленниками, и тихо умер всеми забытый и презираемый. «Мавр сделал своё дело – мавр может удалиться» - невольно приходит на ум этот древний афоризм, вспоминая его роль в истории современной России...
Конечно, по законам исторического развития, власть народа не могла удерживаться долго, и как только умер Сталин, Хрущёв, этот ставленник парт номенклатуры во власти, осудил не только террор по отношению к чиновникам в партии, но и политику Сталина вообще.
Ведь террор, прежде всего, был направлен против чиновной и партийной бюрократии, всегда стремящейся к совершению контрреволюции и восстановлению свергнутой власти. Поэтому на двадцатом съезде партии партийное чиновничество поддержало доклад Хрущёва в его стремлении обособится от народа и превратить парт номенклатуру в новый слой эксплуататоров. Фальшивые обвинения о «культе личности» и секретность доклада были направлены к тому, чтобы скрыть от собственного народа эту чиновную компанию по легализации их власти в стране.
Существует историческая гипотеза, по которой следует, что репрессии 37-39 годов были направлены на подавление ползучей контрреволюции, осуществляемой партийными и чиновными бюрократами.
Начиная со дня смерти Сталина, Хрущёву и его команде эту контрреволюцию удалось осуществить!
Хрущёв и партийных бонзы, которые его поддерживали, просто переложили все неудачи и ошибки советского правительства, партии большевиков и свои личные на плечи Сталина, сделали его «козлом отпущения», а сами «очистились» и постепенно стали превращаться из слуг народа в новый класс управляющих с реставрированной буржуазной идеологией, вместо партийной программы.
Горбачёв и Ельцин, воспитанные в комсомоле, ставшим со временем лицемерным и лживым придатком партии, были уже откровенными контрреволюционерами, которые и довели дело до логического конца.
Этот партийно-чиновный заговор против идеалов Революции, не только совершился ими, но и сами они стали первыми его жертвами. Оба за это поплатились.
И того и другого народ ненавидит и считает этих говорунов и шутов гороховых виновниками возврата власти буржуазии и капитала. Из них один, фигляр и косноязычный болтун, уехал из России и «питается» остатками былой известности, доживая свои дни в забвении. А другой - шут мрачный и пьющий горькую от тоски и безысходности своей жизни, умер и оставил по себе дурную молву. Вот итоги предательства и это стоит запомнить новым «либеральным» деятелям, которых попросту используют враги России и Революции!
... Постепенно наступают времена разочарований от наступившей Реставрации, времена осознания трагизма и восстановления привычной несправедливости человеческой истории. И многие сегодня начинают сознавать подлинное значение Революции и её вождей в истории тысячелетней Руси и в истории человечества вообще.
Социализм, модернизированный в Китае и Латинской Америке на фоне социального и экономического кризиса, переходящего в хронический, в странах капиталистических, становится всё более надёжной альтернативой в будущем. Приходит осознание неизбежной победы социализма во всем мире теперь уже через эволюцию терминов и понятий.
На этом фоне происходит постепенный пересмотр роли и значения многих исторических событий и личностей 20–ого века. И этот процесс, как и сама человеческая история не остановим.
Надеюсь, что и эта статья тоже является попыткой не оправдания русской истории, в этом подлинная история не нуждается, а желанием понять ошибки и свершения Великой Русской Революции...

Июль 2010 года. Лондон.

Характер и личные черты Сталина.

…Сталин, чрезвычайно памятлив и дотошен, как в большом, так и в малом. Он, тщательно готовится к каждой встрече с рабочими, специалистам, учёными, писателями, дипломатами и государственными деятелями. А таких встреч были тысячи и тысячи. Работает он по двенадцать часов в сутки, без выходных и отпусков, потому что и в эти дни занимается делами. В этом находит радость и смысл личного бытия.
Интересуется многим, из желания узнать новое и учиться для будущего. Читает ежедневно несколько сотен страниц художественного текста, помимо разного рода документов. Очень редко выезжает куда-нибудь из Москвы, а нехватку физических нагрузок заменяет ходьбой по кабинету. Сталин, как всякий сосредоточенный человек, любит общаться в узком кругу знакомых. Поздние ужины на даче – время общения, шуток и расслабления.
Любит и уважает «трудоголиков» и ненавидит лентяев. Многие из партийных и советских чиновников пострадали из-за неумения и нежелания работать. Ошибки прощает, но зло сделанное ему или сказанные оскорбительные слова, помнить долго. Не любит болтунов, особенно «театральных ораторов», как Троцкий.
Перед людьми искусства и науки благоговеет, хотя не завидует. Никогда не откладывает дела назавтра, если есть возможность сделать сегодня. Любит и умеет тщательно организовывать работу, направленную на решение больших задач и проблем.
У власти около тридцати лет и за это время страна стала супердержавой, преодолев столетний разрыв в развитии, от Запада. В быту – спартанец, хотя повторюсь, отдыха, как такового имел совсем немного. Вся жизнь подчинена работе. На женщин не обращает внимания, хотя нравится им, как всякий характерный человек....
Сталин обладал невероятной харизмой и это отмечали все, кто был с ним знаком – как друзья, так и враги. Чувство собственного достоинства у него – обострённое, и влияет на отношения других к его стране, через политику. Даже враги уважали его за неподкупность и патриотизм. Он научил уважать Советскую Россию весь мир, и это же чувство патриотизма и самоуважения, старался восстановить у советских людей...
Сделанное за тридцать лет его правления, во многом сохранилось по сию пору и является экономической и интеллектуальной базой современной России, и уже в Российской Федерации дорабатывают свой потенциал: электростанции, заводы, фабрики, институты и университеты построенные при Сталине...
С грустью, уже в 2010 году, я смотрел издали, на великолепное здание Московского Университета, как на великолепный памятник сталинской эпохи, с символами Советского Союза, оставшихся на его стенах с тех замечательных времён...
... Вспоминаю, что однажды, смотрел с вершины холма на пригород Иркутска, где я прожил с перерывами, несколько десятков лет и отметил, что ничего нового не было построено, вот уже лет пятьдесят...
Но вспоминая своё детство, я «вижу» свою новую, недавно построенную школу – восьмилетку с тремя уровнями пришкольных территорий, где располагались футбольное, волейбольное и баскетбольное поля, и небольшой ботанический участок. Она была построена в 1953 году... Через два года, построена ещё одна десятилетка, в соседнем посёлке, с спортивной площадкой и футбольным полем, на которое приходили тренироваться классные, взрослые футболисты...
Но, чтобы понять масштаб свершений в те драматические времена, надо помнить и о том, что в первой половины 20 века, Сталину и советскому народу не дали осуществить враги Советского Союза.
Главной причиной нарушения планов строительства были драматические события жизни СССР, наполненной противостоянием с капитализмом и мировой войной, с её многомиллионными жертвами и разрушениями.
Если бы все планы Страны Советов тогда удалось осуществить, не было бы ни разрушения Союза, ни обнищания народа на рубеже девяностых годов прошлого века...
Однако всем известно, что история не терпит сослагательного наклонения и потому, остаётся только вздыхать...
... Как Вождь, Сталин велик и в войне, и в мирном строительстве. С начала коллективизации и индустриализации страны, СССР гигантскими шагами продвинулся в будущее, создал современную промышленность, армию, науку, систему образования и здравоохранения. И это при объявленной и скрытной блокаде, при постоянной угрозе нападения как изнутри страны, так и извне...
Сталин был личностью, был Вождём по характеру. Черчилль рассказывал, что в конце войны, в Ялте, где обсуждали проблемы устройства и раздела послевоенного мира, когда он, Сталин входил, то все невольно вставали. Именно Сталин был главным оппонентом и собеседником Рузвельта в переговорах, которые определяли судьбы мира на многие десятилетия вперёд. Черчилль невольно был этим уязвлён, что не добавляло его симпатий к Советскому Союзу. Перефразируя Высоцкого, Черчилль тогда играл роль «писаришки штабного», а эти двое, были «батальонными разведчиками».
... Но именно Черчилль, воспользовавшись долгой жизнью, когда два этих «титана» умерли, присвоил результаты Великой войны, в которой победили Гитлера русские во главе с генералиссимусом Сталиным, родившегося в семье сапожника и в юности пытавшегося стать священником.
Черчилль написал «новую» историю Второй мировой войны, в которой присвоил себе победу, а Сталина изобразил диктатором и тираном. Сталин не стал ему отвечать, так как был уверен в благородстве спасённого советскими солдатами, мира.
Однако стоило Вождю умереть, как из него сделали «кровожадное чудовище», бывшие союзники и даже те, кого он считал близкими людьми и большевиками. Какое циничное и расчётливое предательство, совершенное уже после того, как Советский Союз во главе со Сталиным, ценою многомиллионных жертв, победил Гитлера и его союзников!
Это предательство, можно рассматривать как причину проигранной холодной войны, и оно же, страшным эхом нравственного разложения, отдаётся в современной России. Благодаря этому предательству, в Союзе появились «прозападные диссиденты», «архипелаг Гулаг» и сам Солженицын, которого подкупили деньгами и вниманием к нему, западные «либералы - образованцы», тоже искренне «обманывающиеся» и обманываемые антисоветской пропагандой, воздействующей, как на западных, так и на российских обывателей.
Конечно, за это предательство платят и ещё придётся заплатит ь и бывшим коммунистам, сменившим «большевиков», и тому же Западу, напуганному силой характеров и действий исламистских «камикадзе», который сегодня, стоит на пороге следующей мировой войны, против несогласных с диктатурой буржуазии. Это «оружие» готовилось против социалистических стран и прежде всего против СССР.
Но сегодня, когда Союз исчез с карты мира, а европейский коммунизм разгромлен, сила исламских радикалов, повернула против Америки и её европейских союзников и исход этой борьбы трудно предсказать...
Возвращаясь к судьбе Сталина, надо сказать, что он своим отношением к идеалам социализма, к работе и частной жизни, подготовил целую когорту последователей, в лице советских маршалов, учёных и администраторов, среди которых были и тот же Хрущёв, и Косыгин и конструкторы Королёв и Туполев и учёные физики и атомщики...
Но всё стало разваливаться в стране, когда на смену старой гвардии пришли бывшие комсомольцы, демагоги и «оппозиционеры», Горбачёв, а затем и Ельцин.
Тщеславие и гонор, этих крестьянских детей, попавших «из грязи, да в князи», привело их к предательству интересов великой страны и советского народа, который они вначале предали, а потом и «продали», в обмен на суету и мишуру лауреатских званий и шум западной прессы.
Но для того, чтобы это предательство свершилось, надо было поверить в «культ личности», в «Архипелаг Гулаг», в котором Солженицын изобразил жизнь в Союзе, как в тюремной камере. Конечно это была идеологическая провокация, отдающаяся сегодня, всплеском «либерального фашизма», как в Европе, так и самой России.
При этих «деятелях» либеральной провокатуры, вначале было «окончательное построение социализма», а потом и возникновение веры в благие намерения Запада...
В итоге этого предательского самообмана, всё обернулось крушением Советского Союза и трагедией миллионов и миллионов людей, из республик, отброшенных в своём социальном развитии, свершившейся контрреволюцией, на многие годы в прошлое. На месте Союза, появилось более десятка «независимых» стран, непрестанно воюющих между собой и раздираемых национальными и клановыми противоречиями.
... Многие сегодняшние историки, пишущие о Сталине и о Советском Союзе, в своей политической и идеологической подкупленности, напоминают мне подростков, которые под циничный гогот окружающих, ищут и находят скабрезное содержание в газетных заголовках.
Тут важна первоначальная установка, на то «что надо увидеть», в этих обычных заголовках. Эти «великовозрастные дети», что бы не делал в своё время, для страны и для мира, Сталин, во всём видят происки «кровожадного тирана».
Произошло, своеобразное самоотравление собственной ложью о тех людях и о том времени в Советском Союзе. Поэтому и результаты их измышлений, их «трудов», таковы, что возрождают, казалось навсегда побеждённый фашизм и национализм. Потому и Солженицын, чтобы угодить западному обывателю, доводит количество жертв «сталинского террора», до умопомрачительных, мошеннически раздутых ста миллионов.
При таком «идеологическом» подходе, самые серьёзные учёные становятся невольными фальсификаторами или ещё того хуже – клеветниками, только потому, что этого требует публика и идеология победившего «капитализма». Уверен, что победи Гитлер Советский Союз, а потом и Англию, эти же люди с пеной у рта доказывали героизм и жизнеспособность германского нацизма...
Такое предвзятое и идеологически обусловленное отношение к Сталину, напоминает отношение в Англии к Кромвелю после реставрации там монархии, или во Франции к Наполеону, во времена его насильственного затворничества на острове Святой Елены...
В то время, для европейского обывателя Наполеон, стал не только «монстром», но и мелкой личностью, таким, как все в его окружении...
Нечто подобное происходит и с фигурой Сталина. Дети «жертв террора» пришедшие в Советском Союзе к власти и научившиеся «либерально» лакействовать перед Западом, спровоцировали чиновную контрреволюцию, а потом стали «героями» Реставрации.
Благодаря их влиянию и шельмованию трагического и часто безысходного недавнего исторического прошлого, советские люди доверчиво, «предали сами себя» - по выражению Александра Зиновьева, философа и социолога, проделавшему путь от диссидентства и высылки из Советского Союза, до жесточайшей критики «новой» России и «новых» русских...
Сталин, как Наполеон, мог сказать о своих соратниках: «Без меня они никто, а со мной, мои руки и голова». Тот же Никита Хрущёв, в своё время, был градоначальником Москвы, воевал, а потом стал бездарным главой СССР, разбазарившим героическое наследие Революции и заложивший первые «камни», в основание застоя. Киров, Орджоникидзе, Молотов, Берия – при Сталине были неутомимыми работниками и патриотами, а без него, стали бы и стали обычными карьеристами...
К концу жизни Сталина, как это всегда бывает со стареющими Вождями, он не доверял никому из своего окружения, а они в свою очередь только боялись, но не уважали его. (Почитайте воспоминания о своём отце, Серго Берия, в книге «Мой отец – Берия»)
Поэтому, он остался одинок и в смерти, как был одинок в жизни. Таков удел человеческих вождей. Так умер Цезарь, преданный и убитый, Так умер Иисус Христос преданный и распятый, так умер Наполеон забытый всеми: и врагами, и бывшими соратниками, и почитателями, на далёком скалистом острове. Так умер и Сталин, при полном обожании толпы, но лично никому уже не нужный и одинокий...
По рассказам и воспоминаниям современников, его боялись потревожить в его резиденции, и он, после потери сознания пролежал на полу несколько часов.
Его злой клеврет Берия, только и ждал смерти «патрона», чтобы завладеть властью и выстроить всё по своему, развернуться во всю силу своего злого административного таланта.
Но и он пережил столь долгожданную смерть Вождя, всего на полгода.
К власти в Советском Союзе, пришло партийное чиновничество, во главе со своим «недалёким» ставленником, Никитой Хрущёвым. И вскоре, после его торжественных похорон, Сталин был обвинён во всех мыслимых и немыслимых преступлениях, а страна, которая всё переборола, всех победила - внутреннего врага победить не смогла и, при власти парт номенклатуры, медленно стала разрушаться, окончательно распавшись через сорок лет с небольшим, после смерти Иосифа Сталина...
Но таковы закономерности исторического развития человеческих сообществ!
Вслед за победоносной Революцией, приходит жестокая диктатура победившего класса, вслед за которой, власть переходит в руки «соглашателей – реалистов» и с их помощью совершается неизбежная Контрреволюция, которая через какое – то время, приводит за собой Реставрацию. Но Реставрация, в свою очередь, не способная восстановить прошлые, нежизнеспособные порядки, вскоре сменяется Синтезом, который и позволяет определённой стране, а часто и человечеству, перейти на новый уровень социальных и экономических отношений...
Таковы, на наш взгляд, уроки истории, и есть надежда, что и в этот раз, в России, достоинства Революции, рано или поздно, победят её недостатки!

Июль 2010 года. Лондон.

«…Наполеон спросил в два часа ночи одного из своих приближенных» «Что будет во Франции после меня?» - «Ваше Величество, Ваш преемник, который справедливо будет опасаться, как бы в свете Вашей славы не показаться ничтожным, постарается подчеркнуть недостатки Вашего правления…»
Стендаль «Жизнь Наполеона».

СМЕРТЬ ВОЖДЯ.

«…Я понял коммунизм – как напоминание о неисполненном христианском долге. Именно христиане должны были осуществить правду коммунизма, и тогда не восторжествовала бы ложь коммунизма...»
Николай Бердяев «Самопознание»

Сон, который он увидел, повторялся в войну почти каждый год и только сейчас начинал забываться...
…Из-за горизонта, заполненного зелеными цветущими холмами, с полями-огородами посреди садов, появляется большой пассажирский аэроплан, натужно ревя моторами. Блестя большим сигарообразным алюминиевым телом с ровной строчкой кругов – иллюминаторов, аэроплан дотягивает до невысокого круглого холма, цепляет гондолой огромное дерево, спотыкается на лету, клюет носом и взрывается стеной желто-красного пламени. Клубы черного дыма закрывают картину...
Проснувшись, Сталин долго лежал в полутьме рассвета, сдерживая сердцебиение, и силился успокоить себя, внушить, что это видение следствие всего лишь чрезмерно плотного «обеда», закончившегося под утро... Покряхтывая, Сталин приподнялся с подушки, выпростав из-под одеяла худые стариковские ноги в белых кальсонах, сел на кушетке, нажал кнопку вызова «денщика» и одновременно включил свет. «Что-то совсем плохо стало со здоровьем. Надо бы на юг поехать, там сейчас уже миндаль зацветает...», - подумал он.
Одевшись, Сталин перешел в столовую и, выпив крепкого чаю, покурил, не чувствуя однако удовлетворения и сожалея, что так и не смог перебороть в себе эту дурную привычку к табаку... Походил, постоял в углу малой столовой, разглядывая резной орнамент на буфете и снова зашагал по комнате.
...«Проклятая старость». Он поморщился, передернул худыми плечами; шею неприятно стянуло жестким воротником полувоенного кителя. Все раздражало, причиняло неудобство и боль. Даже растоптанные сапоги, шитые из самой мягкой кожи, и те тяжелыми кандалами повисли на ногах. Голова кружилась. Вчера чуть было не уронил на себя платяной шкаф в спальне, так неожиданно и сильно качнуло, бросило в сторону. Он с испугом понял, что на несколько секунд потерял сознание. «Надо рассказать врачу об этом случае. Но кому? Виноградова посадили – и за дело. А остальные, что они могут? Жалкие карьеристы. Боятся меня, трусы несчастные! Хотя бы один из них сказал, что со мной. Трусят и льстят безбожно. Неужели нет ни одного, кто бы мог прямо и просто объяснить, чего мне надо опасаться и когда готовиться к смерти».
Сталин облокотился о колено, вялая старческая спина согнулась. Седой ежик жестких волос уколол морщинистую шею. Заныли нудной привычной болью почки. «Надо вызвать этого старика, Войно-Ясенецкого, из Крыма. Только он со своим Богом и «гнойной хирургией» способен и диагноз вслух произнести и душу утешить божеским благословением. Этот поймет; ведь он сам прошел через тюрьмы и ссылки, правда уже в наши дни, и нашел-таки утешение в служении Богу...»
Мысли Сталина постепенно отвлеклись от болезней, и сознание, проваливаясь в прошлое, стало рисовать ситуации и случаи из длинной, наполненной событиями и действиями жизни...
Иосиф Сталин – тогда еще Сосо, - много читал. Семинаристы тайком передавали из рук в руки Шекспира, Шиллера, «Историю культуры» Липперта. Но больше всего полюбилась ему книга грузинского писателя Козбеги «Отцеубийца».
Её герой, Коба, горец, бесстрашный и хладнокровный мститель, выступает против произвола чиновников, против подлости царских прислужников, становится благородным разбойником и в неравном бою, попав с друзьями в засаду, один из всех ускользает из ловушки.
Отныне Коба стал для Сосо божеством. Вдохновленный примером, Сосо тренирует тело, закаляет волю, воспитывает в себе мужество и бесстрашие, что почти сразу замечают однокашники.
Однажды Сосо-Коба решил проверить силу воли и не спать, сколько сможет. После двух бессонных ночей ему стало плохо, начались слуховые и зрительные галлюцинации. Кофе уже не помогало. На третьи сутки ему особенно было нехорошо: раскалывалась от боли голова. Вместо сна приходили кошмары; казалось, что руки, ноги и голова вдруг начинали разбухать и достигать страшных бревно образных размеров. Сознание затапливали образы беспричинного давящего ужаса, еще мгновение и тело, и голова разлетятся в клочья, в осколки, взорванные изнутри изнутри страшным давлением.
«Боже! Спаси и сохрани! - повторял Иосиф, - За что мне такое наказание? За мою гордыню, за ненависть к этим аристократам и богачам, этим фарисеям в клобуках... Боже! Боже! Я не вынесу этой боли!..».
И, вдруг, словно переполнив чашу страдания, боль исчезла, в глазах полыхнул божественный свет, и голос из страшной тьмы воображаемого запредельного произнес: «Иосиф!!! Готовься к избранничеству. Ибо тебе будет дано все, чтобы спасти народы от несправедливости. Отныне твоя жизнь должна быть посвящена борьбе с угнетателями и притеснителями народов. И станешь ты, как Коба, жертвой и спасителем!!!».
И так велико было впечатление, так потрясен был Сосо видением, что потерял сознание...
Утром товарищи стали будить Джугашвили и обнаружили, что он болен, горячий, как печь, и бормочет бессвязные слова.
Через неделю Иосиф поправился... Еще через год под подушкой Иосифа были найдены запрещенные социалистические брошюрки, за что он и был исключен из семинарии...
Всплыли воспоминания, которые он обычно старался гнать от себя. После исключения: ни работы, ни прошлого, ни будущего. Одна надежда и вера в борьбу за права простых людей. И, вдруг, арест; почти полтора года Иосиф провел в стареньких тюрьмах Кутаиси и Батуми. Отношения между зэками и администрацией там были самые патриархальные, но случались и взрывы эмоций, почти бунты, борьба сильных характеров.
После тюрьмы и ссылки Иосиф годами ходил по улицам как убийца, за которым гонятся полицейские ищейки. И сейчас, чаще весной, его охватывало чувство опасности и возбуждения, далекие отголоски той реальной опасности быть арестованным или просто убитым шпиками. И потому бакинская тюрьма показалась ему местом успокоения; так трудно было жить на свободе...
Рассчитанная на четыреста человек, тюрьма вмещала полторы тысячи. Арестанты спали вповалку на ступеньках лестниц, в коридорах. Уголовные и политические перемещались по тюрьме свободно, все двери из-за тесноты были распахнуты настежь. Среди заключенных были и «смертники». Они ели и спали вместе со всеми.
Ночью их выводили и вешали в тюремном коридоре; слышны были стоны и крики. Кобе казалось тогда, что он ничем не может помочь обреченным, и, закрывая глаза с вечера, он старался покрепче заснуть, чтобы не слышать всего происходящего.
Тогда же он познакомился с ребятами, на совести которых были ограбления, а иногда и убийства. Этим они были ему интересны. Он тогда уже понял, что люди действия – это люди решительные и способные на все, они могут пройти сквозь строй не дрогнув и убить предателя или изменника...
Сталин сощурился, остановился напротив окна, вглядываясь в темноту ранних весенних сумерек.
«И тогда, - продолжил он внутренний диалог, - я впервые понял, что самые храбрые люди бояться того, что случается, происходит не с ними, а рядом, на их глазах. Ведь в коридорах тюрьмы не раз случались драки между уголовниками, и это как-то особенно угнетало политических, тех, кто далек был от реальной борьбы, живой крови. Нас, эксистов, это только возбуждало, горячило».
Один раз на лестнице, ведущей в политический корпус, повздорили молодой рабочий из новой партии прибывших и опытный зэк, уголовник по кличке Грек. Рабочий был сильным и здоровым парнем, а Грек изможденный многолетними «сидениями», впал в истерию и, изловчившись, ударил рабочего ножом и убил его.
Иосиф видел это и, вдруг, понял, что и сам вот так может воткнуть нож в тело другого, что ему не страшно и ответить потом за такой поступок: в его жизни было столько плохого, что он сам стал частью этого мира насилия. Но, главное. Он верил, что только борьба поможет несчастным рабам сбросить иго буржуазного господства. А какая борьба без крови?
Ему вспомнились кичливые, грубые повадки горийской знати и нищета, в которой приходилось расти. А рядом – пьянство и барство разодетых в шелка и меха ничтожных нуворишей. «Черт бы их всех побрал!» - ругнулся Сталин и ударил в сердцах крепко сжатым кулаком по ладони...
«Да, - продолжил воспоминать Сталин, - тогда я был много смелее. Сейчас меня гнетет страх. Это какая-то истерика, нервы... Вот и сны стали сниться, - он закурил, - надо пригласить сегодня всех и сказать им, что жить мне осталось недолго... Но как вспомню эти лживые завистливые лица...
Неужели Ленин, умирая, вот так же думал о нас, остающихся здесь? Нет, он был другой, хотя тоже не был святым и хитер был, и знал, кому что сказать. Вот в молодости он был орлом!..
Да, таким он был тогда, на конференции большевиков зимой в Финляндии. Стоял морозец, и белый снег завалили все деревья, и скрипел под ногами. Пахло вкусными щами из станционного буфета, и крепким табаком, который курили почти все делегаты. Мы шли группой, и я надеялся, что вот-вот нас догонит он, Ленин. Но оказалось, что он уже сидел в зале и говорил с делегатами. И когда я его увидел, то разочаровался: ожидал что он все-таки повыше ростом, и лицо значительное, а тут – низенький, плотный, почти лысый и картавит...
Но уж когда он заговорил, то все замерли, так у него быстро, четко и понятно выходило. Я в восторге подумал: вот сила логики, вот у кого надо учиться, кому надо подражать...
А ведь тогда, в болезни, он мне что-то хотел сказать, объяснить мне из тех далеких времен, что-то важное, чего не надо делать, чего надо опасаться...
Наверное, хотел предупредить, что не надо болеть долго, что надо умереть быстро, чтобы над тобой не смеялись, не успели забыть, не стали жалеть. Бог мой! Ведь он хотел умереть, но уже не мог, не владел собой. Его охраняли как реликвию жена, сестра, родственники. Они хотели, чтобы он подольше жил, даже так, получеловеком...
А ведь он просил у меня яду. Он понимал...
Но почему у меня?..
Может потому, что Он знал: я его пойму...
А я не захотел, побоялся, пожалел, и все равно меня подозревали... Троцкий, Зиновьев...
А ведь когда он умер, я плакал, я понял, что теперь я один, теперь только сам могу ответить за все, что произойдет... Он был для меня как отец: и поругает, и побранит, а потом спросит: «Товарищ Сталин. Как вы думаете»..? А я и рад: ведь сам Ильич просит совета...
И вот что страшно: он умирал молодым, а я ведь старик и нет никого из тех, кто был там и тогда... Но я хочу, хочу знать, что он хотел мне объяснить...
Сталин ощутил сильную боль и, стыдясь этой напасти, - почки начинали подводить – не мог уже успокоиться, ходил из угла в угол и думал, думал...
«Как же так могло случиться, что я остался совсем один. Ведь были же друзья, были люди, с которыми вместе воевали, вместе в ссылке и в тюрьмах сидели. Сотни таких людей было, а в живых осталось от силы с десяток, и тем я не верю. Я никому не верю, я пропащий человек. Я сам себе не верю...
Вдруг, в очередной раз подумалось: жизнь то кончается, в нет никого во всем мире, кто мне бы был предан по-человечески, без подхалимажа и служебного рвения. Казалось бы, самые близкие люди, которых я знаю уже лет сорок...
Ну вот, хотя бы Молотов. Чего ему не хватало? Ведь я ему доверял бесконечно и приблизил очень. И все недоволен. Мне говорят люди, что он, побывав в Штатах, посидел там с политиками и набрался идей...
А по-моему, его там просто купили. Пусть не прямо, но купили, и он теперь мне не нужен. А он лезет, ездит на дачу ко мне. Я ведь запретил говорить в секретариате, где я, куда уехал. Конечно, одно дело сидеть в Вашингтоне и, представляя победивший Советский Союз, изображать из себя стратега, и другое дело здесь, в Москве, где все свои и все знают, кто делал эту громадную победу...
А ведь я перенес все, и особо плохо было в начале. Ведь я верил, что у этого параноика Гитлера не хватит духу, я знал, что это невозможно, и потому не верил ни Шуленбергу, его намекам, ни нашему послу в Берлине, этому, как его... Фу, черт! Опять фамилия выпала из памяти... Но не важно...
Я выжидал и готовился, и деваться было некуда, не на кого было положиться. Кругом одни предатели, все те, кто хотел меня свергнуть, убрать, убить, чтобы править самим, не имея понятия об ответственности и одиночестве того, кто принимает решения.
Одно дело писать теорию и кропать статейки о стратегии партии, а другое решать когда и сколько людей надо переселить, перегнать с места на место, чтобы не было смертоубийства и национальной вражды.
Кто из этих «деятелей» взял бы на себя ответственность за тех людей, которыми надо было пожертвовать, ради блага народа, блага Союза?..
И ведь не я начал эту борьбу, а в войне, чтобы победить, надо быть беспощадным к врагу, как и к своим слабостям. Еще Ленин учил меня беспощадности...»
Сталин поежился, поднялся с дивана, подошел к окну, глянул в сад, на деревья, засыпанные влажным снегом, прошелся по столовой, снова сел... Тихо в саду... Еще тише в доме...
«Боже! Сколько крови пришлось мне увидеть за жизнь. Но, пожалуй, самая страшная кровь была в степях под Царицыным, когда схватились в рубке наша и деникинская конница. Ужас!
Десятки тысяч всадников, обезумевших от злобы и страха, сцепились на этих пространствах...
А что было после боя? Не передать. Тысячи тел человеческих и кучи мертвых лошадей, и кровью пахнет, кровью земля полита. Буквально! После того я спать не мог. Все мерещилась смерть с косой, иначе нельзя было представить причину этого ужаса...
Вот тогда я понял, что не надо бояться крови, и что если бог такое позволяет на земле, то это так и должно быть...
А Клим ведь был тогда тоже там. Или кто еще. Егоров, кажется, тоже там был. И, как мы тогда верили, что выиграем и все, войне конец и на долгие времена счастье и мир...
Ан нет. Сильному все завидуют. Егоров стал предателем. Тухачевский – агент фашистов. Блюхер хотел отделить Дальний Восток от Союза. Даже Клим, и тот переменился. Он думал, что если он мой друг, то можно все этим покрыть: и провал на Финской войне, и потом на Ленинградском фронте.
Тьфу! Стыдно!..
Я никого не боюсь. Пусть болтают, сплетничают. Мне это надоест терпеть, и я покажу, кто Хозяин здесь. Им все кажется, что они хорошие, а я плохой. Но кто им дал возможность жить безбедно, в почете? Кто самую грязную и, жесткую часть работы на себе тащил? И потом, кто подготавливал, кто разжигал во мне ненависть? Я это только сейчас начинаю понимать, кому это было выгодно...»
Сталин снова поднялся на негнущихся ногах, прошелся по залу прихрамывая – затекли от неподвижного сидения, - проковылял в противоположный угол. На ходу массируя бедра, приткнулся на стул, сгорбился и надолго затих...
«Зачем было все это: борьба с оппозицией, индустриализация, коллективизация, борьба с «врагами народа». Я ведь уже тогда прекрасно понимал, что никакие они не враги народа, а просто люди, которые хотят удовлетворить свое тщеславие, свой эгоизм и потому замышляют против меня...
Людям нужен человек, который бы был громоотводом, на который можно было бы «повесить всех собак». Они как бы не хотят понимать, что цель оправдывает средства. Они думают, что блага можно добиться только добром, но ведь это не так. Любой, кто брал на себя ответственность за порученное дело, знает, что существует множество непредвиденных препятствий между словом и делом, теорией и практикой... А если ты возглавил страну, которая проводит эксперимент всемирного масштаба, когда ты отвечаешь за жизнь и счастье более ста пятидесяти миллионов людей, и когда ты изо дня в день работаешь по пятнадцать часов.. а тут тебе говорят, что Троцкий критикует тебя за твою решительность, что Бухарин и Каменев с Зиновьевым собирались вместе и решали, как помешать тебе...
Им кажется, что так будет лучше, если они уберут меня. Но никто из них на себя ответственность не возьмет. Нет, не возьмет!
Им хотелось, чтобы я за все отвечал сам, но делал, как им удобно...
В любом деле бывают ошибки, перегибы, неожиданные препятствия. Но ведь это жизнь и другой не дано...
А они все умны задним умом. Ведь критиковать сделанное всегда легче, чем сделать что-то самому. Критиковать это значит мешать делу...
Они все хотели, чтобы социализм пал, и тогда они оказались бы правы: Троцкий в том, что необходима мировая революция, Бухарин – в том, что можно, лично обогащаясь, строить коммунизм. А я доказывал всем, что не только социализм построить можно. Но еще и войну великую выиграть и верить, верить до конца, что социализм осуществлен на благо народа, не на благо этих бюрократов-захребетников, путаников и саботажников...
Однако, сейчас я понял, о чем силился сказать Ленин, что он хотел мне объяснить тогда, когда просил меня достать ему яд. Он, конечно, понимал, что умирает. Он говорил мне, что его отец умер тоже в 53 года, а мать от этой же, такой же болезни».
Сталин пошевелился, неловко повернул голову и перед его глазами, на миг все в комнате поплыло, сдвинулось со своих мест. Это состояние уже стало привычным и потому Сталин замер неподвижно.
Потом все пришло в норму, вновь стало как было и Вождь продолжил размышления: «На чем я остановился? А вот! Надо будет сегодня же собрать Берию, Хрущева, Маленкова, Булганина и объяснить им, что если они будут непримиримы, то легкой жизни им не видать. Враг внутри и извне слишком силен, чтобы успокоиться. И потом, надо, чтобы они поняли: такого, как я, среди них нет и потому они должны стараться жить и руководить дружно, а для того, чтобы найти нового Вождя, они должны расширить и сам Президиум. Об этом ещё Ленин говорил... Да! Но вот этого, для чего расширять, этого им говорить не буду. Они и без того перегрызутся за пост Генсека.
Пусть, пока я жив, в Президиум входит, как сейчас 21 человек. А когда я умру, Президиум все равно победит Бюро, это уже ясно на сто процентов, и тогда, может быть придет кто-нибудь из молодых. И Берия и Хрущев ворчат, что коллегиально ни одного вопроса оперативно решить нельзя, но ведь они и не будут крупных вопросов решать, пока не придет новый Вождь, который возьмет на себя весь груз власти, всю её ответственность. А эти не смогут... Нет, не смогут! Привыкли отсиживаться за моей спиной...»
Сталин тяжело вздохнул, оперся ладонями о колени, с кряхтением расправил спину, подошел к дверному косяку с вделанной в него кнопкой звонка. «Сегодня суббота, соберу всех кино посмотреть, а потом привезу к себе на дачу и попробую с ними поговорить об этом».
...Когда Сталин ехал в Кремль, то думал в машине, глядя по сторонам, о том, что народ – это глина, из которой можно сделать плуг, а можно и меч и как им управляют, так он и живет. И что всегда кому-то одному надо возглавлять. И решать тоже одному. Во всяком случае, в России, всегда так было и так будет.
У России своя дорога в мире. И то, что хорошо для Америки или Англии, вовсе не хорошо для нас. И потом, все равно социализм победит и мы сделаем Мировую Ассамблею, в которой все страны будут равно представлены, и тогда уже можно будет подумать о демократии...
Мысль перескочила из светлого будущего в темное, неясное настоящее...
«А после меня кто остается? Эти нерадивые, трусливые прислужники...»
Он представил себе Лаврентия, его толстый нос, острые, змеиные глаза, блеск пенсне, пухлые влажные руки...
Безликие, мягко одутловатые лица своих помощников: Хрущева, Булганина, Маленкова.
Сталин передернул плечами, поморщился...
Приглашенные собрались как обычно в Кремле, в кинозале. Смотрели какую-то американскую кинокартину. Как всегда Большаков пересказывал содержание. Было много стрельбы и в этой неразберихе. Большаков, не знающий языков, на память «переводил» и иногда надолго замолкал, а иногда отделывался репликами типа: «Вот он идет» и говорил это значительным тоном. А Берия, ерничая, передразнивал и продолжал: «Вот, смотри, побежал, он побежал». Все смеялись, Сталин улыбался...
После кино Сталин пригласил всех на Ближнюю дачу, перекусить и, конечно никто не посмел отказаться, хотя всем эти обеды были уже поперек горла – всем назавтра надо было работать...
За обедом было весело. Сталин вспомнил ссылку в Туруханском крае, в Курейке. Жил он там со Свердловым, которого Сталин, судя по рассказам, не очень уважал и даже откровенно посмеивался над его щепетильностью. «Я назвал свою охотничью собаку Яшкой, а Свердлов обиделся и даже переехал в другой дом».
Сталин выпил вина, громко смеялся. Но иногда среди разговора замолкал и внимательно рассматривал присутствующих...
«Ну что это за люди? – спрашивал он сам себя. - Неужели из всех, кого я знал, эти самые лучшие? Черта с два! Эти самые хитрые и самые негодные и потому будут плакать, когда я умру, но сами они ни на что не способны.
Ну, вот хотя-бы Берия. Вот он сидит, скалит зубы, веселится, а что у него на душе? Темный лес. И вообще, он садист какой-то. Если бы не его собачья преданность, я бы его уже давно сгноил в тюрьме. И есть за что. Одни его похождения «насчет клубнички» чего стоят. Но я его берегу, он может быть последний, с кем я могу душу отвести, вспомнить Грузию, поговорить на родном языке. И потом, он мне свою преданность доказал и это главное. За ним такая кровь, что без меня ему и года не прожить, потому и бережет, за спину мою прячется...
А Хрущев? Я же его помню ещё с Промакадемии, где он был секретарем парт ячейки, и где за мою линию боролся с правыми. Он, конечно, человек простодушный и наверное неглупый, но уж очень провинциал, таким высшая власть и не снилась. Ему всегда нужно, чтобы кто-то выше него был, кто за все ответит.
Он был и остался крестьянином, хотя набрался манер, нож научился держать за обедом, но все равно путает сухое вино с крепленым. Работник он неплохой, но стратег из него не получится. Гопака танцевать он здоров... – Сталин невольно улыбнулся.
Маленков? Да это просто вечный секретарь. Ему бы справки выдавать, да за сбором взносов следить. Боится меня сильно, но наверняка думает, что достоин лучшей участи. И рожу-то наел, аж задыхается. Вообще все они как толстые свиньи. Вот в чем их плебейство. Жрут и спят, словно за всю родню хотят отличиться. А дай возможность, денежки начнут копить...
Единственный, кто еще более менее выглядит, это Булганин. Но сдается мне, что он пороха не изобретет. Типичный бюрократ со значительным лицом, но в сущности простой исполнитель и, главное, знает свое место. Они в паре с Хрущевым хорошо смотрелись, когда Москвой заведовали. Хрущев речугу завернет со своими шуточками, а этот молчит. Но значительно молчит...»
К концу обеда, часам к пяти утра, все напились, а Сталин остался трезвым и помрачнел.
«Ничего я им не буду говорить, не стоят они этого, -думал он пристально вглядываясь в пьющие и жующие лица, - и почему эти остались, а не другие, которые были тогда, в революцию, по заграницам и ссылкам, почему те ушли, умерли, убиты...
Почему власть так разъединяет, так озлобляет людей, разводит самых преданных друзей, делает их врагами. Почему я остался, а они все ушли? Казалось, ведь общее дело делали. Всем бы хватило места под солнцем. И все-таки пришлось выбирать.
Я иногда думаю: будь проклят тот день и час, когда я стал революционером. А иногда понимаю, что иначе не могло быть. Каждый проживает свою судьбу сам и делает и живет так, как ему на роду написано…»
На рассвете настроение Хозяина, как обычно, портилось...
«И мое одиночество и любовь и ненависть, которая меня окружает – все это предопределено. Воистину «никто не убивает и не бывает убит без соизволения бога». Жаль, что понимают это все слишком поздно...
А может быть так и надо. Пока человек молодой, он старается что-нибудь сделать, чтобы войти в историю, а в старости это нам уже не нужно, лишь бы в покое оставили...»
Проводив гостей, Сталин еще долго не мог успокоиться, ходил из угла в угол, морщился и шептал что-то.
«Нет! Я сам виноват, что стал таким же, как эти, похож на них. Я уже разговариваю на их языке, смеюсь их шуткам, стал не сдержан, не слежу за собой. Как там говорится: с кем поведешься, от того и наберешься!
- А ведь как иногда хочется все бросить и уйти... вот хотя бы в келью, в Афон. Как у них глаза горят, когда они молятся. Им ведь ничего больше не нужно, лишь бы поклоняться кому-нибудь... Тот же Войно-Ясенецкий. Ведь он светится, когда о Боге говорит и наверняка умереть за него хочет. А мы его в ссылку. Такому надо дать большой пост, вот он и закрутится: здесь прием иностранных гостей, там освящение храма... Смотришь – уже не до Бога... Да, были ошибки, были. Да и как не быть. Ведь все впервые. Никто до нас такого не делал...
…Сознание ушло неожиданно. Очнулся на полу, на щетинисто-мягком ковре. Запах мочи, влажное сукно брюк холодило и царапало промежность. «Боже мой!» Стыд пронзил Сталина жаркой испариной.
«Что со мной? Что случилось? Неужели это так бывает – не только страх, но еще и унижение». Снова вспомнился Ленин и его невнятная речь, вызвавшая у него когда-то подавленную усмешку. «Неужели и меня Бог наказывает. Нет! Нет!»
«Ленин? Почему здесь и сейчас он? Ведь он давно умер и умирал нелепо, стыдно, по-обывательски...
Я старался его понять, когда видел его. Но он просто мычал или непроизвольно проговаривал «Ллойд-Джордж», «конференция» или что еще. И это было страшно... и противно, нехорошо...
Была такая-же весна 1923-го и я ехал в Горки, вдыхая влажный воздух и ожидая плохого, но то, что я увидел, меня прости подавило...
Я тогда же поговорил с Обухом его личным врачом, позвонил Розанову, большому спецу по головной медицине, заставил их дежурить у Владимира Ильича...
А он, всегда такой логичный, очень умный вдруг стал как ребенок-идиот: то невнятно что-то бормочет, то начинает резко двигаться, махать руками, жестикулировать, гнать всех прочь: врачей, медсестер, санитаров...
Но вот сейчас он. Как тогда в первый раз, молодой, сильный. Энергично что-то доказывающий... Что он мне хочет сказать? Почему так волнуется?..»
Охранник, при очередном обходе, заметил свет в щель между дверью и косяком и увидел Хозяина, лежащего на полу и беспомощно шарившего руками. От испуга он почти вскрикнул. «Убили! Отравили!» - пронеслось в голове.
Подскочив к косяку, нажал на кнопку тревоги вызова начальника охраны, потом постоял решаясь, перекрестился, услышав дробный стук множества бегущих по коридору ног, распахнул дверь, подскочил к Сталину, встал на колени, не зная, что предпринять, провел легко рукой по телу лежащего. Он боялся прикоснуться к этому Старику, Патриарху, Богу... Наконец в комнату ворвались офицеры охраны, заговорили быстро, сбивчиво, панически.
Подняли Хозяина на руки, перенесли на диван, по телефону вызвали врача, засуетились вокруг, забегали, стали звонить в Москву.
Вскоре на Ближней собрались все: Берия, Маленков, Хрущев, Булганин, приехал Ворошилов и Каганович с Молотовым
Все напряженно слушали рассказ начальника охраны. Получалось, что Сталин пролежал на полу несколько часов без сознания...
Доктор дрожащими руками ощупал Вождя, потрогал руки и ноги, поднимая и опуская их как драгоценные стеклянные сосуды. Берия, не отрываясь, следил за ним и даже прикрикнул: «Смелее, ведь вы же медик». Закончив осмотр, доктор дрожащим голосом сообщил, что у Сталина развился паралич правой стороны тела... Вождя перенесли в большую столовую, разрезав одежду ножницами, сняли и переодели в чистое.
Решили дежурить круглосуточно парами: Берия и Маленков днем, Хрущев и Булганин ночью.
Врачи консультировались долго – решили, что Сталину жить осталось совсем мало...
Горе и страх оцепенением захватили всех на даче, в Москве, в правительстве. Хозяин умирал. Посвященные в эти события содрогались и гадали: кто придет на смену Вождю. Неужели Берия?..
Сталин умирал. Начался бред...
Длинный коридор, выкрашенный на высоту человеческого роста темно-синей краской. Слева и справа ровными рядами торчали из плоскости коридорных стен железные, тяжелые коричневые двери с квадратными нашлепками-глазками.
И, вдруг, все как будто рухнуло, грохнуло и сотни алюминиевых мисок застучали неистово в двери. Перекрывая звон, дребезжание, множество голосов кричали, вопили, срываясь в истерический визг: «Убий-ца! Людоед! Смерть ему! Смерть!! Сме-рть!!!» Эхо раскалывало коридор на множество кусочков, которые словно стеклянные осколки, вонзались в голову Сталина, вызывая невыносимую боль. Не было сил перенести ужас этого страдания и он побежал, обхватив голову руками, зажимая уши, спотыкаясь и ударяясь о двери. А рев, стук, свист настигал его, вытряхивал душу, почти непреодолимо вставал на пути.
Голову сверлила невыносимая боль-мысль: «Почему они так кричат? Предатели! Трусы! Они боялись мне это сказать в глаза. Только тут, спрятавшись за стенами тюрьмы, вопят, чтобы напугать, убить меня!»
Коридор, казалось, длился бесконечно. Сердце Вождя бешено билось, ноги в мягких сапогах налились тяжелой усталостью, воздуха для легких не хватало и казалось, что внутренности горели медленным огнем...
«Все! Я не могу больше!», - подумал Сталин и, споткнувшись, мешком повалился на пол, по инерции перекатился через голову и застыл неподвижно, тяжело дыша, ворочая непослушными глазами, отыскивая, где верх, где низ...
Вой, крики, стук внезапно прекратились и в нахлынувшей тишине стало слышно, как гулко, с перебоями стучит его сердце и казалось, что с каждым ударом паузы все длиннее, боль все тише. Равнодушие и безразличие охватило Сталина: «Зачем борьба, зачем волевые усилия, зачем жизнь? Ведь так приятно лежать неподвижно в этой блаженной тишине и знать, что никому ничего не надо доказывать, подозревать, наносить упреждающий удар...»
Бред продолжался. Маленькое, скрученное тело Сталина дергалось, то напрягаясь, то падая на тюфяк, на подушку. Глаза двигались под плотно сомкнутыми веками, губы пытались что-то шептать. Берия сидел рядом с Хозяином и с напряженным вниманием впивался взглядом в это, до судорог знакомое лицо, маленькую, гордо и спокойно глядящую внутрь себя, как в былые времена, невозмутимую маску-гримасу.
«Неужели умрет этот обожаемый и ненавистный человек. Вся жизнь в нем, все в этом бесстрастном, даже сейчас, на пороге смерти, человеке. «Как он меня оскорблял, как он иногда страшно и долго молчал, что-то решая про себя. Лучше бы он кричал, топал ногами...
На меня, которого боятся все...
А он, он мог отдать приказ и из меня бы через неделю сделали жалкую тряпку...
Но я был ему предан. Я знаю, он умрет и мне долго не прожить. Я устал бороться, следить, предугадывать, рассчитывать. Я не верю, что власть может доставлять радость... Он, Хозяин, говорил не раз мне, когда мы пили вино...
Он говорил мне, что власть только кажется счастьем, благом. Он говорил, что из-за власти перестал быть человеком, перестал любить людей, перестал их жалеть. Он говорил: «Я всем чужой, даже тебе, которого я призвал и сделал своим помощником. Меня никто не понимает... Я сам себя не понимаю. А чиновники, среди которых я живу, это подхалимы, которые вьются вокруг власти. Они просто дерьмо, они недостойны быть впереди. Они трусы и подонки, которые способны продать родную мать, отца, жену, лишь бы быть у власти... Им нельзя верить.» - говорил он...»
Берия резко оглянулся. Маленков, развалившись в кресле всем своим студенистым грузным телом всхрапнул, почмокал толстыми губами, отвернул голову в сторону...
…Сталин шевельнул рукой... что видел он сейчас в своем бреду? Почему так бегают глаза под веками, вздрагивают кончики пальцев?.. Вождь бредил. В бреду он видел свое прошлое...
Июнь сорок первого. Вождю казалось, что так необходимая Союзу стабильность достигнута. Есть еще год или два для завершения реконструкции армии, для подготовки решающей схватки...
На дворе стояло теплое, ясное лето, длинные и жаркие дни сменяли ночи ясные и звездные, люди ехали на дачи, на море, в отпуск...
Школьники гуляли по ночным городам, празднуя окончание учебы. Влюбленные до утра бродили по скверам и паркам, наполненным ароматами сирени, черемухи и мягкой тепло-влажной лиственной зелени...
Он в ту ночь лег часа в два, собираясь поехать назавтра отдохнуть на Ближнюю, так любимую им дачу. Только заснул, согревшись и успокоившись, как зазвонил телефон правительственной связи. Открыв глаза, Сталин чертыхнулся про себя: «Кому там не терпится?» - но сердце заколотилось вдруг неожиданно бешено... «Неужели?» - произнес он вполслуха, - «Не может быть!».
Звонил Жуков: - Товарищ Сталин! Началась война. Немцы бомбят Киев. Танки и войска перешли границу в четыре часа утра. Вы слышите меня, товарищ Сталин? Вы слышите меня? Война началась!
Сталин судорожно сглотнул, рванул ворот ночной рубашки, задышал тяжело и часто, прокашлялся: - Да! Слышу... Держать меня в курсе... Докладывать каждый час, и бросил трубку.
«Что? Как? Почему?.. но поздно. Все пропало. Перевооружение не закончено. Изменники из командирской головки деморализовали Советскую Армию. Куда сейчас? Может застрелиться? А может за Урал, туда в просторы Сибири? Нет поздно. Опозорят. Скажут трус...»!
В бреду он, как тогда, в первые дни войны, почувствовал тоску и безысходность
«Но что я мог сделать? Я не мог помешать. Я хотел его обмануть, но он, этот истерик. Перехитрил меня. Нет, я не хочу, не могу умереть, пока не попробую дать бой... Лишь бы поверили, лишь бы позволили мне руководить битвой...»
Сознание возвращалось медленно. Вначале проявился в мутно-белесой пелене уходящего бреда потолок, потом вверх стен и полукружия свода потолка в стены, картина из «Огонька», на которой было изображена девочка, кормящая из бутылки ягненка. Потом бледное лицо в белой докторской шапочке... Дошли до слуха слова: «Он пришел в сознание». И голова доктора медленно уплыла за пределы зрения и на ее место протиснулось лицо Лаврентия, его дрожащий подбородок, капля не то слез, не то пота на щеке.
- Иосиф! - прошептали его губы, - Что с тобой?
Сталин хотел сказать, что он умирает, что хочет всем им открыть одну истину, ту самую страшную тайну, которая подспудно томила его все последние годы, но звука не было и только губы едва заметно шевельнулись, дрогнули, язык уже не повиновался ему. Завеса молчания отодвинула умирающего от всего остального мира, который он еще видел, но общаться с которым уже не было сил.
Вождь силился что-то сказать, объяснить всем, кто там был, в этой жизни, тем, кто остался и уходил от него навсегда, и страшная тоска расставания, покинутости охватила Иосифа Сталина, и боль разлуки со всеми, что еще вчера было его жизнью, тоска и тяжесть смерти, которая открылась ему в этот последний миг, сдавила его сердце болью и холодом, заставила закрыть глаза и престать бороться – слеза выкатилась из-под морщинистых век...
Замутненное сознание повторяло, как удаляющееся слабеющее эхо: «Я умираю. Зачем это все было... Я умираю...»
Но вот, наконец, сознание ушло и в голове возникло ощущение движения, шум стремительного полета укрыл все прочие звуки и пред внутренним взором умирающего Старика сверкнуло красочно-блестящее видение...
На краю тверди земной громадный седой человек в ярких, расшитых золотом и серебром одеждах, опершись на посох, протягивал ему Иосифу Джугашвили-Сталину правую сильную руку, как бы приглашая сиял в окружающий его тьме добрыми глазами говорил: «Приди раб божий Иосиф под Наше благословение и обрети искупление и покаяние за все, что было тобой сотворено доброго и злого... И будет твоя жизнь в назидание...
И вновь, как тогда в юности, он познал просветление и раскрылась для него тайна бытия, которая посещает всех смертных на смертном одре. Но, поздно...
Сознание вернулось еще раз. На него смотрят Хрущев и Булганин. А Берия даже плачет и целует его бесчувственную руку... «Не это... Не так..., - хотелось крикнуть Иосифу, - Не надо преданности, не надо слез... Все гораздо проще... и значительно сложнее...»
Умирая, душа Вождя переродилась, обновилась. Суета, тщеславие, гордость за себя и свои дела ушли исчезли, будто их и не было никогда и только страх, страх нераскаявшегося грешника, страх уйти из жизни без покаяния заполняли душу тоской и глубочайшей печалью.
Сталин силился что-то объяснить, делал непонятные жесты, пальцы правой руки шевелились, на лице появилась жалкая, грустная улыбка. Все присутствующие смотрели на него и гадали полушепотом, что он им хотел сказать, показать.
Силы уходили, а ему тяжело было уносить в могилу последнее откровение, тайну, которую он осознал перед смертью: что не надо было делать революцию, что не надо было ему уходить из семинарии, что люди должны жить в страдании и через это осуществлять себя, что не должны люди брать на себя грехи всего человечества, что он раскаивается, и что не должен человек спасать души других, ибо это есть страшный грех гордыни и только Бог вправе заботиться обо всех, а наша задача – спасти свою душу и в этом явить пример всем заблудшим...
И показалось ему, что в дальней части его сознания зашевелилось то страшное существо, которое называют дьяволом, и которое толкало его на все убийства, на борьбу с врагами, которые еще недавно были друзьями...
И стало существо, наползая, наполняя его тело руками-щупальцами давить, душить чуть теплящуюся в нем жизнь, и боль удушья, отчаянного напряжения перетекало в поднимающееся внутреннее давление. Словно темная тень прошла по лицу Сталина и все увидели, как оно худое, аскетичное, вспучилось, кровь прилила к коже близко и показалось даже, что вот сейчас она выйдет из пределов тела, просочится сквозь поры..
Хрущев отвернулся в страхе, Маленков закрыл лицо толстыми ладонями с жирными короткими пальцами...
И только Берия, как загипнотизированный, впился взглядом в лицо Хозяина, тяжело дышал и когда последняя волна судорог прошла по телу умершего, даже вскрикнул тонким бабьим голосом и тяжело, почти падая, откинулся на спиной на жалобно скрипнувший под его тяжестью стул...
Вождь умер!!!

Сталин и «культ личности».

Эпиграф: "Когда Сталин говорил в 1931 году: "Если мы не будем производить 10 миллионов тонн стали в год, то меньше чем за 10 лет нас раздавят", он был прав. Десять лет, то есть, 1941 год. Если бы он тогда не совершил то невероятное усилие, которое, действительно, с человеческой точки зрения стоило очень дорого, мы бы сейчас жили еще в эпоху Освенцима".
Роже Гароди (Франция)

Покидая Крым 14 февраля 1945 года, Черчилль выступил перед микрофоном кинохроники: "Мы молимся, чтобы никогда русский народ больше не подвергался тяжелым испытаниям, из которых он вышел с такой славой".

Недавно, я задумался, над удивительным фактом. Многие и в России, и особенно за границей, постоянно повторяют глупую идеологическую фальшивку, о культе личности Сталина и о миллионах погибших в лагерях и тюрьмах. Почему никто не обвиняет Рузвельта в узурпации власти и в диктаторских замашках или в создании концентрационных лагерей для этнических японцев в Америке, или Черчилля, в том, что создали гетто-концлагерь на острове Мэн, для немцев в Англии.
Неизвестно, как повели бы себя правительства этих стран, вторгнись Гитлер на их территории. Тут без невинных жертв, тоже вряд ли обошлось.
Но ведь человек вообще смертен, и особенно много людей умирают насильственной смертью, в эпохи переломные, во времена революций и гражданских войн.
Это касается не только Советской России. Это происходило и в Америке в годы гражданской войны, в которой погибли больше миллиона американцев. Для середины девятнадцатого века — это громадные потери.
Или вот Англия, которая в первую мировую войну, потеряла около миллиона человек, и потому, в памяти народной, Первая мировая война, остаётся более известной и почитаемой, чем Вторая мировая.
В Советском Союзе, во времена борьбы с контрреволюцией, было расстреляно и посажено невосполнимо много, часто невинных людей и эти времена «красного террора», напоминали во многом Гражданскую войну. Но ведь это меньше чем в Америке, в Гражданскую войну, которая возникла тоже, из желания объединить все штаты в одно управляемое государство. Или вот сегодня, в Америке, «сидит» почти половина всех заключённых мира — почти два с половиной миллиона и большинство из них — чёрные граждане процветающих Соединённых Штатов! И ничего, хоть бы один борец за права человека возмутился.
По поводу «белого» террора, надо написать отдельную статью, потому что эта тема, стараниями антисоветских провокаторов, ушла в глубокую тень, хотя по воспоминаниям современников-участников Гражданской войны, в том числе и иностранцев, белый террор по количеству жертв. Превосходил «красный» в разы!
И ещё один момент, который разоблачает лицемерие антисоветчиков, в России и на Западе.
Почему историки не винят президентов Америке в уничтожении миллиона, а Сталин, стал модной антироссийской темой ещё со времён создания Западом железного занавеса? Замечу в скобках, что тема сталинского террора, возникла уже после Великой Отечественной, когда Советский Союз спас Европу от «коричневой чумы», показал и доказал свою силу и жизнестойкость. Пока, Советский Союз, практически в одиночку боролся с непобедимой армадой Гитлера, для всего «прогрессивного» человечества он был почти мифическим героем!
Но после объявления Черчиллем «холодной войны» мировому социализму во главе со Сталиным, эта идеологическая тема остаётся главной антироссийской темой, на которой воспитаны уже несколько поколений западных, да и российских людей.
Именно поэтому, даже сегодня, когда Россия стала страной капиталистической, она по-прежнему вызывает презрение и ненависть у идеологов превосходства Запада, что, со временем превратилось уже в своеобразный расизм.
Спросите любого обывателя на улицах Нью-Йорка или Лондона и вам объяснят, что Россия изобрела концентрационные лагеря, что Советский Союз был тюрьмой народов, и что он оккупировал страны Восточной Европы, и продвинулся бы дальше, если бы не бдительность Черчилля, объявившего СССР холодную войну, если бы не жестокость Маккартни, по отношению к американским левым и либералам. Тогда, члены компартии и левые интеллигенты преследовались, лишались работы и объявлялись пособниками Сталина.
И вот две, в Америке и в Англии, самых мощных идеологически-пропагандистских машины, за пятьдесят лет прошедших после Фултонской речи Черчилля, с помощью провокаторов разного рода, в том числе советских «диссидентов», главным среди которых можно считать Солженицына, изувечили сознание не только буржуа, но самых простых людей, сделав их антисоветчиками, забывшими, что именно жертвы Советского Союза , спасли весь мир и заложили базу нынешнего преуспеяния. В этом, конечно есть нечто бессознательное, желание забыть кому ты обязан не только благополучием, но и самой жизнью!
Меня возмущает такая забывчивость и непонимание того, что именно эти многомиллионные жертвы, позволили европейцам сохранить несколько поколений своих молодых людей, хотя послужили причиной демографического шока в Советском Союзе, сделавшего возможным и неотвратимым крушение социализма не только в Советской России, но и вообще в Европе!
Сегодня, уже все ведущие политики, мира воспитаны на антисоветских, антисталинских мифах и неудивительно, что в их сознании, даже разгромленный Советской Армией и армиями союзниками, Гитлер и немецкие нацисты, выглядят «белыми и пушистыми», а Сталин и Советский Союз, превратились в олицетворение зла и тирании.
Повторяю, такого не было во время войны, когда все на земле следили за борьбой России против гитлеровских захватчиков и делали это с сочувствием и симпатией. Но благодаря повседневному промыванию мозгов западной пропагандой, во времена «холодной войны», все об этом забыли и стали жертвами антисоветской, антисталинской пропаганды. Хрущёвский бред, о культе личности внёс свой вклад в эту лживую компанию, и в конце концов стал одной из важных причин развала Союза и мировой социалистической системы.
Это и является той базой, на которой «новый нацизм», и «западный расизм», возобладали в мировоззрении многих наших современников. Ведь Западная пропагандистская машина, сегодня, в век информации и информатики, способна промывать мозги, во много раз эффективнее, чем это было, даже во времена Геббельса и Гитлера...
В этой пропагандистской войне, особо выделяется один из самых циничных и лживых мифов, - это миф о «Гулаге», который создал, воспользовавшись антисоветизмом Запада, Солженицин и его последователи. А таких и сегодня много, несмотря на смерть и забвение антисоциалистических «агиток» автора «Гулага».
Но странно, что их по-прежнему очень много в стране, которая была колыбелью современной революции, изменившей весь мир и заставившей, капиталистов, превратиться в демократичных и законопослушных граждан...
Одним из самых приметных явлений современности, являются поиски «сильными мира сего», соринки в глазу идеологических противников, не замечая бревна, в своём собственном.
Одной из популярных тем в сегодняшней пропаганде — это страдания жертв «Гулага» и полное забвение тех страданий, который перенёс весь советский народ, во времена индустриализации и коллективизации, при подготовке к защите своего отечества и тем более во времена этой страшной войны.
Идеологи западной демократии, которых, как ни странно, со временем возглавил Солженицин, постоянно упирают на страшные жертвы сталинского Гулага. Но все они, говоря о сотнях тысяч умерших от голода и труда в лагерях, забывают, что в Великую Отечественную, Советская армия, в начале войны теряла каждый день, в среднем около шестнадцати тысяч человек!!!
Но сопротивление фашистам, несмотря на эти чудовищные жертвы, только возрастало с каждым годом и советские люди победили хитрого и коварного Гитлера. Историки войны, говорят о том, что более восьмидесяти процентов военных потерь третьего Рейха, пришлись на Восточный фронт.
Но цена победы была страшной и для Советского Союза. Если Англия, во время войны потеряла около трёхсот тысяч, а Америка около миллиона, причём большую часть на Тихом Океане, то наша Родина потеряла более двадцати пяти миллионов человек на фронтах. В тылу и в плену… Если сравнивать эти цифры, то любому, не предвзятому человеку, станет ясно, кто победил Гитлера и кому обязан весь мир этому избавлению от фашистских диктаторов.
Но уже долгое время, идеологи западного «национального капитализма» пытаются нас уверить в напрасных жертвах, во времена борьбы с нацизмом. И самое страшное, что это пытаются делать сами русские - провокаторы, такие, как неудавшийся писатель Резун-Суворов, драматург и «историк — беллетрист» Радзинский, и провокаторы поменьше талантом и известностью — Млечин, Сванидзе, Федотов, который, странным образом возглавил какой-то совет, при ком то, по правам человека и постоянно призывает к анти сталинской чистке...
...Моя мать рассказывала, как они девушки, во время войны, в мороз, ездили на открытой платформе, чуть ли не каждую ночь, ссыпать щебень лопатами, с платформы, на ремонтируемые железнодорожные пути.
Мой старший брат родился в конюховке, в пригородной деревне, в сорок третьем году, когда мать пошла туда, беременная уже на последних днях, обменять какие-то вещи на продукты, потому что в стране была регулируемая, но голодная жизнь.
Нужно добавить, что мой дед со стороны матери, был председателем сельсовета, потом, репрессирован и пропал без вести. А дед со стороны отца, был кулаком и тоже умер в тюрьме. Но оставшиеся дети — сироты, выстрадали и выжили в неимоверно тяжких обстоятельствах, потому что они росли в Советском Союзе. И они, никогда не чувствовали себя выброшенными из жизни, как это бывает со многими детьми, сегодня. Мои отец и мать, после коллективизации стали горожанами, а мать всегда гордилась этим, бывая на своей малой родине, в деревне. Тут есть над чем подумать!
Иначе говоря, вся тогдашняя жизнь была страшно тяжёлой и голодной, а люди умирали от голода, не только в воюющем и голодающем Ленинграде.
И тут, мы читаем и слышим причитания «жертв» Гулага, которые , несмотря на войну, не умирали таким чудовищными тысячами как на фронте, каждый день, а получали хоть и мизерные, но свои пайки.
Было бы странно, если бы вся страна воевала, а заключённые требовали бы для себя, особые условия работы и питания. Точно так же, было бы странным, если коллаборационисты, сепаратисты и разного рода предатели, не получили бы по заслугам после войны! А именно на этом негласно настаивают разоблачители «культа личности» Сталина. И люди, невольно соглашаются с их «сиюминутной, логикой», потому что здравомыслие сегодня не в почёте!
Размышляя об этом феномене, я вдруг пришёл к выводу, что благодаря промыванию мозгов, не только европейцы или американцы, но и советские, а теперь уже русские люди, стали жертвами таких идеологический компаний и провокаций.
Посмотрите, кто и для кого пишет сегодня, разного рода воспоминания и мемуары. В основном, то время в своих конъюнктурных «воспоминаниях» описывают вот такие «жертвы» Гулага и совсем нет воспоминаний простых людей, которые работали и умирали в тылу, что называется «ковали оружие победы», как на фронтах Великой Отечественной, так и в холодном и голодном тылу. А точнее, эти книги были и хороших писателей, и поэтов пишущих о тех временах восторженно, тоже было много. Но их оклеветали, те же провокаторы-антисоветчики и о них забыли, словно их и не было.
«Забыли», а точнее оклеветали в антисоветском пропагандистском раже Горького, Маяковского, Симонова, Шолохова и ещё многих советских писателей и поэтов, и оставили только «жертв советского режима».
Почему, сегодня, совсем нет описаний жизни простого человека в предвоенной и военной советской России, и почему так много описаний «Гулага» и страданий антисоветчиков и предателей Родины в те действительно страшные и роковые годы?!
Думаю, что прежде всего потому, что эти «агитки» по-прежнему популярны на Западе и потому, что благодаря им, нынешним лакеям олигархического строя, можно зарабатывать свои сребреники.
Об участи Иуды, предавшего Христа, сегодня уже никто и не вспоминает, а зря. Примеры жизненных трагедий провокаторов и откровенных антисоветчиков, должны многих остановить на пути предательства собственной страны и собственного народа.
Недавнее самоубийство Березовского, наглядно и драматично показывают нам жизнь и смерть беспринципных людей, называющих себя «человеками мира».
Мне искренне жаль этого незаурядного человека. Но он, в конце концов, получил то, к чему стремился и вдруг понял, что именно поэтому и не стоить жить! Он понял, что жизнь вне родины, даже под покровительством богатых и сильных, приводит к разочарованиям и страданиям беспросветного одиночества. И как бы не была бедна и не устроена жизнь в России, она была и осталась целью и смыслом бытия этого несчастного «диссидента».
Не секрет, что на Западе печатают, показывают в кино и в театре, слушают по радио российских чернушников с воодушевлением, и именно потому, что они с азартом описывают нестроения и проблемы русской жизни.
Но, ведь драма человеческой жизни существует и на Западе, на фоне внешнего благоустройства и благополучия. Однако, правду о себе, идеологи современного «демократического капитализма» никак не умеют, да и не хотят услышать. Прежде всего, это касается недавней мировой истории, которую незаметно переписали по новым, западным лекалам и сделали её антироссийской, антисоветской...
В этой связи, мне вспоминается спокойное объяснение причин, капитуляции Франции в войне против Гитлера. Французы тогда, потерпев поражение в первые недели и не подумали сопротивляться. Пэтен, договорился с Гитлером и французы, согласились на оккупацию и создание подконтрольной немцам, Франции.
Именно поэтому, англичане недавние союзники Франции, потребовали перевести французский военный флот в свои порты, а тех, кто не согласился, разбомбили. Об этом, пишет в своих мемуарах Черчилль, и нисколько не сожалеет о смертях французских моряков — жертвах этой бомбёжки. Я уже не говорю о французских добровольцах, сбитых с толку антисоветской пропагандой и воевавших добровольцами против Советской России, на Восточном фронте!
А Бельгии, которая тоже имела войска и приличные, что-то около тридцати четырёх дивизий, даже не вступила в войну. Когда они увидели, как Гитлер, в течении трёх недель разгромил хвалёную французскую армию и английский экспедиционный корпус, то сдались без боя, мотивируя, что бессмысленно сопротивляться.
И так вели себя в то время, многие европейцы, многие «демократические страны». Никто не хотел воевать и потому медленно сдавали Гитлеру своих союзников, ожидая только времени, когда этот «романтик» и отъявленный националист бросится на Советскую Россию.
Что он и сделал вскоре, уверенный в быстрой победе и не подумав о последствиях затяжной войны.
Но именно «тоталитарный» Советский Союз встал на пути непобедимого Гитлера и ценою страшных жертв, и даже ценою исторического национального самопожертвования, разбил, непобедимый до того времени, Третий Рейх.
Вся тогдашняя политика западных держав, и сегодняшний пересмотр причин и результатов той войны, стала примером политики лицемерия и несправедливости мировой истории!!!
...Сегодня, моё внимание привлекает ещё и такой синдром антисоветизма, своеобразной «социальной шизофрении», которой страдают многие российские образованцы, в прошлом успевающие советские интеллигенты, а ныне ставшие откровенными антисоветчиками.
Они во всех своих писаниях, будучи людьми «успевшими» и известными в своё время, хают сталинскую эпоху, хотя постоянно хвалят себя, ругая то, что сегодня происходит в стране. И мне всегда казалось странным, - как можно хвалить себя и всю свою умную, талантливую и порядочную жизнь, и хаять ту власть, при которой они были воспитаны, получили замечательное образование, стали академиками и лауреатами?!
Что то тут не так. - думаю я, слушая и читая их рассказы о прекрасных умных и самоотверженных людях, которые родились уже при советской власти, а значит и при Сталине, но всячески, вольно или невольно, своими пошлыми памфлетами и мемуарами, поливают грязью не только Сталина и большевиков, но и самих себя. Неужели они не замечают, что стали предателями своего прошлого, и тем самым, зачёркивают будущее у тех, кого они воспитывали в школах, в университетах, в науке и в искусстве. Почему все эти прекрасные люди выстраиваются в очередь получить свои сребреники из рук нуворишей, олигархов - этих победителей на час!
Это тоже для меня загадка.
Я тоже, когда мне было тридцать лет, читая последние реляции о победах номенклатурного социализма в стране, морщился и возмущался. Попутно я с пафосом провозглашал, что «у Сталина руки по локоть в крови!»
Но прошло время, я пожил при перестройке и в бандитские девяностые, когда олигархи и их подручные из чиновного сословия, разграбили и обескровили страну и вдруг понял, вслед за Александром Зиновьевым, что подлинная демократия, была в годы предвоенные, как раз тогда, когда принимали новую конституцию и боролись с врагами народа. Кстати, об этом времени и о настроении простого народа, замечательно писал в своих стихах Борис Пастернак.
Потом, после войны, этот пафос революции, постепенно сошёл на нет и изо всех щелей повылезали критики большевиков и «злодеяний Сталина»
Это и стало причиной того, что мы имеем в России сегодня!
Страшно и отвратительно читать и видеть, в газетах и на ТВ, кто как и кого убил или зверски изнасиловал, кто выбросил своего ребёнка на помойку и кто из чиновников в очередной раз присвоил себе иудины денежки. И такое состояние российского общества, нынешние прислужники олигархического капитализма, готовы называть демократией.
И ещё более отвратительно, слышать, что более ста тысяч, в основном молодых людей, в стране, ежегодно умирает от наркотиков, а ещё около трёх миллионов, пока «балуется» этим.
По понятным причинам, на Западе, которому подражают наши «либералы» это тоже есть, но в меньших масштабах, вовсе не сравнимых с российскими. Здесь нет такой лжи и лицемерия, как в России, к которому привыкли уже все россияне и на которое большинство уже не обращают внимания. Настолько это стало «плотью и кровью» реальной жизни...
Мне отвратительно видеть самодовольное лицо Йельского выпускника Навального, во всех газетах, на телевидении и в интернете, который как двойной агент, и сам денежки норовит заработать и вместе прославиться на разоблачениях, действительно продажной и лицемерной чиновной и депутатской верхушки.
Если бы те, кто ему противостоит сами были честными людьми, то они не боялись бы своих разоблачений и давно бы забыли о нём. А так, возникает чувство брезгливого презрения, как к депутатам, набивающих свой карман, так и на чиновников, которые переводят свои денежки за границу и увозят туда своих отпрысков, за то, что они этого демагога боятся поставить на место. Ну и Навальный с его ложью и лживыми обещаниями, настораживает. Создаётся впечатление, что образованцы, устроившие разгром и развал Союза, а потом «опустившие», Россию в пучину экономического и нравственного хаоса, вновь захотели прийти к власти
Но ведь Навальный просто дурачит, часто честных, но наивных людей, которые, как всегда в России было, становятся рабами своего кумира и послушными роботами, которыми манипулируют нечистые на руку деятели «оппозиции». У его сторонников, странное смешение алчности и наивности сочетаются в какой-то немыслимо запутанный, но чисто российский характер.
И эти люди, сегодня овладели средствами массовой информации и пока, показывают существующей власти фигу в кармане, но ожидают момента, когда можно будет вновь устроить «чистку», которую высокопарно назовут «перестройкой» и в очередной раз погрузить «эту» страну, так они называют Россию, в пучину безвластия и нищеты.
Эти деятели, типа Латыниной и Венедиктова, часто, просто не понимают, что их, в тёмную используют антироссийские силы, как извне, так и со стороны российских олигархов, новоявленных денежных мешков, типа Ходорковского, Лебедева, Прохорова и «иже сними»..
Иногда, посмотрев российское телевидение и почитав российские газеты, превратившиеся в бульварные, угождая низменным вкусам российского мещанина, хочется плюнуть на этих мелких бесов и провозгласить, как это делается у Шекспира: «Чума на оба ваши дома».

Август 2013 года. Лондон. .

Сталин и оппозиция в партии.

…Обедали на палубе. Волга стелила водную гладь под теплоходом. Прохладный ветер смягчал жар ярких прямых лучей летнего солнца. Сквозь гул работающих машин прослушивались тревожные, резкие крики чаек часами парящих в воздухе над кормой в ожидании подачки.
Перед обедом Сталин предложил Кирову выпить сухого грузинского вина. Налил сам. Чокнулись, смакуя выпили. Сталин отер усы пальцами левой руки, потом, откинувшись на спинку плетеного кресла, продолжил вчерашнюю беседу.
- Оппозиционеры пытаются играть в прятки с историческим процессом, притворяясь моими единомышленниками, хотят выждать благоприятного момента в тени парт большинства, и, дождавшись, выступить открыто...
Сталин налил ещё вина, нервно погасил окурок в пепельнице стараясь успокоиться, поднял бокал и долго держал его в правой руке, то взбалтывая, то успокаивая вино...
- Их действия, то есть раскаяние этой группы, в корне фальшивы потому, что капитуляция есть не секретный конспиративный прием, а открытый политический акт, за которым следуют политические последствия. Капитуляция – это тоже поражение, за которой следует расплата, и тут не может быть надежды на безнаказанность. Иначе практика фальшивого покаяния войдет не только в бытовой, но и в юридический обиход...
Сталин сделал несколько глотков. Долго смотрел на реку. Потом продолжил:
- Конечно, после успехов первой пятилетки, многие оппозиционеры, особенно после покаяния своих вождей, поняли, что как ни плохо ведет свою работу Сталин, но страна идет вперед, что нужно отбросить амбиции и работать под его руководством...
Сталин, глядя на Кирова, поднял свой бокал в приглашающем жесте и выпил его до дна.
- Были и есть такие, кто после архисекретной оппозиционной работы убедились, что ситуация меняется не в пользу оппозиции и пережили душевный кризис, - Сталин усмехнулся: - Они, конечно, больше всего переживали за свое будущее, но думали и о единстве партии, поэтому вполне искренне возвращались на второстепенную работу и становились нормальными чиновниками.
Среди тех, кто каялся было много искренних людей и они видели, что Сталин защищает завоевания Октября.
Но их искренность не всегда подтверждена верой в социализм, в диктатуру пролетариата и потому их покаяния – чаще всего лишь искренний политический ход, который позволяет им быть на плаву…
Лицо Иосифа стало неподвижно каменным. Глаза зло сощурились: - Они, видимо, считают, что в борьбе все средства хороши и если силы сейчас не на их стороне, то можно и выю склонить, а потом...
Киров сидел, крутил пустой бокал и, стараясь не смотреть в глаза Сталину, поддакивая ему, кивал головой...
- Другими словами - покаяние – троянский конь, которым оппозиция пытается заманить нас в ловушку, усыпить нашу бдительность. Думаю, что враги просто затаились: одни выжидая, другие приготовляясь. – Он долго молчал, глядя на проплывающие мимо берега, а потом заключил размышления. – Они не понимают, что мы тоже не статисты в этой борьбе...
Сталин махнул рукой и официантки принесли обед. Заткнув салфетки за воротники, оба принялись за еду, изредка запивая вином. Сталин иногда резко, исподлобья взглядывая на Кирова продолжал монолог:
- Вся оппозиция думает, что я тщеславен и недалек, именно потому, что захватываю все больше и больше власти в партии и стране.. Они думают, что власть – игрушка, которая вызывает радость и самодовольство, - он иронически фыркнул, - но мало кто из них может предположить, что власть, большая власть разрушает человека в человеке.
Они думают, что я, подобно им, подобно большинству, примитивно тщеславен. Они не понимают, что в переломные периоды необходима сильная власть и в нашей революции диктатура пролетариата предполагает личную сильную власть. Об этом ещё Владимир Ильич писал и, пока был жив, воплощал эту власть…
Киров слушал внимательно. Он не был старым большевиком и не был соперником. Сталин же продолжал:
- Сейчас, когда море страстей революции улеглось, всплыла пена, которая объявляет себя преемницей революционной бури. Конечно, пена тоже производное от бушующей стихии, но море успокоилось, а «пена» шумит, вопит, добиваясь заслуг, привилегий, признаний...-
Сталин забыл про вино, про обед. Он словно говорил сам с собой.
«Старые большевики ушли в оппозицию ещё и потому, что они – представляли в партии пролетариата интересы космополитические, победы мировой революции. Сейчас, когда мы строим социализм в одной, отдельно взятой, стране, все космополиты хотят доказать, что их идейный багаж, лозунг перманентной революции, актуален и, чтобы не признавать свои ошибки в упорном отстаивании требования: либо победы мировой, либо сдачи позиции буржуазии, они, не понимая и не признавая реальности, борются с ЦК и Сталиным по сути за поражение революции в России. Они не хотят понять, что революция не только победила, но что в стране уже строится социализм.
Их, космополитов претензии на мировое господство, под лозунгом: «Всё или ничего!», говорят об их романтическом экстремизме...»
Он снова надолго замолчал, а Киров, сделав вид, что ему интересны окрестности, повернул голову и смотрел на берег.
А сам думал: «Сталину нужно устранить не только нынешнюю оппозицию, но и позаботиться о том, чтобы и впредь не было никаких выступлений против политики партии, то есть его политики. И он, Сталин, наверняка готовится бороться с армейским аппаратом, зная его требовательность, прожорливость и сопротивление любому ограничению его прерогатив...».
Сталин настолько увлекся мучавшей его темой, что на время словно забыл о собеседнике. Он молчал, углубившись в свои мысли:
... «Все думают, что Сталин мстителен и злопамятен. Да, я всё помню. Помню зло, помню добро. К сожалению, добра было немного. Все хотят говорить с позиции силы, а когда с ними поступают так же, по ихнему, плачут, жалуются… Я вспоминаю, как еще в 27 году какой-то генерал, молодой карьерист, издевался надо мной и бряцая саблей, «обещая» отрубить мне уши. Неужели я мог бы забыть выходку этого мальчишки, который знал, что за ним сила, армия и думал, что если захочет, то от лица этой силы продиктует любой приказ любому органу Советской власти. Им всем казалось, что революция кончилась, и можно сейчас тому, кто имеет силу, диктовать условия и пожинать плоды: брать взятки, волочиться за балеринами, вельможно заступничать за родных и близких. Кстати, ведь он, этот Шмидт, до сих пор служит».
А Киров смотрел на генсека и думал: «Сталин был одним из немногих, кто работал нелегально в России и был «истинно» русским революционером. Ленин, Троцкий, Каменев, Зиновьев, Бухарин – это скорее революционеры Европы...».
Словно прочитав мысли Кирова, Сталин продолжал думать: «У меня с ними, с оппозицией, есть одно, но большое различие. Я смотрю на революцию глазами русского человека, а они глазами революционера мирового. Отсюда и наши разногласия по вопросам тактики, да и стратегии, но больше в средствах... Перед Лениным я преклоняюсь, но остальные...».
Закончили есть. После обеда долго сидели, пили вино и беседовали.
-... Меня обвиняют в жестокости, - говорил Сталин, выпив вина и закусив виноградинкой.
Киров внимательно слушал его склонив большую лобастую голову и опершись щекой на крепкую ладонь.
- ... Но забывают, что часто я вынужден наказывать того или иного человека потому, что он классовый враг, который на время одел личину большевика, затаился и только и ждет удобного случая, чтобы ударить в спину.
Он привычно, по-хозяйски, разлил вино по бокалам, поднял свой бокал и, любуясь на свет, как бы замер, отвлекся от тяжелых, неудобных для проговаривания мыслей.
Берега Волги неспешно и величаво проплывали мимо вереницей зеленых холмов, кое где покрытой легкой порослью дубовых рощ. Пахло речными водорослями и свежестью больших масс воды. Мерно гудели двигатели парохода, шумела расходящимися от форштевня волнами река.
Пароход вдруг звучно гукнул, пугая или предупреждая кого-то там впереди.
Сталин вздрогнул, отвел глаза от бокала и, сумрачно глядя на лицо захмелевшего от выпитого вина Кирова, продолжил:
- Необходимо беспощадно разоблачать и строго наказывать людей, которые не хотят соглашаться с линией партии, учитывать изменившуюся обстановку, политическую ситуацию. Ненужный догматизм часто только мешает. Ведь Ленин всегда говорил, что марксизм – не догма, а руководство к действию и я совершенно с этим согласен. То, что вчера было преждевременно и ошибочно, сегодня выходит на повестку дня, становится задачей номер один.
Киров не мигая смотрел на Сталина, слушал его, как загипнотизированный и думал, думал, как ему сохранить себя, не поддаться обаянию и давлению этого человека, который иногда вызывал у собеседников уважение, почти обожание, а иногда тяжелое чувство вины, давящий страх.
Сталин не торопясь, маленькими глотками допил вино, вытер усы тыльной стороной ладони, совсем по-простонародному, хотя на столике лежали хрустяще-накрахмаленные салфетки, встал нетвердо на ноги, покачнулся, но выправившись, зашагал на нос судна, к леерам и, остановившись там, долго смотрел вперед, вдоль блестевшей чернотой наступающих летних сумерек Волги.
- Они, - думал он, - хотят втоптать меня в грязь, кичатся образованностью, но они не против меня – против партии выступают. Я им всем, как кость поперек горла. Они не понимают, что мне их восхваления не нужны. Мне нужна их поддержка и уважение, даже может быть страх, чтобы я мог воплотить заветы Ленина в жизнь...
Сумерки опустились на землю и беседа, словно придавленная наступающей ночью, сошла на нет. Киров, не твердо стоя на ногах, пожелал Сталину спокойной ночи и ушел в свою каюту, а Сталин остался на палубе, закурил, поудобней устроился на стуле, потягивал трубку и пыхтя ароматным дымом углом губ, смотрел, как на землю надвигается ночь.
Он размышлял: «Пусть оппозиционеры нападают на меня сколько их душе будет угодно. Они правильно избрали меня в качестве своей основной мишени, ибо я лучше других знаю их самих и их махинации».
Невольно, Сталин представил Иудушку Троцкого на трибуне, в длинной шинели, жестикулирующего. Артист! Ход его мыслей сбился, через некоторое время он вспомнил, на чем остановился: «Достаточно вспомнить, как Троцкий ругал Ленина в свое время. Ведь я для него прежде всего человек, который, якобы, перебежал ему дорогу. Но главное в том, что я был и остаюсь ленинцем, чтобы мне не пытались приписать…»
Он вновь помрачнел: «Высшие цели революции заставляют меня быть беспощадным, а необходимость защиты ленинизма от ревизионистов вынуждает быть принципиальным до жестокости. Я давно понял, что только последовательность в действиях дает право человеку говорить: «Я это сделал.», будь то удача или неудача. В противном случае человек и политик, в том числе, становится игрушкой в руках всесильного случая, жертвою складывающихся обстоятельств...».
Он еще долго сидел на палубе и, привычный к ночной работе, мучился бессонницей...
То путешествие на юг надолго запомнилось Кирову...
...1934 год. Семнадцатый съезд партии. Сталин неожиданно столкнулся с очередной волной недовольства в партии. Ветеранам большевикам показалось, что их затирают, не дают продвинуться на самый верх власти.
Свою ставку они сделали на Сергея Кирова – второго в партии по авторитету и значению человека, который к тому времени возглавлял Ленинградскую парторганизацию, которая со времен Зиновьева несла в себе семена оппозиции...
Съезд бурлил слухами и предположениями!
Один Сталин, ничем не показывая беспокойства, готовился к очередному, привычному уже триумфу...
Шел очередной день съезда. Представители оппозиции тайно встречались в кулуарах съезда. НКВД и Ягода конечно кое-что знали, но ничего не предпринимали...
Пока...
Ягода, худой, желчно-умный еврей, присутствовал на съезде по множестве лиц, «контролировал ситуацию» и ему на руку было брожение среди депутатов. Диктатура генсека начинала его тяготить: он давно чувствовал силу своего ведомства и только ждал момента включиться.
И ещё, он боялся проницательности Вождя, боялся его памятливой мстительности, ведь он сам был орудием в его руках, он помогал подавлять и уничтожать троцкизм, разоблачать и устранять от большой политики Зиновьева, Каменева и иже с ними и мог, как профессионал, оценить мнительность и коварство Сталина...
... Сталина трясло. Нервно закурив, он бросил спичку на ковер, чего никогда не делал в обычное время. Удар пришел неожиданно и совсем не с той стороны, с какой он ожидал.
«Неужели зараза противостояния впиталась в партию? Только-только, казалось, разогнал сторонников этого ораторствующего выскочки, наконец-то удалось прижать, доказать вину и осудить этих двурушников и карьеристов Зиновьева и Каменева, поставить на место «главного теоретика раскола» Бухарина, и вот снова недовольные, и кого они хотят видеть на моем месте – Кирова!..
Папироска погасла и, сломав несколько спичек, дрожащими руками он зажег, наконец, табак, с силой втянул дым в легкие и, почувствовав головокружение, то ли от глубокой затяжки, то ли от волнения, на нетвердых ногах подошел к письменному столу и сел, почти упал в кресло.
- Шакалы! - прошептали его губы. – Гнусные предатели! Им всего мало. Они хотят реставрировать партийную монархию, но себя видят в роли бояр при слабом царе...
- Ну, я им покажу, конституционный переворот!..
Нервное бешенство овладело им. Давление подскочило, заставляя задыхаться, плотным комком угнездилось под кадыком, чуть отдавая в шею над правым плечом. Расстегнув дрожащими пальцами воротничок кителя, Сталин стучал ладошкой по столу, дверь дрогнула и появилась круглая лысо-стриженная голова Поскребышеыва.
- Никого не пускать! – прошипел Сталин гневно вращая покрасневшими глазами. Голова почтительно клюнула в утвердительном поклоне и скрылась, неслышно притворив дверь. Такого Сталина никто никогда не видел и не слышал. Его легендарная холодность и сдержанность на людях уравновешивалась такими яростными вспышками неуправляемого гнева.
- Ну почему я узнаю обо всем последним и от Кирова? Где эти дураки из НКВД? Где этот паршивец, собачье дерьмо, Ягода с его хваленой секретной службой? Сукины дети! Я вам покажу, как надо работать. Хотите создать формы с золотым шитьем и кортиками, а работой кто будет заниматься?..
Сталин выругался по-грузински, вскочил и почти бегом заходил из угла в угол...
Прошло полчаса. Волнение постепенно улеглось, гнев пошел на убыль и только обида и разочарование пустотой одиночества залегли под сердце…
В очередной раз он закурил, подошел к окну. Смотрел и не видел. Сталин размышлял: «Нет! Необходимо сменить всю эту шваль, которая мнит себя наследниками Ленина, а на самом деле напоминает стаю мародеров, сбежавшуюся для дележа захваченной другими добычи».
Погасил папироску, раздавив в пепельнице окурок...
- Сколько раз говорил себе, - бормотал Сталин, - надо быть беспощадным, не верить ни клятвам, ни обещаниям этой компании толпящейся перед моим кабинетом. Они все будут прислуживать любому, лишь бы этот любой не забывал об их «заслугах», одаривал должностями, кабинетами, дачами... Объявляю им беспощадную войну...
И будь они прокляты, если я отныне поверю хоть одному их слову. Ягоду уберу, он всерьез возомнил себя «серым кардиналом...
Двину вперед молодых, преданных людей. Таких много в России, никуда они не делись. А всех этих злоумышляющих «старичков» уберу к черту, чтобы не мешались под ногами, не саботировали, не тормозили движение...
Он погладил правой рукой затылок, чувствуя боль в висках и за ушами.
«…Коллективизация и индустриализация набрали темп, первая пятилетка перевыполнена, вторая идет с опережением графика. Нас начинают бояться и уважать за границей. Семнадцать лет не прошли даром. И, главное, пора покончить с этим либерализмом, съездами и конференциями. Мы на верной дороге. Великая Россия возрождается под знаменами Союза. Социализм победил. Осталось уничтожить врагов внутри страны...
Надо будет разработать программу борьбы с оппозицией, проучить всех, кто не хочет работать, а лишь старается загрести жар чужими руками...
Сталин подошел к столу. Сел и уже не торопясь закурил, достал чистый лист бумаги и стал что-то писать мелкими твердыми буквами, иногда подчеркивая отдельные фразы жирными линиями красного карандаша...»

...Сталин вздрогнул: - Что? Повтори еще раз!..
- Убит?!
Откинувшись от стола и не отпуская трубку телефона спецсвязи, он вызвал начальника охраны. Потом прокашлявшись, - на том конце провода почтительно ждали, - спросил спокойно: «Когда это произошло?». Ему что-то долго объясняли и рассказывали. В дверях появился Власик. Сталин, жестом руки посадил его на стул в дальнем конце комнаты, и уже в трубку: - Приезжай ко мне сейчас-же!.. Положив трубку на рычаг, поманил рукой Власика. Тот вскочил и, приблизившись, щелкнул каблуками.
- Усилить охрану. Никого не пускать ко мне, кроме Ягоды. Оружие, если будет, пусть оставит.
Власик вытянулся, вопросительно глядя в глаза шефа. Сталин подумал и сказал: - Киров убит! - и отправив ошеломленного Власика взмахом ладони из кабинета, вышел из-за стола. Догоняя фразой, словно бичом щелкнул: - Ты всё понял?!
И тот, вдруг утратив медлительность полного, довольного собой человека, дернулся, вытянулся на мгновение и кивнул головой по-военному.
Сталин движением старался разогнать тяжелую, после убийственного сообщения, кровь, которая давила виски.
В глазах появилось белесое мельтешение ненадолго застлавшее отчетливость его рысьего взгляда.
«Неужели началось?», - стараясь успокоиться, рассуждал он. «Неужели они его убрали, узнав про откровения со мной? И опять эти олухи из НКВД проморгали». Здесь он словно споткнулся, возвратился в мыслях чуть назад. «А проморгали ли?». В памяти всплыло худое лисье острое лицо Ягоды со щеткой усов под носом. «Ага! Надо назначить комиссию по расследованию убийства и не верить версиям НКВД и вместе позволить им действовать и смотреть, как они своих будут выгораживать или убивать. А потом сделать выводы. Но кому доверить это? Может быть Ежову? Он бывший рабочий, честный, добросовестный и мне предан. У него семья: дочь родилась недавно. Значит за ним нет ничего такого...
Да, надо его сделать старшим негласно и... - он остановился, потом снова зашагал, - пусть он приглядывает за Ягодой и его ведомством и пусть там кадры чуть потрясет...
Ладно, поеду в Ленинград сам, сам допрошу, сам буду смотреть, поменяю там всех и в НКВД в том числе...
Распоясались и выдали себя...
Конечно, не они это замыслили, но может быть они это прохлопали не случайно...
Надо хорошенько все обдумать...
Для меня ясно одно. Началась открытая борьба, враги сбрасывают маски и необходимо упредить их дальнейшие шаги...».
Сталин вздохнул, устало потер глаза и подумал: «Как не хочется туда ехать, в гнездо оппозиции, но надо... И конечно наказать всех, кто к этому имел отношение... А кого на его место? Может быть Маленкова? Молод ещё и мягок слишком. Наверное надо туда Жданова.
Он себя уже проявил. Там нужен очень свой человек...»



Сталин в российской и мировой истории.

В качестве эпиграфа:

Ю.Мориц

Когда бы жили вы в Европе
При Геббельсе и Риббентропе,
Где европейского еврея
Швыряли в печку, небо грея, –
Тогда бы спорить вы не стали:
Кто хуже – Гитлер или Сталин?
Когда бы жили вы в Европе
При Геббельсе и Риббентропе,
Где европейские фашисты
Пушисты были и душисты
На мыловарне, где зверея,
Варили мыло из еврея, –
Тогда бы спорить вы не стали:
Кто хуже – Гитлер или Сталин?

Последнее время, уж как то очень явно, «новые русские» в лице «либералов», правозащитников и удачливых бизнесменов, ополчились на сталинизм, видя в нём явную для себя опасность. Им ведь после развала СССР, стало жить богато и весело. Им кажется, что их время наступило. А всякая там голытьба, которую образованцы называют «быдлом», по их мнению, должна знать место. Вспоминается Зинаида Гиппиус, которая в не женском озлоблении писала: «И снова в хлев, он будет загнан палкой, народ не уважающий святынь»
Подозреваю, что «святынями» нынешних господ образованцев, являются ровно те вещи, которые в полуфеодальном, сословном обществе монархической России, составляли основу «общественной» жизни.
Конечно никакой общественной жизни тогда не было. Была дворянская, буржуазная прослойка, получавшая свои привилегии с рождения, имевшая свою, барскую культуру, часто разговаривающие между собой на другом, нерусском языке и был народ, который обслуживал и защищал эти привилегии, конечно под присмотром государства.
Сегодня, в социальном смысле, Россия стремится, часто бессознательно, то есть не понимая, снова построить сословное государство, образца ста пятидесятилетней давности.
Но вот народ, ещё поживший при плохом, но социализме, пока возражает. Однако, очень скоро умрут все свидетели этого социализма, и уж тогда образованцы возьмут своё! В большинстве своём, это ярые антисоветчики, старающиеся подражать Западу, но не понимающие, что в развитых странах, сегодня социализма больше, чем было в Советском Союзе времён Горбачёва и Ельцина. Я уже не раз писал, что Русская Революция повлияла на весь мир, и больше всего на первоначальный капитализм, который существовал тогда в Западной Европе и Америке. Этот капитализм, сегодня превратился в социальное государство, именно глядя на социальные перемены в Советской России и опасаясь взрывов протеста в своих странах...
Сегодня, память вождя всех народов, защищают, в большинстве люди простые, которым сегодняшнее расслоение по доходам и привилегиям, сильно не нравится, потому что им не хочется своими руками или при их, кажущейся негласной поддержке, строить «современный хлев» сословного государства.
Для таких людей, Сталин был, есть и будет символом руководителя, который отстаивал интересы народа, а образованщину, с разным уровнем жестокости, подавлял, согласуясь с желаниями большинства, которое часто и сформулировать то не может своих желаний.
Надо понимать также, что танцуя на костях Сталина, российские образованцы, танцуют на естественном стремлении простых людей быть свободными и равными в обществе без расовых и экономических предрассудков...
Эта «антисталинисты», часто ссылаются на своих погибших родственников в «сталинских» лагерях, и само собой подразумевается, что их родственники были кристальной чистоты люди, заботившиеся о простом народе, в ущерб себе и своим близким.
И такой «святой» демагогией, многие пытаются прикрыть свои и своих родственников шкурные интересы, сегодня и в будущем.
Вот цитата из откровений одного из таких антисталинистов, удачливого «предпринимателя», пишущего в российские газеты:
«Для семьи одной из моих бабушек, расстрелянной в известном украинском яру, думаю, в последний момент перед падением в ров не очень стоял вопрос о недостатках коммунистической идеологии. Не знаю, как относилась к нацизму моя вторая бабка. Я её никогда не видел. Она погибла в колымском лагере уже после войны, но, подозреваю, не сильно перед страшной своей смертью вспоминая ужасы именно гитлеризма»...
Но надо понимать, что это, всего лишь оправдание его скрытой реабилитации фашизма, к которому, этот идеологический прелюбодей, подводит своих читателей и слушателей:
«Для меня лично сталинизм неизмеримо страшнее гитлеризма не из каких-то теоретических соображений, потому и не очень существенен исторический, философский, политический, правовой или какой-либо ещё подобный сравнительный анализ. А просто на чисто практическом и бытовом уровне гитлеризм после сорок пятого года стал проблемой Германии, и то, как с ней справлялись и справляются немцы, не вызывает у меня серьезных опасений.
Но вот и до войны, и после, и сейчас, и явно в обозримом будущем сталинизм является проблемой моей страны. И не то что меня не устраивает, как эта проблема решается опять же именно в моей стране, а как раз наоборот. Она вовсе имеет тенденцию перестать восприниматься как проблема, быть проблемой. А стать вновь для многих очень удобной и комфортной формой существования.”
Вот так, эти «предприниматели» и идеологи либерального нацизма,(о котором я писал в предыдущих статьях) всегда начинают с семейных преданий о «проклятых большевиках - сталинистах», и о жертвах в семье, а заканчивают всегда апологией неравенства, не только богатых и бедных, безработных и олигархов-предпринимателей, но и сравнивая Сталина и Гитлера, приходят к выводу, что Гитлер был лучший управитель, чем Сталин и что нацизм, как идеология, лучше чем теория социализма Маркса, Ленина, Сталина!
Я знаю одного человека, у которого, оба деда сгинули в «сталинских» застенках. Он рассказывает, что одного деда, укравшего мешок зерна из колхозных запасов, обвинили в кулачестве и след его потерялся в одной из тюрем. Второй дед, со стороны матери, был председателем сельсовета и у него было шесть братьев, которых он старался, используя свою власть, как то облагодетельствовать. Деревенские завистники из самой бедноты, это раскрыли, ну а дальше был суд, потом тюрьма и семья рассыпалась, как пучок соломы под ветром. И конечно всё это связано было с личными трагедиями.
Но этот мой знакомый, вздыхая говорит мне, что праведность людская, не измеряется степенью родства к нам, а часто наоборот. И приводит в пример Иисуса Христа, говорившего: «Не мир принёс я вам, но меч. И восстанет брат на брата и сын на отца...» - подразумевая, что в борьбе за истину и правду, лучше от отстаивания интересов родственников отказаться.
- Есть и второй эпизод, - продолжает этот мой знакомый, - когда мать и братья пришли забирать Иисуса из среды учеников, Он возгласил, не соглашаясь на диктат родственных чувств: «Кто матерь моя и братья мои?! И сам же ответил на это риторический вопрос, обращаясь к апостолам и последователям» «Вы матерь моя и братья мои!!!» - подразумевая, что его подлинная семья и духовные родственники, это те, кто слушает и сопровождает его в поисках Царствия Божия... И ещё Иисус Христос говорил: «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царствие небесное»...
- А это, - говорит мой знакомый, - если толковать, то получается, что будущее принадлежит тем, кто нищ, гол и сир. Иначе говоря — пролетариям!
А мне сразу вспомнилась история с российскими чиновниками и даже думскими депутатами, которым кажется, что сегодня им принадлежит власть в стране и которые, во избежание скандала и наказания, переписывают свои «честно» заработанные капиталы, на жён, братьев, сестёр и прочих дальних родственников...
А как, уже сегодня, переживают дети и внуки тех воров и взяточников, которых наконец-то судили и посадили?! Ведь в этом случае и семьи распадаются и близкие умирают от переживаний.
Таких трагедий, и даже пострашнее, вполне шекспировских масштабов, и сегодня случается тысячи и сотни тысяч, но только вот никто не обвиняет в этом «перестройщиков», которые в России возродили бандитизм, олигархию, и чиновников-взяточников.
За время правления бандитски-олигархического горбачёвско-ельцинского «режима», миллионы людей умерли от болезней, голода, холода, наркотиков, наемных убийц и просто чиновников, которым не было дела до народных страданий. И никто из «перестройщиков» не осуждён и не наказан. Видимо, просто, время подведения итогов их правления ещё не настало.
Сегодня, цифры людских потерь в России медленно снижаются, и жизнь для простых людей, медленно, но улучшается. Но если к власти придут «болотные» либералы, друзья «свободы» и предпринимателей, то Россия вновь окажется в состоянии хаоса и беззакония.
Но нынешние образованцы, пугают нас Сталиным, обвиняют в том числе далеко не «либеральное» правительство в тирании и в политическом преследовании идеологов и просто любопытных участников движения, которое люди недаром называют «болотными» и которые хотят вновь, не только вернуть, но и узаконить неравенство и привилегированную свободы для меньшинства.
И пусть вас не смущает их популизм и критика сегодняшней власти. В этом, они, «болотные», преследуют свои цели — добраться до власти. А там уж они устроят такое правление, при котором не только Россия развалится, но половина населения станет разбойниками, а другая половина, будет этих разбойников ловить. Это мы уже видели в стране, после победы «перестройщиков» - образованцев...
Сталин был по образованию и по характеру православный священник, но в какой -то момент, ещё не окончив курса, он понял, что братья его, не те, кто ходит в золочёной одежде и машет кадилом, и конечно не те, кто разъезжает в колясках, и проводит время в праздности, эксплуатируя рабочих и крестьян, а те, кто борется за своё право называться Человеком.
Сам он был сыном сапожника, как Иисус из Назарета, был сыном плотника. И он, возрастая в нищете и видя весь ужас сословных несправедливостей, решил бороться и боролся до конца своей жизни, отстаивая право простого человека, быть свободным и равным среди равных.
Конечно, Советский Союз не был земным раем, и всё таки, в нашей стране, тогда не было такого вопиющего материального неравенства, и такого торжества несправедливости, как десять, двадцать лет назад.
И конечно, большой террор останется кровавой страницей российской истории. Но страна, при нём, выстояла и в строительстве державы, и в войне с Гитлером, и в противостоянии с врагами социализма.
Но стоило ставленнику бюрократии, Хрущёву, по глупости конечно, обрушиться с критикой «культа личности» на Сталина, и парт номенклатура восприняла это, как разрешение на особые привилегии и особый статус. Именно Хрущёв, целясь в Сталина, убил целую страну и хрущёвское «разоблачение» культа личности, стало началом разрушения социальной системы, которая ставила перед собой цель построения общества без эксплуатации, добиваясь торжества идей свободы, равенства и братства.

Объективности ради, надо отметить, что правление страной одного, пусть и выдающегося человека, на некоторое время обрекает страну на реставрацию и его преемники, для того чтобы доказать свою легитимность и значимость, начинают шельмовать недавнее прошлое.
А в силу невольного исчезновения значимых политический соперников такого лидера, в его преемники попадают люди незначительные во всех смыслах, но умеющие использовать ситуацию в своих целях.
Таковым был Хрущев в Советском Союзе. Такими были и преемники великих политиков на Западе.
После их смерти или отставки: в Америке Рузвельта, в Англии Черчилля, во Франции Де Голля, на их место пришли заурядные личности и потому, мир вновь стал ареной геополитической борьбы политических посредственностей.
Но об этом в другой статье…

Май 2013 года. Лондон. Владимир Кабаков

Сталин и номенклатурная «каста».

Эпиграф-1:

"...Это большая удача для России в ее отчаянной борьбе и страданиях - иметь во главе великого и строгого военноначальника.
Он - сильная и выдающаяся личность, соответствующая тем мрачным и бурным временам, в которые его забросила жизнь, человек неистощимой храбрости и силы воли, прямой и даже резкий в речах, против чего, я, воспитанный в Палате Общин, совсем не возражаю, особенно когда мне самому есть что сказать. Прежде всего, он - человек, обладающий тем спасительным чувством юмора, которое необходимо всем людям и народам, в особенности великим людям и великим народам. Сталин произвел на меня впечатление глубокой, холодной мудростью, полностью лишенной всякого рода иллюзий. Я полагаю, что мне удалось убедить его в том, что мы будем хорошими и преданными товарищами в этой войне - но, в конце концов, все решают не слова, а конкретные дела."

Черчилль У. Речь в палате общин 8 сентября 1942 года.

Эпиграф-2:
«Какие это были люди! Какие цельные, полнокровные характеры, сколько романтического идеализма унесли с собою в могилу эти ранние рыцари Революции – ее трубадуры, ее жертвы, ее ослепленные подвижники, ее мученики…»
Светлана Аллилуева

Читая автобиографию Светланы Аллилуевой, «Двадцать писем другу», невольно подумалось, что сегодняшние антисталинские инсинуации, чаще всего приходят со стороны людей не понимавших и не понимающих, не только роли личности в истории, но и драматизма и несправедливости собственно человеческой истории.
Но главное, шельмование Сталина, Революции и социализма идут со стороны сторонников парт номенклатуры, как касты, против которой так яростно и жестоко выступал Сталин и которая в конце концов и погубила не только себя, но и революционные идеалы, а в след за этим последовал крах всей системы европейского коммунизма и Советского Союза.
Надо сказать, что все европейские революции заканчивались Реставрацией, как неким Антитезисом, вслед за которым, неумолимо приходил Синтез, или возрождение этих идеалов, подправленных безжалостной практикой. Об этой закономерности, писал Гегель, и история подтвердила его философские догадки...
Однако, попытаемся проанализировать мемуары Аллилуевой исходя из теперешнего знания истории...
Первое впечатление после прочтения — искренность и документальные свидетельства о великой эпохе, в которой Светлане Аллилуевой довелось жить и которая закончилась вместе со смертью Сталина.
Революция, Гражданская война, коллективизация, индустриализация, Великая Отечественная война, восстановление — все эти годы, советский народ в крайнем напряжении, преодолевая усталость, физическую и душевную, горе утрат, строил новую жизнь, которая на языке философии и политики называлась социализмом. Строил общество, в котором должны были воплотиться вековечные ожидания простых людей о свободе, равенстве и братстве.
Народ строил, воевал с врагами и предателями двурушниками, а управители теперь уже из рядов парт и чиновной номенклатуры, пыталась вернуть себе привилегии свергнутой Революцией, буржуазии.
На стороне народа стоял Иосиф Сталин, который и противостоял этим «классовым» интересам меньшинства, которое вообразило себя солью русской земли. Сталин, сам родившийся в семье сапожника, с ранних, ещё семинарских лет понял несправедливость и псевдо христианство российской монархии. И стремился слышать и улавливать волю народа, этого безгласного большинства, которое эксплуатировали на протяжении всей российской истории феодальная верхушка во главе с монархом и в последнее время ещё и народившаяся буржуазия.
И эта воля народа, всегда противостояла воле его лукавых слуг, «проклятой касты», как называл её Сталин, которые вскоре после победы Революции, вообразили себя новым классом управителей, объединённых жаждой власти и привилегий.
Сталин, умный и волевой человек, сознавая историческую закономерность прихода Реставрации, с упорством обречённого воевал с этой кастой и погиб окружённый недоброжелателями и мещанами от социализма, только и ожидавших его смерти, чтобы окончательно узурпировать власть в стране.
И потому, реакция на его смерть была была разной. Народ скорбел о смерти своего Вождя и защитника, а номенклатура ликовала, избавившись от своего надсмотрщика и ментора.
Во многом, Светлана Аллилуева, уже принадлежала к этой прослойке бюрократов, которая трепетала от одного взгляда сурового Грузина. Поэтому, Светлана пишет о чувстве облегчения у одних, и чувстве скорби и невосполнимой утраты у большинства простых людей, после смерти Сталина. Сама Светлана была уже частью новоявленной элиты и невольно, но искренне, выражала чувства и настроения этой касты прислужников у власти, которая наконец почувствовала себя свободной от обязательств и ответственности перед своим народом.
Объективно, время царей, императоров и личностей в политике заканчивалось со смертью Сталина, Рузвельта, Черчилля. Наступило время политических партий, когда власть и ответственность делится между множеством неравных в социальном смысле величин. Иначе говоря, эволюция, демократизация власти и её структур идёт своим путём. Теперь, интересы народа, то есть большинства, представляет не один человек и его окружение, а сообщество политиков, называемое политическими партиями и объединённых одной политической платформой. Крупные партии, поддерживаемые большинством избирателей, прежде всего добивающиеся успехов в экономике, надолго становятся носителями властных полномочий, до тех пор, пока другая партия воспользовавшись неудачами правящей, не предложит чего-то более интересного и заманчивого для общества.
Система выборов конечно не идеальна, но она предлагает осуществление преемственности власти, а это главное, в сегодняшнем конкурирующем, неспокойном мире. Ну а в те времена, как впрочем всегда в эпохи переломные, роль личности в истории неизмеримо возрастает и становится определяющим фактором истории. Так всегда было и будет во времена революций, войн и гражданских смут. Эпоха Сталина как и раз и была таким моментом в истории мира. Кажется, что история, создавая злого гения Гитлера, как исторический феномен, озаботилась и созданием такого российского лидера как Сталин, чтобы нейтрализовать действия первого. Конечно, это мои метафизические фантазии, но последовательность мировых событий в то время, невольно толкает на подобного рода предположения!
...Характеризуя нравственный облик своих родителей и родственников, Светлана в своих мемуарах, говорит о жёсткости и даже жестокости своего отца, являющейся одной из характерных черт того революционного времени и самих революционеров. Требуя многое от себя и многим жертвуя в революционной борьбе, большевики — ленинцы были требовательны и к своим соратникам. В их среде выработался своеобразный кодекс чести, который старались соблюдать все члены революционной старой гвардии. Борьба с привычной буржуазностью и эгоизмом мещанской среды, в те времена не прекращалась ни на минуту и следствием были жёсткие, но честные отношения между членами этого «ордена меченосцев» .
Светлана характеризуя то поколение революционеров писала: «Убогие старики», марксисты — ленинцы, сильны были своим духом, животворящим, неиссякаемым и вечным»
И Сталин, став через напряжённую борьбу с либералами и буржуазными двурушниками, руководителем и вождём, громадной, разворошённой Революцией громадной страны, старался противостоять отравлению сословными предрассудками нового правящего класса и потому, часто бывал жесток с теми, кто пытался на близости к власти и ему лично зарабатывать финансовый, бытовой и политический капитал.
Это касалось и членов его семьи: мужа сестры Надежды Аллилуевой, Реденса, брата первой жены Сванидзе, ближайшую подругу Нади, Полины Жечужиной жены Вячеслава Молотова, сына Хрущёва, жён и мужей его собственных детей. Сегодня, трудно в это поверить, но таковы были нравственные принципы первых большевиков, которые были членами этого своеобразного ордена рыцарей марксисткой идеи. Они должны были отвечать перед партией и народом, не только за свои действия, но и за свои слова и даже мысли.
Вот эта жёсткость и требовательность, после смерти Сталина, послужила основой для обвинения его в тоталитаризме и культе личности.
Позже, когда первое поколение большевиков умерло или было убито во времена войны и террора, эти принципы личной ответственности, самоотверженности и нестяжания, были подменены принципами элитарной исключительности партийных и бюрократических чиновников и принципами сословной «солидарности». Хрущёв, сам того не ведая, возглавил ползучую буржуазную контрреволюцию, которая и привела к перерождению партии и правительства. Безответственность за слова и дела, стала той почвой, на которой выросли лицемерие, сословность и стяжательство партийной номенклатурной верхушки.
Теперешние критики сталинизма выросли в среде, которая была воспитана на буржуазных понятиях о жизни и смерти и потому, с ненавистью смотрят в недавнее прошлое страны, вспоминая только ошибки, неудачи и потери. Но удач и достижений в той жизни было больше и поэтому, после Великой войны, Советский Союз превратился в супердержаву!
Светлана Аллилуева, являясь частью этого сообщества не понимала и не принимала жестокую принципиальность своего отца, который очень рано увидел и понял роль парт номенклатуры, как могильщика Революции и её идеалов.
Открытый классовый эгоизм и презрение к простым людям постепенно становились нормой для чиновников разного уровня и, Сталин, боровшийся с проявлениями барства и буржуазности в парт аппарате, стал той фигурой, на которую обрушились волны лжи и фальсификаций со стороны победившей Номенклатуры, установившей в партийной и чиновной среде кодекс бесчестья и безответственности.
Антисталинизм, во времена Хрущёва отражал реальные процессы перерождения партийной «элиты», превращения её в отделённое от народа сословие управителей. Этот, исторически обусловленный процесс, положил начало деградации партии большевиков, а затем и разрушению Советского Союза и социалистической системы в Европе.
Это моральное разложение, началось с появлением в Союзе и социалистических странах «касты неприкасаемых», что выразилось в указе выводящей партийную элиту из под действия органов МВД и КГБ, сразу после смерти Сталина.
А выведенная из под государственного контроля, верхушка партийной чиновной элиты, быстро деградировала и превратилась в сообщество новой «аристократии». Из её среды вышли и Горбачёв, и Ельцин и прочие «комсомольцы» - провокаторы, ставшие главной причиной разрушения социалистической системы и самого Союза. Процесс развала продолжался довольно долго, но закончился, как и ожидалось предательством парт номенклатуры, выступавшей уже как полномочный посол мировой буржуазии. Народ вновь замкнулся в пьянстве и мещанстве и замолчал надолго.
Светлана Аллилуева, уже была частью этого нового правящего сословия и потому, она пытаясь оправдать Буржуазию, одновременно старается не клеветать на отца. Это ей плохо удаётся, потому что главными заказчиками и манипуляторами общественным мнением, были антисоветчики уже не только в стране, но и за её пределами, куда она стремилась и в итоге сбежала, воспользовавшись случаем.
Это нравственное падение и предательство своего отца и послужило причиной личной драмы Светланы, которая умерла на чужбине, одинокая и несчастная. Её просто использовали как орудие в холодной войне против Советского Союза, а когда необходимость в её лукавых признаниях отпала, то все и забыли о ней.
Жизненная драма дочери Сталина ещё раз свидетельствует о невозможности вырваться из мещанских представлений о добре и зле, которое так виртуозно использовали манипуляторы, критикуя социализм, как на Западе, так и внутри Союза.
Светлана Аллилуева, была дочерью Сталина и Надежды Аллилуевой. Но она была ещё и дочерью своего времени, последовавшего за эпохой революционных преобразований в России и в мире. Она представляла поколение наследников Революции и революционеров. Она была свидетелем превращения Революции, в рутину обычной жизни, и на правах «богатой наследницы», не участвуя в строительстве новой жизни, осталась в прошлом, стала жертвой этой мещанской рутины, возвещающей неизбежный приход Реставрации. Реставрация же, по законам исторической диалектики, неумолимо вытесняет из жизни энтузиазм и самопожертвование деятелей революции, сменяя их личным и сословным эгоизмом, возвращающих нравы и обычаи буржуазии, против которых с такой жестокостью выступали все Революции.
Мещанство и эгоизм нового властного сословия, на время возвратили в обиход жизни привычки и предрассудки свергнутого строя. Жертвами этого процесса стали дети и внуки революционеров, незаметно предавшие идеалы социалистической революции, тем самым предав память своих отцов и дедов.
Такое происходило и происходит со всеми Революциями, будь то борьба Парламента с королём в Англии в семнадцатом веке, борьба за права человека во времена Французской революции в конце восемнадцатого века или в Русской революции поднявшей на борьбу за свои права миллионы безграмотных, униженных и оскорблённых.
Судьба Аллилуевой, утратившей идеалы и жизненные принципы своего отца, а потом и сбежавшей из страны и умершей на чужбине, всем нынешним врагам России - трагическое напоминание о неизбежности воздаяния за свои слова и поступки.
Её непонимание исторических процессов, её нежелание отвлечься от интересов и переживаний своей среды, в конце концов и послужило причиной её личной трагедии, как впрочем и трагедии её брата Василия, судьба которого была ещё более печальной...
В свою очередь история Оливера Кромвеля, Наполеона Бонапарта и и Иосифа Сталина, показывает нам драму вождей Революции, которые после смерти были оклеветаны и забыты, но со временем становились национальными героями!
Точка зрения Светланы на то, что происходило в войну, это точка зрения обывателя, который не понимает значения самодисциплины и патриотизма в любой войне. Поэтому она жалела Яшу, брата и жалела всех пленных, которых уже после войны проверяли, и если выяснялось, что они сдавались добровольно, то сажали.
Только недавно я узнал, что каждый день в 1941-ом году, погибали на фронтах, ежедневно, в среднем по 16 тысяч солдат Советской Армии. И эти страшные потери в отстаивании и защиты независимости Родины, были той жестокой причиной, по которой сдавшиеся в плен наказывались несвободой. Логика войны и особенно логика победы всегда несправедлива и жестока в обывательском смысле, но справедлива в память тех, кто погиб на этой страшной войне, защищая не только свою жизнь, но и свою Родину, свой народ.
К сожалению, сегодня этого никто не понимает, а часто и не хочет понять, - без самопожертвования и верности присяге и долгу, невозможна победа, над страшным и жестоким противником. Рассуждая о войне, большинство людей мыслит логикой мира, а не логикой войны. Победа, для таких критиков жестокости военных законов, словно сама упала с небес, а не была следствием самопожертвования миллионов и миллионов советских людей, в том числе комсомольцев и коммунистов-большевиков, воодушевлённых марксистко — ленинской идеей построения светлого будущего человечества.
Самое обидное, что этих безымянных героев сегодня все забыли, и только с подачи антисоветчиков поминают жертв «Гулага», которые, часто выживали за чужой счёт и ещё гордятся этим.
Именно жестокие законы войны помогли Советскому Союзу разгромить Гитлера и спасти не только страну и свой народ, но и всю Европу, весь мир!
Однако понять, а тем более принять эту жестокую правду войны дано не каждому.
Сталин, до конца своих дней ненавидел касту парт номенклатурщиков и демагогов, отделявших себя от народа и выделявшихся в особую привилегированную «элиту» осознавая это как главную опасность советскому строю. Поэтому он и говорил об усилении классовой борьбы во время построения социализма в стране и в мире. И сегодня, после предательства парт номенклатуры и развала Советского Союза, мы понимаем что он и в этом был прав...
Светлана описывая жизнь в Куйбышеве эвакуированных правительственных чиновников, проговорилась о создании там спецшколы для детей правительства.
Сталин пришёл в ярость: «Ах вы каста проклятая! Ишь правительство, москвичи приехали, школу им отдельную подавай. Власик — подлец — это все его рук дело...»
Тут Светлана соглашается с отцом и продолжает тему: «Он был прав — приехала каста, приехала столичная верхушка в город, наполовину выселенный, чтобы разместить все эти семьи, привыкшие к комфортабельной жизни...»
Члены этого правительства, часто обманывали Сталина, рассказывая приукрашенные сказки о положении дел и жизни народа на местах, а когда их за эту ложь наказывали, начинали говорить, что они жертвы режима.
Подавальщица Валентина, работавшая со Сталиным более десяти лет рассказывала, что уже после войны, первый раз уехав на юг и проехав по всей стране и ночуя у секретарей обкомов и райкомов, он старался увидеть, как живёт страна. Но приехав на юг и пригласив высоких чиновников, для доклада, услышал от них приукрашенную ложь. А шофёр Хрущёва, рассказывал обслуге, что на Украине голод, в деревне нет ничего и крестьяне пашут на коровах. Светлана, описывая этот случай, цитирует реплики простой подавальщицы в доме Сталина: «Валечка кричала: «Как им не стыдно- она заплакала - его обманывать! А теперь все, всё на него и валят!»
В этом рассказе, чётко просматривается отношение простого народа к Сталину и к этой касте, которую так ненавидел Сталин и с которой так боролся всю жизнь. Эта «верхушка» превратившись в парт номенклатуру, боялась только его, Вождя - защитника народа и когда он умер, то вздохнула с облегчением и даже ликовала. Но народ всегда любил Сталина, как своего защитника от произвола чиновников и потому, память о нём сохраняется в народной массе до сих пор!
Каста эта была представлена и в многочисленной полковничье-генеральской охране Сталина, которую возглавлял жирный, пахнущий коньяком Власик. «Отец, скрежетал зубами — пишет Светлана — глядя на них и не упускал случая накинуться на этих «ожиревших, опухших от важности и коньяка, «дармоедов». С прислугой он никогда не разговаривал в таком тоне».
Но Сталин и свою дочь старался заставить жить своими работами и изредка, срываясь, называл её «дармоедкой». В 1947 году отменили бесплатную жизнь за государственный счёт членов и семей Политбюро и Сталин, тоже получавший зарплату, давал деньги не только Светлане, которая тогда училась в аспирантуре, но и другим родственникам. И за это, они, потом, тоже его ненавидели!
Светлана пишет: «Вообще, никто так упорно, как он, не старался прививать своим детям мысль о необходимости жить на свои средства. «Дачи, казённые квартиры, машины, - это всё тебе не принадлежит, не считай это своим» - часто повторял он».
В мемуарах, Светлана обвиняет во всем нехорошем не людей, а систему, по её мнению, ставшей со временем над людьми в Советской России.
Описывая судьбу Василия, Светлана делает обобщения: «Он был продуктом той самой системы, машины, которая породила, взращивала, и вбивала в головы людей «культ личности»... Какие то тёмные люди — футболисты, массажисты, спортивные тренеры и «боссы» толклись вокруг него, подбивая на разные аферы, на махинации с футбольными и хоккейными командами, на строительство за казённый счёт каких то сооружений, дворцов культуры и спорта.. Он не считался с казной, ему было дано право распоряжаться в округе огромными суммами, а он не знал цены деньгам...»
...Ещё одна примечательная черта дочери Сталина — это почти зеркальное повторение характера и личной женской судьбы...
...Я давно заметил, что дети в неблагополучных семьях, часто повторяют судьбы своих родителей. Мальчики — судьбу отца, девочки - судьбу матерей. Возможно, это связано с передачей по наследству важных черт характера. А может быть это последствия воспитания, где ролевой моделью поведения, инстинктивно, становится мать или отец.
Так было с матерью Светланы, Надеждой Аллилуевой, усвоившей некоторые черты вздорной и легковесной матери. Так было и со Светланой, которая своим романом с кинорежиссёром Алексеем Каплером — Люсей, который был старше её на двадцать с лишним лет, повторила путь Надежды, которая полюбила Сталина, бывшего к тому времени уже сорокалетним мужчиной.
А Сталин, видя эти параллели бесился, бессильный что-либо изменить в рисунке человеческой судьбы, самого близкого для него человека!
Остаётся добавить, что по странному стечению обстоятельств, не только Светлана Аллилуева, дочь Сталина уехала из страны, но и дети многих его соратников сегодня живут за границей и стали откровенными врагами не только Союза, но и новой России. Удивительно и то, что дети разоблачителя «культа личности» Сталина, Никиты Хрущёва, тоже живут в Америке и когда предоставляется возможность, то норовят «лягнуть» и Сталина, и Советский Союз, и современную Россию.
Зная это, невольно задумываешься о причинах ненависти Сталина к «проклятой касте» и тогда, уже под другим углом зрения предстаёт картина борьбы с двурушниками и ползучей контрреволюцией, в рядах бывших большевиков!
Завершая эти короткие заметки о впечатлениях от прочитанной книги Светланы Аллилуевой «Двадцать писем другу», хочется сказать, что на мой взгляд, уже в ближайшем будущем, отношение россиян к своей недавней истории, к партии коммунистов-большевиков и лично к Иосифу Сталину изменится радикально и они станут славной частью драматической и великой истории государства российского!

Сентябрь 2013 года. Лондон. Владимир Кабаков

Остальные произведения автора можно прочитать на сайте: www.russian-albion.com
или на страницах журнала “Что есть Истина?»:www.Istina.russian-albion.com
Писать на почту:russianalbion@narod.ru или info@russian-albion.com



РАЗГОВОРЫ, КОТОРЫХ НЕ БЫЛО.

“Самый надежный способ попасть в рай, это
выучить дорогу в ад, чтобы избежать его”.
Макиавелли. Письмо к Ф.Гвичардини

…Сталин обладал прекрасной памятью и мог вспомнить любое имя или любую цитату из тех, что ему некогда понравились.
«Многие воображали себе республики и княжества на деле невиданные и неслыханные; ведь между тем, как люди живут и тем, как они должны жить, - огромная разница и кто оставляет то, что делается ради того, что должно делаться, скорее готовит себе гибель, чем спасение, потому что человек, желающий творить одно только добро, неминуемо погибнет среди стольких чуждых добру» (Макиавели. «Государь». 15 глава)
Он помнил это:
«Да. Великая, вечная мысль. Как трудно угодить людям, угождая им».
Иосиф поежился, потер плечо левой руки: последнее время оно стало неметь. Встал, походил неслышно мягко ставя ногу на ковер...
«Николая придется арестовать! Слишком много вокруг «чуждых добру». Он сейчас послушен и добр, только потому, что раздавлен. Но он опасен!.. Я помню его переговоры с Каменевым. Там был этот выскочка, Сокольников. Что Николай тогда говорил? «Сталин перережет вам глотки. Нам необходимо его опередить». И это говорил он, Бухарин, с которым я знаком уже много лет. Долгие годы, зная их козни, я жалел его и защищал. Но довольно!
Где этот иуда Ягода?
Где Сокольников, где Каменев с Зиновьевым?
Они уничтожены! СССР растет и крепнет. Я никому не позволю пустить все завоеванное Революцией под откос!»
Сталин остановился посреди комнаты, пристально вгляделся куда-то в угол, пошевелили губами, резко ударил ребром левой ладони по правой сверху вниз, словно обрубал, и вновь устремился в нескончаемый поход по комнате из угла в угол; в одном углу поворот через левое плечо, в другом – через правое (чтобы голова не закружилась) – опыт тюремных отсидок.
"Нет! Прав был Ильич! Как поздно я начинаю это понимать. Надо быть решительным, чтобы революция, власть остались у нас, у партии, у пролетариата. Сколько же этой нечисти кругом? Горько, бывшие соратники Ильича, а предают нагло, бессовестно. Бухарчик долго заигрывал с оппозицией и, наконец, наши пути разошлись. Я ему еще тогда, в начале 29-го, говорил об измене принципам партийной дисциплины. Но ведь он не захотел выслушать, понять! А сейчас пишет: «Коба! Я всегда был лоялен к партийным требованиям», - Иосиф покачал головой, - Николай забыл, что из тех, из старых, я один остался. А он для них, для новых, молодых - никто. Его теории разбиты успешно выполненными пятилетками".
Сталин подошел к столу, открыл папиросницу, взял папироску, постучал мундштуком о крышку, зажав папиросу у основания мундштука двумя пальцами левой руки, потом, правой вставил её в рот.
Сухо чиркнула в полуночной тишине спичка. Огонек вспыхнул, зажег табак.
Сталин выпусти ароматный завиток табачного дыма, сел на стул, положил ногу на ногу, руки сложил на груди, оставив правую сверху свободной и так, немного расслабившись, не двигаясь, долго курил, слушал тишину одиночества, фиксируя ход мысли.
"Они всегда хотели быть хорошенькими... А кто бы делал индустриализацию?.. Это сейчас, когда все сделано, хорошо рассуждать. А тогда было так: или враги нас победят, или мы их. Другого не дано!..
Ты, Бухарчик, говорил тогда: «Линия Сталина губительна для революции в целом». Это твои слова, Николай! Я знал, что надо делать, чтобы победить. А вы хотели захватить власть! Хотели вместо меня ввести в Политбюро этих интриганов Зиновьева и Каменева".
Сталин докурил папиросу до конца, потушил её. Крепко прижав окурок ко дну пепельницы, потом отряхнул правую руку, ударил её о ладонь левой, поднялся и вновь зашагал мягко, неслышно, как когда-то, по далекой сибирской земле или по тбилисским мостовым… Он любил ходить и не любил ездить, потому что не любил спешить…
"А как там они считали голоса против меня, надеясь на переворот в партии: «Петроградцы с нами. Рыков плюс Томский, плюс Угланов… Андреев за нас… Ягода и Трилиссер наши…». Их многих уже нет. Бухарчик и этот хвастун и пьяница Рыков еще остались…
Эх, Бухарчик, ты не с теми и не туда пошел. Партия таких как вы наказывает! Это не я, это партия вас убрала с дороги, и требует, чтобы вы заплатили за дрязги. Всем вам наплевать на социализм. Вы все, как псы, рвете власть к себе. Все вы последыши Троцкого – этого краснобая и интригана. Я с самого начала верил в социализм у нас в СССР. Конечно, настанет день и социализм победит во всем мире. В Германии, рабочие недолго будут терпеть этого истерика Гитлера.
На смену наци придут коммунисты. Уже недолго осталось ждать. Этот бесноватый дурак хочет быть похож на меня, но он слишком много болтает. Ему не удержаться, а если он попробует мне помешать, я его в порошок сотру".
Сталин вновь разволновался, стал прикладывать правой рукой к левому боку:
"А эти ублюдки строят заговоры. Им главное спихнуть меня, а потом они и страну продадут, тому, кто больше даст!".
Сталин скрипнул зубами. Глаза его лихорадочно блестели. Ломая спички, он закурил очередную папиросу и, мрачно остановив взгляд на занавешенном окне, решил: "Нет! Надо арестовывать и судить. Ведь Сокольников признался, что Бухарин сколачивал блок для того, чтобы меня убрать, еще летом 28-года.
- Каков подлец! Арестовать и судить!"
С улицы, через окно, стали доноситься шаркающие длинные звуки. Иосиф подошел, отвел штору в сторону и серый, сумрачный свет нарождающегося дня проник в комнату. На мостовой дворник, одетый в черный клеенчатый фартук поверх черной же рубашки и брюк, заправленных в сапоги, махал метлой. Сталин долго и с любопытством смотрел за ним, потом подумал: «Молодец! Так рано и уже на ногах!».
Иосиф зевнул, опустил штору, потер воспаленные от бессонницы глаза и подумал: «Надо ложиться спать».

Спал Сталин в маленькой комнате за кабинетом на жесткой узкой деревянной кровати. Ложился под утро, работая всю ночь. Голова болела от выкуренных папирос и непрестанного напряжения мысли. Сны приходили не сразу, но захватывали, были многолюдны, многословны, томительны, а иногда и страшны. Вот и сегодня все утро в тишине замкнутого деревянными панелями пространства небольшой комнатки в голове Вождя звучал важный диалог - поиск выхода из ситуации, навеянной вечерними размышлениями.
…Шло заседание Коминтерна. И выступал с докладом знакомый до боли человек. С длинными волосами на шее и на затылке, круглой лысиной, тонким лицом с горбатым носом и плотно сжатыми губами. Чуть насмешливо скривившись в улыбке, этот оратор говорил медленно, негромко, но с нажимом и с яркой, запоминающейся жестикуляцией. Чувство опасности не покидало Сталина с самого начала этого заседания. Речь шла, почему-то, о стратегии и тактике партии в международных делах. И длинноволосый был оппонентом Сталина.
Этот странный субъект развел руки, словно дирижер перед оркестром, призывая к вниманию. Сталин про себя саркастически подметил: «Паяц!». Усмехнулся в усы криво и невесело, но сел удобнее и собрался слушать.
- Товарищи, - начал длинноволосый, - тема моего выступления – политика. И позволю себе заметить, что политика, исходя из нынешних условий – это борьба классов, непримиримых по существу, которая не может не быть жестокой. Подобно тому, как мораль – есть способ, технология быть человеком, так политика - есть отношения вождя и народа, вождя и партии, партии и народа. И если рассматривать эти отношения, как соотнесение добра и зла, то вождю, желающему сохранить свою власть, партии, желающей представлять до конца интересы своего класса, нужно учиться быть недобрыми и научиться пользоваться этим умением в случае необходимости...
Длинноволосый сделал паузу, резко и картинно вновь вскинул руки, поправил волосы, пригладив их с боков ладонями и вдруг уставился на Иосифа своим горящим темным взглядом. Сталин вздрогнул, отстраняясь немного назад на спинку кресла, и подумал: «Тьфу! Какое неприятное лицо».
Длинноволосый пожевал тонкими губами и, словно собравшись с мыслями, продолжил
- Оставляя в стороне партии, я хочу сказать о вождях. Всем людям, о которых судят, а в особенности вождям, стоящим выше прочих людей, приписывают некоторые качества, выражающие похвалу или порицание: одного считают щедрым, другого – скупым; кого-то стяжателем, а кого-то благотворителем; кого-то жестоким, а кого-то сострадательным; кого-то добрым, а кого-то злым. Я знаю, некоторые объявят, что быть хорошим – задача вождя. Но я думаю, что это не так! Ибо невозможно ни иметь, ни соблюдать только хорошие качества: этого не позволяют условия человеческого существования. Ему следует быть великодушным, это так, но обязательно строгим и иногда жестоким, чтобы враги народа и государства знали, что возмездие неизбежно... А волноваться о дурной славе пороков, не впадая в которые трудно спасти государство, не стоит, ибо если как следует все рассмотреть, то найдется всегда нечто, что покажется добродетелью, но ведет к гибели и нечто, что покажется пороком, но, следуя ему, можно достичь безопасности и благополучия.
Иногда можно и судить и расстреливать, испытывая грандиозные душевные муки, но зная, что если этого не сделать, то все, завоеванное кровью и страданиями миллионов, придется потерять, а государство рухнет в бездну анархии и беспорядка...
Оратор вновь перевел взгляд на Сталина и замолчал и чем дольше длилось молчание, тем неуютнее становилось Иосифу в этом зале. Он хотел посмотреть вокруг, как ведут себя и реагируют на это выступление члены Коминтерна, но почему-то голова не поворачивалась и он не мог посмотреть по сторонам.
Озлившись, он резко встал и, глядя сурово на длинноволосого, подумал: «Прикажу арестовать этого краснобая сразу после заседания! И потом, кто он такой, почему я не могу вспомнить его фамилию? Похож на итальянца, и наверняка сидит где-нибудь в Коминтерне. Это все ставленники Бухарина. Умники!..»
По рядам зала пробежал первый шум скандала и Иосиф решил отвечать.
- Наша мораль, - начал он медленно, потом прокашлялся и продолжил, - заключена в том, что государство, Родина – это для нас высший источник ценности, и человек, судьба одного человека – ничто, по сравнению с судьбой Родины, нации…
Он, наконец, мог оглянуться по сторонам и злорадно подметил: головы всех сидящих были склонены и никто не смотрел в его сторону. «То-то же…» - констатировал Сталин внутренне.
- Вот вы говорите, что природа дает людям разные ум и воображение, и во времена и обстоятельства, идущие навстречу действиям, все заканчивается счастливо. Здесь я согласен, но где уверенность, что я иду туда? Меня упрекают в непостоянстве, но вы же сами говорите, что мудрец управляет звездами, и роком тоже, когда он под воздействием обстоятельств, меняется сам и меняет свои приемы и действия.
Сталин замолчал, покрутил шеей в тугом воротничке кителя и почему-то перешел на ты. Робость его прошла.
- Но ты ораторствуешь, слишком много говоришь, но как ты ни умен, однако судьба твоя несчастна, а дела твои мелки и неудачны. И недаром, здесь, ты на трибуне, а я в зале. Ты говоришь, а я слушаю. Но, только дела покажут, кто чего стоит… Когда кругом много народа, много желающих проявить себя и говорить умно, я молчу. Мое время наступает тогда, когда все молчат и ждут решительных предложений и дел. И потому этот зал всегда за меня, хотя говорю я немного. Да и говорить я не умею. Я люблю думать и писать в тишине. А действовать в трудных обстоятельствах. Я политик, а вы все теоретики, так как боитесь действия, направленного на отдельных личностей, противостоящих благу народа. Но выгодами и благами индивидуума, здесь приходится пренебрегать.
Революция – это ниспровержение всех богов и единственным правилом жизни может быть пренебрежение правилами жизни, которыми государство руководствовалось до свержения власти капитала…
Главное, чтобы народ, большинство было с нами, а мы будем среди народа! Народ важнее личности вождя. Ради него мы живем и действуем. Народ - главный двигатель истории…

Сталин во сне задумался, вспоминая детство.
Почему он ушел из семинарии? Потому что всю жизнь сталкивался с тем, что у одних было все, а у других не было ничего. Революция – это возмездие за столетия унижений и презрения, которыми буржуазия оскорбляла трудящийся народ.
Он, Иосиф, ушел в революцию, чтобы уничтожить эту несправедливость. И революция свергла власть буржуазии. Когда умер Ленин, он, Сталин, стал продолжателем дела Маркса-Энгельса-Ленина. Он, мальчишкой живший в нищете, мечтавший о праздничной одежде, о новых сапожках, он и никто другой, возглавляет великую державу, страну победившего социализма…
Сталин во сне продолжал говорить:
- Да много борьбы, много смертей, но ведь СССР – это великая держава. Сейчас - это больше всех стали, больше всех хлеба, а главное, больше всех энтузиазма. Враги вредят, как могут, аппарат превратился в вымогателя и захребетника. Ну что же, будем карать! Беспощадно. Ответим десятикратно на удар ударом!..
Будущее нас рассудит. Цель оправдывает средства…
Сон Сталина продолжался,- вот ты, оратор и теоретик. Но ведь ты знаешь, что в жизни почти ничего нельзя сказать словом, чтобы все поняли одинаково. Поэтому, чем проще, тем понятнее для большинства. А ты не забыл, что ВКП(б) – это авангард рабочего класса?
А рабочему, - чем проще тем лучше. Это ведь не вы, бородатые или лысые в пенсне, которые вокруг простого «разводят огород» и все запутывают. Кажется, что вам важнее говорильня, чем дело. Ваша трусость перед реальной опасностью выражается в непрестанных компромиссах, а это приводит к пораженчеству. Томский мне как-то сказал: «Скоро рабочие начнут стрелять в вас». Этот болтун думает, что меня это сможет остановить. Но я знаю, что главное – это победа социализма, а враги были и будут. И среди рабочих, есть люди с психологией обывателя, буржуа… Таких, во все времена было много: Троций, Зиновьев, Каменев, Томский, Рыков, Бухарин, Ягода... А ведь за ними стоят их сторонники, и рабочие в том числе. Но все они предали идеалы Революции, потому что много говорили, но мало делали. Они хотели всем угодить, но так в жизни политиков никогда не бывает. Всегда есть недовольные или обиженные… Настоящий политик — это тот, кто не выбирает между добром и злом. В реальной жизни, политику приходится выбирать между большим и меньшим злом! Иначе жизнь в политике не была бы такой драмой! Драмой личности! И чем ближе мы к цели, тем ожесточеннее они, враги народа, будут сопротивляться! И уговоры тут уже не помогут. Только красный праведный террор может наказать отступников и предателей. Ведь это не я говорю, а они рассказывают на скамье подсудимых всё и признаются: Как хотели свергнуть Политбюро! Как продавались империалистам! Как торговались с ними!!! Нет! Классовая борьба разгорается все яростней. Они хотят эксплуатировать рабочих, как это делали и при царе. Но, на то и существует партия большевиков, чтобы отстаивать интересы рабочих!..
Зал взорвался аплодисментами. Аплодировали все: и русские, и иностранцы. Ликование было неподдельным. Длинноволосый сгорбился, втянул голову в плечи, вышел из-за трибуны и, шатаясь, пошел к кулисам...

…Сталин проснулся, как всегда, в половине двенадцатого. Пока мылся, брился и завтракал, головная боль прошла. Он вспомнил свое ночное решение и снова заходил из угла в угол, привычно и мягко ступая по ворсу ковра, рисунок которого был изучен и представлял «сеть тропинок», по которым в разное время суток, в разном настроении ступали ноги в мягких сапогах: то быстро, то медленно, проходя расстояние от Туруханска до пригородной дачи городского головы, которая стояла в запустении, и вблизи которой был красивый луг, заросший цветами и высокой травой, похожей на дикую пшеницу.
Или в другом состоянии - это был путь от пригорода Тифлиса до императорского банка, который они, налетчики, один раз в 1907 году проделали для того, чтобы напасть, убить, ограбить, совершить «экс», как тогда говорили.
Эти переходы совершались Иосифом автоматически, инстинктивно, когда он напряженно думал о чем-нибудь и всегда, по внутреннему сигналу эмоциональной памяти, которая не спрашивая разум, направляет наши действия во сне и наяву, не расшифровывая причин, прячась под рассеянность или задумчивость.
Тело человека управляется в такие минуты и часы «лоцманом» – чувством, пережитым некогда и навсегда запечатленном в сознании. Наша личность и состоит из таких сильных чувств и способности переживать их...
И выходит, что все мы – продукт обстоятельств, их взаимодействия с генной структурой, данной каждому от Бога. И чего тут больше – обстоятельств или структуры – неясно.
Например, Иосиф Джугашвили, стал Вождем не потому, что были только условия или только обстоятельства, но и потому, что его генная структура была такова, а все прочее наложилось на неё, как множество условий и допущений, проявившихся из небытия. Эти переживания помогли судьбе воплотить в образе Иосифа Джугашвили-Сталина – народного лидера, сделали его редким человеком, предназначенным приказывать, повелевать, казнить и миловать, и осенили его сверх идеей, руководствуясь которой можно было проявить во всем блеске качества партийного руководителя, политика, вождя...
Иосиф ходил, думал, и вспоминал:
"Эх, Бухарчик, Бухарчик! Мне тебя жаль, но ведь ты сам этого хотел, сам формировал в прошлом свое будущее, когда задумал подчинить партию и меня, себе и своим сторонникам, которые растащили бы страну, великую страну Революции по частным конторам, кооперативам, буржуазным трестам и концернам! И все, что мы задумывали, за что боролись, - все это вновь могло попасть в руки сытых, самодовольных и подлых хозяев жизни, волею рождения и особенностей социальной системы, всегда творящих зло чужими руками...
Проклятые либералишки, дрожащие от вожделения, когда власть хоть на мгновение проходит рядом. Им мерещится, что они способны прокормить народ, сделать его счастливым, одетым, обутым. А Бухарчик, умная голова, но характер – дрянь! Он был игрушкой в руках Томских, Рыковых…
И главное, - эти псевдо-полководцы будут пытаться диктовать мне свои бездарные глупые решения, а я вынужден буду их слушать и подчиняться?! Ну, нет!!! Я бы мог поладить с Николаем, с Бухарчиком, но ведь он не один».
Сталин зябко повел плечами, потер левой рукой полубесчувственную шершавую кожу лица, закрыл глаза сухой холодной ладошкой, потом пошатнулся, удержал равновесие и, пройдя вдоль кромки письменного стола, тяжко опустился на стул, некоторое время посидел, согнувшись и облокотившись на стол.
Потом, восстановив равновесие в закружившейся вдруг голове, тряхнул ею, прогоняя привычную дурноту ночного переутомления, повернулся к окну, увидел там, снаружи, серость ненастного дня, услышал предупредительную тишину Кремля... Медленно рука его нажала на кнопку звонка, вызывая Поскребышева. Тот, сияя лысой головой, явился как чертик из табакерки.
- Позвони Ежову, пусть зайдет после обеда...

...Бухарин проснулся в камере, но долго лежал с закрытыми глазами, дышал тяжело, с шумом. Сердце ворочалось в груди и отдавалось где-то в горле коротким спазмом – глотанием:
«Нет, не надо было допускать этого ареста, а сразу покончить счеты с этой мукой, которой стала жизнь» - мысли бессвязно роились в голове.
Полусвет камеры, настороженная тишина за железными дверьми, скрип железных петель, грохот открывающихся и закрывающихся дверей в коридоре – все это было чужое, опасное, безысходное...
«И все-таки я здесь, в тюрьме, - продолжал думать Бухарин, - все-таки он меня арестовал»...
Резкая боль, вдруг, разлилась откуда-то из центра тела и, расходясь по радиусу к краям, сдавила, задушила горюющую плоть, исторгла из горла тихий стон.
На какое-то мгновенье Бухарину показалось, что он умирает, что корни его жизненной силы подрублены этим удушьем, и все органы, уставшего от жизни тела, добровольно согласились прекратить существование!
И лишь мозг жил, фиксируя и откликаясь на существование боли. Состояние бесконечной подавленности было эмоциональной копией всего, происходящего вовне. Инстинкт самосохранения боролся за жизнь в этом, до времени одряхлевшем теле, и, заменяя разум, спасал это тело уже и в этой безнадежной ситуации...
Бухарин, чуть подтянувшись на локтях, подвинул туловище повыше, на подушку, лег поудобнее, задышал, стараясь делать это мерно и глубоко, обеими руками массируя грудь.
Тяжесть и дурнота уходили медленно, но руки, постепенно обретали способность чувствовать, очаг дурноты съеживался, сжимался...
"Ну, вот и сердце начинает отказывать... А как хорошо было бы умереть... Но только вот так, лежа, во сне, без страха неизвестности, без тоски, без горечи несбывшихся надежд и сожалений, вызванных ошибками, исправить которые уже нет времени...
- Чем же он берет? - напряжённо думал Бухарин. - Почему все, что он задумывает, ему удается? Почему его лицо бесстрастно даже тогда, когда он находится в центре событий? Может быть это от неумения чувствовать, понимать масштабы происходящего? Откуда эта холодность и сдержанность у человека, который родился в Грузии, в простой семье сапожника-пьяницы? Конечно, характер у Кобы полу-уголовный: что задумает, то и сделает, даже если надо ждать год, два, три...
Даже если надо терпеть, довольствоваться малым. Почему я, известный в партии человек, не любя Кобу, не могу сдержаться и не поддакнуть, когда его тяжелый взгляд вопросительно ткнет меня глаза в глаза? Он конечно сильнее... - безнадежно констатировал Бухарин. - А ведь я его помню давно. Уже тогда, в своей среде, он был лидером. Всегда сдержан, молчалив и главное, естественен. Никогда не пойдет на поводу у настроения толпы. Его можно назвать грубым, если за грубость считать способность жить только своими настроениями. И потом, он политик и деспот, и это вариант восточный, может быть иезуитский, когда все подчинено одной цели: жест, слово, взгляд. Коба, Коба!
Ты не способен на дружбу, ты и тогда не был способен на дружбу, когда нас ловили и гоняли по всей империи. Ты, как неистовый испанец, чьи глаза готовы испепелить, а лицо улыбается мертвой усмешкой. Ты всегда носил тайну драматического разочарования. Где и когда ты, Коба, испытал страдание и боль, оставшиеся в тебе навсегда? И почему я, удачливый, умный, воспитанный, всегда робел перед этой силой равнодушия, которая дается людям разочарованным и равняется силе гипноза. Может потому, что ты и есть тот народ, его характерная часть, которая вечным сфинксом холодно взирает на мир и суету вокруг, неся в себе презрение к красивой форме, инстинктом чувствуя страдание, как основу жизни...
И ведь ты не русский, как не французом был корсиканец Буонапарте, и как это часто бывает, инородец сумел смирить и покорить..."
Вновь сильно кольнуло в левой стороне груди и Бухарин, скрипнув зубами, перевалился на бок и сел на койке. Лицо его пожелтело, сморщилось, лысая голова вжалась в плечи. Козлиная бородка, грязная и спутанная, торчала из подбородка куда-то влево и вбок, и казалось, вот-вот отклеится.
Лихорадочно блестели расширенные зрачки, а глазницы запали и отпечатались темными полукружиями, на землистом лице.
В дверной глазок кто-то заглянул снаружи и тихо отошел. Что-то там, в длинных коридорах и комнатах охраны готовилось свершиться?

Тяжелые мысли продолжали тесниться в измученной голове Бухарина: «И ведь как сила власти добавляет его, Кобы характеру чувство превосходства, из-за которого лицо становится каменным, а взгляд – неподвижно настойчивым? В чем я ему уступал, в чем проигрывал?.. Да! Конечно! У него все было сегодня, сейчас. А форма действия была лишь реакцией на происходящее здесь и сию минуту. Никакой фантазии, ни иллюзий, ни мечтательности. Так называемый героизм действия, который отодвигает мысль и интеллект на второй план, делая центром жизни действие, движение, ответ ударом на удар! И подготовка нового удара, вовсе не обусловлена чьим-либо замахом. Просто он доделывает, дорабатывает тот план, который сконструировал еще несколько лет назад, безымянной, бессонной ночью, после очередного неудачного действия в ЦК ли, в Коминтерне ли, или на вечеринке после заседаний... Нет, я проиграл и должен себе и всем это объявить. И потом, мое признание на процессе будет последним вкладом в дело партии, в дело революции. И совсем не важно, как и когда я умру. Я долго цеплялся за жизнь, долго шел на поводу у обстоятельств, своих союзников, друзей, долго, слишком долго искал свой путь в революции... И вот итог... А итог у нас один - это смерть!!!
Он вскочил, заходил, почти забегал по камере: - Я знаю, что меня расстреляют и я этого хочу. Я устал зависеть от обстоятельств и от прихотей Кобы. Но он ведь всего лишь выполняет волю большинства, для которого я был и оставался чужим. И потом, я с самого начала знал, что место теоретика с краю стола. Все решает тот, кто подписывает приговоры».
Бухарин упал на кровать, забылся на время. В камере и в коридорах тюрьмы повисла тишина ожидания...

Через несколько дней, на рассвете, когда за решеткой маленького окна появился серый кусочек неба, загремели ключами и несколько пар ног застучали каблуками сапог по гулкому полу...

1990 гол. Ленинград

Остальные произведения Владимира Кабакова можно прочитать на сайте «Русский Альбион»: http://www.russian-albion.com или в литературно-историческом журнале "Что есть Истина?": http://istina.russian-albion.com Е-майл: russianalbion@narod.ru

Казнь Короля.

Тридцатого января, 1649 года, в Лондоне стояла холодная погода. Лужицы на улицах похрустывали утренним ледком и смог от множества каминов, разожжённых с утра, делал улицы и прохожих на них, похожими на мрачные декорации с привидениями.
Часов после десяти взошло солнце осветившее жалкие лачуги бедняков на южном берегу Темзы и стены дворцов в Вестминстере. Толпы любопытных, несмотря на середину рабочей недели, потянулись в сторону Уайт-холла. Помост для казни Короля, назначенной на два часа, выстроенный за одну ночь, красовался посередине большого пространства, постепенно заполняемого людьми. Ряды копейщиков, с длинными страшными пиками отделяла помост от толпы. На площади стоял гул тысяч голосов, бегали и толклись под ногами крикливые дети, а их отцы и матери стояли в ожидании великого события переминаясь с ноги на ногу…
Король проснулся рано, обессиленный ночными кошмарами. Нехотя встал с постели и камердинер помог ему одеться. Умывшись и попив кофе, он подошёл к камину погрел зябнущие руки, сел в кресло и стал читать Библию, Евангелие от Матфея, главы в которых описывалась смерть Христа. Часто, отвлёкшись от чтения Чарльз, долго и неподвижно смотрел на потрескивающий огонь, на язычки пламени, серо-оранжевые, в свете наступившего дня. Поёжившись он приказал принести ему вторую теплую рубашку, не спеша одел её и наглухо застегнув камзол, вновь сел. Охранник приставленный к нему Полковником Томлинсоном, казалось совсем не мешал ему, о чём – то сосредоточенно думать. Точнее, Король не замечал его, погружённый в трагические переживания всего происходящего.
До последнего дня он надеялся , что Смутьяны не посмеют его казнить , что помощь и освобождение вот-вот наступят. Ещё три дня назад, когда ему зачитали страшный приговор, он ждал и надеялся, что верные ему люди спасут его от смерти…
И только сегодня ночью он осознал, что жить ему осталось всего несколько часов.
Вместо страха, вдруг появилось равнодушие и беседуя с кардиналом Юксоном, своим духовником, он много говорил о судьбе невинно осуждённого Иисуса Христа, вспоминал тяготы походной жизни , предательство и эгоизм придворной челяди, передавал через кардинала советы и наставления семье, которая была в изгнании, в Голландии.
«Я сожалею, - говорил он Юксону- что буду умирать не видя родных, знакомых лиц. Но все мы умрём, поменяв нашу земную жизнь , полную суеты и страданий на жизнь загробную, где нет ни политики, ни войн, ни предательств…»
Юксон слушал и молча кивал головой, а его кардинальские одежды поблескивали серебром и золотом, когда вдруг, огонь в камине вспыхивал ярче. Это почему-то беспокоило Короля и он невольно отводил глаза от румяного лица своего священника.
Помолчав какое-то время Чарльз произнёс: «Я хочу побыть один»- и кардинал тихо ступая, удалился…
«Когда это началось?- спрашивал себя Чарльз, уже в который раз.- Почему это произошло со мной и в моей стране, Англии?».
Он вспомнил далёкую юность, своего наставника и друга, герцога Букингемского, который учил его фехтовать, стрелять из лука и мушкета, возил на большие охоты, далеко от Лондона, советовал как выбирать стильную одежду и обувь, грациозно и с достоинством кланяться и принимать поклоны. Его отец Джеймс был равнодушен и часто груб , а бедная матушка тиха и молчалива. Только герцог был добр, общителен, вежлив. красив, смел…
И вдруг все кончилось. Герцога Букингемского убил какой-то полусумасшедший фанатик и так легко, весело начавшаяся юность внезапно оборвалась. С той поры он не любил посторонних людей, доверял только своим близким, народ презирал и считал его тёмным стадом животных, далёких от искусства, заботящихся только о деньгах и благе собственного живота. Парламент же всегда не любил, потому, что тот мешал ему умно управлять страной, которая дана была ему в наследство от Бога…
Он долго не мог понять, как это сборище полу крестьян, полу солдат , полу торговцев может вмешиваться в его государственные дела, которые он не отделял от личных дел. Когда они- Парламент- стали ему мешать в его начинаниях, он их просто распустил по домам, считая Парламент неким предрассудком, доставшимся ему неудачным наследством. Это была неприятная сторона жизни…
Но была и приятная: женитьба на красивой молодой женщине, потом дети, охота, искусство… Красивые картины, много картин. Художники, неловкие, но услужливые. Наряды на которые с восхищением смотрели женщины, и с завистью , мужчины…
Но когда-же, неприятного в его жизни, стало больше чем приятного?»… Он вспомнил стычки с Парламентом собранным им милостиво после десятилетней паузы. А ведь мог бы и не собирать! Потом этот полусумасшедший Джон Пим, посмевший его, Короля, обвинить в расточительстве…
То ли от возраста, то ли от возрастающей неприятной стороны жизни, Чарльз стал раздражителен и заболевал нервными расстройствами, которые тщательно скрывал от придворных и даже от близких. «Дурная наследственность - рассуждал он, вспоминая развратного и необузданного отца, который впадал в ярость от малейшего сопротивления его воле…
Потом Смутьяны из Парламента, подняли народ на войну и он несколько лет, вместо дворцов Лондона, жил в военных лагерях, в заштатном Оксфорде, а потом и просто в жалких лачугах, где скрывался от этих негодяев, временно одержавших над ним победу.
Чарльз презирал и Ферфакса и Эссекса, но особенно ненавидел этого выскочку из Кембриджа, Оливера Кромвеля, сектанта и врага не только королевской власти, но и католической церкви. Когда же он, Король, увидел это носатое, грубое лицо, коренастую фигуру, вызывающий взгляд, то понял, что перед ним враг и антипод. Король тогда обозвал его Анабаптистом, и оказался прав. Во время последней войны, Чарльз надеялся разбить армию Парламента и переманить на свою сторону их полководцев, а Кромвеля повесить. И это ему почти удалось, но Кромвель разгадал планы, изгнал лорда Манчестера, разбил королевские войска при Нейсбай, и, выследив, воспользовавшись предательством знати, захватил самого Короля, и осудил на смерть, конечно, не сам, но с помощью запуганных им судей…
Часы пробили двенадцать и во дворце Сент-Джеймс, в котором помещался пленный король, началась какая-то суета. В спальню заглянул полковник Томлинсон, небрежно поклонился Королю, что-то прошептал на ухо часовому и ушел, стуча каблуками и звеня шпорами.
«Хам!-подумал Чарльз и оторвавшись от горестных воспоминаний, удалился в маленькую часовню, в углу , за ширмой, стал на колени и глядя снизу вверх, на фигуру Христа на деревянном распятии напротив, стал молиться: «Господи! Прости мне мои прегрешения, мою усталость и моё равнодушие в прежние годы, когда я не находил времени среди занятий искусствами уединиться и молиться тебе, Боже, прося благодати и благословения!..
Спаси и сохрани мою семью, жену и детей от происков врагов наших. Прости и моим врагам их грубость и неразвитость. Воистину, не ведают, что творят!..»
За ширмы вошёл кардинал Юксон и стал поодаль стараясь не мешать молитве Короля.
Вскоре однако раздалось лязганье шпор и полковник Томлинсон почти гаркнул, приказывая: «Через полчаса надо отправляться!» Король поднялся с колен и Юксон стараясь отвлечь Короля предложил: «Может быть, вам государь надо подкрепиться?.. Дух силён, а плоть немощна»- пробормотал он привычно, но Король согласился. Он, подойдя к столу с закусками, выпил немного вина и съел кусочек белого хлеба…
Потом в коридоре затопал сапогами конвой… Король в последний раз оглядел спальню, яркие огоньки углей в камине, блеск солнечного света отразившегося в оконном стекле…
«Пора- подумал он. - Да воздаст господь Смутьянам сполна! А мне даст силы перенести казнь, как перенёс её он Сам! -широко перекрестился и в сопровождении Юксона и своего старого слуги Херберта, под аккомпанемент топанья сапог полуроты конвоя, твердо зашагал к выходу…
Ровно в два часа по полудни, Король Чарльз взошёл на эшафот в сопровождении кардинала Юксона , и двух полковников распоряжающихся казнью и чуть отставших палачей в полумасках и кажется даже в париках. Кардинал морщил лицо , сдерживая рыдания и не глядя на побледневшее лицо Короля, шевелил губами, шепча молитвы. Король невольно вздрогнул, когда толпа увидевшая его тысячегорло охнула и раздались крики: «Ведут! Ведут!».
Заплакали, запричитали сердобольные женщины. Кому-то в задних рядах сделалось плохо. Мужчины стояли молча, хмурые и мрачные. Наступила тишина и даже дети притихли. Один из полковников выступил вперёд и торопясь, невнятно прочёл приговор. «За измену… народа и Англии… казнить… через отсечение…
Народ вновь охнул: «О-о-о-х-х-х». Кардинал подошёл и дал поцеловать Королю золотой , большой литой крест…
Палач и его помощник стояли рядом, широко расставив ноги и заложив сильные мускулистые руки за спину. Когда полковник окончил читать приговор, помощник передал палачу чёрную повязку и тот подойдя к Королю сзади , ловко и быстро завязал ему глаза. Люди в толпе замерли. Палач словно актёр-протагонист, казалось упивался своей бесстрашной силой. Взяв Короля под руку он подвёл его к плахе, помог встать на колени и поправил поудобнее голову.
Солнце пробившись сквозь белое облако, ярко озарило сцену казни и вновь скрылось.. Палач молодецки повёл плечами, подбросил чуть вверх топор, примериваясь. Помощник палача подошёл к Королю со спины и чуть надавил двумя руками вперёд…
«Боже!!! Прости ме…». Палач чуть привстав на носках взметнул блеснувший под солнцем топор и с хаканьем опустил на шею…
Голова, полностью отрубленная, со стуком упала в сторону и через мгновение из шеи фонтаном хлынула кровь…
«А-а-х» - взвыла толпа и закричали в истерике женщины, кто-то упал в обморок, кого-то держали под руки. Мужчины отворачивались стараясь не смотреть друг другу в глаза. Палач бросив топор на помост вынул из-за пояса красную тряпку, схватив за длинные волосы голову с открытыми ещё глазами, вытер капли крови с лица и волос и показывая её толпе, поводя рукой со страшной ношей то влево, то вправо, произнёс традиционную фразу хриплым и громким голосом: «Смотрите!!! Вот голова его!!!»…
Глухой вой страха и отчаяния пронёсся над площадью и солдаты подгоняемые короткими злыми командами принялись вытеснять народ с площади…

В этот день, в пабах Лондона было многолюдно и шумно. Все обсуждали казнь Короля. В пабе «Львиная голова», что на Холбоне, неподалёку от Друри Лейн было тесно. Сидевшие в тёмном углу солдаты приехавшие со своим ротным за провиантом для Армии разместившейся временно в Сафрон Уолдене, милях в шестидесяти от столицы разговаривали громко, с вызовом поглядывая на компанию робких мастеровых примостившихся в противоположном углу. Горбоносый, тощий и высокий Билл, с большим шрамом через всю щеку громко говорил: «Я помню битву при Нейсбай. Рубка была настоящая и в начале нас потеснили. Джек, Гарри Трумен и Вилли были убиты или ранены , а потом затоптаны конями принца Рупперта. Казалось, что пришла наша погибель…» Двери паба растворились и сопровождаемые клубами холодного воздуха в помещение вошли два констебля. Потирая озябшие руки , они осмотрелись , заметили группу солдат, Их возбуждённый вид кажется напугал служителей порядка и потому потоптавшись у порога констебли вышли проклиная про себя и службу и неспокойные времена, когда закон потерял силу, а на место закона пришла сила оружия…
Подбодренный «отступлением» сил правопорядка, Билли хлебнул ещё несколько больших глотков из кружки. «Эх! Какие это были ребята! Дрались с приспешниками Короля , как звери. Но , тут всем показалось , что мы проиграли битву!..»
Разгорячившись он стукнул кулаком по залитому элем столу.« Но наш Старик, наш Генерал как всегда знал что делать! Повернул всю конницу и ударил во фланг ихней пехоты». Тощий победоносно оглядел товарищей, которые слышали эту историю много раз , а некоторые сами были участниками той битвы, и потому слушали невнимательно, разглядывали двух проституток у стойки и обменивались замечаниями. Робкие мастеровые тихонько оделись и незаметно ушли опасаясь скандала. «Благодаря Богу и нашему Оливеру, мы повернули Фортуну к себе передом и тут ей уже было не отвертеться». Продолжил Тощий и захохотал и все солдаты, оценив шутку Билли, подхватили веселье, загоготали. « Ах Билли! Ах развратник! Да накажет тебя Бог!. Если бы наш Старик тебя слышал он бы наказал тебя. Все знают, что Генерал Кромвель Пуританин. Он бы приказал тебя оштрафовать!»…Все ещё громче засмеялись.
«Он , Старик своих не выдаёт!- отбивался довольный Билл.- Мы за это его и любим. Он за простых солдат горой стоит!». «Так! Это так!» - понеслось со всех сторон…
«Сегодня Королю отрубили голову и это справедливо». Тощий схватился за саблю и лицо его перекосила судорога. «Пусть кто-нибудь мне возразит!». Он выхватил из ножен саблю а потом вновь вложил ее с о стуком. «Я верю в Господа Бога и знаю , что без его поддержки Парламент бы не победил Короля. Тут воля Божия- как говорит наш Старик. -Король покусился на нашу свободу, захотел сделать нас своими рабами и убил многих наших товарищей. И мы вправе убить его, защищаясь!».
Сидящие за столом вскочили. «Виват Кромвель! Виват Республика!- кричали они все вместе и в разнобой. «Да славиться наш Господь! И да провалиться в преисподнюю Папизм и свора его прислужников. Теперь мы Свободны!!!»… Солдаты вывалились из паба около полуночи и поддерживая друг друга, горланя песни двинулись в сторону казарм…

Остальные произведения Владимира Кабакова можно прочитать на сайте «Русский Альбион»: http://www.russian-albion.com/ru/glavnaya/ или в литературно-историческом журнале "Что есть Истина?": http://www.russian-albion.com/ru/glavnaya/ Е-майл: russianalbion@narod.ru

24.09.2004г. Лондон.

Поговорим о Ленине и Сталине

Вместо эпиграфа, из дебатов в интеренет:

Александр Курляндчик 11 июня+2

«…Не знаю - брал ли Ленин деньги у тевтонов. Я при этом не присутствовал. Но читал автобиографическую книгу известного английского разведчика Джорджа Хилла «Моя шпионская жизнь». Она издавалась в России в 2000 году. Так в этой книге этот самый Хилл рассказывает, кто изготовил поддельные документы о финансировании большевиков немцами. Хилл был ярым антикоммунистом и участвовал в нескольких заговорах против советской власти. Так что подозревать Хилла в симпатиях к большевикам нет никаких оснований. А инициатором легенды о том, что большевики, в частности Ленин, были агентами Германии, по словам Хилла, стал министр вооружений Франции Альбер Тома, а разработчиком и исполнителем – капитан французской разведки Пьер Лоран. Он-то и пропагандировал летом 1917 года идею об использовании немцами большевиков и лично Ленина как «платных германских агентов». В распространении этой информации ему помогал начальник контрразведки Временного правительства Борис Никитин. Ранее большевик, кстати…
Сегодня, по российским просторам, гуляет несколько антисоветских, антибольшевистских мифов. Один из них – о том, как Ленин с деньгами кайзера в пломбированном вагоне был переправлен в Петроград. И этот миф, муссирует сегодня вся толпа сторонников Контрреволюции во главе с кланом российских олигархов и оравой их прислужников. И ясно, зачем это делается – чтобы при сравнении этих социальных идиотов с большевиками, можно было сказать, «а ведь мы ещё, ничего ещё», мы ни в каком вагоне не приезжали, а жили в Советской Рашке и копили хитрости и подлости, которые сегодня, нам позволили стать хозяевами нынешней жизни!..»

Интересную статью по поводу этого мифа, написал замечательный российский молодой публицист Константин Сёмин.

Вот небольшая цитата оттуда:

«А теперь давайте вспомним, как возвращались в Россию картавые большевики. Деньги Кайзера – хорошая штука, спору нет. Предположим, ими набиты все карманы. Но где их тратить? На кого? Счетов на Кипре тогда еще не придумали. Нет и семьи, которую можно спрятать под Цюрихом…
Я видел множество современных "революционеров" на службе "цивилизованного мира". Их революция всегда начиналась с вида на жительство в США и с банковского счета в Chase Manhattan. А тут? Тебе 47. Вся твоя собственность – Надежда Константиновна, которой 48, но вряд ли, отбывая в окровавленную, разваливающуюся на части страну, ты можешь планировать семейное счастье. Гораздо вероятнее другое: тиф, голод, кирпичная стена. Или пуля Каплан, которая сильно поправит "кайзеровский план" всего-то через год после Финляндского вокзала.
Есть еще Инесса Арманд. Но и ей уготованы не альпийские луга, а смерть от холеры в Нальчике осенью 20-го. Есть не в меру пламенный революционер Георгий Сафаров. Но этому предстоят 8 лет лагерей и расстрел в 1942-м. Есть Григорий Усиевич, но он погибнет в 1918-м, в бою, на Урале. Есть Войков, его убьют в 27-м, в Варшаве. Есть среди тех, кто "на деньги Кайзера" вернулся в Россию в 1917-м, множество еврейских фамилий, но их подлинность, а также годы жизни в большинстве случаев неизвестны. (Единственный список пассажиров составлен В.Бурцевым – для пропагандистских нужд сначала Временного Правительства, а потом белогвардейцев)…»; Источник: http://publizist.ru/blogs/109504/13108/-

…На мой взгляд, следствием всех подлых мифов о «злодеях большевиках» стала почти поголовная продажность парт номенклатуры, во главе с Горбачёвым и Ельциным. Почти все семьи тогдашних критиков «большевизма», сегодня живут за границей, очевидно не только на трудовые доходы, обретённые во времена существования КПСС.
А такие мифы, понадобились для оправдания предательства и нарушения присяги, тем, кто через это задумал приобрести для себя деньги и почёт, вместо признания вины и раскаяния.
Тот же Сёмин упоминает, что много бывших генералов КГБ живут сегодня в Германии, и наверное не меньше в Англии, и даже в США.
А сколько этих забытых большевиков, «проклятых» (так их называл Геббельс в своих агитках, во время Великой Отечественной, призывая расстреливать их без суда и следствия) убили и уморили голодом во время этой Великой войны? Оказывается, около трех миллионов коммунистов и комсомольцев, полегли на фронтах той победоносной войны советского народа с Гитлеровскими ордами!
А это сравнимо с цифрами холокоста, за отрицание которого, сегодня на Западе дают тюремные сроки!
Я понимаю, что во времена «перестройки» и ещё раньше, во времена незадачливого «кукурузника» Хрущёва, людям забили головы разного рода пасквилями о Ленине-Сталине и большевиках.
Но каким же надо быть продажным мерзавцем, чтобы после узнавания этих цифр о погибших коммунистах, остаться непреклонным антикоммунистом и антисталинистом в «новой» России.
…Увы, в этом шельмовании своего славного и драматического прошлого и людей строивших, в том числе и сегодняшнюю Россию, ( как известно, будущего не бывает без реального, порой драматического прошлого) объединяются как нувориши, воры и бандиты и их идеологическая обслуга, так и официоз из церковной ограды, которые, в открытую братаются и возвеличивают деяния Митрополита Анастасия, во время войны возглавлявшего Синод РПЦЗ и славшего поздравительные письма Гитлеру, восхваляя успехи «тевтонского меча возмездия» на фронтах в Советской России…
Вспомните, что ещё недавно один их главных иерархов России, говорил, что этой войной, русский народ наказан Гитлером, за отпадение от «праведной веры». Но, в этой войне погибли и умерли, в том числе и те, кто родился уже после революции - а таких было большинство. Погибли и миллионы детей всех возрастов! Они то в чём виноваты, перед теми, кто по словам Христа, может и должен возлюбить «даже врагов наших»!
Могу поверить, что такие людоедские заявления, произносятся высокого ранга клириками из-за желания отомстить, из внутренней антисоветской ангажированности и конечно, из незнания подлинной истории и нежелания её знать!
Но факт остаётся фактом – злейшими антисоветчиками в сегодняшней России являются церковные иерархи. Другое дело, что «они не ведают что творят» и потому, не понимают, что увлеченность антисоветизмом, рано или поздно приводит к злостной русофобии!
А ведь такие антисоветчики – антисталинисты, выдают и считают себя патриотами России! Какое самообольщение!
Мне искренне жаль тех людей, замороченных официальной антисоветской пропагандой, которые становятся предателями не только настоящей России, но и её будущего, сами того порой не сознавая!
Чтобы показать «неведение» и скрытную русофобию некоторых нынешних церковников, приведу цитату из речи патриарха Алексия на панихиде после смерти Сталина:

Речь патриарха московского и всея Руси Алексия перед панихидой по И.В. Сталину, сказанная в патриаршем соборе:

«Великого Вождя нашего народа, Иосифа Виссарионовича Сталина, не стало.
Упразднилась сила великая, нравственная, общественная: сила, в которой народ наш ощущал собственную силу, которою он руководился в своих созидательных трудах и предприятиях, которою он утешался в течение многих лет. Нет области, куда бы не проникал глубокий взор великого Вождя. Люди науки изумлялись его глубокой научной осведомленности в самых разнообразных областях, его гениальным научным обобщениям; военные — его военному гению; люди самого различного труда неизменно получали от него мощную поддержку и ценные указания. Как человек гениальный, он в каждом деле открывал то, что было невидимо и недоступно для обыкновенного ума.
Об его напряженных заботах и подвигах во время Великой Отечественной войны, об его гениальном руководстве военными действиями, давшими нам победу над сильным врагом и вообще над фашизмом; об его многогранных необъятных повседневных трудах по управлению, по руководству государственными делами — пространно и убедительно говорили и в печати, и, особенно, при последнем прощании сегодня, в день его похорон, его ближайшие со работники. Его имя, как поборника мира во всем мире, и его славные деяния будут жить в веках.
Мы же, собравшись для молитвы о нем, не можем пройти молчанием его всегда благожелательного, участливого отношения к нашим церковным нуждам. Ни один вопрос, с которым бы мы к нему ни обращались, не был им отвергнут; он удовлетворял все наши просьбы. И много доброго и полезного, благодаря его высокому авторитету, сделано для нашей Церкви нашим Правительством.
Память о нем для нас незабвенна, и наша Русская Православная Церковь, оплакивая его уход от нас, провожает его в последний путь, «в путь всея земли», горячей молитвой.
В эти печальные для нас дни со всех сторон нашего Отечества от архиереев, духовенства и верующих, и из-за границы от Глав и представителей Церквей, как православных, так и инославных, я получаю множество телеграмм, в которых сообщается о молитвах о нем и выражается нам соболезнование по случаю этой печальной для нас утраты…»

Если я правильно все понимаю, то сегодняшние церковные «пастыри», выступают не только против большевиков и Советов, но они с такими антисоветскими заявлениями выступают против единства и преемственности Русской православной церкви!
Возвращаясь к латентному антисоветизму и анти сталинизму сегодняшних правительственных чиновников, остаётся надеяться, что отрицание и шельмование главного зодчего Великой победы и драматических страданий всего советского народа и не только в Великую отечественную войну, но и умаление роли Октябрьской революции, со временем прекратиться.
Но они, могут привести и привели уже к всеобщей продажности и неверию в будущее России и многострадального российского народа всего того «класса» исторических невежд и фальсификаторов истории, которые сегодня в лучшем случае составляют пять процентов населений РФ.
Противостоять этим фальсификаторам, этому подавляющему меньшинству в российском обществе, поможет осознание того, что Великая Октябрьская Революция, не только помогла спасти тогдашнюю Россию от развала и уничтожения, но и повлияла на всю историю человечества.
Без этой революции была бы невозможна деколонизация мира и возникновение новых социалистических стран, в том числе и Советской России, спасшей мир от нашествия нацистских варваров!
Правда, парт номенклатурная Контрреволюция, отбросила многие бывшие социалистические страны в лагерь стран капиталистических, однако остались и Китай, и Вьетнам, и Куба…
А сами капиталистические страны из числа развитых, иногда, сами того не подозревая, сегодня строят на своей земле «социализм с человеческим лицом»!
И это показывает, что дело и теория социализма, пройдя через череду разгромов и ошибок, приближает человечество к переходу на новый, не индивидуалистический, но социалистический этап развития…

Остальные произведения Владимира Кабакова можно прочитать на сайте «Русский Альбион»: http://www.russian-albion.com/ru/glavnaya/ или в литературно-историческом журнале "Что есть Истина?": http://istina.russian-albion.com/ru/jurnal/ Е-майл: russianalbion@narod.ru

Август 2016 года. Лондон. Владимир Кабаков

Смерть апостола Революции. Повесть

«…Идеалисты и пацифисты всегда обвиняют революцию в чрезмерности. Но такая точка зрения вырастает из самой природы революции, которая сама есть чрезмерность истории. Однако такие обвинения произрастают на почве отрицания революции, как таковой. Я признаю революцию».
Л. Троцкий

…Дом стоял на Венской улице и напоминал крепость. Фасад с высоко рубленными маленькими квадратными окнами, протянувшийся метров на тридцать вдоль примыкающей улицы, огражденный с двух сторон надстроенными лоджиями. Высокая металлическая ограда окружала просторный двор, вход в который охраняла сторожевая будка с дежурным охранником.
Дом был достаточно просторен, чтобы вместить жилые помещения и комнату охраны, которая после покушения, организованного Альфаро Сикейросом, увеличилась до пяти человек. Кроме того в доме была установлена охранная сигнализация. При нажатии на кнопку, допустим, в кабинете Льва Давыдовича включалась сирена. Три охранника контролировали металлическую решетку забора, два постоянно находились внутри дома.
Присутствие посетителей строго ограничивалось и строго проверялось охраной. «Наша маленькая крепость», - с гордостью говорил Троцкий и задумывался, сожалея, что погибший в Париже Левушка, мог бы жить здесь вместе с ними и тогда остался бы жив…
Засиживаясь иногда допоздна в гостиной с приехавшими из Парижа Альфредом Розмером, гостившим вместе с женой, Лев часто вслух сожалел о том, что не сберег сына. На все утешения он отрицательно качал головой. «Это моя вина…» - вздыхал он.
Зато чета Розмеров привезла наконец, в Кайокан сына Зины, тихого, спокойного подростка Севу с грустными глазами, которому было уже тринадцать лет. И Наталья и Лев перенесли свою родительскую любовь на внука…
А между тем на мир обрушился «коричневый шторм» и эпицентр политических гроз передвигался на восток Европы, в сторону границ СССР.
Лев Троцкий мучился бездействием, но понимая опасность для себя и своих близких, радовался этому укрепленному убежищу, на далёком от Европы Южно –Американском континенте, с утра до вечера сидел в кабинете и писал книгу о злодее Сталине, который занимал предназначавшееся ему, Льву Троцкому место вождя, и руководителя великой революционной России. Он, Лев Троцкий, избегал называть свою бывшую родину СССР, а говорил и писал: «Советская Россия».
Страстный охотник и рыбак, Лев Давыдович иногда чувствовал себя зверем, запертым в клетке. Для того чтобы как-то прервать тягостное житье на одном месте, он, до покушения Сикейроса, ездил иногда посмотреть на остатки древних ацтекских городов. Но сейчас даже этого невозможно было делать. Правительство Лозаро Карденеса, который относился к Троцкому очень дружелюбно, выставило наружную охрану в доме Троцкого и вооруженный патруль обходил виллу на Авениде Виена, каждый час от заката до рассвета.
Лев Троцкий, беседуя с гостями, говорил, что он читал о том, как русский святой девятнадцатого века Феофан Затворник, привыкая к одиночеству, вначале, когда тоска по просторам земли русской вскипала в душе, поднимался на стены монастыря и смотрел вокруг. Потом через двор стал выходить из кельи только в собор и в трапезную, а потом и вовсе перестал выходить куда либо, «затворившись» на двадцать восемь лет, жил безвыходно в келье и молился днем и ночью.
- У меня еще есть время, - посмеивался грустно бывший глава РВС, - если Сталин попробует меня и здесь достать, то я забаррикадирую двери и буду жить как затворник, не оставляя своего дела, - борьбу за права трудящихся во всем мире…
Охрана называла его Стариком, очень уважала и даже любила. Троцкий по-прежнему обладал даром завораживать людей. А когда начинал говорить о будущем, то загорался и казалось аура бессмертного величия светилась вокруг его седеющей головы и сухой стройной фигуры. И не только члены Четвертого Интернационала, но даже охранники, смотрели на него, как на главнокомандующего будущей мировой революцией и старались всячески ему услужить. Мужественный, яростно сильный Робинс, похожий на героя американского боевика, как-то поговорил с Натальей и предложил ей привезти для старика кроликов, которых он видел на соседней ферме.
- Это не дичь, - улыбаясь, говорил он, - но, все-таки, звери, - я сам охотник и думаю, что Старику это понравится. И потом Старик сможет отдыхать от работы, ухаживая за ними. Да и для нашей кухни подспорье, - смущенно продолжал он…
Наталья рассказала после ужина об этом предложении мужу, и он тут же одобрил решение приобрести этих кроликов.
- Замечательная идея, - воскликнул Лев, - я буду их кормить и убирать их клетки. Я помню, - после долгой паузы продолжил он, - что в имении отца на Украине было пусто, пыльно и жарко. Мне тогда было шесть лет. И вот как-то, когда я сильно болел и лежал в постели, отец зашел ко мне пропыленный, загорелый, пахнущий потом и табаком, видя, что я лежу чуть живой, грустный и молчаливый вдруг пообещал мне, что когда я выздоровею, то он привезет мне от соседей несколько кроликов. И это обещание помогло мне. Я мечтал о том, как буду их кормить с руки, буду гладить их пушистые спинки, - Троцкий грустно рассмеялся, - и вот снова кролики…
Он обнял Наталью правой рукой, прижал её голову к груди и поцеловал в макушку, в поседевшие волосы.
- Судьба имеет какие-то свои определенные знаки – метки. Ты помнишь, как мы, может быть единственный раз в нашей жизни, были спокойны и счастливы в Вене, еще до Первой мировой. Мы ведь там прожили очень долго, почти семь лет. Мы тогда были молоды и по настоящему счастливы…
Наталья ласково и преданно глядя в яркие, светло-голубые глаза, погладила его руку, а потом легким движением смахнула внезапно набежавшую слезу. «Как все-таки Лев порой бывает красив и молод еще» - думала она…
Наталья вдруг вспомнила Фриду Ривера, и ревность вновь куснула её сердца…
Уложив Севу спать, она села за вязание и стала вспоминать недавние события: «Я не знаю, что между ними было или не было, но то, что эта истеричная кошка влюбилась в Леву, это точно.
Хорошо еще, что я вовремя заметила. Она ведь бывала у нас, в старом доме, почти каждый день. Придет, чтобы со мной поболтать, а сама все что-то высматривала. Я только потом поняла, что она Левушку ищет глазами. Вот характер. Мало ей поклонников. Мало ей теленка-мужа, готового её на руках носить. Она решила и Левушке голову вскружить».
Фрида Ривера была действительно стройная, страстная красавица, но с капризным, неуравновешенным характером. Впервые увидев Льва Троцкого, она разочарованно вздохнула: «А говорили, что он красавец?!». Но, как-то раз придя в гости со своим мужем, благо это было рядом с их домом, она впервые услышала его говорящим о революции, о будущем мира и словно в бурю попала.
«Он обвораживает, заставляет соглашаться с его доводами, гипнотизирует своим светлым взглядом – рассуждала она, сидя глубокой ночью в своей мастерской, отослав послушного мужа спать, - Боже, а как он должен быть жесток и капризен с любимыми женщинами…»
Фрида встала, прошлась по мастерской, невольно погладила себя по бокам и плоско-молодому животу. Мурашки пробежали по её телу.
«Но ведь ему уже скоро шестьдесят, - подумала она только для того, чтобы тут же себе возразить, - Ну и что, он выглядит всего на пятьдесят и у него такие красивые, сильные руки».
Походив по мастерской, Фрида подошла к мольберту, взяла в руки кисть и быстро смешав краски: красную с желтым, стала мазок за мазком изображать на полотне заходящее за золотисто-песчаные, пустынные холмы большое горячее, тяжелое солнце…
…Назавтра, тарахтящий мотором грузовик, привез купленных на соседней ферме молодых кроликов вместе с большой, на деревянном основании клеткой, которую установили во дворе, подле старой конюшни. Кроликов было много, почти десяток, белых, черных, пятнистых. Они сидели стаей, настороженно поводили длинными ушами, испуганно вглядываясь блестяще черными глазами в подошедших охранников. Все смеялись, а Троцкий, обрадовавшись, долго не отходил от кроликов, ласково поглаживая их пушисто-шелковистые шубки.
- Замечательные зверьки, - говорил он, улыбаясь, - я теперь буду кормить их сам, хотя бы раз в день. Я хочу, чтобы они быстрей привыкли, а то уж очень они испуганы переездом и новизной вокруг…
Вечером в кабинете Старик, как обычно читал и писал, иногда поднимая голову и невидящим сосредоточенным взглядом смотрел в окно, напряженно обдумывая возникшую мысль: «Иисусу Христу было хорошо, так как за его спиной стоял авторитет Бога, его Отца. Я, конечно, не верю, что есть какой-то Бог, который все создал в семь дней. Это все вздор для малых детей. Но вот в то, что Иисус был, я готов поверить и то, что он был первый революционер на земле, я в это тоже верю и знаю, что так и было. И ведь время тогда было очень подходящее для революции.
Римляне с их законами, порядками и традициями заполонили весь мир и в этом мире денег, тесноты и прагматизма вдруг возник кусочек свободы и Израиль был тем самым местом, при общей традиционной религиозности, но далекий от суетливого, тщеславного мира, где возникло христианство, как антитеза официальному фарисейству. И апостолы, внимая Иисусу, слушали посланца Бога, а чудеса Иисусовы только укрепляли их веру»!
На секунду отвлекшись, Троцкий взъерошил волосы левой рукой, переменил положение, выпрямил спину и хрустнул позвонками: «Но в России, в Революцию, был свой авторитет, почему-то отрицавший религиозность, определяя её как форму закабаления народа. Это конечно Ленин. Но рядом были не апостолы, не смеющие себя сравнивать с Божьим сыном, а обычные люди с их индивидуальными характеристиками, разнообразным прошлым, привычками, предрассудками. Пока шла революция, пока воевали, рискуя жизнями, всех этих обычных людей, молва человеческая наделила чертами апостолов.
Их действительно объединяла идея, достойная Бога – построение справедливого и красивого мира равных людей… Потом Патриарх умер»!
Троцкий тяжело вздохнул, откинулся на спинку стула, вспомнил революцию, встречу с Лениным в Кремле: «Я ведь хотел тогда, чтобы меня не смешивали со всеми. Я тогда отказался от места заместителя Ленина в правительстве, потому что там уже были заместители: Рыков, Цурюпа и кто-то еще, не помню. Мне до сих пор кажется, что это был правильный шаг. Я не привык подчиняться кому бы то ни было, даже Патриарху. А ведь он тогда предложил мне создать комитет по борьбе с бюрократией, нарождающейся в правительстве, да и в партии…»
Троцкий автоматическим жестом ппоправил правой рукой седеющие, но ещё густые волосы на голове…
-«…И Ленин тогда предлагал мне бороться со Сталиным. Я только потом это понял. Ведь Ленин считал, и правильно считал, что партия это его детище. Он стоял у истоков, он подавлял своим авторитетом, своим гением оппозицию, делая все по- своему, и всегда был в конечном итоге прав. А я, принимая его позицию, или иногда отрицая, понимал, что он Патриарх, а я апостол…»
Воспоминания всколыхнули еще один слой памяти. Старик вспомнил, как в самом Начале, он, молодой, без копейки в кармане долго добирался до Лондона, почти через всю Европу…
С помощью товарищей по партии, добрался, наконец, до Лондона, до Кингс-Кросса, до квартиры Ленина. Тогда Ленин помог ему поселиться рядом с редакцией «Искры» и на другой день водил по Лондону, показывал дворцы и памятники знакомые еще из курса гимназической истории…
Память протолкнула в сознание факт: «Тогда у меня, помню, была шутливая кличка «Перо»…
А как меня ревновал Плеханов, к своей славе первого писателя партии. У Ленина, кстати, не было своего стиля. А Засулич вовсе писать не умела. У нее получалась не статья, а набор несвязанных фрагментов…
Однако я углубился,- остановил себя старик,- и так Патриарх умер, а я тогда был в Сухуми, болел и не смог приехать. А Сталин соврал в телеграмме дату похорон»…
Он снова вздохнул: «Будь я там, на похоронах, может быть, сегодня было бы все иначе и Он сидел бы здесь, а я там…
…Так вот! Патриарх умер! И тут простые люди стали говорит: Я – апостол! А другой твердит: нет – я! И тут начались интриги и предательства. Меня вытеснили вначале из Армии, потом из Политбюро, а потом и вообще сослали…
А ведь в Гражданскую это я делал Советскую армию, а Патриарх только сидел в Кремле. Я мотался по фронтам на бронепоезде…»
Троцкий улыбнулся - этот бронепоезд, смешно, чисто по-русски назывался: «Сторож революции».
…«И вот ни апостолы, а просто люди пришли и стали делать непонятно что. А я, который создавал, защищал республику, я стал не нужен. А Патриарх тоже не был Богом, и даже сыном Бога, он тоже ошибался, не мог предугадать… И потому он умер, как простой человек…»
Старик поглядел на часы. Они показывали два часа ночи и кругом такая тишина, что было слышно, как ворочался Хансен в комнате охранников на первом этаже.
…А мысли, как заведенные, продолжали свой бег: «Ведь он хотел сохранить власть до конца, но даже Патриарх был только человеком. Он не мог подумать, что болезнь победит его так быстро. Если бы тогда он мне доверился! Я бы сделал ему достойную старость и даже позволил бы говорить, пока бы он был жив – моя революция. Но никто не знает своей судьбы».
Старик зевнул, медленно поднялся со стула, покрутил головой, восстанавливая чувство равновесия и подумал: «Надо идти спать. Поздно уже».
Он погасил свет в кабинете, закрыл входную дверь на ключ, спустился на первый этаж, громко ступая, прошел мимо комнаты охраны, к выходу.
Заслышав стук каблуков, Хансен, дремавший в комнате охраны, проснулся, вскочил с лежанки, суетливо поправляя одежду.
Проходя мимо открытой двери дежурки, Старик улыбнулся, приветливо махнул рукой, произнеся на ходу: «Я во двор, на секунду»…
Отворив запоры, сняв кованые крючки с тяжелой входной двери, старик остановился, чуть отойдя в глубь двора и глянул на небо, запрокинув голову.
Темное, бархатистое небо мерцало мириадами звезд и вдоль протянулся серебряной полосой Млечный Путь.
«Как это все огромно, красиво… А мы, живя на земле, которая лишь капля в этом океане вечности, рассчитываем, предполагаем, боремся, побеждаем и терпим поражения… Зачем? Почему? Ответить, конечно, можно. На человеческом языке все можно объяснить и рассказать. Но будет ли в этом объяснении хоть крупица истины? И все-таки… Все-таки я счастливый человек… Я нашел свое место… Меня здесь и слушает и читает весь мир».
Троцкий тихонько засмеялся: «И боятся!»…
В соседнем, через переулок, саду трещали цикады и где-то вдалеке, в стороне большого города, пророкотал мотором автомобиль.
«Кто-то с утра пораньше встал, - подумал он. - А может и мне не ложиться?». Старик заулыбался и вернулся в дом…
Утром, после завтрака, Троцкий, как обычно, ушел в кабинет, предупредив Робинса, который дежурил у ворот, что к нему должен приехать корреспондент из американской газеты.
Робинс сидел в дежурке, читал очередной детектив и поглядывал в окно. На столе лежал заряженный пистолет. Они, охрана, договорились между собой, что нечего скрывать их настороженность и не стесняться показывать оружие посетителям. Даже если упоминание о наличии оружия у охраны Троцкого появится в газетах, то это только добавит страху агентам ГПУ.
На небольшую площадку перед домом въехал блестящий черный автомобиль и остановился, заглушив мотор. Из кабины вылез широкоплечий, круглолицый человек в черной пиджачной паре и коричневой фетровой шляпе. Он прошелся по площадке, выбирая место, снял с плеча висевший на ремешке фотоаппарат, сделал пару снимков ограды и дежурки.
Робинс нажал кнопку и сигнал «Внимание» загорелся на столе в доме в комнате охраны. Хансен, услышав зуммер, быстро поднялся, вышел во двор и, остановившись в тени, глядел на происходящее около дежурки
Робинсу не понравился этот человек. Что-то в нем было нарочито вольное и вместе настороженное.
Взяв «наган» со стола, он дослал патрон в ствол и держа его в правой руке, вышел навстречу корреспонденту.
Робинс одет был полуофициально. Пиджак, брюки и жилетка, рубашка без галстука с расстегнутым воротом, небритый после ночного дежурства подбородок.
Не доходя до посетителя двух шагов, Робинс остановился и потребовал документы. Корреспондент быстрым и привычным жестом левой рукой из правого верхнего кармана извлек удостоверение и держал его открытым в сторону Робинса. Прочитав имя и фамилию, рассмотрев внимательно фото на удостоверении, Робинс вгляделся в круглую физиономию газетчика и заключил: «О, кей! – Я провожу вас».
Пройдя через проходную, он кивнул Хансену:
- Проводи!..
Усадив в своем кабинете корреспондента, Троцкий начал ходить по кабинету от стола к раскрытому окну и обратно.
Представившись, корреспондент немножко нервно попросил разрешения осмотреть дом и кабинет самого Троцкого.
- Это успеется, - произнес Старик, - давайте сразу перейдем к вопросам.
- Что вы думаете о войне в Европе? – спросил журналист, открыв записную книжку и собираясь туда записывать.
- События в мире, - начал Троцкий, прохаживаясь, и на время, останавливаясь у окна, - идут своим трагическим чередом. Гитлер готов к большой кровопролитной войне в Европе. Япония, я почти уверен, готовит нападение на американские базы в Тихом океане. Союзники же совсем не готовы к этой войне. Они выжидают, лавируют, надеясь избежать кровопролития. Но это ошибка. Надо самим предпринять наступление, тем самым, завоевывая инициативу. Обороняться, особенно в начале войны, очень трудно, а гитлеровские войска уже имеют большой опыт ведения войны, они в лучшем положении. А правительства западных стран не только не делают решительных шагов, но своими колебаниями дают возможность Гитлеру сконцентрировать свои силы…
Троцкий помолчал, поворошил волосы на голове, глянул в окно и продолжил:
- Я еще в начале тридцатых предсказывал приход нацистов и Гитлера к власти в Германии. Европейские страны - соседи сделали все, чтобы он не только пришел к власти, но и укрепился.
Вспомните Мюнхенский сговор и позицию Англии и Франции тогда. Чемберлен угодливо жал руку Гитлеру и соглашался на все его условия. Сегодня мы начинаем чувствовать последствия этого сговора. Даже ваша страна, Америка, не готова к войне с Японией, хотя для меня, очевидно, что её не избежать. Изоляционизм сегодня работает против Соединенных Штатов.
Корреспондент быстро писал, изредка приподнимая голову и внимательно взглядывая на Троцкого…
Троцкий сделал паузу, и корреспондент успел задать новый вопрос:
- А что вы думаете о расколе ваших сторонников в Соединенных Штатах?
Троцкий недовольно поморщился, потер лицо ладонями и сел в кресло.
- Любая разобщенность есть следствие назревших противоречий. И любой раскол всегда ослабляет любое движение, любую партию. Но с этим часто приходится примиряться как с явлением, подчеркивающим развитие идеологии того или иного движения. Наши сторонники в Соединенных Штатах, в лице лидеров Социалистической Рабочей партии слишком большое значение придают лидерам Советской России, (Троцкий имел ввиду Сталина)забывая о народе, который сделал Октябрьскую Революцию и продолжает строить социалистическое государство, часто вопреки приказам и указам своих лидеров. Я хочу заявить, что по-прежнему считаю Советскую Россию государством рабочих и крестьян, хотя правление этим государством приняло деструктивные, бюрократически-извращенные формы. И я по-прежнему призываю наших сторонников во всем мире защищать завоевания Октября, несмотря на очевидные извращения социализма правительством Советской России…»
На стоянку перед домом въехала еще одна машина и из неё вышли Сильвия Агеллофф и её жених Фрэнк Джексон. Робинс, увидев их через окно, накрыл пистолет на столе газетой и вышел навстречу. Поздоровались и Сильвия объяснила:
- Мы в гости к Наталье и Севе.
У Джексона в руках была матерчатая сетка, из которой торчали продуктовые пакеты из магазинов. Сильвия улыбнулась Робинсу, взяла под руку Фрэнка и повела его к дверям жилой половины.
Сильвия была известной американской троцкистской, другом семьи Троцкого и иногда исполняла обязанности секретаря.
Наталья Седова, жена Троцкого, уже встречала их.
За последние годы Наталья сильно постарела, но старалась выглядеть весёлой. Однако под глазами, после гибели любимого сына Левушки, у неё залегли печальные тени, хотя держалась она прямо, была приветлива и по-русски гостеприимна. Сильвия была её любимицей и поэтому её жених Фрэнк, был принят в дом, тоже как свой человек.
Сын бельгийского дипломата, он был по делам своей фирмы в Мексике и представлен как фактический муж прекрасной Сильвии.
Фрэнк был сдержан, остроумен, услужлив и щедр. За его доброжелательностью чувствовалась сильная воля много повидавшего и пережившего человека. Несмотря на свою молодость, он уже объездил весь мир и в одно из своих посещений Франции, в Париже, познакомился с Сильвией. Она в него влюбилась очень скоро, да и понятно почему.
Улыбчивый, но не очень веселый, сдержанно вежливый, когда надо разговорчивый, когда надо молчаливый, он был хорошо воспитанным человеком. Лицо Фрэнка, мужественное, с крепким подбородком, волнистыми, черными, блестящими волосами, украшали внимательные карие глаза, глядящие прямо и спокойно. Он носил очки в роговой оправе, которые придавали ему солидность, но когда без очков он близоруко прищуривался, вглядываясь в окружающих, было видно, что человек он мягкий, почти беззащитный…
Сильвия постоянно была с ним и очень скучала, когда он по делам бывал в Штатах. Из разговоров Наталья выяснила, что он симпатизирует левым движениям во Франции, откуда он и приехал в Мехико.
Несколько недель назад Наталья представила Фрэнка Троцкому, который зашел в гостиную, сделав перерыв в работе, попить чайку. Перебросившись несколькими фразами с Джексоном, он поднялся к себе наверх, но запомнил, что Фрэнк интересуется социалистическим движением во Франции.
На этом их знакомство и остановилось.
Войдя в дом, Фрэнк помог снять Сильвии куртку, снял свой светлый длинный плащ и положил все это на диван. Извинившись, с улыбкой, стал выкладывать из своей сумки пакеты с конфетами для Натальи, игрушечный американский грузовик для Севы. Наталья замахала руками, стала отнекиваться, но было видно, что ей приятно внимание Джексона – она любила сладкое.
Сильвия, повязав Натальин передник, стала накрывать на стол к чаю, а Джексон рассказывал Наталье о своей поездке в Нью Йорк. Вскоре чайник закипел, все уселись за стол и стали пить чай с конфетами и домашними плюшками, которые пекла сама Наталья, зная, что Старик их очень любит…
Троцкий, закончив давать интервью, проводил корреспондента до ворот, возвратился в дом и, пройдя в гостиную, присоединился к чаепитию. Он был еще возбужден состоявшимся визитом газетчика и, отхлебывая чай, словно продолжая интервью, стал говорить о войне в Европе.
Джексон слушал внимательно, старался не пропустить ни одного слова, отставив остывающий чай. Троцкий был в ударе и, как всегда в такие минуты, в хорошем настроении. Он снова говорил о преступной нерешительности Западных правительств, о преступном пакте о ненападении, заключенным Сталиным и Гитлером, накануне мировой войны:
- По сути, Сталин в очередной раз предал интересы мировой революции, интересы коммунистических партий во всем мире. Он ведет себя, как беспринципный буржуазный политик, отстаивающий интересы своей страны, в ущерб мировому сообществу. Этот очередной его шаг, очередное предательство социализма и мировой революции.
При этом он своим прагматическим умом сиюминутной выгоды предпочитает интересы и выгоды принципиальной враждебности к нацизму. Ему кажется бесполезным романтизмом объединение всех революционных сил мира в одно целое. Ему, с его теорией построения социализма в одной стране и невдомек, что временные успехи Советской России, не могут преодолеть логики развития мировых событий. Конечно, рано или поздно, его эгоизм, его узость мышления, начнут давать отрицательные разрушительные плоды, - Троцкий сделал паузу, неторопливо съел сладкую булочку, отряхнул крошки и продолжил - Его маневрирование понятно. Ему хотелось бы отдалить время решительной схватки с Гитлером как можно дальше в будущее. Но он ошибается, надеясь, что Гитлер повернет свою военную машину на Запад. Сталин забывает, что Гитлер, это производное, это орудие, возникшее и вырастающее из самой среды капитализма, он есть выражение империалистической сущности капитализма. Рано или поздно он повернет свое оружие против Советов, и тогда настанут апокалипсические времена. Два диктатора сойдутся в смертельной схватке…»
Старик говорил еще долго и все слушали его с неослабевающим вниманием. Когда Старик сделал паузу, Наталья уговорила его допить свой чай. Джексон, внимательно глядя на разгоряченного Старика, в нескольких словах, очень деликатно дал понять, что во всем согласен с Троцким и что он, почти по этому же поводу пишет статью, для французского журнала.
Старик заинтересовался, польщенный замаскированной похвалой Джексона и предложил принести и показать статью ему. Смущенно улыбаясь, Джексон сказал, что она у него с собой и что он, стесняясь, не хотел отрывать время, у занятого написанием книги, Старика.
- Так в чем же дело? – спросил Троцкий, поднимаясь из-за стола, - давайте прямо сейчас пройдем ко мне в кабинет и посмотрим ваши заметки.
Джексон обрадовался, достал рукопись, завернутую в газету, из своей сумки и пошел за Троцким, кивнув Сильвии.
Войдя в кабинет, Троцкий сел за стол и сразу стал читать рукопись. Джексон стоял за спиной, оглядывая комнату и изредка заглядывая через плечо Старика в свою рукопись.
Кабинет был небольшой, с окном, укрытым непрозрачным витражом, большим письменным столом, стопками книг с одной стороны стола и кипой свежих газет на разных языках с другой. Тут же стояла настольная лампа на длинной подвижной ножке. Слева, у окна, стоял пюпитр, за которым Троцкий, когда у него болела спина, писал стоя…
Закончив чтение, Троцкий разочаровано хмыкнул, встал, отдал Джексону рукопись и, снисходительно улыбаясь, начал говорить, давая советы:
- Вам Фрэнк, надо все это переписать. Здесь много риторики и мало практического материала. Вам надо покопаться в справочниках и поискать статистику по рабочему движению за последние лет десять. Сами по себе обвинительные мотивы не воспринимаются серьезно, если за ними не стоят факты. Ну и вообще, - Старик махнул рукой, - здесь надо очень много работать…
Джексон, смущенно улыбаясь, выслушал все, поклонился, извинился и вышел…
Вскоре, поблагодарив Наталью за гостеприимство, Джексон и Сильвия уехали.
Вечером Троцкий вспомнил статью Джексона и невольно вздохнул:
- Он просто дилетант, - обратился он к Наталье, читающей очередной роман при свете настольной лампы в постели.
- О чем ты говоришь? – не отрывая глаза от книги, отозвалась Наталья.
- Да об этом Джексоне. Он ничего не понимает в том, что пишет…
Наталья на сей раз, повернула лицо к Старику:
- Он вежливый, воспитанный человек. И потом его так любит Сильвия. Я за неё очень рада.
- Не знаю, не знаю, - недовольно проговорил Троцкий, укладываясь поудобнее в постель - но я не хотел бы видеть или встречаться с ним еще раз.
- Что ты сказал? – спросила Наталья, в очередной раз, отрываясь от книги.
- Да нет, ничего, - пробормотал Старик, поворачиваясь на правый бок и закрывая глаза. Он почему-то чувствовал себя сегодня очень усталым…

Подрулив к отелю, Рамон поставил машину на стоянку и какое-то время сидел, опустив голову на руки, державшие руль. «Надо выспаться», - подумал он, вздохнул, выпрямился, снял очки, протер их замшевой тряпочкой и снова одел…
День был трудный, все время приходилось сдерживать нервы. Каждый раз, проходя мимо охранников Троцкого, Рамон улыбался, ожидая окрика: «Стоять!». И каждый раз он вспоминал это «Стоять!» в испанской тюрьме, после которого следовал удар.
Сегодня ему повезло. Троцкий, наконец-то, пригласил его в свой кабинет, впервые обратив на него внимание.
«Бедная Сильвия, - размышлял он, поднимаясь в свой номер, - как она будет разочарована, узнав, что я вовсе не сын бельгийского дипломата и вовсе не богатенький бизнесмен. Странно, но ей это почему-то льстит, - он привычно открыл дверь, на ходу снял плащ, кинул его на диван и, пройдя в ванную, включил воду, - надо ополоснуться и станет легче».
Он прошел через гостиную и стал раздеваться. Сбросив одежду, накинул халат и вернувшись в гостиную, остановился. Его внимание привлек ледоруб, висевший на стене, рядом с фотографиями его горных восхождений.
Внезапно ясная мысль – догадка, заставила его подойти и взять ледоруб. «Да, может быть это самый лучший вариант… Пистолет – много шума, тревога… А этим оружием можно убить тихо, почти беззвучно. А потом уйти, миновав охрану, сесть в машину и уехать. Пока хватятся… Начнут искать… Я буду иметь время уехать, скрыться. Котов будет меня ждать, перевезет через границу, у него всюду свои люди, даже на пограничных переездах…
Пока он сидел в ванной, план, в общих чертах, был готов!
- Решено, - говорил он сам с собой, - я сделаю это и я вижу, что он действительно опасен и его надо уничтожить. Говорит он красиво и убедительно, но за этим красноречием стоит расчет и предательство. Котов говорит мне, что Троцкого просто используют те, кому он будет нужен в необходимый момент. Я видел таких людей в Испании. Они всегда красиво говорят, но делают так, что потом бывают убиты и расстреляны сотни невинных людей, настоящих патриотов. Оппозиция на московских судах и не отрицала своих связей с Троцким…
А кто дал ему деньги на покупку этого дома-крепости. Кто оплачивает его содержание, охрану. Тут большие деньги. Может быть из партийной кассы? - спросил он сам себя, расправляя постель.
Устало вздыхая, он полежал немного, закрыв глаза и увидел кабинет, стул, сплетенный из легкой соломки, спину Троцкого, густой седой ежик волос на затылке. «Все мы должны отвечать за свои слова и поступки. От малых, до великих мира сего!
Открыл глаза, осмотрел гравюры на ярких обоях на стенах…
«Но характер всегда определяется прошлым человека… Если бы я не прошёл войну и тюрьму, не лежал бы с забинтованным после ранения лицом неделями в грязной палате, боясь, что могу ослепнуть, то я, наверное, зарабатывал бы деньги, содержа гостиницу… Может быть такую же, как эта …».
Эта была последняя мысль, которую Рамон запомнил, перед тем, как заснуть…
Утром его разбудил телефонный звонок Сильвии. Он поговорил с ней, договорился о встрече после обеда, закурил сигарету, лег поверх одеяла и стал вспоминать вчерашний день, кабинет Троцкого, свое решение…

…Жизнь Рамона Меркадера с самого начала была не простой. Родившись в Испании, в Барселоне, он учился в церковной школе по настоянию своей матери. До того, как она поверила в марксизм, она была страстно верующим человеком и даже хотела стать монахиней. Её муж, отец Рамона и ещё четырех детей, был предпринимателем, любил математику и был явной противоположностью своей жены Каридад. Может быть, поэтому она вышла за него замуж. Он был надежный, сдержанный человек, чего всегда так не хватало его красивой, но неуравновешенной жене.
Наконец они разошлись и Каридад с пятью детьми уехала во Францию. Там, на одной из вечеринок, она познакомилась с лидерами компартии Франции и стала со временем страстной поклонницей коммунистических идей. А Рамон уехал в Лион и поступил в колледж по специальности «Гостиничное дело». После учебы он даже стал администратором большого отеля.
В один из обычных рабочих дней, проснувшись поутру, он надел отутюженный костюм, обул начищенные до блеска туфли и как всегда, ровно в восемь появился в холле гостиницы. Он был хорошо сложен, темноволос, кареглаз, с хорошими манерами и его приветливо окликали легкомысленные постоялицы-туристки, называя красавчиком.
В отеле «Ритц», где он служил, останавливались богачи и авантюристы, которые смотрели иногда на него, как на лакея. Совсем недавно произошел случай, который заставил его задуматься. Рамону надоело улыбаться полупьяным старикам, владеющими смазливыми молоденькими женами, выслушивать их придирки и кланяться. Кланяться, будто он заводная красивая игрушка.
Однако двойственность его натуры: холодный расчетливый человек – по отцу, страстный и нетерпеливый – по матери, дали, в конце концов, себя знать.
В тот вечер в холе гостиницы было многолюдно и Рамон, рано начавший курить, спустился сюда чтобы выкурить сигарету. Он стоял у полуоткрытой балконной двери, когда в холл ввалилась полупьяная компания американцев. Среди них были две хорошенькие блондинки, которые, в свою очередь, с интересом поглядывали в сторону Рамона и хихикая, что-то говорили друг другу по-английски..
- Какой он красавец, - говорила одна.
- И какой серьезный, - подхватывала другая, - может у него горе, может ему отказала во взаимности наша горничная?
Обе рассмеялись, кокетливо поправляя на себе платья и глядя на Рамона. В своей юной наивности они и не догадывались, что Рамон все прекрасно понимает - учеба в Барселонском английском институте не прошла даром.
Сосед девушек, толстый румяный старик, в твидовом пиджаке курил сигару и слушал их болтовню. Он тоже стал смотреть в сторону Рамона, а потом решил вдруг показать себя:
- Портье! - закричал он на весь холл, - Портье! Подойди сюда и принеси мне пепельницу!
Рамон вспыхнул, бросил недокуренную сигарету в урну и, демонстративно проходя мимо толстяка, бросил на чистейшем английском языке?
- Сам принеси! Старый грубиян!
Девушки оторопели, толстяк разозлился и вскоре пожаловался директору гостиницы. Тот вызвал Рамона, сделал ему внушение и пугая, пообещал оштрафовать за грубость с постояльцами. Рамон, не сдержавшись, нагрубил директору, а на следующий день собрал вещи и ушел из отеля. Проходя по улице, он увидел строй солдат, голодных, веселых, горланящих песню, а на перекрестке, как нарочно, ему бросилась в глаза реклама: «Вступай в армию! Не пожалеешь! Хорошее питание, много симпатичных друзей и отличных приключений!»
Тут в нем опять проявилась половинка характера матери и он, не раздумывая, нашел вербовочное агентство и уже назавтра попал в воинскую часть…
Через два года непростой службы, он демобилизуется в звании капрала. Армия многому научила его и прежде всего, бороться за свою независимость, но когда надо, то и подчиняться чужим приказам...
После армии он пошел работать временно на стройку и там вступил в коммунистическую ячейку. Однако вскоре, по доносу провокатора, все члены ячейки были арестованы и попали в тюрьму. Там он не раз участвовал в стычках с охраной и ему обещали добавить срок, но грянула испанская революция, а потом и гражданская война.
Он, будучи коммунистом, стал комиссаром одной из частей Арагонского фронта. В боях Рамон отличался храбростью, был ранен в лицо и долго лежал в госпитале. Зрение его ухудшилось, он начал носить очки. Каридад, его мать, также была ранена на фронте, отправилась с партийной делегацией в Мехико и здесь познакомилась с Сикейросом, который в свою очередь поехал добровольцем в Испанию.
Жизнь закрутила Рамона, но он навсегда остался коммунистом. Познакомившись в Испании с советскими интербригадовцами, он стал учить русский язык и уже в 1937 году побывал в Москве.
Разгром испанской революции, зверства фашистов, пытки и убийства коммунистов в испанских тюрьмах, сделали его непримиримым врагом Франкистов.
Там же, в Москве, Наум Эйтингон, в то время заместитель резидента ОГПУ в Испании, известный советский разведчик и друг его матери, поручает Рамону важную задачу – выследить и убить Троцкого, яростного противника и врага Советского Союза.
Нелегально въехав во Францию, в Париже Рамон знакомится с Сильвией Агелофф, молодой троцкистской. Вскоре они вновь встретились уже в Мексике.
Несколько месяцев назад Эйтингон, под именем генерала Леонова, приехал в Мехико. Он тайно встретился с Рамоном, поговорил с ним, передал привет от сослуживцев по Арагонскому фронту. После разгрома и поражения в Испании, многие испанские коммунисты перебрались в Союз. Теперь они жили на юге государства в Средней Азии, пытаясь строить свои судьбы на новой Родине.
Рамон очень обрадовался. Он скучал по товарищам, его тяготила необходимость скрываться и лгать даже Сильвии.
Но Эйтингон говорил, что при успешном исходе операции, его ждет награда и уважение в Советском Союзе, так как Троцкого подозревают в сговоре с фашистами, которые хотят использовать его как «Троянского коня», в случае войны с Советским Союзом.
- Наша борьба здесь, - говорил Эйтингон, - будет стоить многих винтовок на фронте будущей войны с Фашистской Германией. Ты можешь спасти тысячи и тысячи жизней советских и испанских друзей от гибели, потому что Троцкий опасная фигура оппозиции…

…Троцкий устал. Он целыми днями работал в кабинете, заканчивая политическую биографию Сталина. В последнее время он никогда вслух не смеялся и улыбался редко. Смерть Левы переживал тяжело, понимая, что следующий шаг ГПУ будет направлен против него.
Старик сидел за столом и размышлял: «Антанта еще в Мюнхене бросила СССР на произвол судьбы. Теперь ничто не мешает Гитлеру напасть на Советскую Россию. И все Сталин – это невежественное чудовище».
Троцкий не мог удержаться от сильных выражений, даже размышляя о своем враге в России.
«Гитлер не так прост, чтобы простить Сталину приготовления к вводу войск в Чехословакию. Конечно, и Польша и Румыния отказали требованиям руководства СССР пропустить войска через их территорию. Да и кто бы согласился?
Но Гитлер, Гитлер! Этот истерик всех перехитрил. Думаю, что они со Сталиным договорились о нейтралитете и тем самым, Гитлер развязал себе руки в Европе. Французы стали очередной жертвой, потом настанет черед России. Ну, а Польша получила свое. Она надеялась на помощь союзников, но англичане только обещали…
Да и Черчилль - старая лиса, только говорит о войне, а старается натравить Гитлера на Сталина и ждет, когда два зверя будут драться и обескровят друг друга. Американцы далеко и их, это кажется не касается. Им экономически выгодна эта война. Тут Маркс, как всегда, оказался прав - деньги дороже всего…
Сталин, конечно, постарается меня убрать, потому что боится, что в начале войны, все его промахи вылезут наружу. Он меня боится сейчас даже больше, чем в двадцать третьем году. Тогда он только начинал править страной и ему нечего было терять. Сегодня же он подозревает каждого, кто может быть его соперником. Он, наверное, думает. Что я могу договориться с Гитлером и в случае неудачи в войне, буду той фигурой, которая может заменить его в случае заключения мира. Он, конечно, помнит Брест - Литовск и постарается не допустить меня в …».
Старику, вдруг захотелось спать и он, сгорбив спину побрел в спальню…
На следующее утро Старик нехотя поднялся, попил чая на кухне и, не смотря на головную боль, пошел в кабинет, где долго читал газеты, а потом, все-таки заставил себя продолжить писать.
Какое-то время он нехотя чертил фигурки на бумаге, потом постепенно включился в работу. Обдумывая фразу, Троцкий грыз кончик ручки, глядя куда-то в пустоту, поблескивая стеклами очков. Наконец, сформулировав фразу, он склонялся над столом и начинал быстро писать. Буквы и буковки ровной строчкой выбегали из-под пера, заполняли пространство желтовато-белого листа с монограммой четвертого интернационала.
«… Сталин всегда был упорным, последовательным человеком. Создается впечатление, будто его кумиром в семинарские годы был апостол Павел, тоже чрезвычайно упорный человек.
Сталин всегда обладал характером уголовника. Его стремление к жестким действиям по отношению к своим политическим противникам обусловленное его близким знакомством и даже участием, в поощряемых Ильичом грабежах, в кризисные годы после первой революции в Грузии. Хотя они и назывались эсеровским словом «экспроприация».
Условия его детского семинарского воспитания, а точнее отсутствие его, также сильно повлияли на формирование характера. Думая над тем, каким образом такой человек мог стать во главе либеральной. Современной партии, я хочу отметить, помимо личного характера, ряд обстоятельств и условий его возвышения. Россия, как известно, еще и азиатская страна.
Так вот, Сталин был представителем той части бывшей империи, которая по численности составляла ровно половину в Политбюро, в верхушке власти. В то время как Ленин стал постепенно отходить от дел руководства по состоянию здоровья, на его место немедленно и неуклонно выдвинулся Коба. Будучи уже комиссаром национальностей, он в девятнадцатом году по подаче хитроумного Зиновьева и стоявшего за ним Каменева, Сталин стал еще и комиссаром Рабкрина – рабоче-крестьянской инспекции, прерогативой которой была проверка работы государственного аппарата. Но что самое важное, эта организация занималась и подготовкой чиновничьих кадров.
То есть Сталин еще в девятнадцатом году начал готовить своих сторонников во власти и делал это с упорством и методичностью хорошего администратора. Кроме этого, он был еще и членом Политбюро. Надо отметить, что все эти посты он занимал по праву: комиссаром по национальностям, потому что сам был не русским; комиссаром Рабкрина, потому что был самым русским среди лидеров фракции, состоявших, в основном из политэмигрантов и потому, плохо знающих не только бюрократическую работу, но и особенности этой работы в России.
Его незаметность, серость так же сыграли свою роль. Винтик партийной машины, - который оказалось держит её маховое колесо. Все это обнаружилось позже, как для его врагов, так и для сторонников.
Но вдруг случилось так, что кроме Сталина на пост секретаря Политбюро нет никого подходящего. И третьего апреля 1922 года он, Сталин, был избран на пост Генерального Секретаря Политбюро, как тогда казалось на время. Получилось так, что Сталин был самым умелым администратором на партийной кухне, хотя Ленин понимал и предвидел роль Сталина в партии.
Он говорил: «Этот повар может готовить только острые блюда». Конечно, это шутливый каламбур, но за ним просматривается ленинская интуиция….»

Троцкий отвлекся, походил, скрипя новыми башмаками, посмотрел на себя в большое зеркало, приосанился, поправил волосы на голове и вновь сел за стол, с утра заваленный газетами на английском, немецком и испанском языках.
«… Я тогда занимался вопросами войны, - начал писать далее Троцкий, но приостановился, промокашкой поправил перо и продолжил, - Каменев дублировал Ленина по многим второстепенным вопросам, Бухарин заведовал прессой и пропагандой. Сталин вел обычные партийные дела, так сказать «заведовал кухней». И вот, этот кок постепенно стал начальником партийной столовой, уже начинал рассаживать клиентов, как ему казалось выгодным и удобным. Естественно, когда официально, на официальном съезде стали выбирать начальника, то клиенты этого повара и выбрали своего патрона неофициального - партийным патроном.
А мы в Политбюро, были выше мелочных забот низовой работы партии. Мы были интеллектуалами, разрабатывали стратегию, а тактикой руководил Сталин. Пока Ленин был жив, Сталин знал свое место, но стоило Ильичу заболеть, Сталин развернулся вовсю. А потом уже было поздно. Меня они съели втроем: Зиновьев, Каменев и Сталин. Причем инициатором поедания был Зиновьев, Сталин только сопровождал. Когда в Политбюро не стало Ленина и Троцкого, остался один Сталин. Ведь все понимали, что ни Зиновьев, ни Каменев, ни Бухарин не в счет и тут уже поезд ушел. Зиновьев и Каменев были брошены под колеса партийного паровоза вместе со мной и почти одновременно, а другие, попадали туда позже, группами и в одиночку. В вершине остались одни тактики, которых было много, и один стратег – Сталин…».
Троцкий отложил ручку, поворошил рукой волосы, встал, прошелся по кабинету и проговорил вслух, сам с собой:
- Жаль, что хорошие мысли приходят уже потом, после всех разборок!..

Над домом на Авениде Виена плыла жара, потрескивали на холмах раскаленные камни, трава на склонах пожухла. Старик, прервавшись, подошел к открытому окну, вгляделся в выгоревший пейзаж: «А в Москве сейчас конец лета, яблоки дозревают. Охота на уток началась…».

Рамон не спеша оделся, побрился, спустился в бар и выпил чашечку кофе с бриошами. Эйтингон передал Рамону на последнем свидании несколько сотен долларов, поэтому не стесняясь, Рамон заказал рюмочку текилы и закусил желто-блестящим сыром с неровными дырками в нарезанных пластиках. «Сегодня же вечером надо будет отпилить у ледоруба ручку и примерить плащ с вложением во внутренний карман. Надо еще нож охотничий взять на всякий случай. И конечно, обязательно, возьму пистолет. Нужно чтобы все закончилось разом. Уже сейчас Троцкий всего боится, всех проверяет, а если он выживет и на этот раз, добраться до него будет почти невозможно», - думал он, прожевывая ломтик сыра.
Рамон купил газету и пробежал заголовки: «Люфтваффе начинает решительный штурм английских авиационных баз». «Около полутора тысяч бомбардировщиков будут задействовано в воздушной войне против Англии». «Гитлер пообещал разбить все аэродромы в Англии и тогда уничтожение флота и портов будет совершенно безопасной операцией».
Он отбросил газету и вспомнил рев немецких бомбардировщиков в испанском небе. «Когда на тебя сбрасывают бомбы, ты чувствуешь себя совершенно беззащитным, - вспоминал он, - Кажется, что каждая бомбы, с гнусавым визгом летящая с неба, обязательно должна попасть в тебя. Хочется выскочить из окопа и бежать куда-нибудь, лишь бы не ждать в бездействии, когда бомба долетит до земли и с гулким уханьем поднимет в воздух землю, в которой, закопавшись, вжавшись, ожидаешь своей судьбы ты».
Рамон заказал еще рюмку текилы, выпил, не закусывая, как это делают русские, одним глотком. Расплатился и поднявшись к себе, стал одеваться, Сильвия ждала его к обеду у себя дома. Но вдруг передумал – надо было что-то записать. Он сел за стол и стал писать по-французски завещание.
Рамон исписал три листка, потом перечитав отложил ихи долго сидел неподвижно…
После этого, надев темную рубашку, жилет, пиджак и брюки, Рамон повязал галстук, надел шляпу, накинул сверху плащ и осмотрев комнату, выходя из номера, нагнувшись, аккуратно приклеил темную нитку одним концом к косяку, а другим к боковой плоскости двери.
«На всякий случай», - подумал он и улыбнулся, вспомнив русскую пословицу: «Береженого бог бережет». Спустившись, он прошел через холл, кивнув портье, и вышел на теплое яркое солнце.
Подойдя к машине, осмотрел её, попинал ногой задний левый скат и словно случайно, осторожно обвел взглядом фасад отеля. Все было спокойно.
Заведя мотор, он привычно вырулил на улицу, на первом же повороте свернул направо, потом, на следующем перекрестке, налево и дал газу, глядя в зеркало заднего вида.
«Все чисто», - успокоил он сам себя и поехал в сторону центра…
Когда Рамон входил в кафе, Сильвия уже сидела за столиком и просматривала меню.
- Дорогой, - встретила она его полушутя, - ты опаздываешь…
Поднявшись со своего места, она поцеловала его в губы. Рамон отметил про себя её новый дорогой наряд и кокетливо заколотый в густых черных волосах маленький берет.
- Сильвия, извини! Я, как всегда, застрял в пробке, - привычно соврал Рамон и сев, сразу стал осматриваться.
В дальнем конце зала сидели две пары американских туристов, о чем-то громко говоривших и шумно смеявшихся. У окна напротив, ворковала влюбленная пара, да за двумя столами объединилось почетное семейство, справлявшее очередной юбилей.
Подозвав официанта, Рамон, не глядя в меню, заказал бутылку вина.
- Ты ведь за рулем, дорогой, - посмеиваясь, заметила Сильвия, но Рамон улыбнулся и ответил:
- А я с собой для штрафа деньги беру.
Потом, из принесенной официантом бутылки налил в бокалы себе и Сильвии, поднял бокал, посмотрел вино на свет, выпил, долго держал во рту не глотая, затем проглотил, помотал головой и вскользь заметил:
- Слишком кислое.
Сильвия, жеманясь тоже выпила и чуточку порозовев, тоном знатока ответила:
- А мне кажется, что ничего. Конечно не французское Бургонское, но из местных вин, может быть, самое лучшее…
Рамон кивнул, вновь разлил вино по бокалам, поднял свой бокал, чокнулся с Сильвией, этому тоже научился у русских, и произнес:
- За нас!
А про себя подумал: «Она сегодня очень мила. Надо будет увезти её в отель».
Поговорили о газетных новостях, о полетах гитлеровской авиации на Британские острова и о потерях с обеих сторон. Сильвия стала рассказывать, что Американская СРП раскололась, что левое крыло, во главе с известным троцкистом Шахтманом заявляет, что Советский Союз перестал быть пролетарским государством. Старик не согласен с этим и очень сердится на разногласия. Он сам говорит, что Союз по-прежнему пролетарское государство, но благодаря сталинской бюрократии, страной правит это дегенеративная власть…
- А та знаешь, - прервал её Рамон, - я вчера показывал свою статью Старику.
Сильвия засмеялось:
- Ого! Ты становишься политическим писателем. Я знаю, ты талантлив, - она перегнулась через стол и с нежностью погладила его по щеке.
- Но Старик не в восторге, - продолжал Рамон.
- Да он просто ревнует…
Оба весело засмеялись, допили вино, поели и договорились, что пойдут вместе в ресторан с Шусларом, их общим приятелем, который обещал их познакомить со своей невестой и назначил встречу на 20 августа. За обед расплатился Рамон и прихватив бутылочку виски, они поехали к Рамону в гостиницу.
Сильвия опьянела, выходя из кафе, поскользнулась и сломала каблук. Рамон бережно подхватил её на руки и донес смеющуюся и смущенную Сильвия до машины. На Рамона выпитое вино никак не подействовало. Он, уже садясь в машину, решил, что поедет к Троцкому именно 20 августа.

…Старик стал уставать. Он все чаще сидел за столом в кабинете и читал газеты. Книга подвигалась плохо. Казалось, что основные характеристики Сталина он уже высказал в начале и потому, оставалось только пересказывать историю воцарения Вождя «на престол», следить за фактографией или цитировать других политиков. А Старик этого не любил. Вот и сидел он до обеда в кабинете, потом вышел покормить кроликов.
Надев рабочие перчатки, вычистил клетку, положил нарезанной кем-то из охранников свежей травы.
« Как я устал, - размышлял Старик, рассматривая самого бойкого, черного с белыми пятнами кролика, - мне надоело работать, надоело сидеть в этой дыре, отделенной от Европы тысячами и тысячами километров. Как бы я хотел побывать в России, пусть нелегально, пусть инкогнито. Просто постоять на ясной росистой зорьке с ружьем где-нибудь в березовом перелеске или на берегу болотной речки, в ожидании перелета диких уток.
Меня убивает изоляция. Не с кем поговорить, почитать главы из книги, просто поболтать по-русски, не только все понимая, но и со смаком выбирая слова, выражения, образы, обороты и метафоры для собственной речи…»
Краем глаза он заметил, что на стоянку подрулила машина, и из неё вылез этот странный полу бельгиец, полу канадец Джексон.
«Странно, на улице тепло, а он в плаще», - подумал Троцкий, продолжая наблюдать за Джексоном.
Джексон прошел в дежурку, поздоровался с молодым охранником и спросил, не приехала ли уже Сильвия. Сильвии не было. Джексон вошел во двор, увидел Старика и направился к нему. Наталья услышала звук подъехавшей машины и поглядела в окно. Из дежурки вышел незнакомый мужчина и только когда он снял шляпу перед Троцким, определила, что это Джексон. У неё отлегло от сердца, и она пошла в спальню, дописывать письмо Розмерам. В письме Наталья пригашала их приехать на следующей неделе в гости.
Поздоровавшись, Джексон показал Старику выправленный и напечатанный на машинке текст. Старик, обрадовавшись, повел его в свой кабинет…
Войдя в дом, они встретили Наталью, которая, поздоровавшись с Джексоном и увидав его бледное лицо, спросила:
- А вы здоровы ли Фрэнк? Мне кажется, вы сегодня неважно выглядите.
Джексон мотнул головой и, после паузы, ответил:
- Я сегодня почти не спал, готовил статью.
Он мельком взглянул на Наталью, тут же отвел глаза и вытер тыльной стороной ладони пот, выступивший на лбу. Троцкий стоял рядом, непонимающим взглядом смотрел то на Наталью, то на Фрэнка и порывался идти дальше.
Но Наталья не уходила, а снова обратилась к Фрэнку:
- Вам ведь жарко. Снимите плащ, я его отнесу на кухню. Вы, уходя, заберете его…
- Меня знобит, - сквозь зубы ответил Джексон, - и потом я не хочу вас утруждать.
Он сделал движение в сторону кабинета и Троцкий спохватился
- Да, да, пойдемте.
И подхватив Джексона за локоть, повлек его к кабинету.
Наталья, вернувшись на кухню и протирая чайные чашки, думала: «Какой-то он сегодня странный. Может быть, с Сильвией поругался. Она, конечно, избалована мужским вниманием…».
Со двора раздались голоса охранников. Робинс кричал кому-то с наблюдательного пункта в левой башне: «Принеси нам ящик с инструментами. Он стоит под столом в дежурке». Кто-то сразу откликнулся: «Хорошо…».
«Хансен говорил мне, что сегодня они будут устанавливать систему тревоги на башне,- вспомнила Наталья и успокоилась. - Левушка сегодня в хорошем настроении. На днях говорил, что не хочет видеть Джексона, а сегодня сам ведет его в свой кабинет».
Джексон поднимался по лестнице вслед за быстро идущим Стариком. Он старался идти как можно прямее - стоило ему наклониться, как тяжелый ледоруб в тайном кармане, оттопыривал полу плаща. В какой-то момент ему показалось, что лезвие ледоруба, раскачавшись от шагов, стукнуло по лезвию кинжала, спрятанному в узком карманчике на другой стороне плаща…
Время двигалось скачками, то ускоряло свой бег, то останавливалось! Пока Наталья его спрашивала, оно томительно тянулось, а сейчас, когда с каждым шагом приближался момент действия, оно стремительно летело.
«Боже! – повторял про себя Рамон, - неужели я это сделаю?».
Второе его я отвечало первому: «Ты это должен сделать. Надо убить лицемерную гадину! То, что рассказывали мне знакомые, не укладывается в голове. Оказывается, они и сами пытались его убить, и давно, еще в восемнадцатом году, когда революция в России висела на волоске».
Троцкий остановился на верхней площадке и ждал его. Рамону показалось, что Старик очень уж пристально смотрит на его плащ.
Рамона снова бросило в жар, руки судорожно прижали вздувшийся плащ к телу. Каждый шаг вверх по лестнице давался Меркадеру все с большим трудом.
- Вы сегодня действительно себя плохо чувствуете, - строго, но с сочувствием, произнес Троцкий, открывая ключом дверь кабинета, - проходите…
Касаясь стенки, Рамон старался быть как можно дальше от Старика… Руки дрожали, на лбу выступил пот…
Троцкий, впустив его, прошел к столу, взял у Рамона отпечатанную статью и сел.
- Плащ можете положить вот сюда, - он указал на стул, стоявший у левой стены.
Рамон осторожно снял плащ и тут часы, стоявшие на подставке за его спиной, начали бить шесть ударов. Рамон от неожиданности чуть не уронил плащ на пол.
«Спокойнее, спокойнее, - повторяло второе я и подбадривая, сравнивало - это как перед атакой: страшно, непонятно, зачем надо подниматься из окопа, бежать под пулями. Но когда побежал, страх уже не тревожит, все делаешь автоматически».
Он положил плащ, пощупал в заднем кармане брюк пистолет и посмотрел на Троцкого. Тот сидел к нему спиной, склонившись над статьей. Седой ежик волос на затылке был хорошо, ровно подстрижен.
«Пора, - подталкивало второе я, - бить надо вот сюда, в центр этого венчика из седых волос. И не сомневайся: тот, кто убивает чужими руками, должен быть убит, как трусливая гадина».
Троцкий читал статью, слышал шуршание плаща за спиной. «Какой вздор, - думал он, - откуда этот Джексон взял такие цифры. Я совсем недавно читал статистику французского рабочего движения. Там были другие цифры. Что он там делает за моей спиной? – вдруг подумал старик, но не обернулся, - еще подумает, что я его боюсь и подозреваю…»
А для Рамона время неудержимо стремилось в будущее!
«Решайся!» - вкрадчиво подталкивало второе я.
«Боже мой, боже мой! – причитало первое я, - Как я это сделаю?!»
Трясущимися руками он достал ледоруб, снял с него мягкую, легкую тряпицу, сжал двумя руками ручку и замахнулся!
Опуская острый, зазубренный клюв ледоруба на голову Старика, Рамон инстинктивно зажмурился.
Раздался чавкающий звук, острие вошло в голову, чуть изменив направление, пробило затылочную кость, погрузилось в череп почти по обух…
Троцкому показалось, что оглушительно хлопнул выстрел за спиной и в голову ударила тяжелая, как ядро пуля.
- А-а-а-а, - инстинктивно закричал он, и как отпущенная пружина, вскочил на ноги. Ледоруб, выдернутый испуганным Меркадером, с грохотом упал на пол. Ужас охватил убийцу, - такого пронзительного крика – воя, он никогда и нигде не слышал.
Страх, смертельная тоска, злоба, все слилось в этом пронзительном громоподобном вопле. Троцкий схватил Меркадера за руку, подтянул ее к себе и что было сил укусил за основание большого пальца!
От ужаса и от боли, силы Меркадера удесятерились. Он отбросил Троцкого от себя и тот упал на пол. Кровь брызнула из раны на голове во все стороны, попадая на стены, на стол, на лицо и руки убийцы.
С грохотом упал стул, посыпались со стола газеты и книги. Троцкий вскочил, шатаясь, выбежал из кабинета, не прекращая крик-рев…
Меркадер крупно дрожал. Совершив убийство, он перестал что-либо видеть, вращал вылезшими из орбит глазами, тяжело, со свистом дышал, шатаясь, шарил правой рукой сзади пытаясь достать пистолет и клацая зубами, думал только о том, чтобы Старик не зашел обратно в кабинет, потому что видеть Троцкого в таком состоянии вторично, было выше его сил…
Услышав нечеловеческий крик, охранники выскочили во двор и Робинс, заметив в кабинете Троцкого какую-то возню, выхватил пистолет и прицелился в окно кабинета.
- Не стреляй! – крикнул Хансен, - Ты убьешь Старика!
Он тут же включил сирену тревоги и пока Хансен стоял, не зная что делать, Робинс побежал по плоской крыше в сторону кабинета и мгновенно оказался возле Старика.
Троцкий ещё стоял возле дверей кабинета - по его лицу, бороде и одежде лилась густая, темно-красная кровь.
- Смотри, что они со мной сделали, - закричал Троцкий, увидав охранника.
Робинс, прыгая через три ступеньки, с пистолетом в руке, влетел наверх и, проскочив мимо Старика, ворвался в кабинет.
Наталья, услышав крик и не зная, кто кричал, тоже устремилась в сторону крика и увидала Старика, стоявшего между кабинетом и гостиной, с опущенными, как плети руками, с лицом залитым кровью и без очков…
- Что случилось? Что случилось? – крикнула она и обхватила мужа руками. Она подумала, что муж поранил себя, помогая охранникам в их работе. Светло-голубые глаза Старика остановились на её лице, а губы прошептали:
- Джексон…
Троцкий освободился от объятий жены, сделал несколько неверных шагов и упал на пол во весь рост. Наталья, став на колени, приподняла его голову и держала её в своих руках.
Кровь по-прежнему лилась из раны в голове, обагряя руки Натальи. Вдруг Троцкий открыл глаза. Взгляд его, с трудом удерживая сознание, остановился на Натальи и губы очень тихо, так, что слышала только она одна, прошептали:
- Наташа! Я люблю тебя!
И с трудом продолжал:
- Севу нужно убрать отсюда…
Наталья окровавленной рукой вытерла ему губы и он, хрипло дыша, с трудом продолжил:
- Ты знаешь, Он здесь! Я чувствую… Я понимаю, что Он хотел сделать! Он хотел мне помешать… Но я не дал ему это сделать!..
Хансен и Робинс ворвались в кабинет и увидели Джексона, стоявшего посреди кабинета с пистолетом в дрожащей руке. Лицо его было искажено судорогой…
Робинс прыгнул на него с разбега, свалил на пол и ударил несколько раз рукояткой пистолета по голове.
Видя, что Джексон потерял сознание, и его помощь не требуется, Хансен выскочил назад в коридор и встал на колени перед лежащим Стариком. Троцкий перевел затуманенный взгляд на него и на английском языке, стал говорить, запинаясь и останавливаясь:
- Мы говорили о французской статистике… Джексон выстрелил в меня из револьвера… Я тяжело ранен… Я чувствую, что это конец…
- Он вас чем-то ударил по голове! – стал говорить Хансен, - Он не стрелял!
- Нет! Нет! – не соглашался Старик - Он стрелял в меня!
В кабинете, рыча от ярости, Робинс бил ногами находившегося в бессознательном состоянии Джексона. Кровь лилась из пробитой головы. После каждого пинка голова безвольно дергалась, оставляя кровавые следы на полу кабинета.
- Скажи ребятам, чтобы его не убивали, - прошептал Старик, - он должен жить, чтобы говорить…
Хансен хотел вызвать врача и использовать для этого бьюик Джексона. Но ключей в машине не оказалось, и он, стал обыскивать убийцу. Джексон неожиданно пришел в себя и бессвязно забормотал:
- Они посадят мою мать… Сильвия тут не причем… Нет, это не ГПУ. Я не имею никаких дел с ГПУ…
Подоспевший Робинс открыл гараж, выкатил машину и поехал за доктором. Наталья сбегала на кухню, принесла лед и чистого белья. Стерев с волос и лица густеющую кровь, стала прикладывать к голове лед, чтобы остановить кровотечение. Старик пытался целовать её руки и обратив взгляд на Хансена, прошептал:
- Помогайте Наталье… Мы с ней вместе очень много, очень много лет…
- Нет, нет, все будет в порядке - успокаивал его Хансен дрожащим голосом.
- Нет, - возразил Старик, - я чувствую, что на этот раз они добились своего…
Когда приехал доктор, левая рука и левая нога Старика уже были парализованы…
С воем сирен во двор въехала скорая помощь и почти одновременно, примчались полицейские. Топоча ботинками, они ворвались в кабинет и схватили Джексона, который уже не сопротивлялся. Тут же прибыл начальник тайной полиции, полковник Салазар – строгий человек с большими усами и в черном костюме.
Весь дом заполнили детективы в штатском, в пиджаках, шляпах и пестрых галстуках. Они быстро и нервно переговаривались, что-то искали и, наконец, один из них нашел на полу в кабинете ледоруб с пятнами крови на острие. Тут же щелкал фотоаппаратом полицейский – фотограф. Сыщик, в сером клетчатом пиджаке, в шляпе, блестя черными зрачками, вдыхая и выдыхая воздух через плоский нос, поднял ледоруб за веревочку и показал всем…

…Сильвия, нарядная и оживленная, спешила на встречу с Отто Шослером и его невестой. Она опаздывала и поэтому взяла такси. На ней был легкий, светло-серого цвета костюм с большими отворотами и сиреневая блузка с оборочками на груди из китайского шелка. На голове кокетливо одета маленькая шляпка, и волосы были уложены в высокую прическу.
« И все-таки, какой он милый, - думала она, инстинктивно поправляя прическу, когда вспоминала спокойный, немного исподлобья, сосредоточенный взгляд Фрэнка; его шутливые реплики, произнесенные без улыбки, очень серьезно; его щедрость - если он покупал ей конфет, то не двести или триста грамм, а целый килограмм, а если дарил ей цветы, то огромный букет!
Она несколько раз спрашивала, откуда у него такие деньги и Джексон мрачно отшучивался:
- Места знать надо…
Доехав до назначенного места, машина скрипнула тормозами и остановилась. Сильвия заплатила шоферу, подождала сдачу и, перебежав дорогу, вышла к кафе, которое называлось «Горизонт».
Она посмотрела на часы. Было семь часов вечера. «Опоздала на полчаса», - отметила она про себя и осмотревшись, увидала Отто и девушку-невесту за столиком в глубине зала. «Странно, но где же Фрэнк!» – подумала Сильвия, подходя к друзьям. Он поздоровалась, извинилась за опоздание, сославшись на загруженные улицы.
Отто и его невеста, рослая девушка с блестящими черными волосами, пили вино. Они налили вина Сильвии. Весело болтая о погоде, о всякого рода безделушках, Сильвия съела конфетку, с напряжением глядя на вход. Но Фрэнк не появлялся.
«Что-то случилось, - с беспокойством подумала она и, извинившись, пошла звонить, - он никогда не опаздывал прежде на такое продолжительное время». Набрав его гостиничный номер, она услышала длинные безответные гудки. Она позвонила по телефону, который он ей дал, говоря, что это рабочий телефон, но там тоже никто не отвечал.
- Странно, странно, - повторяла она вслух и, выйдя на улицу, стала ждать там, вглядываясь в сумерки надвигающейся ночи…

…Сильвия познакомилась с Джексоном - Меркадером в Париже, два года назад, летом. Ей его представили, как студента университета. Был он спокоен, молчалив, галантен. Позже она узнала, что он кроме испанского очень бегло, без акцента говорит по-английски и по-французски. Он подрабатывал журналистикой в одной бельгийской газете и, кроме того, имел какой-то бизнес, который позволял ему быть «человеком мира», путешествуя из страны в страну, с континента на континент.
Их роман развивался очень быстро, и уже через два месяца Сильвия «потеряла голову» от любви. А Рамон провожал её на организационный съезд четвертого интернационала и намекал, что коммунистические идеи его тоже волнуют. Потом он приезжал к ней в Нью-Йорк и познакомился со многими членами СРП, часть которых после заключения Сталиным Пакта о ненападении с Гитлером, отделилась и стала готовить заговор, с целью убийства Сталина. Меркадер, немного пообщавшись с ними, узнал все подробности и вскоре уехал в Европу…
Вновь они встретились, уже только здесь, в Мехико. Он объяснил Сильвии, что сменил имя и фамилию и будет называться теперь Фрэнк Джексон с тем, якобы, чтобы не вызывать негодования своей щепетильной матери:
- Если она узнает, что я общаюсь с троцкистами, что пишу для них статьи, она может умереть от разочарования…
Сильвия привыкла к конспирации, сама боялась попасть в лапы ГПУ, и потому весело посмеялась рассказанной им легенде…
- Ну где же? Где же он? – повторяла она нетерпеливо. Тут из кафе вышел Шослер.
- Давай я позвоню Старику. Может быть он там, - предложил он.
- Хорошо, - ответила Сильвия, упавшим голосом.
Отто долго не мог дозвониться, потом на том конце провода трубку сняли. Проговорив несколько фраз, он бросил трубку и с изменившимся лицом подбежал к Сильвии.
- На Авениде Виена – покушение. Старик смертельно ранен! Едем туда!
Отто побежал расплачиваться в кафе, а Сильвия останавливать такси.
Приехав в Койокан и отпустив машину, они протолкались среди полицейских машин, заполнивших небольшой дворик, распихали зевак и вошли в дом. Охранники их пропустили, но как-то странно, зло и неприветливо смотрели на Сильвию, как будто ожидали от неё какого-то подвоха.
Как только полковник Салазар увидал Сильвию, он тут же приказал её арестовать и отправить в штаб квартиру секретной полиции.
- Посадите её отдельно. Ничего не говорите. Пусть ждет моего приезда, - напутствовал он своих сотрудников, грубо вталкивавших заплаканную, ничего не понимающую Сильвию в авто.
Когда Троцкого везли в больницу, он постоянно кого-то искал глазами. Увидав Наталью, он успокоился и потом, когда она села рядом с ним, поманил Хансена правой рукой и срывающимся голосом стал говорить ему о том, что Джексон – политический убийца, агент либо ГПУ, либо фашистского режима.
В госпитале собралось множество народу и Наталья стала просит Хансена быть все время рядом с ними:
- Я боюсь за Леву, - заплакала она вдруг, - я ненавижу этот город! Здесь страшно и люди ненавидят нас…
В палате, когда медсестра стригла ему волосы, Старик еще пошутил:
- Зря потратился на парикмахера. Ведь я только вчера стригся.
После укола морфия, он какое-то время бодрился, но потом устало закрыл глаза и стал, почти шопотом говорить Хансену:
- Джексон думает, что он меня убил… Но я боролся с ним…
Он замолчал, силы покидали его. Доктора делали знаки Хансену, чтобы он заканчивал разговор и отошёл от больного. Но Старик пошевелил рукой и закончил:
- Пожалуйста, скажи нашим друзьям… Я уверен в победе четвертого Интернационала. Надо наступать…
Голос его затих, рука безвольно опустилась. Потеря крови и морфий возымели свое действие. Врачи немедленно перенесли его в операционную.
Операция продолжалась всю ночь и делали её пять хирургов, сменяя друг друга. Около семи часов утра следующего дня лев Давыдович Троцкий (Бронштейн) умер, не приходя в сознание.

Когда Наталье передали, что Старик умер, она не поверила.
- Он не может, не должен умереть, - шептала она, - ведь он такой молодой! Мы сорок лет были вместе, и он не может, вот так взять и покинуть меня!
Охрана пока оставалась в доме и Хансен старался не оставлять Наталью одну.
Под вечер привезли гроб с телом Троцкого и установили в гостиной.
В доме повисла траурная тишина. Шуршание шагов, тихие разговоры на кухне, где домочадцы собирались, чтобы вместе попить чаю. Шослер направил телеграмму в Штаты и оттуда потоком пошли телеграммы соболезнования на имя Натальи. К вечеру их набралось более сотни.
Когда стемнело, в гостиной зажгли свечи и Наталья села рядом с гробом. Её дипломатично оставили одну. Глаза Натальи опухли от слез, она сгорбилась и уже не скрывала свой возраст. Не отрываясь, смотрела она на лицо любимого человека и, казалось, не узнавала его. Обострившиеся скулы, крепко сжатые губы, закрытые глаза с длинными ресницами отдаляли его от неё, он казался помолодевшим в своей смерти.
- Успокоился, - шептали её губы, - столько лет борьбы и напряжения. И вот теперь спокоен…
Она смотрела долго, пристально и вдруг ей стало казаться, что его тело чуть-чуть шевельнулось, а ресницы подрагивали, словно глаза вот-вот откроются…
Сидя у гроба Троцкого, Наталья вспоминала всю свою жизнь, которую они дружно прожили вместе. Как она его тогда любила! Но для него революция была самой сильной любовью. Она это поняла сразу же, как только они познакомились в 1902 году в Париже. Тогда она пыталась водить его по музеям, приобщая к мировому искусству, но он постоянно сбегал и писал свои статьи для Искры. Как-то она спросила его, как ему нравится Париж, на что он совершенно искренне ответил:
- Немного больше, чем Одесса, но в Одессе интересней…
Тогда Наталья помогала переправлять и готовить к переправке в Россию нелегальную литературы. Она совсем забросила ботанику, которой еще совсем недавно хотела посвятить всю жизнь и даже начала её изучать в женевском университете. Теперь её интересовало искусство и она целыми днями пропадала в Лувре.
Юный Лев тогда был похож на энергичную, бегуще-летящую птицу. Нескладный, длинношеий, он смотрел сквозь стекла пенсне умно, насмешливо и наивно. Она вспомнила, как встречала его, Ленина и Мартова в театре оперетты. Тогда Ленин подарил Троцкому башмаки и они так жали ноги, что Лева не мог ни сидеть, ни слышать. Они все время перешептывались, прижимались друг к другу, хихикали над его проблемами и в, конце концов, башмаки сняли, облегченно затихнув…

…А сейчас он лежал неподвижно и вместо шапки всегда густых и жестких волос, его голова была покрыта белыми бинтами.
Еще ей вспомнилась Вена, куда они переехали из Финляндии. Там они, не расставаясь прожили семь чудесных лет. Там же, она родила второго сына, Сережу. Какими длинными и счастливыми были эти годы!
Дети росли, известность Льва Троцкого росла тоже. После революции девятьсот пятого года и председательства в Петербургском Совете, он стал одном из лидеров русской революции!
А дети росли умными, веселыми и послушными и Лева, очень часто работал дома и она радовалась этому, потому что продолжала очень любить его…

…Где-то в дальнем конце притихшего дома часы пробили двенадцать.
«Я потеряла всех и дальнейшая жизнь моя потеряла всякий смысл, - ей стало себя жалко, она горько всхлипывая заплакала, вытирая слезы ладошкой. – почему?
- За что мне такие страдания?- спрашивала она себя – зачем это глупая ложь сталинистов, ГПУ и убийства вокруг. Убили семь секретарей Старика и убивали во всех частях света, словно само знакомство с ним было опасно для жизни»…
Она вспомнила Вену в 1913 году, коренастого, молчаливого и мрачного грузина, который появился, прожил несколько дней и уехал, так ни с кем и не поговорив ни о чем, кроме партийной работы. Как можно было сравнивать светлого, энергичного, оживленного Льва и этого мрачного человека?
После революции Наталья видела его несколько раз, уже не такого мрачного и не такого молчаливого. Настали его времена…
Наталья смахнула слезы: «Ведь я такая старуха, морщины, дряблая кожа, а он сейчас такой молодой». Она приподнялась, поцеловала Старика в холодную щетинистую щеку.
- Я тоже скоро умру и там мы с тобой встретимся. Я в это верю, - шептали её губы, а из глаз лились и лились неудержимым потоком слезы…

Рамона Меркадера вечером увезли в штаб секретной службы. Сидя между двумя агентами в полицейской машине, он сжимал руками пробитую голову, скрипел зубами от боли и изредка тихо стонал. Возбуждение, страх, неуверенность прошли. Сменились депрессией и обидой, жгущей сердце.
«Я это сделал. Было страшно, противно, но я убил его … Как на войне… Этот Салазар попытается меня запугать, но это ему не удастся… Пусть попробует!
Полковник Салазар, войдя в свой кабинет, переоделся, помылся в дежурной комнате и тяжело вздыхая от усталости, достал из сейфа дело Альфаро Сикейроса, весной устроившего громогласное покушение на Троцкого, в том же доме на Авенида Виена.
«Как я устал от этих русских революционеров, - подумал он и стал листать толстую папку, - кажется никто из задержанных сегодня не проходил по тому делу. Но, похоже, что на этот раз они своего добились. Троцкий умирает».
Облокотившись на стол, и бегло просматривая папку, полковник стал вспоминать подробности того фантастического дела.
…Около четырех часов ночи 24 мая Лев Троцкий и его жена Наталья были разбужены автоматической стрельбой в доме. Наталья, причитая от страха, помогла Троцкому сползти с кровати и спрятаться за ней. Они сидели так, пока автоматные очереди, на время прекратившиеся, не застучали вновь по дверям, стене над кроватью и потолке. Во дворе слышались крики незнакомых голосов и вдруг громко, пронзительно закричал Сева, внук Троцкого: «Дедушка! Дедушка!». И тут же грохнул взрыв. Наталья увидала в пространстве между двумя комнатами, ярко освещенную взрывным пламенем, фигуру человека с автоматом в руках. Он выпустил очередь в направлении их кровати и исчез. Наступила тишина…
- Надо спасать Севу, - проговорила Наталья и вылезла из-за кровати. Вслед за ней вылез и Старик. В этот момент с автостоянки, громко урча моторами, выехали две автомашины.
- Они угнали наши машины! – громко закричал Троцкий.
Но Наталья на это не обратила внимания, она громко звала внука:
- Сева! Сева! Ты где?
Она вдруг услышала голос Севы на веранде, зовущего Альфреда и Маргарет Розмери, чья спальня была с другой стороны дома.
Охрана внутри дома и все обитатели его, выскочили во двор и взволнованно переговаривались.
Вскоре приехала полиция. А затем и полковник Салазар, поднятый с постели телефонным звонком. Он зевал, рассматривая прошитую пулями дверь спальни, стены с выбоинами от пуль, самодельное взрывное устройство, найденное в коридоре…

…Полковник Салазар вспомнил все обстоятельства того покушения и первые свои впечатления.
Покушение было таким масштабным (в нападении участвовало более двадцати человек), а результаты столь смехотворны (Наталья показала ему царапину на локте, что вполне могло быть результатом падения с кровати), что он невольно подумал об инсценировке покушения, организованного самим Троцким. Первые слова, которые проговорил Троцкий, обращаясь к полковнику, были:
- Автором этой атаки является Иосиф Сталин, а исполнителями агенты ГПУ!
И как показалось полковнику, и Троцкий и его жена были уж очень спокойными после этого ночного кошмара.
Ко всему, из дома исчез Роберт Харт – один из охранников, а мексиканские полицейские, охранявшие дом, найдены были связанными недалеко от автостоянки…
Тогда, сходя из этого предположения, полковник даже арестовал двух секретарей Троцкого и допрашивал их как соучастников покушения.
Но потом ситуация прояснилась. Тело исчезнувшего охранника было найдено закопанным в саду двух братьев, членов коммунистической партии Мексики. Потом по донесению агента был арестован полицейский, который на время давал кому-то свою форму. Стало известно, что нападавших было очень много и кто-то из них был одет в полицейскую форму и даже в военную офицерскую. Охранники, судя по всему, были напоены каким-то снотворным - все это так поразило полковника Салазара, что он только разводил руками.
Постепенно выяснилось, что возглавлял покушение Альфаро Сикейрос, известный мексиканский художник, который, надев форму майора мексиканской армии, возглавил налет мексиканских сталинистов на дом Троцкого. На допросе и позднее на суде, он утверждал, что они не хотели никого убивать, но показывали Троцкому, что он должен убираться из Мексики…
Салазар закрыл папку и потер усталые глаза: «Это дел о до сих пор не ясно для меня. Есть подозрения, что Харт был агентом ГПУ, но сам Троцкий всячески защищал его и даже захоронил тело во дворе дома на Авенида Виена и приказал сделать табличку: «Роберт Харт - 1915-1940. Убит Сталиным».
Теперь, кажется, все пришло к своему логическому завершению. Троцкий умирает, но для меня до сих пор непонятно, почему Сталин так ненавидит Троцкого, почему Троцкий так уверен, что покушения дело рук Сталина и ГПУ».
Полковник достал чистый лист бумаги и попытался сформулировать направление допроса. «А этот Меркадер, или как там его, почему-то мне симпатичен. То ли потому, что он ничего не просит или потому, что ничего не боится. Похоже. Что кроме журналистики он занимался совсем не писательскими делами… Надо послать людей, обыскать его гостиничный номер».
Полковник нажал на кнопку на столе. Вошел дежурный офицер:
- Отправьте людей в гостиницу, где жил этот Меркадер и приведите его на допрос.
- Извините, господин полковник! Но Меркадер жалуется на боли в голове. Она пробита в нескольких местах, да и ребра похоже целы не все. Охранники постарались…
- Мы его не будем мучить, - осклабился Салазар, - но допрашивать будем всю ночь, а потом положим в охраняемую палату, рядом с его жертвой, Троцким. Введите его!
Ввели Меркадера, забинтованного, щурящегося от яркого света. Он сел, подслеповато поглядел на полковника, и произнес:
- Не могли бы вы мне помочь. Я без очков плохо вижу, а мои очки разбиты, там, - он вяло махнул рукой в сторону дверей.
- Хорошо, хорошо, - согласился Салазар.
Неожиданно зазвонил телефон. Салазар поднял трубку:
- Слушаю!
- Господин полковник, - донесся голос дежурного офицера, - в номере Меркадера обнаружено его завещание.
Несите его сюда, - распорядился полковник.
Дежурный офицер внес папку и положил на стол перед Салазаром. Полковник взял в руки папку, а Меркадер внимательным взглядом проводил офицера до дверей.
- Так, так, так, - скороговоркой проговорил Салазар и снова нажал кнопку.
Когда офицер вошел, Салазар сказал ему:
- Я по-французски не читаю. Быстро переведите и принесите мне перевод. Если надо, пусть всю ночь переводят, но чтоб было сделано…
Меркадер сидел, склонив голову, щупая бинты и делая вид, что разговоры следователей его совершенно не интересуют, что он полностью погружен в свою боль и ничего кроме боли не замечает. В то же время он понял, что речь идет о записке, оставленной им в номере и написанной по-французски. А писал он в ней следующее:
«Я родился в 1904 году в Тегеране, в семье бельгийского посла. В возрасте двух лет мы с матерью вернулись в Брюссель, где и жили до начала войны. Там я окончил колледж. Затем два года проучился в военной академии и переехал в Париж для дальнейшего обучения. Учился в школе журналистов и работал в газетах. Отец умер в двадцать шестом году и мать, когда я просил, снабжала меня деньгами. Был женат в 1924 году, но ушел от жены и развелся в 1939 году.
В Париже познакомился с троцкистами и, участвуя в учредительном съезде четвертого интернационала, стал его членом. Там меня снабдили деньгами, документами и отправили в Мексику, для встречи с Троцким. Здесь постепенно началось мое разочарование в Троцком, так как он просил меня ехать в СССР и организовать покушения на лидеров страны, в том числе на Иосифа Сталина. Он стал мне отвратителен, когда стал требовать порвать связь с Сильвией, которую я люблю всей душой, только потому, что она связана с группой диссидентов троцкистов в Америке».
Но полковник этой записки не видел, так, как переводчика сразу не застали - поехал домой. Время шло, перевода не было, и Салазар решил отложить допрос до следующего дня.
На следующем допросе Меркадер делал вид, что готов сотрудничать со следствием и «признался», что приехал в Мексику по фальшивому канадскому паспорту на имя Фрэнка Джексона, и что Сильвия об этом знала.
Полковник Салазар, слушая «признательные» речи Меркадера и читая перевод записки, морщился: «Все это, или почти все, ложь. Будь моя воля, я бы заставил этого вшивого интеллигента сказать правду. Но газеты всего мира трубят об этом покушении и потому надо быть осторожным», - он потер щетинистый подбородок, поморгал и прогоняя сонливость, нажал на кнопу вызова.
Вошел дежурный офицер и полковник приказал ему приготовить большую кружку кофе. Достал из стола электробритву, побрился, вглядываясь в свое похудевшее за бессонную ночь лицо.
«А что, если попробовать их свести, сделать очную ставку? И сделать это не здесь а в медицинской комнате, куда его можно повести делать перевязку, а Сильвию посадить там заранее».
Он быстро написал распоряжения на листке бумаги и предал его дежурному офицеру, принесшему дымящуюся кружку ароматного кофе. Офицер вышел, сразу же зашел обратно и забрал ничего не понимающего Меркадера.
- В перевязочную, - пробормотал он, подпихивая арестованного в спину.
Когда Меркадер, сопровождаемый конвоем, открыл дверь лазарета и увидал там Сильвию, он впервые потерял самообладание
- Полковник! Что вы делаете? – закричал он Салазару, вырываясь из рук полицейских, - Я не хочу здесь быть! Уведите меня отсюда!
Сильвия увидав Меркадера, тоже закричала:
- Убийца! Убейте его! Убейте его! – она зарыдала, стала бить кулаком по столу и кричала: - Я хочу видеть, как его убьют! Пусть его убьют, как он убил Троцкого! Это не человек, это чудовище!
Салазар вмешался в этот истеричный диалог, сообщив Сильвии, что, по словам Меркадера, он разочаровался в Троцком, вот и реакция.
Сильвия резко повернулась в сторону Рамона, которого полицейские впихнули в комнату и закричала в истерике, почти завизжала:
- Не ври, предатель! Говори правду, если хочешь сохранить жизнь… Лгун! Убийца! Предатель! Чудовище!
Когда Меркадера уводили, его била дрожь и лицо кривила судорога.
Его снова привели в кабинет Салазара. Здесь, он как-то странно успокоился. Глаза его потухли, плечи опустились, и весь он стал похож на нахохлившуюся птицу с красно-белым гребешком.
Салазар, заметив эту перемену, предложил:
- Скажите правду, и я даю вам слово офицера, что помогу избежать виселицы.
Меркадер поднял на него потемневшие глаза и спокойным голосом произнес:
- Режьте меня. Сдирайте с меня кожу клочок за клочком, но мне нечего добавить к своим показаниям!
Он замолчал и больше не произнес ни слова.
Молчал он и на суде, молчал в камере заключения. Врачи думали, что он сошел с ума от сильного потрясения, но экспертиза признала его вполне вменяемым.

… Мать Рамона Меркадера была приглашена в Москву. Сам Лаврентий Берия заехал за ней в гостиницу «Метрополь». Усадил в свою машину и повез в Кремль на прием к Вождю.
- Вы не бойтесь, - говорил он, повернув свое круглое лицо с ранними залысинами на лбу и поблескивая пенсне - Иосиф Виссарионович все знает о вашем сыне и очень его хвалит за смелость и мужество.
Через Боровицкие ворота въехали в Кремль, часовые красиво отдали честь оружием, подняв его двумя руками на уровень головы… Внутри Каридад все дрожало в предчувствии встречи: «Я увижу великого Вождя», - шептали её губы.
Выйдя из машины, они поднялись на второй этаж. Здесь тоже стоял караул, который отдал честь уже по-другому: вытянувшись по стойке смирно и пожирая глазами входивших Берию и Каридад. Берия повел её длинными коридорами, устланными мягкими ковровыми дорожками, и наконец, отворив очередную дверь, они прошли через большую приемную.
Берия постучал.
- Входите, входите, - раздался знакомый глуховатый голос с мягким грузинским акцентом.
Берия ввел Каридад в кабинет.
Посреди ярко освещенного кабинета, был расстелен большой, во весь пол, ковер, а у дальней стены стоял дубовый стол между двух окон с белыми льняными накрахмаленными, сборчатыми шторами. Сталин, в белом кителе, в белых брюках, заправленных в сапоги, легко поднялся из-за стола, обошел его и пошел навстречу.
- Каридад, дорогая, - начал он, приветливо улыбаясь, - я очень рад видеть мать героя и героиню.
Он пожал её руку и продолжил, усаживая за стул, подставленный Берией:
- Я пригласил вас сюда, - продолжил он, - чтобы вручить вам награду за мужество и смелость.
Появился бесшумный, большеголовый и бритый Поскребышев с орденской коробочкой.
Сталин аккуратно достал оттуда орден Ленина и подойдя к Каридад, показал, сверкнувший красной эмалью, профиль Ленина:
- Я знаю, что вы сами воевали в Испании и даже были ранены, и я рад вручить вам этот орден Ленина за настоящий героизм.
Сталин пожал еще раз её руку. Краска волнения прилила к её щекам и, казалось, что Каридад вмиг помолодела, опять стала красавицей, как прежде.
Сталин отступил на шаг. Поскребышев снова бесшумно приблизился и протянул ему другую коробочку. Сталин открыл её и показал золотую пятиконечную звезду на алом бархате:
- А это Звезда Героя Советского Союза, которую мы вручим вашему сыну, Рамону, которого ждем здесь, когда он приедет. Он, как многие испанские коммунисты, пожертвовал собой за дело Ленина и мы никогда этого не забудем…
Сталин поклонился Каридад, Берия также склонил голову и она, волнуясь, ответила по-испански. Переводчик, тихо стоявший в углу, перевел:
- Я благодарна вам, товарищ Сталин, и всем советским людям за доброту и гостеприимство. Надеюсь, что мой Рамон приедет в СССР и мы снова увидим его веселым и счастливым.
Она поклонилась Сталину и пошла вслед за Берией. Когда они садились в машину, какой-то молодой красивый офицер преподнес ей букет алых роз, щелкнув каблуками и отдав честь. Берия отвез её в гостиницу и провожая, сказал:
- Я поздравляю вас и вашего сына и хочу, чтобы вы знали: СССР для вас и вашего сына может стать Родиной, если вы этого захотите. Надеюсь, вы хорошо отпразднуете эти высокие награды…
Он снова чуть кивнул головой и уехал, а она, взволнованная, вошла в фойе гостиницы «Метрополь». Швейцар почтительно открыл перед нею двери…

…Троцкого хоронили через день после его смерти. По дороге в Пантеон, где должна была происходить церемония прощания, многолюдная толпа горожан стоявших вдоль следования траурного кортежа, со снятыми шляпами и опущенными головами, провожала тело Троцкого, Апостола русской революции.
За пять дней, пока был открыт доступ к телу, около трехсот тысяч человек прошли мимо гроба, прощаясь со старым революционером, олицетворявшим блистательную победу коммунизма, над крупнейшей в мире монархией.
Президент Мексики, Карденас, сделал визит соболезнования и выразил свое прискорбие Наталье…
Через пять дней пришел отказ в возможности захоронения тела Троцкого в Соединенных Штатах. Даже мертвому, ему было отказано в визе.
Его тело было кремировано на следующий день, а пепел был захоронен во дворе дома на Авенида Виена. Над белым камнем надгробья взвилось красное знамя…
…Наталья Седова - жена Троцкого, жила с внуком Севой Волковым на Авенида Виена до 1960 года. У Севы была большая семья, несколько девочек и Наталья помогала родителям их воспитывать. Тогда же в 60-м она уехала в Париж, в гости к Розмерам, где и умерла тихо, в январе 1962 года. Её прах был перевезен в Мексику и захоронен рядом со Львом Троцким…

…Рамон Меркадер просидел полные 20 лет назначенные ему судом и был освобожден в мае 1962 года. Все двадцать лет он провел в камере, которая имела небольшую террасу для прогулок на свежем воздухе. Рамон очень много читал и даже пытался писать воспоминания, но заметив, что за ним следит тюремный надзиратель, сжег все написанное лист за листом в пепельнице.
Когда он вышел из тюрьмы, ему было 46 лет. Черные волнистые волосы утратили свой прежний блеск, темные глаза глядели спокойно и сосредоточено.
При выходе из тюрьмы 6 мая 1962 года его встретили незнакомые люди, назвавшиеся друзьями. Они вручили ему кубинский паспорт и он улетел, вначале на Кубу, а потом, через Прагу в Советский Союз, в Москву.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 31 мая 1962 года Рамон Меркадер - Лопес Рамон Иванович удостоен звания Героя Советского Союза, с вручением ордена Ленина и медали "Золотая Звезда" (№ 11089).
Позже, Рамон Иванович являлся сотрудником Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. В середине 70-х годов переехал на Кубу, где работал по приглашению её руководителя Фиделя Кастро советником министерства иностранных дел. Умер в 1978 году от саркомы.
Прах Рамона Меркадера был перевезён в Москву и погребён на Кунцевском кладбище под фамилией Лопес Рамон Иванович. На могиле установлен памятник…

2005 год. Лондон.

Оправдание Революции.

…Исторически, любая Революция, сменяется со временем застоем, который формирует в среде бывших революционеров, класс бюрократии, который маскируясь под разного рода формы «коллегиального» руководства, становится привилегированным классом. Так было во всех европейских революциях и так случилось с революцией в России.
В определённом смысле Великая Отечественная война и «культ личности» Сталина, препятствовали такой трансформации в ВКП(б), но со смертью Вождя, этот процесс получил своё развитие.
Хрущёв возглавил заговор номенклатуры, ошельмовал Сталина и на волне критики «тоталитарных» методов руководства, привёл к власти партийную и чиновную элиты, которые и стали могильщиком социализма и самого Советского Союза.
Показательно выступление Хрущёва на Двадцатом съезде партии, которое было «сфабриковано» его сторонниками и прислужниками и было «засекречено», для остальных членов партии и советского народа. По сути, этой речью, Хрущёв заявил о свершившемся государственном перевороте. А его слушатели — в основном партийная и чиновная верхушка, поддержали этот переворот в «свою пользу», часто не задумываясь о смысле и последствиях дискредитации Сталина и сталинской политики, который в середине тридцатых годов, разгромил тогдашних вождей чиновной Контрреволюции. Позже, это стали называть сталинским террором и культом личности...
Постепенное «промывание мозгов» простому народу, советскими образованцами, обслуживающими народившуюся «элиту» - партноменклатурный класс, привело к утрате коммунистических и религиозных идеалов и завершилось перерождением тогдашней «элиты» - партийной и чиновной верхушки.
Контрреволюция, подготовленная таким образом не заставила себя ждать. Появился и «вождь» – недоучившийся «философ» Горбачёв.
Всё дальнейшее, для врагов Революции и социализма, стало делом техники. Вялые попытки реформирования загнивающей системы, проведённые самими контрреволюционерами, закончились «перестройкой», которая и стала апофеозом предательства интересов народов СССР, партократией во главе с Горбачёвым и Ельциным. Глупость, тщеславие и карьеризм, как первого, так и второго, умело использовали на Западе...
Но надо отметить, что и Горбачёв и Ельцин, были всего лишь могильщиками того состояния партократии, который постепенно сложился в Советском Союзе. Их недалёкость и тщеславие были именно теми чертами характера и личности, которые и требовались истории, для слома, изжившей себя модели оппортунистического социализма. В определённом смысле, это можно понимать, как удовлетворённый запрос эволюции человеческого общества и сознания. Эволюция располагает множеством возможностей для продвижения человечества вперёд, однако в этом случае она выбрала этот путь и этих политических марионеток. (Но об этом в другой статье)
Советский Союз развалился после предательства своих руководителей и в стране наступила эпоха «приватизации», превратившейся в бандитско-номенклатурный делёж богатств, накопленных за годы советской власти.
Надо понимать, что в конечном итоге – это и была цель партноменклатуры, которая сочла возможным приватизировать народное достояние. Реставрацией, всегда заканчиваются любые попытки правящего класса, «реформировать» народоправство.
Так случилось и с Советским Союзом, где власть, после смерти Сталина захватила чиновная и партийная «аристократия».
Под видом «перестройки», она успешно провела демонтаж системы социалистических ценностей и идеалов, а культурная контрреволюция, проведённая приспешниками партократии, советскими «образованцами», внедрила «буржуазную систему ценностей» в головы и сердца советского обывателя...
Я, с горечью вспоминаю годы застоя, когда постепенно энергия революционных преобразований, сменилась апатией и социальным паразитизмом. Все кто жил в те годы, помнят лозунг идеологического и экономического развала: «Вы делает вид, что платите нам за работу, а мы делаем вид, что работаем»...
Этот девиз, в первую очередь, касался «работы» разного уровня партийных и комсомольских комитетов. Надо, также отметить, вырастающий под сенью комсомола, класс лицемеров и провокаторов, из которого, впоследствии вышли и Горбачёв и Ельцин и множество их подпевал и прихлебателей. Именно в комсомоле, сформировались человеконенавистнические взгляды многих будущих олигархов и их прислужников. И Березовский и Ходорковский и прочие «прихватизаторы», служители «подпольного» рынка, начинали свою деловую и административную карьеру, как беспринципные и лживые комсомольцы, уже совершенно не верившие в идеалы равенства, свободы и справедливости...
К несчастью, многие их этих «перевёртышей» и сегодня сохраняют властные позиции в российской элите. Примером здесь может служить деятельность и деловая карьера Анатолия Чубайса.
Все эти «младореформаторы» – стали идеологами «олигархического капитализма», а о их действиях, во времена смены идеологии и власти, можно судить по многим статьям советского уголовного права.
Но такова логика Контрреволюции, когда предатели и изменники Родины, становятся правителями и управителями народного достояния...
Надо особо отметить значение средств массовой пропаганды, в такие переломные периоды истории. Они, сами себя называют «средствами массовой информации», на самом деле являясь «средствами дезинформации». Используя веру обывателя в «казённые», то есть в государственные печатные и электронные СМИ, они обрушивают на головы простодушных зрителей, слушателей и читателей, вал фальсификаций и откровенной лжи о недавнем прошлом, в которую верят, особенно в начале «перестройки общественного сознания».
Таким образом подготавливается раздвоение общественного сознания, которое можно назвать «социальной шизофренией». Об этом клиническом феномене, происходящим с общественным сознанием, я уже писал в статье «Социальная шизофрения». Суть феномена, заключается в том, что люди видят вокруг себя одно, а все СМИ, пытаются уверить людей в том, что они ошибаются и на всё происходящее, надо смотреть так, как это «видят» реформаторы!
Таким образом произошло разрушение идеологии социализма, а новой идеологии продвинутого капитализма, мешает каша и неразбериха в головах, сбитых с толку очевидным несоответствием обещанного процветания, с реально существующим развалом и хаосом...
Здесь, надо подчеркнуть традиционную заторможенную реакцию на перемены, в обществе.
Однако, по прошествию определённого количества времени, люди, вначале выборочно, начинают понимать, что их обманули, обещая «райские кущи», а на деле они получили вполне таки сопоставимый с адом, «порядок».
И вот тут начинается движение возврата к уничтоженным ценностям. Но разрушение прежнего порядка зашло уже так далеко, что без кровопролития и террора, установившаяся власть бандитов и олигархов, уже не победить.
Выйти из этой исторической ловушки, можно только пытаясь соединить добротное старое и успешно показавшее себя новое...
Таким образом через борьбу и яростную стычку взглядов и мнений, происходит становление того, что Гегель назвал Синтезом. Через политические и экономические компромиссы, общество выходит на новый уровень теорий и действий и постепенно привыкает жить в новой исторической ситуации, вырабатывая новую идеологию общественного бытия...

Июль 2012 года. Лондон. Владимир Кабаков.

Христианские корни Революции.

«Ты прав был Господи во всех путях своих» «Милость твоя безмерна, человеколюбие твоё неизреченно...»
Из Евангелий

... Каждый раз, как я думаю о причинах Революции в России, то прихожу к выводу, что это был знак Божий, помимо всех других экономических и социальных причин. И как ни горько это сознавать, но надо сказать, что Господь был прав, когда решился наконец, сделать человеческими руками это уравнение перед Собой всех «овец стада Своего», сделать всех достойными милости Божией.
В Революциях, я усматриваю разгадку таинственно твёрдых слов, произнесённых Им когда–то: ««Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч, ибо Я пришел разделить человека с отцом его и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее....» (Мат.10: 34).
Пытаясь толковать эти суровые слова, больше похожие на революционные лозунги, я прихожу к выводу, что Иисус Христос предвидел столкновения даже между близкими и родными, во имя установления подлинного братства и любви, в семьях и в обществе человеческом. Ведь привычное Зло, способно на долгую жизнь и любая попытка его свергнуть, связана с борьбой и с жертвами, без которых такая Революция в человеческих отношениях, не может произойти. И Иисус из Назарета с грустью, понимал это...
Возвращаясь к тому, что из себя представляет Революция, я сравниваю её с ураганом, с бурей в природе, когда напряжение в атмосфере между высоким давлением и низким растет, а для уравнения этого давления природа разражается неистовой бурей, которая крушит и убивает, разрушая мир и довольство жаркого солнечного дня для того чтобы «выстроить новую жизнь на новых основаниях равенства».
Главные цели Революций и русской Революции в частности, состояли и состоят в уравнении прав людей перед Законом, но на самом деле перед Богом. Другое дело, что Революция чревата Контрреволюцией и в результате – Реставрацией.
Исторически, развитие общества нельзя остановить и потому, наверное, не все цели равенства и справедливости удаётся осуществить, в одной такой революционной буре. Но и сама Реставрация, не может продержаться долго и потому, сменяется постепенно синтезом старого и нового, увлекая историю на новый уровень противостояния прав, интересов и обязанностей.
И вновь, постепенно, уже на новом уровне человеческих отношений возникает напряжение, которое продолжает расти до нового взрыва, до новой бури!
Вновь богатые и власть имущие стараются всем доказать, что они «равнее» всех других и потому требуют привилегий и особенных прав, социальных и экономических выгод...
И в результате, Контрреволюция побеждает, приводя вслед за собой – Реставрацию... Постепенно всё возвращается на дореволюционные «круги своея», но уже на меньшем уровне неравенства. Ведь трудно говорить, что рабство или феодализм по уровню неравенства, похожи на современное общество. Конечно, проделана большая работа, и отношения людей к себе подобным приблизилось к тому, о чём говорил Иисус Христос и о чём мечтали революционеры, начиная кровопролитную борьбу с деспотией и тиранией богатых и властных...
Однако, анализируя уроки Революций, мы начинаем понимать, что человеческая история, это не результат, не остановка истории в самодовольстве достигнутого, а процесс, что это Путь, провозглашённый две тысячи лет назад Мессией, Иисусом Христом, следуя которым, человечество постепенно приближается к обожению...
Отсюда следует, что абсолютное равенство – это мечта, идеал, а Христовы установления равенства в любви и служении друг другу будут вечной целью Человечества, а их воплощение в жизнь, будет длиться до последнего Суда, о чём и предупреждал Мессия, говоря: «Я есть путь, истина и жизнь» (Ин.14:6).
Сегодня в России мы переживаем последствия победы Контрреволюции – Реставрацию! То есть возврат к тому, что Октябрьская революция попыталась преодолеть и через бои в Гражданской войне, в Великой Отечественной, через упорные попытки построения социализма, окончившиеся провалом. Однако, наша страна многого добилась на этом пути, но, в конечном итоге, не смогла удержать завоёванное в тяжёлой, кровопролитной борьбе старого и нового.
Но мы видим также, что Русская революция, во многом преобразовала и повлияла на человеческие отношения во всём мире. В то время, когда в России Контрреволюция вернула капитализм в качестве господствующей системы, в большинстве капиталистических стран социальные отношения и экономический базис, основанные на частной собственности, трансформировались, и стали более социалистическим, чем в Советском Союзе во времена его упадка и разрушения. В СССР, в последние годы его существования, восторжествовала парт номенклатура мало чем отличавшаяся от финансовой буржуазии или даже феодалов в Средние века. Она то и возглавила Контрреволюцию....
Говоря о Русской Православной Церкви в данный период российской истории, надо отметить, что сегодня и в ней происходит реставрация того, от чего её заставила отказаться Революция. Возвращаются дореволюционные порядки и отношения с государством, естественно, на новом уровне. Уже нет «помазанника Божия» на троне, нет былой зависимости от Кесаря и его служителей, губившей не только свободу духа, но и христианский строй жизни, вообще. Зато появилось стремление возглавить политические процессы с очевидно реакционными лозунгами, с желанием восстановления роли и значения Церкви в социальных процессах и даже возвращением попыток построить государство на теологических основах...
Здесь, однако, уместно заметить, что Иисус Христос никогда не связывал Царство Божие с процветанием государства, и будучи по сути первым духовным революционеров в истории, говорил, что «Царство Мое не от мира сего...» (Ин. 18:36).
Об этом, сегодня часто забывают, повторяя ошибки дореволюционной Церкви, полностью подчинённой «Кесарю». Эта подчинённость и заставляла иерархов сотрудничать с «помазанником Божьим», забывая часто о скорбной судьбе Спасителя, погубленного происками «тогдашних «государственников»...
В конце концов, русская интеллигенция, состоящая в основном из религиозно одарённых людей, видевших или чувствующих откровенное нарушение Христовых Заповедей в Российской империи, восстала против Монархии, против феодального рабства, олицетворявшего всю неправду человеческого существования.
Русские религиозные писатели помогли ей (интеллигенции) осознать рабское положение народа не перед Богом, а перед императором и его прислужниками. И именно русская интеллигенция породила русский «большевизм», который и возглавил народную революцию, уничтожившую, хотя бы на время, власть аристократов, богачей и «столоначальников».
По сути, это была борьба между принципами подлинного христианства и между его фальсификацией, то есть той частью Предания, которое служило Кесарю, а не Богу, и уже два тысячелетия подчинённого мирской власти. Такое Предание, незаметно извратило учение Иисуса Христа, подменив Его констатацию: «Царство моё не от мира сего...», на фарисейскую теорию «симфонии» властей. Со временем эта симфония выродилась в откровенную апологию рабства и подмену Божией власти, властью Кесаря.
И вот таковой–то и стала русская официозная церковь, отделившая себя от народа, и славословящая Кесарю, сделав его наместником Бога на земле. Конечно, это делалось в течение многих столетий, и делалось очень тонко, я бы сказал, по-иезуитски...
Если углубляться в историю становления христианства, то победа Предания, над Писанием пришла вместе с императором Константином (III в.), который усмотрел в христианстве наиболее удобный инструмент, для овладения волей народных масс. Некоторые последующие Соборы были собраны по инициативе «Кесарей» и программы этих Соборов были составлены под их присмотром. С той поры и началось содружество «Кесаря» и «Бога» во всём удобное власть имущим. А одной из идеологем, приведших к покорению христианства государством, стала теория «симфонии властей», которая, откликаясь на запросы «момента», постепенно отошла от подлинного христианства и Заветов Иисуса Христа.
На мой взгляд, подтверждением этому служит возникновение мощного монашеского движения во времена Константиновы, которое подготовили и осуществили последователи подлинного христианства, не согласившиеся с его обмирщением и превращением в орудие эксплуатации не только телесной, но и духовной.
Уход из мира «лжи и несправедливости» в "пустыни", давал возможность осуществлять христианский принцип непротивления злу насилием и вместе с тем позволял последователям Христа жить по его Заветам и уставам. Монастыри, на какое то время, превратились в "заповедники", в которых сохранялся подлинно христианский дух!
Но со временем, и монашество попало под влияние светских властей...
Во многом вторичное одичание Европейского средневековья и определяется этим отступлением официозного христианства от подлинных Заветов Иисуса из Назарета, «плотника и сына плотника».
Ни в одном эпизоде Христова Благовестия мы не встретим оправдания Иисусом Христом светской власти и властителей, однако, со времён Константина, точнее даже со времён апостола Павла, всё большее количество властителей признавалось «подъяремной» Церковью не только идеальными христианами, но даже святыми.
Впадение Церковных иерархов в политику привело к дискредитации христианства как религиозного учения, превращения его в идеологию правящих классов. С момента вступления в союз с светской властью, официальная Церковь становится тормозом на пути развития Европы, служит целям закрепощения телесного и умственного.
Вспомните, что в средние века носителями идей греческой культуры и гуманизма становятся арабы, которые и сохранили наследие как Древней Греции, так и Древнего Рима для Европы.
Эпоху Возрождения, освоение этих древних богатств культуры и мысли, можно считать предвестником христианской Революции, которая пришла на европейские пространства в виде Реформации и породила столетние религиозные войны и бунты просветителей, которые я бы назвал Революциями ума и сердца...
Реформация в Европе освободила волю и совесть человека от тирании лицемерной Церкви, что стало настоящей религиозной Революцией. Через восстания и религиозные войны, результатом которых стали миллионы смертей сторонников старой и новой Церкви, протестантизм отвоевал для себя жизненное пространство и перестроил жизнь европейцев, избавив их от двойной эксплуатации, - материальной и духовной.
Однако в Империях, роль религии всё больше низводилась до сочинения идеологических теорий оправдывающих власть аристократии и дельцов над народами и потому, одна за одной в Европе, последовали социальные Революции.
Русское «западничество», в лице народников и социал-революционеров, раскачало, в конце концов, вековые имперские устои, в том числе русской монархии, которая особенно ярко продемонстрировала свою антинародную сущность, развязав Первую Мировую войну, вопреки желанию и мнению подавляющего большинства народа.
Надо отметить, что Русская церковь тоже тяготилась духовным рабством и прислуживанием Кесарю и потому мечтала о самостоятельности и расширении духовных горизонтов. Вот несколько примеров:
Епископ Тверской и Кашинский Серафим (Чичагов) выразил мнение многих иерархов, обращаясь к благочинию: «Милостью Божьей, народное восстание против старых, бедственных порядков в государстве, приведших Россию на край гибели в тяжёлые годы войны, закончились…»
Девятого марта, 1917 года, Святой Синод обратился ко всем чадам русской Православной Церкви: «Свершилась воля Божия! Россия вступила на путь новой государственной жизни. Да благословит Господь нашу великую Родину счастьем и славой на её новом пути…»
Двадцатого марта, Синод постановил об отправлении на покой ставленников Григория Распутина: Митрополита Петроградского Питерима, Митрополита Московского Макария, Архиепископа Тобольского Варнаву…
Позже были уволены ещё восемь архиереев по этому же поводу…
В конце марта, епископ Уфимский (Кн. Ухтомский), писал: «… Самодержавие российских царей выродилось сначала в самовластие, а потом в явное своевластие, превосходившее все вероятия… и вот рухнула власть, отвернувшаяся от Церкви. Свершился суд Божий. Освободилась от гнёта государства Христова соборная Церковь…»
Марксизм, по сути, явился попыткой восстановить принципы социальной и экономической справедливости, которая была утрачена за долгие века сотрудничества Церкви и Кесаря...
Атеизм был жестокой реакцией на предательство идеалов справедливой и честной жизни классами эксплуататоров, и потому Церковь и во времена Французской и во времена Великой Октябрьской Революции, преследовалась и была отделена от государства из боязни её Контрреволюционного влияния на простых людей...
Февральская революция, помогла русской православной церкви освободится от зависимости «помазанника», однако предложила ей отделиться от государства, а после Октябрьской революции власти, за попытки агитации и сотрудничество с Белой гвардией, начали преследовать не только иерархов и самого Патриарха, но часто и рядовой клир. К сожалению, сегодня, эти преследования представляют только как ничем не обоснованные гонения, хотя связь Иерархов с Белой армией а потом и с РПЦЗ очевидна и была задокументирована в мемуарах. Эта тема, требует своих объективных доказательств и своих историков - исследователей...
Сегодня, во времена религиозной свободы, заметна тенденция превращения Церкви в надгосударственный орган и даже, в лице некоторых иерархов, видны попытки поставить церковь, «во главе государства», сделать церковную идеологию общегосударственной идеологией. Это, на мой взгляд, новая форма «объединения» Кесаря и Бога, которая непременно провалится и приведёт к новым столкновениям церкви и власти.
Иисус Христос, представлял себе будущие поползновения церковной администрации к объединению Божьего и человеческого и потому еще, наверное, говорил «о мече», то есть о разделении в мире светской и духовной власти. «Царство моё не от мира сего» - убеждает он своих учеников, объясняя, почему разделятся родные и близкие и почему нужен «меч», для тех, кто готовится вступить в «Царствие небесное», отделившись и отринув «мир»!
«Расшифровывая» эти резкие слова Иисуса, мы не должны забывать, что время тогда было рабское, суровое, несправедливое и жестокое. Но не просто рабство и жестокость тогда господствовали. Главное иго того времени, как впрочем, и сегодняшнего, заключалось в рабстве богатству, рабстве плотской жизни. И потому ещё, разъясняя свою непримиримую позицию к этому привычному злу, Иисус говорил, «Легче верблюду пройти через игольное ушко, чем богатому попасть в Царствие небесное» (Евангелие от Матфея, гл. 19, ст. 24; Евангелие от Луки, гл. 18, ст. 25)..
Сегодня, во времена Реставрации, личное обогащение вновь стало главной целью жизни многих в России, и вновь народ глухо ропщет, видя как олигархи покупают себе за большие миллионы яхты, дома за границей и футбольно-баскетбольные клубы. Сегодня все вновь забыли о гневных словах кроткого Иисуса: «И восстанет сын на отца и брат на брата». А я это воспринимаю как предвестье Революции и Гражданской войны, когда действительно, с оружием в руках, сын вставал на отца и брат стрелял в брата...
Революция и Гражданская война всколыхнула ненависть и вражду между людьми и были иллюстрацией Апокалипсиса. Революция делалась народом, но в Революцию ушли и дети богачей, знати и именно они были идеологами нового мира, который хотели построить, как обещанный пророками Рай, но только на земле. Они хотели исправить несправедливость этого мира, силою только человеческой воли и человеческого желания. Ради этого они разорвали всякие отношения со своими семьями, со своей средой, и часто становились её врагами и преследователями. С другой стороны стояли ненавидящие революцию белогвардейцы, впоследствии ставшие эмиграцией. Они воевали за восстановление старого строя, старой России, за восстановление отнятого народом богатства и привилегий. Многие иерархи РПЦ примкнули к ним, и основной своей идеей сделали восстановление монархии. Это и стало идеологической платформой организованной в эмиграции РПЦЗ.

Известная поэтесса, сторонница Контрреволюции, Зинаида Гиппиус, с нескрываемым презрением и злобой писала тогда, выражая общее настроение русской эмиграции:

Блевотина войны - октябрьское веселье!
От этого зловонного вина
Как было омерзительно твое похмелье,
О бедная, о грешная страна!

Какому дьяволу, какому псу в угоду,
Каким кошмарным обуянный сном,
Народ, безумствуя, убил свою свободу,
И даже не убил - засек кнутом?

Смеются дьяволы и псы над рабьей свалкой.
Смеются пушки, разевая рты...
И скоро в старый хлев ты будешь загнан палкой,
Народ, не уважающий святынь.

С другой стороны, освобождение от рабства богатству, привело к тому, что даже в обучении грамоте красноармейцев, помогал всем понятный простой, но действенный лозунг: «Мы не рабы – рабы не мы». Об этом пишут иностранные историки Революции и Гражданской войны...
Очевидно, что прямо антихристианская позиция РПЦЗ, вела её к расколу с РПЦ, но здесь надо учесть, что озлобление с двух сторон было самое сильное. Эта попытка, так или иначе реставрировать монархию, загнать народ палкой в «старый хлев», привела РПЦЗ и её руководителей, отпавших от матери-церкви, оставшейся и гонимой в СССР, к коллаборационизму и сотрудничеству с врагами Советской России. В своей автобиографии Митрополит Антоний Сурожский рассказывал, что представители РПЦЗ служили в Париже молебны за победу Гитлера в войне против Советского Союза. Таким образом, уже тогда, антисоветизм, был общей платформой врагов народовластия и приводил людей к нацизму и сотрудничеству с Гитлером...
Сегодня антисоветизм, как часть антисоветской идеологии возобладал и в РПЦ, что невольно толкает ее клириков в сторону национализма и ползучего восстановления монархии. Об этом, правда, в слух не говорят, однако объединение РПЦ и РПЦЗ, без уяснения неизбежных противоречий и раскаяния коллаборационистов, невольно пробуждает ненависть к недавнему прошлому и тем самым провоцирует внутренний раскол уже «новой» России...
Тут, наверное, уместно упомянуть эпизод из Евангелия, когда в ответ на уговоры своего ученика Петра, избавиться от страданий и смерти, Иисус Христос сказал: «Отойди от Меня, сатана, потому что ты думаешь не о том, что Божие, но что человеческое» (Мк 8:33).».
Постараемся и мы думать не только о человеческом, но и о Божеском, к чему призывал Иисус Христос. Поэтому поговорим о Революции, как о попытке борьбы с привычным злом неравенства и угнетения малой частью богатых и знатных людей, большинства народа.
Вспоминается афоризм Николая Бердяева «Если бы возобладала правда христианства, тогда не победила бы неправда Революции...» (Привожу по памяти)
Так в чём же была правда Революции, в чём её основные требования?
Революция, если можно так говорить, - есть приобщение миллионов и миллионов несчастных и униженных к жизни свободных людей. Об этом сегодня все или почти все забыли, потому что подвергаются идеологическим атакам Контрреволюции и оправданию установившейся в России реставрации.
Но хочу напомнить, что до Революции около ста миллионов россиян были неграмотны и влачили жалкое полу рабское состояние, эксплуатируемые несколькими миллионами, а может и сотнями тысяч богатых знатных и грамотных, которые с помощью оружия стерегли не только свои богатства и земли, но и самоё грамотность, как привилегию правящего класса. Революция и последовавшая за ней Гражданская война, выигранная революционерами, открыла для этой сотни миллионов людей возможность быть равным, среди равных и приобщиться к образованию, к знанию, стать свободными, ибо «истина делает нас свободными»
Революция, прежде всего, опрокинула устоявшееся убеждение, что только образованные люди достойны сознательной и свободной жизни. Подразумевалось, что остальные – это тёмная, отсталая масса, «быдло», как сегодня говорят новые «образованцы», прислуживая олигархической «элите».
Но человек, по рождению своему свободен и потому достоин царственного звания человек, - ведь он сотворён по образу и подобию Божьему. В этом суть духовной «Революции», которую произвёл Иисус Христос, распятый за эти свои убеждения. В этом, я думаю, смысл Нового Завета, который точно и определённо говорит нам – будьте как Христос и придете к этому состоянию не через богатства, звания и чины, не через институты или университеты, а через Революцию в душе своей, через осознание заветов Иисуса Христа, что любовь и сострадание – это основание нашей жизни, а обожение – главная цель человека, смысл его истории. Дух Святой поможет в этом, помогая всем верующим в любовь и добро, увидеть Свет и Истину, которым и был Иисус Христос, пожертвовавший собой и принявший муки на кресте для освобождения человечества от грехов языческой сребролюбивой и сладострастной, плотской жизни.
... Конечно, человек остаётся Божьим созданием независимо от уровня его образования. Однако, важна в этом смысле тяга к знаниям и желание её реализовать. В этом одна из больших заслуг Революции, которая создала возможность для подавляющего большинства людей учиться. Однако, получение только образования, не делает человека лучше и нравственней. Если это образование используется для получения личных выгод и преимуществ, а не на благо людей, то часто это способствует уходу в мир накопительства и тщеславной гордыни.
К тому же, я на собственном опыте убедился, что малограмотный человек, размышляющий о жизни и делающий выводы из этих размышлений, подчас более «умный» чем университетский профессор, озабоченный только карьерой и личным преуспеянием. Не такими ли были и ученики Христа, понёсшие в жизнь Новый Завет своего Учителя?!
... Люди делавшие революцию в России, понимали это и стремились вернуть большинству простых людей их человеческое достоинство... И поэтому же идеологические прислужники олигархического капитализма, установившегося сегодня в России, хотят вернуть состояние неравенства и несвободы для большинства, исповедуя стратегию «обратного хода», шельмуя и фальсифицируя идеи свободы, равенства и братства, лежащие в основании социалистической Революции и в основании учения Иисуса Христа.
Средства массовой «дезинформации» делают всё, чтобы вернуть в нашу страну свергнутые Революцией порядки и, забросав «грязью» лжи и фальсификаций революционные идеи, вернуть к жизни систему, при которой процветают неравенство, несвобода и богатство для немногих!
Но я уверен, что христианский Новый Завет, очень трудно заменить на «религию» стяжания и накопительства, и потому, идеи Революции, рано или поздно восторжествуют в России вновь, и уже навсегда!

Лето 2010 года. Лондон

Остальные произведения автора можно прочитать на сайте:www.russian-albion.com
или на страницах журнала “Что есть Истина?»:www.Istina.russian-albion.com
Писать на почту: russianalbion@narod.ru или info@russian-albion.com

Самопредательство целого народа. О революциях и реставрации.

Корни самопредательства.

Вместо эпиграфа:

«…Если вкратце, то американцы так сильно любили Ельцина, потому что он открыл двери грабительской оргии с дерегулированием, приватизацией, захватом активов и воровством. Сейчас уже все признают, что на этапе перехода от Советского Союза к Российской Федерации умерло несколько миллионов россиян (недоедание, преступность, болезни, алкогольное отравление). Советский средний класс — да, был такой, и весьма многочисленный — был почти полностью уничтожен, а накопленное за семь десятилетий национальное богатство перешло в руки олигархии.

Короче говоря, Ельцин установил планку. Российский президент, так любимый американцами, позволил проводить преобразования и переход к неолиберальному порядку по указаниям иностранцев, невзирая ни на какие экономические и социальные издержки и людские потери. В 1994 году уехавший в Нью-Йорк российский поэт Иосиф Бродский пожаловался в открытом письме Вацлаву Гавелу, что победоносная Америка ждет, когда все индейцы начнут подражать ковбоям…» Патрик Смит (PATRICK L. SMITH)
Из статьи: «Путин превзошел всех: Клинтона, Буша и Обаму. Как это получилось?»

…Начинаю печатание цикла статей о современной истории России.
Читаю биографии и автобиографии Ельцина и Горбачёва. Читаю с неохотой. Буквально принуждаю себя читать этот самовлюблённый, полуграмотный, подделанный под искренность бред лживых и недалёких бывших комсомольцев. Из этой когорты разрушителей и предателей социалистической, христианской идеи, вышли как последние партийный чиновники, так и будущие олигархи.
…Вспоминаю ответы на вопросы комсомольцев университета в Иркутске, на физфаке, ещё в начале восьмидесятых, на дне «комсомольского зачёта», когда я задал одному из комсомольцев, младших научных сотрудников простой вопрос: - Зачем вы в комсомоле?
Что тут поднялось… И комсомольцы и их наставники коммунисты-научные руководители поднялись против меня, утверждая, что такие вопросы нельзя задавать взрослым людям.
Время было уже такое, когда живя в Союзе, комсомольцы и их коммунистические наставники, думали одно, говорили другое, а делали третье. И главное, выступая с славословиями той власти, они всегда держали в кармане свою потную фигу! И это была тогдашняя, непризнанная «элита».
И я, только совсем недавно, начал догадываться, что именно комсомол превратился в школу лицемерия, тогда как парт номенклатура уже выучилась двоедушию. Позже в лихие девяностые это подтвердилось. Из этой среды «научных работников» вышли и Березовский и Ходорковский и ещё много-много олигархов и их идеологической обслуги!
Из того лицемерия вызрели и Горбачёв и Ельцин, ставший «демократическим» диктатором и расстрелявший в девяносто третьем защитников Белого дома. Он и его приспешники из бывших преподавателей марсизма-ленинизма в университетах и журналистов, работавших в журнале «Коммунист», с энтузиазмом неофитов развалили Союз, а потом попытались разваливать и «новую» Россию.
Вспоминается заметки одного из присутствующих на Беловежской пуще, при акте развала Советского Союза. Он писал, что в самолёте летевшем в Москву из Минска, многие сидели с мрачными лицами, а кто-то откровенно плакал!
А Ельцин, в своих мемуарах, писал, что чувствовал в момент этой акции, душевный подъём:
«…Был отличный зимний вечер. Стоял лёгкий морозец. Тихий снежок. Настоящий звонкий декабрь.
В резиденции Председателя Верховного Совета Республики Беларусь мы собрались втроём: Шушкевич, Кравчук и я.
Собрались, чтобы решить судьбу Союза…»
«…Глядя на внешне спокойные, но все-таки очень напряжённые, даже возбуждённые лица Кравчука и Шушкевича, я не мог не понимать, что мы всерьёз и, пожалуй, навсегда «отпускаем» Украину с Белоруссией, предоставляя им закреплённый самим текстом договора равный статус с Россией.
Беловежская встреча проходила в обстановке секретности, резиденцию даже охраняло особое спецподразделение. Из-за этой сверхсекретности порой возникали неожиданные ситуации. Например, вдруг выяснилось, что в резиденции нет ксерокса. Для того, чтобы получить копию документа, его каждый раз приходилось пропускать через два телефакса, стоявшие рядом — слава Богу, хоть они были.
…Мне показалось, что Шушкевич представлял себе эту встречу несколько иначе, более раздумчивой, спокойной. Он предлагал поохотиться, походить по лесу. Но было не до прогулок. Мы работали как заведённые, в эмоциональном, приподнятом настроении.
Напряжение встречи усиливалось с каждой минутой. С нашей стороны над документами работали Бурбулис, Шахрай, Гайдар, Козырев, Илюшин. Была проделана гигантская работа над концепцией, формулами нового, Беловежского договора, и было ясно, что все эти соглашения надо подписывать здесь же, не откладывая…»

Ельцин, после прочтения его «мемуаров», представляется мне даже не националистом, а просто номенклатурным карьеристом. Но власть парт номенклатуры в те годы, ушла так далеко от нужд и чаяний простых советских людей, что поставляла в верхи, именно вот таких бывших комсомольцев, без совести и чести.
Именно такие люди как Горбачёв и Ельцин совершили предательство и погрузили страну во времена бандитски-олигархические и развал Союза, стал настоящей жизненной катастрофой.
Но это была и геополитическая катастрофа, отразившаяся горем, смертями и несчастьями на жизни сотен миллионов простых людей, во всём мире. Ведь «реформаторами» были преданы не только народы советских республик. Но и многие страны – союзники Советского Союза!
Последствия той беды, можно увидеть и сегодня, а её эхо, ещё долго будет звучать на просторах земли!
Прочитал недавно новость, в «Ле Монд», что Горбачёву европейцы не простят развала Союза. Значит и в Европе начинают понимать размеры этой катастрофы!

…Я, давно пытаюсь разобраться, будучи свидетелем и современником тех трагических событий в России, почему Горбачёв и Ельцин, стали предателями идей социализма и почему они начали разрушать Союз?!
Сегодня, Горбачёв, задним числом оправдывает развал Союза, когда он был первым секретарём КПСС, тем, что сознательно хотел разрушить социализм. А Ельцин, просто хотел власти и когда КПСС зашаталась, перехватил инициативу, опираясь на националистические, карьерные кадры, стоящие за его спиной!
Да, да! Националисты ведь были и в РСФСР и именно они стали главными врагами Союза и помогали его развалить. Об этом, сегодня, стараются не вспоминать и даже не думать!
Невольно вспоминается беспощадная борьба Сталина с разного рода националистами, в том числе российскими. Сталин понимал уже тогда, что стоит дать им волю и они не только развалят Союз, но приведут страну к хаосу и контрреволюции!
Так и получилось в Беловежье…
И вот, после долгих размышлений, я прихожу к выводу, что в этих «коммунистах» сработал психологически феномен, который очень точно характеризует русская поговорка – «Из грязи, да в князи». Этот феномен, вообще присущ всем нуворишам и им обуяны, все олигархи и чиновные жулики, в первом поколении!
Одним из достижений социализма, считали тогда восстановление социальных лифтов, когда сын крестьянина мог стать во главе государства, а сын рабочего великим учёным!
Но кажется такие «лифты» и привели к власти в Союзе, оппортунистов и лицемеров.
Однако анализируя историю революций, мы можем признать это исторической закономерностью. И английская, и французская, и русская Революции, по сути проделали один и тот же путь – могильщиками революций становились её предатели, псевдо-революционеры, поднявшиеся из низов, благодаря тектоническому всплеску народной энергии!
Исторические процессы в социальной жизни проходят вполне по гегелевской диалектике: революционный Тезис, сталкивается с контрреволюционным Антитезисом и в результате получаем Синтез – нечто, ставшее очередным этапом в развитии человечества!
«Но нет! Никто не гибнет зря…» - именно этими словами можно охарактеризовать логичность и предопределённость социальных революций, которые похожи на бури в природе, порождаемые вполне физически объяснимыми силами. Так и с Революциями.
Революции подавлены, революционеры казнены – да здравствует Революция!
Как побеждала контрреволюция?
Она произошла вполне себе тихо и мирно – парт номенклатура постепенно превратилась в националистическую буржуазию и потребовала для себя власти привилегий. А народ, обманутый обещаниями и фальсификациями истории, предал сам себя. Об этой трагической странице советской истории с грустью и сожалением пишет Александр Зиновьев в своей книге «Трагедия России».
Но как все-таки проходил этот процесс возвращения к власти «советской» буржуазии, то есть, парт номенклатуры?
Напомню, что и Горбачёв, после визита в Англию, где его встречали с королевской пышностью, и Ельцин, после визита в Америку и Японию, резко поменяли свои взгляды не только на свою судьбу и свое «историческое предназначение», но и на социалистическую идеологию.
Они увидели «процветающие» страны, но не увидели бездомных. Им показывали полные разнообразных товаров магазины, но не рассказывали, что в Африке, откуда привозят многие продукты, и в Азии, где делают за гроши мануфактуру, дети мрут от голода и отсутствия чистой воды.
Иначе говоря, они увидели результаты эксплуатации людей, но о самих этих людях никто из них и не думал.
Мало того – они совсем не подумали, что именно правление парт номенклатуры, верхней частью которой они являлись и повинна в том, что будучи властью, не смогли ни работать, ни отвечать за порядок и благополучие народа, над которым они «нависли», в качестве «власти»!
Вот они и заболели идеологией потребительства, когда в магазинах все есть, а люди постепенно превращаются в роботов или того хуже в довольных «свиней». Ведь с виду, всё это казалось такой антитезой существующему в Союзе.
…В их головах, закружившихся от лестных комплиментов, которыми их осыпали за время этих визитов хитрые хозяева, вдруг появились мысли: «А почему я не могу стать героем Земли, и протянуть руку дружбы, этим чудесным людям из капиталистического, сытого мира? Ведь в Союзе, все хотят перемен. Вот я и могу начать реформы, которые преобразят Союз, и сделают нашу страну похожей на Англию или Америку…»
И началась «перестройка», а потом и развал Союза!
Перестройку, неподготовленную и часто формальную, начал Горбачёв. А развал Союза, возглавил Ельцин, по «прописям», рекомендованным ярым антисоветчиком, обладавшим харизмой, Александром Солженицыным.
Помню его статью «Как нам благоустроить Россию?» или что-то похожее. В ней он советовал в первую очередь избавится от тяжёлого «подбрюшья», то есть от Средней Азии. Солженицын был националистом и отчасти фашистом, потому что для него принципы интернационализма, заложенные ещё в учении Иисуса Христа, были непонятны. Да собственно он и был, чисто формальным христианином, как и многие его почитатели.
Солженицын, как и сотни похожих на него талантливых писателей, были по сути контрреволюционерами, и именно с помощью их таланта, Россия погрузилась в хаос лицемерия, фальсификаций истории и откровенной лжи. Нечто подобное происходило со всеми социальными Революциями.
Вот что писал о шельмовании революционной Франции, известный французский историк Жюль Мишле, около двухсот лет назад. А ведь похожий процесс, прошёл и в России:

«Важно выяснить, насколько верно изображена Франция в книгах французских писателей, снискавших в Европе такую популярность, пользующихся там таким авторитетом. Не обрисованы ли в них некоторые особо неприглядные стороны нашей жизни, выставляющие нас в невыгодном свете? Не нанесли ли эти произведения, описывающие лишь наши пороки и недостатки, сильнейшего урона нашей стране в глазах других народов? Талант и добросовестность авторов, всем известный либерализм их принципов придали их писаниям значительность. Эти книги были восприняты как обвинительный приговор, вынесенный Францией самой себе. Конечно, у нее есть недостатки, вполне объяснимые кипучей деятельностью многих сил, столкновениями противоположных интересов и идей; но под пером наших талантливых писателей эти недостатки так утрируются, что кажутся уродствами. И вот Европа смотрит на Францию, как на какого-то урода... Разве описанный в их книгах народ – не страшилище? Хватит ли армий и крепостей, чтобы обуздать его, надзирать за ним, пока не представится удобный случай раздавить его?..»
«В течение полувека, – продолжает Мишле, – все правительства твердят ему (народу), что революционная Франция, в которую он верит, чьи славные традиции хранит, была нелепостью, отрицательным историческим явлением, что все в ней было дурно. С другой стороны, Революция перечеркнула все прошлое Франции, заявила народу, что ничего в этом прошлом не заслуживает внимания. И вот былая Франция исчезла из памяти народа, а образ новой Франции очень бледен... Неужели политики хотят, чтобы народ забыл о себе самом, превратился в tabularasa? Как же ему не быть слабым при таких обстоятельствах?»

И вот советы Солженицына, известного на весь мир «обличителя» Революции и советской власти, взялся исполнять Ельцин, разрушая и формально, и фактически Союз Советских Социалистических Республик, надеясь, в дальнейшем на автоматически работающую «дружбу народов» и совсем не принимая во внимание силу и влияние националистов в этих республиках! Вспомните его обещания дать административным субъектам страны, «столько свободы, сколько сможете унести».
Это был сигнал к открытию процесса сепаратизма, к его легализации. Даже российский Урал, при губернаторе Росселе стал претендовать на автономию, если не на республиканский статус.
Именно советами Солженицына, пользовался Ельцин, когда разрушал Советскую Россию и договаривался со своими временными попутчиками, Савчуком и Шушкевичем в Беловежской пуще, о разгроме Советского Союза. Причём, инициатором развала Союза, был именно Ельцин!
Я читал жизнеописания Ельцина, и помимо крови пролитой по его приказам на площади, перед Верховным Советом, у него, даже после того расстрела, уже в 1996 году, было желание подвергнуть люстрации компартию и разогнать парламент. Трагические события 93-его года, его ничему не научили!
Он, в конце жизни, уже вполне нравственно оглушенный алкоголем, намеревался стать уже полным диктатором и его, едва отговорил от этого, так называемый «близкий круг», понимая, что никому несдобровать от такого «демократизма».
Вспоминается его фраза в разговоре с Эльдаром Рязановым: «Проснусь и думаю — кому страну отдам?» Похоже, что в конце жизни, он уже перестал воспринимать себя как просто человека, но думал о себе, как о всевластном властителе России!
Иначе говоря, свергая «тоталитарный» режим власти КПСС, Ельцин хотел установить в стране свою личную, «демократическую» диктатуру!
…Так, эти «коммунисты», комсомольского призыва, один по слабости, а другой по глупости, сами того не желая, начали разрушение созданного большевиками, во главе с Лениным и Сталиным великого интернационального Союза, первую реальную страну в которой сделали попытку реализовать Заветы Иисуса Христа о свободе и равенстве людей, о подлинном интернационализме!
…Размышляя об этом феномене, превращения комсомольцев и коммунистов в антикоммунистов, я подумал, что подобная эволюция, произошла с большинством бывших социалистических лидеров и она, скорее всего, обусловлена какой-то психологической особенностью этих людей.

Я долго не мог понять побудительных мотивов Горбачёва, который начал этот процесс самоубийства большой страны, будучи всевластным хозяином не только Кремля, но и всей страны.
«Что, ему власти не хватало?! – думал я. – А может это от глупости? - А может его завербовали «агенты Антанты? – невесело иронизировал я. Сейчас. Я прихожу к выводу, что все его «благоглупости». Происходили из провинциального тщеславия, которым, в не меньшей мере страдал и Ельцин…
…И вдруг, я вспомнил, историю Будды Гаутамы. В данном случае, психологически очень правдиво и искренне выглядит драма человека, не простого смертного, а принца, вкусившего все блага существования царского быта и отказавшегося от него, с приходом понимания, что такая жизнь, это все суета сует, майя, то есть волнующая никчёмность и красивая картинка, которая внутри пуста и бессмысленна.
И принц Гаутама, проделал обратный путь, от роскоши, изнеженности и разврата дворцовой жизни, в сторону жизни аскетической, когда никакие внешние соблазны не мешают осознать драматизм и неизбежную страдательность человеческой судьбы…
С Горбачёвым и Ельциным, как впрочем и со многими бывшими революционерами, ставшими первыми лицами рабочего государства, произошла обратная эволюция, и они из «никем», стали «всем». Вспомните строки из революционной песни: «Кто был никем, тот станет всем!»
Отчасти, это перекликается с диалектическими предсказаниями Иисуса Христа: «Кто были первыми, станут последними…» - и наоборот.
В реальной жизни, этот процесс выдвижения в первые ряды, и соответственно «опускания» первых в низы, растягивается на долгие столетия, пока «ставшие первыми» не поймут, что страданий в жизни, от такого «первенства», ничуть не меньше, а напротив, ещё больше! Иисус Христос, понимая, что его слова о первенстве могут истолковать неправильно, пояснял на будущее: «Легче верблюду пролезть через игольное ушко, чем богатому (и знатному) достичь царствия Божия!»
Интересно, что ещё соратники Ленина, русские революционеры прошедшие через тюрьмы и опасности нелегального существования, сделавшись чиновниками в новом руководстве страны, стали требовать всё больше привилегий и бонусов, за свои былые заслуги. Поэтому, Сталин, сохранивший аскетические взгляды на жизнь, стал убирать их с высоких постов часто сажать, а иногда и расстреливать…
После «бархатного» переворота на двадцатом съезде партии, после доклада о культе личности, Хрущёв, ставший во главе парт номенклатуры, возглавил этот новый властный класс, который по-прежнему говорил о диктатуре рабочих и крестьян, а на деле установил, диктатуру партийных и хозяйственных чиновников.
Парт аппарат подмял под себя хозяйственников и как сам Хрущёв, захотел совмещать партийные и хозяйственные должности. Хрущеву этого сделать не удалось, хотя роль парт номенклатуры и её влияние на экономику страны, увеличилось многократно!
Во многом, этим можно объяснить развал экономики и неумение делать что-то позитивное. А многочисленная «фракция» простых коммунистов, служила уже в роли статистов, в драматической «пьесе», которую писали, ставили и играли парт аппаратчики
А всего коммунистов было в последние годы существования Союза, около двадцати миллионов!
Иначе говоря, в Советском Союзе, в начале возродилась полуфеодальная каста управляющих, потом плавно перетекшая в националистическую буржуазию, которая в республиках Союза, забрала власть в свои руки, оттеснив тихой сапой рабочий класс и крестьянство, в том числе и рядовых коммунистов, от решения властных задач…
Кто думает, что в сегодняшней России парт номенклатура умерла – тот ошибается. Она просто перелицевала «одежды» на буржуазный лад и остаётся, и по сию пору, управленческим аппаратом страны.
Со сцены сошли разного рода и ранга Горбачёвы, Ельцины и Лигачёвы, но остались их «дети» в прямом и переносном смысле. Дмитрий Медведев – это наследник Горбачёва. Путин – это наследник Ельцина, правда увидевший и старающийся не допустить в стране «демократического» хаоса, а Лигачёва - заменил Зюганов!
…Российская буржуазия, эволюционирует и меняет обличья. Но она останется «вечной», как это происходило и происходит сегодня и с левыми партиями в Западной Европе.
Так, в Англии, «рабочая партия» - лейбористы, стала партией буржуазии и очень близко подошла в своей политике, и внешней и внутренней, к консерваторам.
По сути, здесь, левые и правые партии, различить, сегодня, невозможно. Только консерваторы обслуживают верхнюю часть среднего класса и сохранившуюся аристократию, а лейбористы помогают держаться у власти среднему классу и мелким торговцам. Но те и эти, работают в интересах английской буржуазии!
И основным своим врагом, эта новая буржуазия, по-прежнему считает «большевиков», как представителей большинства, как партии простого народа!
Очень похожая ситуация складывается в Америке, которую ещё российская парт номенклатура, по глупости, сделала ролевой моделью, для построения «новой» России!
Посмотрите, как сегодня, идеологи новой русской буржуазии, пытаются ошельмовать Революцию. Посмотрите как они Седьмое ноября – день свершения Русской революции, пытаются превратить в день Единения, возвращая страну в сословно-феодальные времена, на четыреста лет назад.
Это единство, отнюдь не ведёт к единству буржуазных наследников Милюкова, Гучкова и иже с ними и их братанию с Плехановым, Лениным, Сталиным и даже с Хрущёвым.
Этим мертворождённым праздником, российская буржуазия, пытается уничтожить остатки истории великого государства – Советского Союза. Уничтожая его главный праздник «День Седьмого ноября – красный день календаря!», новые буржуа, тем самым пытаются вбивать последний гвоздь в гроб «красного проекта», который сами и уничтожили.
Послушайте нынешнего теле-гуру Киселёва, или депутата Пушкова, которые пытаются уверить нас, что большинство, выступающее за сохранение революционных традиций – отсталые люди, социальные идиоты!
И это совсем не случайно, что основной рупор сегодняшней власти, русофил и патриот Киселёв, вдруг начинает болтать о «сталинском терроре» и невзгодах гражданской войны.
Ему и его хозяевам, хотелось бы обезопасить себя от революции со стороны либералов, но главное, со стороны того большинства, которое сегодня выступает за преемственность истории России, за сохранение памяти о великой эпохе побед социалистической России…
Вместо эпилога:

«…Лицемерие — вот то слово, которое я ищу. Американские президенты лицемерят в разговорах со своим российским коллегой. С Ельциным это было нормально, ведь он и сам был законченный лицемер, униженно добивавшийся одобрения американцев. Но все иначе с президентом, который «очень умен», «жестоко откровенен» и «держит свое слово», как неоднократно и по разным случаям отзывался о Путине Билл Клинтон…»(Там же)
(Продолжение следует)

Остальные произведения Владимира Кабакова можно прочитать на сайте «Русский Альбион»: http://www.russian-albion.com или в литературно-историческом журнале "Что есть Истина?": http://istina.russian-albion.com Е-майл: russianalbion@narod.ru
Ноябрь 2015 года. Лондон. Владимир Кабаков.



Пропаганда разрушения.

Совсем недавно, анализируя очередной всплеск бандитизма в российском обществе, задумался о причинах «возврата» к атмосфере лихих девяностых и пришёл к выводу, что пропаганде алчного эгоизма и насилия сегодня в России нечего противопоставить. Государственной пропаганды, которая старалась бы воспитывать благообразных, законопослушных членов общества, как таковой, не существует с начала девяностых, а на смену ей пришла антигосударственная пропаганда личного успеха, порождённого «идеалами» всеобщей продажности, как нравственной нормы, с помощью обмана и насилия.
Во многом эта «подпольная пропаганда» работает на утверждение «идеалов» новых русских, то есть бандитов, олигархов, разного рода бизнесменов от политики, торговли и даже искусства. Рупорами такой пропаганды, как ни странно, являются не только частные средства массовой информации, но и государственные каналы телевидения и радио.
Я уже не говорю о русском интернете, в котором царит анархия, и пиарятся «авторитеты-однодневки».
На каждом крупном информационном сайте есть свой круг респондентов, которые и являются платными или бесплатными «энтузиастами», представителями «общественного» мнения. Иначе говоря, это команда ангажированных завсегдатаев, которые бесплатно, а иногда и за деньги, отстаивают «идеологию», представляемую в данном органе телевидения, радиостанции или газеты. Этот «локальный междусобойчик», в большинстве своём, распространяет идеологию потребления и накопительства...
Суть этой примитивной идеологии – зарабатывание денег через разного рода рейтинги посещаемости, от которых зависит оплата рекламы, дающей большинство доходов. Лозунг подавляющего большинства СМИ в России – больше сенсаций – больше доход. Естественно, в этом случае нас пытаются уверить, что «деньги не пахнут».
Следствием такого всеобщего цинизма издателей, редакторов, продюсеров и, само собой, владельцев СМИ – лозунг которых - привлечь внимание любой ценой, - разложение и развращение общественного сознания! Начинается всё с броских, часто лживых, заголовков видеоматериалов или статей, содержащих сенсационные непроверенные факты и цитаты, на которые «клюёт» доверчивый обыватель. По форме такие материалы негативны, кричащи и нахальны, а по содержанию пошлы и циничны. В новостях львиную долю материала составляют отчёты об убийствах, взятках, авто авариях, пожарах и наводнениях. Приправлено всё это примитивным «гламуром» под «Париж» или «Нью-Йорк». Плюс, в «подвальчиках» – изрядная доза порнографии, грубой и примитивной...
Одним словом идёт планомерное, возможно непреднамеренное, но безответственно глупое оболванивание зрителя, читателя, слушателя. Таким образом, формируется тип «потребителя» массовой информации, который сами же «информаторы» издевательски обзывают «совком», "ватником" или даже «быдлом». То есть с одной стороны СМИ формируют информационный мир, полный грязи, лжи, порнографии и откровенной чернухи, а потом принимаются издеваться, над последствиями своей информационной атаки на простого человека.
Только напрасно вся эта орава «культуртрегеров» думает, что она чем-то отличается от своих «пациентов». Вся эта псевдо «бизнес элита» тоже не воспитана, груба и поверхностна. Тут срабатывает обратная связь и законы «больших чисел». Ведь информационное поле, созданное такими деятелями, постепенно затягивает и их самих в свои грязные сети. Создается впечатление, что СМИ отрабатывают какую-то зловредную программу, направленную на разрушение человеческого облика не только российского жителя, но и самих себя...

Каждый раз, после чтения большинства российских газет, после просмотра теле программ и прослушивания радио, у меня в душе возникает гадливое чувство и вскипает презрение по отношению к тем, кто казалось бы должен был формировать облик доброго, светлого и чистого человека, а на самом деле развращает его...
Одна из больших проблем сегодняшнего информационного поля, с учетом его антиобщественной, антинародной направленности – невозможность воздействовать на информационную политику российских СМИ, российской широкой общественностью. (Недавно созданная Общественная палата – не в счёт, потому что она стала сосредоточением российских образованцев - либералов, которые и правят в ней. Некоторые исключения только подчёркивают общую суть этой «общественной» структуры).

В стране не существует не только нравственной цензуры, но и профессиональной оценки всего происходящего. Формально это наверное есть, но в одном случае это жутко политизировано и исполняет заказ «власти», то есть пришедшей к власти «чиновной» партии, а в другом – полное отсутствие грамотности и культуры только усугубляет воздействие на обывателя этого грязного потока сплетен, фальсификаций и подтасовок.
Попытка создать нечто похожее на нормальные попечительские или экспертные советы при ТВ, в газетах и на радио, наталкивается на яростное сопротивление хозяев СМИ, олигархов и их прихлебателей, - этих безнаказанных отравителей общественного сознания. Их не волнует трагедия вымирания российского народа, но они не понимают и того, что сами станут и уже становятся жертвами своей бесчеловечной пропаганды алчности и насилия....
А ведь сегодняшние «новые» русские часто бывают за границей, деток туда направляют для обучения и проживания. Но, судя по всему, они, как индейцы, видят там вокруг себя только «колониальный товар», не обращая внимания на религиозно-культурные корни нынешнего западного преуспевания и благообразия. Протестантизм с его религиозной этикой делового человека, с культом индивидуальной ответственности всех и каждого перед Богом, странным образом, проходит мимо внимания этих «реформаторов». И получается, в итоге всех российских реформ, как в старинной песне Аллы Пугачёвой, о неумном чудотворце: «Сделать хотел грозу, а получил козу...». Вот эта страшная «коза» и получилась, когда либеральные образованцы попытались перенести опыт общественной жизни на Западе в Россию...
... Что же надо делать, чтобы избежать вредных последствий такого рода «реформ» и такого рода пропаганды? В первую очередь надо иметь умных, совестливых людей, россиян или иностранцев, которые бы понимали подлинные причины успеха западных обществ, и приглашать таких людей на самые высокие посты в российских СМИ, в промышленности, давать возможность реализовать себя в искусстве.
Необходимо создание не политизированных общественных органов, которые на основе согласия могли бы рекомендовать СМИ определённую политику со строгой ответственностью для тех лиц, которые на этом хотят любой ценой заработать деньги, промывая мозги доверчивым россиянам.
В случае взяточников, казнокрадов и разного рода финансовых Мэдоффов, Ходорковских, Березовских, Лебедевых, проводить общественные процессы над ними в судах, чтобы их последователям неповадно было, прикрываясь политической поддержкой их «клиентов» у нас в стране и за рубежом, купленной на украденные у народа деньги, нагло воровать достояние Российской Федерации, грабя российский народ.

Если коротко перечислять, то в первую очередь надо вернуть законодательно народу все недра, всю землю и соответственно, повысить налог с доходов, сделав это по прогрессивной шкале. Это первое, что приходит в голову по поводу экономики. В области политики и истории страны необходимо прекратить фальсификации российской истории, особенно историю времён Революции и Советского Союза, потому что это, «с лёгкой руки» недалекого чиновника Хрущёва, подтолкнуло процесс развала советской государственности и продолжает разрушать российское государство больше, чем любые финансовые кризисы. Особенно это касается провокаторов-образованцев, называющих себя либералами, которые в поисках хорошо оплачиваемой «чернухи» вовсю фальсифицируют в «профашистском» духе все наше советское прошлое...

Все государства в мире, особенно развитые страны Запада, называющие себя «либеральными», имеют жесточайшие юридические законы и нравственные нормы, с помощью которых безжалостно борются с мошенниками и взяточниками. Поэтому, не слушая лицемерные всхлипывания или даже угрозы, порождённые своеобразным «геополитически расизмом», необходимо ввести строгие законы для тех людей, которые, зарабатывая деньги в России, вывозят их разного рода легальными и нелегальными путями за границу. По сути, при мало-мальских честных законах, этот существующий грабительский «беспредел», можно будет прекратить на протяжении одного поколения. Но нужна политическая воля и строгие исполнители этой общенародной воли...
Не надо бояться воплей подкупленных западным преуспеянием отечественных «правозащитников», которые на деле защищают только права богачей, взяточников и бандитов...
О постоянном сношении «либеральной оппозиции» с иностранными посольствами и антирусски настроенными правительственными чиновниками, недавно, по материалам «Викиликс», писали газеты. О их визитах в «вашингтонский обком» за инструкциями сегодня знают почти все, однако стеснительно молчат, запуганные либеральной травлей, любого протеста против такого откровенного лакейства. Подобные оппозиционеры, как зловредные микробы, атакуют прежде всего российское общество, отравляя общественное сознание лживой пропагандой, паразитируя на проблемах России и беззастенчиво «пиарясь» на кровавых эксцессах терроризма...

... О «либеральной «оппозиции», хотелось бы поговорить подробнее... В конце 2010 года, известный оппозиционер Немцов, побывал в США, где встречался с американскими «ястребами» в сенате и где он, скрывая свою провокативную роль, прикрываясь лозунгами защиты прав «человека и гражданина», откровенно выступал как Российской Федерации враг «этой» России. Он просил своих американских покровителей, повлиять на международное мнение с осуждением правительства России, её премьер-министра Путина, а по отношению к советнику президента Суркову, призывал запретить ему въезд в США. Для любого нормального человека и политика, его поведение напоминает нам о «перебежчиках и невозвращенцах», совершающих откровенное предательство собственной страны, в обмен на «сытую» жизнь.
Но для российских «борцов за права человека» это уже естественная позиция, вытекающая из их провокативной стратегии, которую можно охарактеризовать, лозунгом: «Чем хуже для России, тем лучше и прибыльнее для нас». И таких либералов – образованцев, сегодня в России, «пруд пруди». Они готовы продавать и предавать всё и всех, в том числе и своих временных союзников. Постоянные распри внутри этой продажной оппозиции – привычные подробности их существования...
В конце 2010 года газета «Гардиан» напечатала выдержки из переписки государственных деятелей Англии, происходившей в семидесятые годы прошедшего века, в которой идёт спор о том, сколько надо сжечь русских, чтобы выиграть ядерную войну. Такие планы есть конечно у многих ядерных государств, но цинизм этого обсуждения – выбивается из ряда обычного...
И тут я подумал, что деятели типа Немцова, не только продают и предают свою страну, но и соучаствуют, в определённом смысле, в разработке этих военных планов, и даже провоцируют нападение на Россию. Это делали в своё время русские белоэмигранты, натравливая Гитлера на Советский Союз. Такой антисоветчик, как Митрополит Анастасий, глава Синода РПЦЗ, призывал Гитлера к походу на Восток, обещая, что его войска, будут встречать в Советской России с хлебом – солью. Думаю, что советы этого предателя в рясе, во многом спровоцировали Гитлера на нападение. Результатом этой провокации была страшная война, в которой советский народ потерял около двадцати семи миллионов человек...
В определённом смысле, позиция нынешних либеральных «оппозиционеров», повторяет провокации того периода. Но об этом, судя по всему, мало кто думает сегодня. Большинство потребителей новостей, обмануты броскими демагогическими лозунгами, а если они и думают, то им просто не дают возможности опубликовать их взгляды и размышления на эту тему, в СМИ. И получается так, что на существование таких вот «микробов – провокаторов» закрыли глаза, а зараза распространяемая ими, постепенно разрушает организм российской государственности...
И потому, если сторонники Немцова и его «команды» не прекратят своих провокаций, как бы нам всем, в очередной раз не стать жертвами такой вот «либеральной» подрывной работы... Очень не хотелось бы быть на месте дураков, которые учатся только на очередных собственных ошибках.
К чему я рассказал этот эпизод? Да к тому, что поколение в котором выросли Немцовы и Чубайсы, уже было обработано антисоветской пропагандой, и потому им очень легко стать не только провокаторами , но и настоящими, «либеральными фашистами» русофобами. Главными антисоветчиками в России, является как раз это поколение, наиболее пострадавшее от прозападной пропаганды и ставшее врагом своего отечества. Они не только не знают подлинной жизни в Советском Союзе, времён «Сталина и РКП (б), но и знать не хотят ничего, что мешало бы им заниматься антироссийскими выступлениями и декларациями. Они просто ненавидят нашу трагическую недавнюю историю, смешивая всё в одну кучу: и Революцию, и индустриализацию, и победу в Великой войне, и парт номенклатурный режим, закончившийся предательством высшей партийной и чиновной номенклатуры, собственного народа...
Старшее поколение, жившее или родившееся сразу после войны, ещё помнят другой Союз, в котором государственная пропаганда, работала и выстраивала положительные образы современников и героев построения нового коммунистического общества, во многом копирующего Град Небесный, осуществлённый на земле...
Но, после провокации Хрущёва, затеянной им и его сторонниками на двадцатом съезде, партия большевиков, постепенно превратилась в партию правящего класса чиновников. И как следствие – стагнация и медленный развал страны, закончившийся Беловежским предательством – где победил неприкрытый чиновный интерес и национализм партийно-номенклатурной верхушки...
Очень важно, сегодня, противостоять антисоветской, часто профашистской «чернухе», и не смешивая всё в одну грязную кучу, рассказывать правду о той жизни, в которой победы и свершения соседствовали с ошибками или провокациями...
Я сам помню построенные после войны школы, детские сады, ясли, гидроэлектростанции и университеты, и главное, я помню атмосферу динамичного движения в будущее, дружелюбие и отзывчивость, особенно после Великой Победы, когда казалось что многострадальную страну, победившую Гитлера и его сателлитов, ждёт замечательное, почти райское будущее. Восстановление разрушенного хозяйства и залечивание ран кровопролитнейшей войны в мире и во все времена произошло в Союзе, неожиданно быстро и тоже благодаря самоотверженности и трудолюбию советских людей...
Но постепенно, в стране к власти пришли парт функционеры, чиновная верхушка, которая уже не верила в социализм, а заботилась только о своей карьере и личном преуспеянии. В семидесятые годы, движение к подлинно социалистическому обществу, замедлилось, а потом началось и падение не только финансов или промышленности, но прежде всего падения общественной нравственности и совести. Это и стало главной причиной разрушения СССР. Благодаря ползучей контрреволюции, возглавляемой чиновно-партийной верхушкой, в стране реставрировали «первоначальный капитализм» и за десять лет успешно выстроили олигархически-бандитский капитализм, который отбросил страну Россию в разряд развивающихся.
Буржуазная Реставрация, воспитала несколько поколений мало знающих и эгоистичных скептиков, к тому же, травмированных постоянной антисоветской, антироссийской пропагандой. И теперь, вновь, как и двадцать с небольшим лет назад, в Советском Союзе, России грозит тот же вид национализма – «чиновный» и вновь по периметру её границ, вспыхивают очаги государственного и религиозного сепаратизма. Это остаётся главной опасностью для российского общества уже в наши дни...

Остальные произведения Владимира Кабакова можно прочитать на сайте «Русский Альбион»: http://www.russian-albion.com/ru/glavnaya/ или в литературно-историческом журнале "Что есть Истина?": http://www.russian-albion.com/ru/glavnaya/ Е-майл: russianalbion@narod

Февраль 2011 года. Лондон. Владимир Кабаков.

Культура и Революция

Эпиграф: «По делам их, узнаете их». Из Библии.

Эпигрф-2: «Маркс ненавидел труд – тот труд, который не формирует личность, а превращает человека в зависимый от рынка инструмент капитала. Чтобы опровергнуть Маркса, надо утверждать (как это делал Хайдеггер), что онтология труда объединяет и менеджера, и главу корпорации, и рудокопа, и Круппа – в партнеров в едином действе: неважно, в качестве кого ты приобщился к великому процессу труда, важно быть причастным. Маркс считал иначе; его теория построена на том, что человек может состояться как свободная личность лишь когда будет покончено с отчуждением труда. Такое положение дел до сих пор сохраняется без изменений. Опровергнуть Маркса можно иным способом: сказать, что, хотя предназначение человека в том, чтобы стать свободной личностью, но свобода – это вовсе не то, что полагал Маркс. Таким путем пошла современная индустрия искусства и развлечений, так называемый «второй авангард», культурная инженерия, которая лепит из homo sapiens одномерного болвана, гордо полагающего себя свободным. Со времен Древнего Рима этот метод испытан, впрочем количество унифицированной продукции таково, что даже некритичный обыватель начинает сомневаться: как это может быть, что авангарда столь много – все разом думают прогрессивно и одинаково, так разве бывает?..»
Максим Кантор

…В трактате «Закат Европы», Шпенглер утверждает, что анализируя культуру той или иной исторической эпохи, того или иного этапа развития культуры, можно довольно точно описать материальные и духовные особенности данного общества. Естественно, что перерывы в эволюции культуры, так или иначе отзываются в жизни общества и личности.
В определённом смысле, время Революций рождает культурный взрыв. А точнее сказать культурный прорыв, всегда является предвестником социальных революций. Так было во времена Французской революции и после, когда создавались гениальные произведения в музыке, живописи, литературе.
Непокой, смещение всех основ социальных отношений, протест против мещанской рутины, рождает творческое беспокойство и в рядах деятелей культуры.
Такую же картину мы наблюдали во времена Русской Революции: до и некоторое время после.
…Серебряный век в российской культуре предшествовал Революции. Блок и Есенин, Белый и Ахматова, Цветаева и Иванов — в поэзии. Бердяев, Шестов, Булгаков, Розанов, Толстой — в философии. Мережковский, Андреев, Куприн, Бунин — в литературе. Перечислять можно долго. И эти имена деятелей искусства и мысли символизировали, часто буквально наступление времени революционных социальных перемен...
После Революции, эту эстафету культурного горения приняли, Пастернак и Маяковский, Шостакович, Стравинский и Прокофьев, и ещё многие, многие имена в поэзии, в прозе, в музыке и в живописи.
Достижения науки и техники, всеобщая грамотность, позволили революционному народу выиграть Великую Отечественную войну, прорваться в космос и стать сверхдержавой!
Созидательный порыв, рождённый революцией освободивший Россию от вековых религиозных и социальных предрассудков, в короткое время преобразовал наше отечество.
Была и жестокость, красный и белый террор, ежовщина и бериевщина. Простой народ, после тысячелетий рабства и тяжёлого угнетения и эксплуатации, после Революции припомнил своим угнетателям все обиды и унижения, и потребовал лишать жизни тех, кто по его мнению, мешал построению светлого завтра, рая на земле.
Кровь лилась рекой и часто партийные деятели и администраторы, были всего лишь игрушками в руках беспощадной народной стихии! Этим и характерны революционные эпохи...
...Попробуем разобраться, что происходит в культуре сегодня. И исходя из этого анализа сделаем выводы о жизнестойкости сегодняшней социальной системы.
Насколько Революция пробудила творчество народа, настолько же Контрреволюция и последовавшая за ней Реставрация, обнажили хаос и разброд в головах и душах той народной прослойки, которая раньше с гордостью называла себя интеллигенцией, а сегодня превратившейся в образованцев, «креативный класс», как они сами себя назвали.
Единый народ и государство, в течении нескольких лет контрреволюционной реакции, развалилось и российское общество разделилось на противостоящие друг другу большинство и меньшинство.
Образованцы, считающие себя носителями интеллектуального и духовного содержания российской культуры, сегодня, напоказ выставляют победившую в их душах алчность и стремление к славе, атеистический эгоизм и человеконенавистнические желания, сделать большинство рабами своих материалистических амбиций.
Их агрессия, под видом нового искусства, стремление к хаосу и разрушению форм, конвенций и границ, могут привести к уничтожению не только культуры, но и человеческого сообщества, вообще. Совсем недавно, один из художников прибил свои гениталии к мостовой на Красной площади, в Москве.
И такой случай, подобного «авангарда», не единственный в современной истории России. Разного рода «перформансы», разрушающие человеческие представления о живописи и о искусстве вообще, демонстрируют представители российского «постмодерна» последние двадцать лет.
Они напоминают несмешных клоунов, уверенных, что они плывут на «волне современности». Но для большинства нормальных людей, не только в России, но и на Западе, которому эти деятели якобы подражают — это проявление варварства и провинциализма.
И в художественной среде растёт протест против такого «самовыражения» очевидных бездарей и скандалистов, которое образованцы «всего мира», выдают за современное искусство.
После буржуазного переворота в России, в девяностые годы прошлого столетия, уже прошло около тридцати лет — период времени достаточный, чтобы «по делам судить» о намерениях и результатах произошедшей Контрреволюции!
И мы, сравнивая, видим, вместо революционного прорыва, победу мещанского накопительства и буржуазного потребительства, а с другой стороны, - жажду славы и неодолимое желание появится на новостных лентах СМИ.
И всё это делается, в надежде, вслед за обретением славы Герострата, поиметь за это ещё и деньги.
Рынок в России, как то особенно нагло и цинично, диктует свои правила и в сфере культуры и искусства. И потому, многие деятели искусств, стали лакеями капитала, прислужниками олигархов.
В попытках переделать всё на западный манер, не принимая и не понимая пророческих слов и образов Шпенглера о «заката Европы», российские культуртрегеры ударились в изображение якобы «постмодерна», пытаясь в агрессивной манере, копировать западный «авангард» и раздавать налево и направо «пощёчины общественному вкусу».
Об этом глупом и реакционном обезьянничанье, талантливо рассказывает в своём романе «Учебник рисования», философ и социолог искусства, Максим Кантор.
Рассматривая его творчество, являющееся гневным ответом на разрушенных культурных традиций, на диктатуру корпоративной этики образованцев, можно надеяться на возрождение созидательной традиции в российском обществе, и тем самым в российской культуре, утраченной полностью в годы Реставрации.
Есть надежда, что идеи созидания, вначале через горячую и беспощадную критику животного потребительства от искусства, разрушения и глумления над «старой» культурой, вдохновят русского человека-интеллигента становится и быть существом духовным...
...Если рассматривать интернет, как показатель общественных настроений в России, то и там становится всё более заметным движение от очернения и шельмования конструктивных принципов бытия, в сторону восстановления права и обязанности личности, содействовать общему развитию народа.
Это и есть проявления христианских принципов общежития, которые утверждал и подтвердил Иисус Христос, своей жертвенной смертью на Голгофе.

Именно любовь и сострадание, признание принципов равенства и братства в человеческом обществе, являются той узкой тропкой, которая ведёт к сотворению будущего, общего для всех людей на земле!
И кажется, что сегодня, Россия, пробуждается от болезненного обморока бандитски -олигархических девяностых, и постепенно устремляется в неизведанное будущее!

Остальные произведения автора можно посмотреть на сайте: www.russian-albion.com
или на страницах журнала “Что есть Истина?»: www.Istina.russian-albion.com
Писать на почту: russianalbion@narod.ru или info@russian

Ноябрь 2013 года. Лондон. Владимир Кабаков

«Креативный класс» и Революция.

Явлинский, как рупор «креативного класса».

Историческая справка:

«…Для начала – о том, что представлял собой в те дни российский парламент. Путем многократных изменений избирательного законодательства с 1907 по 1912 годы, в Государственной думе IV созыва удалось сформировать вполне буржуазный депутатский корпус. Националисты и умеренно-правые контролировали 120 кресел из 422. Самую большую фракцию имели октябристы (монархисты, полагавшие Октябрьский манифест 1905 годадостаточной для страны конституцией) - 98 депутатов. Еще 59 парламентариев принадлежали к кадетам (конституционным демократам). Возникшая в 1912 году Прогрессивная партия, задуманная как крупнейшее объединение деловых кругов, имела 48 мест. В то же время совокупная фракция левых (то есть, социал-демократов) насчитывала всего 14 человек…» Дмитрий Лысков. (Статья с Сайта «Взгляд)

Император Николай Второй издал указ о роспуске Думы. Депутаты заслушали этот указ и молча разошлись! Но реакция на этот была.
Вот как описывает эти события Василий Шульгин:
«…Потом было заседание в кабинете председателя Думы... Председательствовал Родзянко... Шел вопрос, как быть... Вопрос стоял так: не подчиниться указу Государя Императора, то есть, продолжать заседания Думы, - значит стать на революционный путь... Оказав неповиновение монарху, Государственная Дума тем самым подняла бы знамя восстания и должна была бы стать во главе этого восстания со всеми его последствиями... На это ни Родзянко, ни подавляющее большинство из нас, вплоть до кадет, были совершенно не способны…» (Там же)

Вот как описывает монархист Шульгин, реальную ситуацию в Петрограде и в Думе:
«…Таврический дворец будоражили новости с петроградских улиц. Шульгин вспоминал: «Стали съезжаться... Делились вестями - что происходит... Рабочие собрались на Выборгской стороне... Их штаб - вокзал, по-видимому. Кажется, там идут какие-то выборы, летучие выборы, поднятием рук... Взбунтовался полк какой-то... Кажется, Волынский... Убили командира... Казаки отказались стрелять, братаются с народом... Стало известно, что огромная толпа народу - рабочих, солдат и «всяких» - идет в Государственную думу... Шидловский созвал бюро Прогрессивного блока... Заседание открылось под знаком того, что надвигается тридцатитысячная толпа». (Там же)

…Почитал стенограмму выступления Явлинского на съезде «Яблока», посвященному столетию Февральского переворота.
И увидел полное непонимание исторических процессов не только в Российской империи, но и в мире, вообще.
Вот его тезисы, которые совершенно противоречат реальной истории. Все эти аргументы были бы смешны, если бы не были так наивны и далеки от понимания той, исторической реальности!
Вот что Явлинский заявляет:
«…Падение самодержавия, отречение царя и даже прекращение монархии не означали разрыва легитимности и прерывания традиции государственности. Общество выработало ответ на вызов времени – всенародные выборы и созыв Учредительного собрания, которое должно было легитимно решить вопрос о политическом будущем страны и открыть перспективу новой эпохи развития тысячелетней России. Учредительное собрание – главный маркер того магистрального исторического пути, на который должен был вывести страну февраль 1917-го…»
Какое общество Явлинский имеет ввиду – это понятно. Он как российский новый буржуа, уверен, что обществом можно назвать только тех, кто имеет деньги, титулы и образование.
Но в этом случае, в стране где около восьмидесяти процентов населения было безграмотно, можно говорить только о диктатуре денег. Народ, в этом случае остается в стороне, при любых выборах, в буквальном смысле. Никакого делегирования власти людям достойным представлять народ, в этом случае не происходит. В лучшем случае мы получили бы так называемую «буржуазную демократию», которая в российских условиях, стала бы похожа на «диктатуру» класса эксплуататоров!
В этом случае, ссылки или параллели с тогдашней Европой, совершенно не работают, в силу несопоставимости электората и отсутствия традиции «буржуазной демократии».
Я не буду перечислять факты и статистику - каждый читатель может это сделать через интернет.
Переход власти из рук малочисленной буржуазии, в случае Февральского переворота, в руки народа возглавляемого большевиками в Октябре, был неизбежен. И катализатором этого процесса становилась война, в которой народ ощутил себя главным действующим лицом российской истории.
И народ, просто не захотел больше играть в послушную массу при великодержавном монархе, совершенно лишенного способности управлять Россией в условиях войны!
К тому же, этот народ уже имел организацию, которая способна была не только перехватить власть у буржуазии, но и удержать её силой оружия! Это были большевики во главе с Лениным!
И тут надо отдать должное Явлинскому, который понимает, что в истории не бывает «сослагательного наклонения» и что случилось, то случилось.
Задача аналитика – анализировать и находить причины того или иного исторического события, а не повторять, «абы, да кабы»:

«…Описывая события Февраля, и мемуаристы, и исследователи часто указывают на некий удивительный паралич правительства, военных элит, духовенства которые не смогли ничего сделать с ходом событий. Это состояние Солженицын описывал как "обморок национального сознания". В действительности, это был никакой не обморок и не паралич. Люди во власти и в элитах чувствовали, что имеют дело не просто с разбушевавшейся толпой, а с чем-то непонятным, но очень существенным. Когда из-за косности, бездействия, коррупции, некомпетентности, мракобесия власти начинается такое массовое движение, пути назад уже нет. Это понимали все. Поэтому разговоры сто лет спустя о том, что нужно было разогнать толпу в самом начале, подавить петроградский гарнизон войсками с фронта… и тогда "все было бы иначе", пустые. Они от непонимания сути событий…»
(Явлинский)

И тут же, в анализ тех событий у Явлинского, вылезают, совершенно в стиле нынешнего креативного класса, который называет себя обществом, а народ «ватниками», оправдание и возвеличивание власти буржуазии.
Эта подлая привычка считать себя «мессией», а большинство народа послушной массой, сближает нынешних буржуа и тогдашних сторонников Временного правительства:

«…Падение самодержавия, отречение царя и даже прекращение монархии не означали разрыва легитимности и прерывания традиции государственности. Общество выработало ответ на вызов времени – всенародные выборы и созыв Учредительного собрания, которое должно было легитимно решить вопрос о политическом будущем страны и открыть перспективу новой эпохи развития тысячелетней России. Учредительное собрание – главный маркер того магистрального исторического пути, на который должен был вывести страну февраль 1917-го…»Ключевыми событиями, приведшими к разрыву исторической преемственности, стали вооруженный государственный переворот 25 октября 1917 года (с точки зрения развития революции это была не кульминация, а, наоборот, уголовно-преступный срыв, поворот в тупик) и насильственный разгон демократически избранного Учредительного собрания в январе 1918 года.
С этого времени в России нет легитимного государства…» (Явлингский)
И после таких утверждений, мне, каждый раз хочется спросить: как нелегитимное государство могло победить в Гражданской войне, в том числе оккупантов, провести коллективизацию и индустриализацию, и потому, победить самого страшного врага: Гитлера и его союзников?!
А после этой кровопролитной, страшной своими жертвами войны, за считанные годы восстановить разрушенную страну, запустить первый спутник и человека в космос и таким образом доказать статус сверхдержавы!
Тут во всей исторической глупости и цинизме, сказывается политическая антисоветская и антирусская позиция нынешних «креативщиков!
И тут же, Явлинский ссылается на черносотенного историка, оправдателя преступлений нацистов и предателей, «историка» Алекандрова, в исследованиях которого, все свалено в одну кучу, лишь бы оклеветать большевизм и самоё идею социализма:
«…Последствия – разделение страны, гражданская война, политические репрессии, гибель и изгнание миллионов людей, среди которых политическая, научная, деловая, творческая элита нашей страны. Потери нашей страны оказались чудовищны: за первые тридцать пять лет большевистской власти (в 1917–1953 годах) они составили более 50 млн человек, включая 26,6 млн в войне с Германией и ее союзниками в 1941–1945 годах…»
И тут, антисоветчик Явлинский, полностью становится на позиции русофобов-монархистов!
Он снова говорит о диктатуре буржуазии, как о каком-то легитимном выходе из тупика монархизма:
«…Почему произошел срыв, почему страна, имевшая исторический шанс на легитимную демократическую модернизацию, пошла по кровавому, трагическому и, в конечном счете, тупиковому пути:
«…Самодержавная авторитарная система приучила элиту и интеллигенцию, что все решает личность. Стали искать виноватого. В декабре 1916-го в результате околодворцового заговора убили Распутина, который считался символом разложения, но, как стало очевидно после убийства, вовсе не был причиной политического паралича и гниения на самом высоком уровне…»
И дальше следует вполне разумный анализ всего произошедшего в России в тот судьбоносный год:
«…Тогда, в начале 1917 года, существовал очевидный разрыв между политической элитой, которая, собственно, добивалась и добилась смены власти, и массами, у которых в дни кризиса появились совсем другие вожди. Этот разрыв, в результате которого сформировалось двоевластие, – изначальная проблема Февраля.
Двоевластие питалось популизмом одних и крайней нечуткостью к общественным запросам – других. (Явлинский наверное имеет ввиду Петросовет и Думский комитет) Общество и армия устали от войны. А Временное правительство ставило на первое место союзнические обязательства. Но при этом сторонники "войны до победного конца" ничего не могли поделать с популистским Приказом Петроградского совета №1, создавшим предпосылки для разложения действующей армии и большевистской агитации…»

И дальше следует обвинение власти, в том что она власть не смогла принудить народ согласится с её либеральным бессилием. И это можно воспринимать как и намек – дайте власть нам и мы вам все устроим по хорошему, по европейски.
И тут прослеживается главная констатация всей политики и болтовни «креативного класса», выражаемое одним коротким предложением: «Хотеть не вредно!»:
«…Тема Февральской революции очень важна, потому что сегодняшняя российская власть и ее политика буквально во всех проявлениях – это власть самодержавно-большевистская, и ничего иного в ней не было и нет. Также потому, что и сейчас, особенно после парламентских выборов, нарастает чувство усталости, безысходности, растерянности, и это именно то, что нужно этой власти для обеспечения своей несменяемости. Поэтому Путин и проводники его политики, в том числе новые назначенцы на губернаторские посты, сделают все, чтобы сохранить и закрепить это состояние. И далеко не в последнюю очередь им нужно, чтобы российскому обществу и через 100 лет оказалось невероятно трудным сообразить, что надо возвращаться к "февральскому" пониманию отказа от самодержавия, что самовластие – это тупик, что необходимо современное жизнеспособное государство и модернизированные общественные отношения, что настоящая историческая Россия – это не мифическая "Русь" времен то ли "викинга" Владимира, то ли Ивана Грозного, не сусальные "конфетки-бараночки" колоритного старца Распутина, а европейское государство, всей своей историей выстрадавшее демократическую легитимность и жизненно нуждающееся в ней…»

И потом следует очередное подлое обвинение в народовластии, социалистической Советской России:

«…Несмотря ни на какие временные успехи, российское самовластие ведет в целом к опаснейшему отставанию и деградации. В этом значение Февраля. В российском обществе рано или поздно наступает понимание архаичности и неприемлемости самовластия. Однако другим уроком является то, что в условиях глухого самовластия происходит деградация не только власти, но также и оппозиционной элиты. Это выражается в ее неготовности и неспособности справиться с упавшей ей в руки властью и потому ведет к захвату государства, говоря современным языком, радикалами и террористами и затем к неисчислимым бедствиям и человеческим трагедиям…»

Ну и дальше, следуют очередные обвинения власти, публичные заявления о которых и доказывает, вопреки жалобам креативщиков о самовластии, что российское правительство сегодня, более либеральное чем даже в Америке!
Ну, а общий смысл этого выступления, можно сформулировать так: «Голосуйте за нас и вы получите ту власть, от которой вы отказались, со времен правления Ельцина.
Явлинский делает вид, что не понимает, почему «Яблоко» и иже с ними, оказались в статусе политических маргиналов. А ведь это случилось, именно ввиду полной неспособности российской буржуазии, «креативщиков», быть демократической властью и представлять - внутри страны, и за её пределами - интересы русского, российского народа!
«…Считается, что отказ от ясных и честных оценок наиболее болезненных событий ХХ века вызван историческим невежеством современной власти и нежеланием преодолеть собственную травмированную память. Еще десять лет назад многим казалось, что усилия власти замолчать преступления большевизма и сталинизма являются следствием отсутствия мужества и трезвости при взгляде на собственную историю.
Однако политическая практика показывает, что дело в другом. С каждым годом всё более очевидно, что почти все актуальные и наиболее болезненные проблемы современной России связаны с сознательным и активным следованием политике современного большевизма…»
А проблемы Явлинского, на мой взгляд, заключены в том, что он пытается готовить новый Февральский переворот, очевидно надеясь, что вдруг, как по мановению волшебной палочки, народ на выборах в Учредительное собрание, проголосует за него и за таких же как он, псевдо либералов, ещё совсем недавно погрузивших Россию в пучину безвластия, бандитизма и наглой олигархии:

«…Фактически сейчас перед нами перспектива новой попытки реализовать после перевыборов Путина 2018 года миф о возвращении в квази-СССР с новой Ялтой, "сферами влияния" и угрозой ядерной войны. То есть движение в прошлое, которое, понятное дело, невозможно и рано или поздно приведет к очередной всероссийской катастрофе.
Альтернатива такому развитию событий – другой президент, смена власти и создание легитимного государства, отказавшегося от лжи, восстанавливающего в России историческую преемственность, для которого и самодержавие, и большевистский тупик стали препятствием. Именно это должно стать сутью общественной политической инициативы на ближайший год…»
Такое «резюме» служит завершающим аккордом этой политической идиотии Явлинского, и его сторонников, в том числе и во власти!
Вместо трезвого понимания насущных задач государства и народа, идет пальба по трагическому и великому недавнему прошлому России, забывая мудрый афоризм: «Если вы выстрелите в прошлое из пистолета, то будущее ответит вам пушечным залпом!»
При этом, восхваляя Февральский переворот, и правлении Ельцина, Явлинский, вполне в традициях политических говорунов, забывает, что после Февраля, Россия стала разваливаться и восстановить её смогли только большевики.
Точно так же в правление Ельцина, даже национальные республики, старались развалить уже и без того, укороченную Россию. Явлинский тут действует как дурак, который даже на своем опыте ничему не научился за годы его появления в публичной сфере.

«…Ощущая себя прямыми наследниками и современными последователями большевизма, власти не могут позволить обществу увидеть и назвать преступлением ни сам большевизм и сталинизм, ни даже очевидный государственный переворот 1917 года, они прикрываются разговорами о необходимости "национального спокойствия и примирения". Но такое "примирение" без обличения зла – это прямое оправдание зла, верный признак сознательной готовности в любой момент снова воспользоваться им.
Вследствие своей родовой, органической связи с советско-большевистской системой нынешняя власть не желает, не может и никогда не сможет дать честную и целостную на государственно-политическом уровне оценку событий 1917 года и их последствий. Она боится самой постановки вопроса об истоках и основаниях легитимности государства и главное – о необходимости отказа от лжи и насилия, этих большевистских инструментов удержания контроля над страной, о том, чтобы прямо назвать государственный террор и массовое уничтожение невинных граждан собственной страны безусловным злом…»

Мне всегда казалось, что Явлинский много проигрывал и проигрывает, отказываясь участвовать хотя бы мелким клерком в системе государственной власти.
А сегодня, он уже проявляет себя как законченный демагог, говорящий и утверждающий вещи, в которые и сам не верит. Это лицемерие, уже самый низ падения политика. И становится понятно почему, имея таких лидеров как Явлинский, «Яблоко» становится эфемерной партией и разваливается на глазах, всячески стараясь понравится врагам России, своей очевидной недальновидной глупостью!
Уж лучше бы этот «демократический пенсионер» молчал. Тогда, за его прежние «заслуги», можно было бы не обращать внимания на его прогрессирующую «либеральную» глупость, направленную на, с таким трудом восстановленную российскую государственность, после периода правления таких образованцев, как сам Явлинский!
Вместо эпилога. Откровения депутата царской Думы, Шульгина:

Но сколько их ни было – у всех было одно лицо: гнусно-животно-тупое или гнусно - дьявольски-злобное», - утверждает Шульгин, рисуя портрет восставший народ в Петрограде.
«Боже, как это было гадко! – продолжает он. - Так гадко, что, стиснув зубы, я чувствовал в себе одно тоскующее, бессильное и потому еще более злобное бешенство... Пулеметов - вот чего мне хотелось. Ибо я чувствовал, что только язык пулеметов доступен уличной толпе и что только он, свинец, может загнать обратно в его берлогу вырвавшегося на свободу страшного зверя... Увы - этот зверь был... его величество русский народ».

Вот такое же отношение к русскому, российскому народу угадывается и в словах бывшего либерала Явлинского!
Немного жаль, что из подающие надежды экономиста, ставшего политиком, Явлинский, как и множество его соратников, превратился в демагога и обиженного на свой народ, ничтожество!

Остальные произведения автора можно посмотреть на сайте: www.russian-albion.com
или на страницах журнала “Что есть Истина?»: www.Istina.russian-albion.com
Писать на почту: russianalbion@narod.ru или info@russian-albion

Март 2017 года. Лондон. Владимир Кабаков


Революция. Русское искусство 1917-1932.

Выставка в Королевской Академии Искусств в Лондоне

Вместо эпиграфа:

«…Революция, если рассматривать ее самое существенное и простое первоначало, есть естественный плод, последнее слово, высшее выражение того, что в продолжение трех веков принято называть цивилизацией Запада…» - Федор Тютчев

…Первое большой впечатление, связано с чувством гордости за историю Русской Революции: народу на выставке не считано с утра до вечера!
Второе впечатление – англичане и устроители выставки, по-прежнему не понимают корней русской революции и трагизма реализации мечты революции – построить новый мир на основе добра, свободы равенства и справедливости, на месте прогнившей монархии!
И третье чувство: почему такие выставки не организуют русские, российское министерство культуры, при поддержке отделов культуры при посольствах.
Вспомнилась «русская выставка» организованная в галерее Сатчи, в Лондоне, в том числе с участием русского посольства в Англии. Я уже писал о ней, но в сравнении с нынешней выставкой в лондонской Академии исусств, которая прославляет русское революционное искусство, на той выставке Россия была представлена как страна хаоса, пьяных и развратных граждан. И туда водили английских школьников, чтобы показывать какая Россия плохая!
И сравнивая два этих культурных события, хочется спросить у чиновников возглавляющих российский министерства культуры: почему вы не можете объективно показывать и рассказывать о реальной, порой трагической, но реальной жизни и истории в Советском Союзе?! В том числе истории революционного искусства, которое воздействовало на развитие искусства во всем мире.
А в России тоже надо делать такие выставки, чтобы прививать чувство гордости за свою страну у новых поколений россиян!
Конечно вопрос: почему это не делают российские власти заграницей и в стране, вопрос риторический.
Главная причина здесь в ненависти новой власти к Советскому Союзу.
И вторая причина – неумение и нежелание работать на современном уровне, российских чиновников, возглавляющих «культуру» в «новой» России, в том числе чиновников посольских, которые тоже должны заниматься продвижением образа России в странах «проживания»! (Но о российском чиновничестве в другой статье).
…В экспозицию выставки в Академии о революционном искусстве, вошли работы всех известных русских, российских авангардистов, и вместе – что редко бывает - там были Грабарь, Бродский, Юон, Кустодиев и целый зал был посвящен творчеству Петрова-Водкина.
А из авангардистов были Шагал, Кандинский, Малевич, Родченко, Татлин, Попова, Маяковский, Эль – Лисицкий и много других авторов, мало известных сегодня.
Были фотографы и замечательные фотографии тех пламенных лет. И в залах, в нескольких местах показывали на больших и малых экранах фрагменты революционного кино: Эйзенштейн, Эрлер, Барнет, Пудовкин, Дзига Вертов, Козинцев…
Глядя на это, популярное сегодня в Англии многообразие советского, революционного искусства (Идут подряд в нескольких местах выставки и показы советского искусства), я подумал, что режим Реставрации в России похоже блокирует празднование столетие Революции. И эта блокада производится силами новых образованцев, обслуживающих интересы бандитского олигархического строя.
Поражает нечуствие, российской современной образованщины, отрицающей влияния Революции на весь мир, непонимание ими силы и мощи русской пролетарской революции, отразившегося в искусстве и культуре прежде всего, не только в Союзе, но и во всем мире!
В определенном смысле, нынешние образованцы, с их антисоветизмом и антикоммунизмом, провоцируют неонацистов на Украине и в Прибалтике на антироссийские и антисоветские выступления. Ещё и поэтому прибалтийские политики, опираясь на сочувствие со стороны этих российских социальных идиотов, собираются устроить трибунал над «коммунистическим режимом»!
Странно, что российская чиновная элита иногда подыгрывает неонацистам в этом начинании!
В российских СМИ, сегодня, много «белых» патриотов, типа Холмогорова, готовых, часто по глупости и неумению просчитывать последствия, пойти на поводу у украинских и прибалтийских нациналистов!
В ответ на приближающийся юбилей русской Революции, мы слышим и читаем у «домотканых» историков, публицистов и литераторов, называющих себя иногда «патриотами», о губительности революции для истории России.
И эти всхлипывания разного рода антисоветчиков о «России которую мы потеряли», говорят о том, что в среде российской образованщине до сих пор бытуют мифы о возможности избежать революции и тем самым, стать похожими на Англию.
И этот бред в черносотенной, монархической обложке, сегодня очень популярен в России, в определённых кругах!
Но этим «анахоретам», надо знать, что революция в социуме похожа на бурю в природе. И человеческие желания и мнения ничего не могут в этом изменить! Ведь явления природы, часто страшные и разрушительные, не спрашивают у людей, хорошо это или плохо. Они просто происходят!
Главная причина любой революции - преобладание социальной несправедливости над справедливостью! То есть, в каждой революции есть христианские корни, которые яростно отрицаю российские церковные власти!
Точно так же, как главной причиной природных бурь, является разница в атмосферном давлении между высоким и низким. И буря, это пусть временное, но выравнивание атмосферного давления в природе. Так и с Революциями!
…Сегодня в России, трудно понять отношение руководителей Государства, которые, стараясь угодить любителям монархии Романовых, старательно разваливают не только историю страны, но вносят раскол в существование социума в России.
Сегодня, со всей очевидностью можно сказать – в девяностых годах прошлого века в России победила Контрреволюция и в стране, на какое-то время, установился режим Реставрации. Конечно Реставрация скоро закончится, но пока, она определяет всю жизнь российского общества, в котором, вновь стала накапливаться разница между уровнями несправедливости и справедливости.
А это чревато новой Революцией!
…Возвращаясь к выставке, надо сказать, что и здесь нет полного понимания цели и смысла перемен, которые происходили не только в общественных отношениях, но и в культуре, и в искусстве не только в России, но и в мире! Но хотя бы чувствуется желание это понять, чего совсем нет в сегодняшней России…
Однако, возвратимся к выставке…
На входе, в первом зале поражают прежде всего портреты Ленина, кисти Бродского. Картина, «Ленин работающий за письменным столом», ещё совсем недавно входила во все советские учебники и хрестоматии, по искусству, но сегодня – это реликвия, над которой принято посмеиваться. И тут же, рядом, портрет Сталина, что в российском «официозе» считает табу.
Согласитесь – странное отношение российской чиновной власти, к победителю Гитлера и спасителю не только СССР, но и всего мира от коричневой чумы, захлестнувшую в те эпические времена половину мира!
…Конечно, многие приходят на эту выставку посмотреть работы основателей и вдохновителей «нового» искусства: Малевича, Шагала, Кандинского. Но многих поражают работы Кустодиева, Нестерова, Малявина, Филонова…
А работам Петрова-Водкина, отведён целый зал, может быть ещё и потому, что этот автор знаменитой картины «Купание красного коня» мало известен на Западе и в Англии в частности.
Замечательная движущаяся инсталляция Татлина «Летатлин», поражает взлётом творческой фантазии в сочетании с инженерной мыслью выраженной в символах изображающий полёт. А Эль-Лисицкий представлен большой структурой инженерного дизайна квартиры будущего в которой в большие пространства «окон» мы видим большой город, простирающийся далеко и высоко.
Кино фрагменты знаменитых режиссеров, показывают быт и стремление к переменам, которым была наполнена послереволюционная жизнь в России. Бородатые мужики -крестьяне, первые трамваи, лампочка Ильича, быт коммуналок, - дают представление о том, как проходило становление и укрепление новой жизни.
И в контрасте, этой бедной полуфеодальной жизни первых лет революции, показан большой фрагмент выступления спортсменов и физкультурников на Красной площади, перед мавзолеем Ленина, уже в тридцатые годы.
Красивые лица, сильные фигуры, красота и чистота линий движения и перестроений одетых в белые одежды уже новых, молодых советских людей. И эта новая жизнь, как небо от земли отличается от заскорузлой трудной и тревожной жизни, которая была в России всего лишь двадцать лет назад, то есть до Революции.
Вот где надо искать пути новой модернизации страны российскому правительству, сегодня.
Революция действительно произвела потрясающую перемену в жизни и мироощущении советских людей, если сравнивать их жизнь и жизнь россиян до Революции. И эту разницу видно невооружённым глазом…
Большой отдел выставки отведён плакатам и знаменитым «окнам РОСТа» в исполнении поэта и художника, Владимира Маяковского, сегодня тоже незаслуженно ошельмованного и забытого в России.
И конечно, наибольшее внимания публика обращает на работы Малевича, Шагала и Кандинского. Эти имена знакомы каждому культурному человеку не только в Англии, но и вообще на Западе. Их работы подтолкнули фантазию современных нам художников на поиски новых форм и содержания.
И их значение в формировании нового искусства в живописи, можно сравнить с не менее революционными выступлениями антрепризы Дягилева в Европе. Музыка Стравинского, эскизы костюмов русских художников, выдающиеся танцоры – все это было настоящим культурным шоком и стало революцией в классическом балете.
Тут надо поговорить о том, что искусство революции, началось задолго до самой революции и отражало стремление России и русских людей к новым формам жизни, к новым формам в искусстве! Именно это желание перемен, пусть на время, определило лидирующие позиции русских писателей, музыкантов, художников, скульпторов и архитекторов в искусстве и литературе во всем мире.
И конечно, в сравнении с «искусством» порожденным нынешней Реставрацией, революционное искусство выражало стремление страны и людей в будущее и к работе по обновлению страны и человеческих отношений в СССР!
К сожалению, сегодня, во времена контрреволюции, искусство в новой России, направлено в далекое прошлое, а его апологеты, в бессильной злобе, занимаются фальсификациями недавней истории страны. А период взлёта культуры и искусства народов Советской России, эти деятели, показывают через «мутное стекло» Реставрации!
…В завершении, надо отметить, что даже в Лондоне, где проходит одновременно множество выставок, эта выставка вызвала неожиданный ажиотаж. С утра здесь выстраиваются очереди желающих посмотреть её.
И мне даже показалось что весь ажиотаж вызван «ностальгией» англичан, по великому революционному прошлому, которое случилось в России. И которого, были лишены европейцы, жившие и живущие сытой, обывательской жизнь!
Им остается только завидовать этой удивительной России!

Остальные произведения автора можно посмотреть на сайте: www.russian-albion.com
или на страницах журнала “Что есть Истина?»: www.Istina.russian-albion.com
Писать на почту: russianalbion@narod.ru или info@russian-albion

Март 2017 года. Лондон. Владимир Кабаков.

Отрывок из романа «Владыка Серафим»

"...Истинный корень современной трагедии не только в том, что люди утеряли убеждения, но в том, что они отошли от Христа..."
Георгий Флоровский "Вера и культура"

... На экуменической конференции, вновь Владыка Серафим встретил англиканского священника Робина Грифина и они поздоровались, уже как хорошие знакомые. Было видно, что Робин обрадовался новой возможности поговорить с Владыкой. А русскому епископу, тоже был интересен этот молодой, но глубокий и сосредоточенный на вере, священник.
Когда наступил большой перерыв, Владыка и Робин, после долгого неподвижного сидения, захотели размяться и вошли в большой парк, растянувшийся на несколько миль в самом центре города.
…Вокруг ликовала весна. Деревья в парке издали напоминали серо-коричневую многоветвистую массу, уже готовую разродиться зелёной клейкой листвой. Вишни, черешни и яблони покрылись розово-белыми цветами, но особенно выделялись на фоне безлистой растительности пышно цветущие магнолии, выпустившие свои нежные крупные цветы буйным фонтаном возродившейся нежно розовой плоти.
Любуясь на это праздник жизни, Владыка вздыхал и несколько раз повторил: - Как же прекрасна жизнь, когда она только начинает возрождаться и обещает вечный праздник и и нескончаемые радости даже уставшему человеку...
Обменявшись несколькими вежливыми фразами, собеседники, сели на лавочку под громадным лондонским платаном и Робин, спросил владыку о том что его интересовало в истории церкви в России: - Как случилось, что русская Православная Церковь подверглась таким гонениям после революции и чем объяснить непримиримость атеистов, возникших казалось бы из ниоткуда, в такой христианской стране, как России?
Владыка, внимательно глянул в глаза Робина, словно решая, поймёт ли он его объяснения правильно и не спеша, с остановками, подбирая нужные слова начал отвечать: - Меня часто спрашивают, чем объяснить обвинительный тон в речах молодых священников, особенно из «зарубежников», когда они говорят о «режиме большевиков», как о причине гонений на русскую церковь. Я сознательно не говорю о старых священниках из карловацкого раскола, которые писали льстивые письма Гитлеру, призывая кару на головы россиян, «отпавших от веры». Они ведь ненавидели не только Советский Союз, но и русскую православную церковь Московского патриархата. Во время войны, некоторые из них откровенно сотрудничали с Гитлером и благословляли «немецкий меч возмездия». Я помню эту, ужаснувшую меня формулу из письма Митрополита Анастасия Гитлеру...
Владыка, ещё раз коротко глянул на Робина, словно проверяя, понимает ли он сложность поднятых вопросов. Потом, привычным движением поправил седеющие длинные волосы, какого-то серого света, от того, что совсем белые, седые пряди перемежевались с естественными, тёмными...
- Более того, иногда, я думаю, что именно иерархи этих «раскольников», стали одной из причин нападения Гитлера на Советскую Россию. Как кажется, они старались его уверить в том, что стоит только немецким войскам перейти границу СССР, как бросив оружие, все жители России пойдут немцам навстречу с хлебом –солью...
Конечно это не было так и не могло быть. Я сам, русский человек, которому в юности внушали, что рано или поздно, мы должны будем вернуться и освободить Россию от большевиков... Но как только я услышал о нападении Гитлера на Советский Союз, у меня в душе поднялась целая буря чувств. Если бы была возможность, то я бы пробрался туда, на мою родину, чтобы защищать её от захватчиков. Все большие и малые обиды на страну, на мой народ, сразу испарились. А ведь нам изгнанным из нашей России, было очень трудно простить эту обиду...
Владыка, вспомнив о тех переживаниях, невольно задышал часто и немного побледнел, но потом, оправившись от нахлынувших воспоминаний, продолжил: - Надо же настолько ненавидеть свой народ, своих единоверцев-христиан, чтобы на это пойти... Но очевидно, что они, - те, кто прислуживал Гитлеру, так и не осознали своей вины перед русским народом и перед самим Иисусом Христом...
Владыка ещё раз глянул на молодого англичанина и заметил: -Я стараюсь об этом не говорить с русскими священниками, потому что они сами, вольно или чаще невольно, стали носителями таких взглядов. Видимо, в жизни чувствовать себя обиженным, всегда кажется более достойным, нежели сознавать свою вину и каяться, чтобы катастрофы не повторилось в будущем...
Но сегодня, эта идеологическая, не христианская линия, в моде на пространствах бывшей Советской России. Наверное поэтому, и многие иерархи, проклинают «режим большевиков», забывая, что революцию большинство народа в Гражданскую войну поддержало. Иначе «красные», эту войну бы не выиграли. Об этом и Патриарх Тихон говорил, уже через несколько лет после революции, когда встречался с простыми людьми на улице и говорил с ними. Большинство ведь на улицах - люди простые...
Вы как историки, понимаете значение закона больших чисел в истории каждой цивилизации. А в Советском Союзе, на мой взгляд, со временем сформировалась настоящая цивилизация: со своей идеологией, списанной с Нового Завета, со своими, по своему христианскими требования равенства, свободы и справедливости для того большинства, которое Иисус Христос называл «нищими духом»...
Я помню, одного русского эмигранта во Франции, который при царе служил в дипломатическом корпусе, а после Гражданской войны, попал в Париж, и несмотря на свои университеты — он был очень образованный человек, знал много языков, - пошёл работать на фабрику, простым рабочим. Он жил очень одиноко и стал очень религиозным человеком. Он говорил мне, когда я расспрашивал его о прежней жизни, что именно богатые, образованные и знатные привели к революции в России. И он, словно за всех таких, извиняясь, тихо молился у себя в каморке и так же тихо умер, в отчаянии и одиночестве...
Мне, тогда, его смирение было непонятно, и только став старше и даже старым, я начал понимать, что мы ответственны пред теми, кого мы заставляем работать на себя...
Владыка, помолчал, глядя в одну точку, словно увидел того человека и потом, прервав молчание продолжил: - Вот поэтому и я, с возрастом, начинаю понимать эту загадочную истину, которая гласит, что без соизволения Бога, ничего не происходит в мире, - ни хорошего, ни плохого. И в этом нет никакого фатализма. Мне кажется, что это просто проявление законов биологической, высокоорганизованной материи...
Робин, услышав это из уст старого священника, не удивился — он знал, что Владыка, ещё перед войной, окончил медицинский факультет и успел, во время последней мировой войны послужить в армии и поработать врачом...
А Владыка Серафим ещё помолчал, вглядываясь в ярко освещённый весенним солнцем парк, близкий лесистый горизонт, за которым, кое-где проглядывали жилые кварталы большого красивого города... - А сегодня, в России, особенно среди молодых политиков, возобладало чувство обиды, если не мести — а это грех, неверия во всесилие Божие... И такое отношение к народной российской истории, - Владыка при этих словах сокрушённо вздохнул - до сих пор сохраняется не только у политиков, но и у церковных деятелей. А это ведь идеология, во многом схожая с идеологией французских коллаборационистов, сотрудничавших с нацистами. Мне пришлось поучаствовать в движении сопротивления и я иногда рисковал если не быть расстрелянным на месте, то попасть в концентрационный лагерь. А они, прислуживая Гитлеру жили неплохо...
Я, где-то читал, что в Германии, Гитлер выстроил церковь для «зарубежников». Так они благодарственные молебны по нему служили, чуть ли не святым его называли. Конечно, это делали те, кто руководил расколом, но так всегда и бывает. Есть такая поговорка: «Враг вашего врага – ваш друг». Поэтому наверное «главные» в карловацком расколе, так заискивали перед фюрером немецкой нации...
Владыка горестно вздохнул и закончил волнующую его и сегодня, тему: - Франция была оккупирована Гитлером в течении нескольких лет, и если бы не победы Советской армии и её союзников, то наверное все бы примирилась с этим, привыкли к неволе. Ведь человек, ко многому привыкает, и к несвободе, в том числе...
Владыка надолго умолк, погружённый в воспоминания, и в какой-то момент, прервав молчание продолжил разговор, правда сменив тему.
- Я помню, как после приезда в этот город, пошёл знакомится с местным священником из зарубежников, и как он, сверкнув глазами на меня почти завопил – Изыди, сатана! Он уже знал, что я твёрдо стою за Московскую патриархию. Это было ещё при Советском Союзе — пояснил он коротко...
… В них, - продолжил Владыка - то есть в тех, кто выступал тогда и выступает сегодня против русской православной церкви Московского патриархата, и против её верного служению русскому народу во время войны, срабатывает известный синдром малодушного человека...
Тогда, Советская Россия спасла не только свой народ, но и народы и государства Европы. А Красную Армию, если не любили, то уважали. Ведь все понимали, что если бы не миллионы погибших со стороны России в войне с нацизмом, то столько же людей погибли бы во всех странах-союзниках. Поэтому и уважали...
А сегодня, из России, снова делают пугало, потому что все, кто помнит эту кровопролитную победу – уже умерли, а молодым кажется, что так и должно было быть. Есть уже люди, и часто это молодые, которые ничего не знают даже о недавнем прошлом, да и знать не хотят. А те, кто воевал на стороне Гитлера, часто изображают из себя патриотов, называя советских солдат, оккупантами...
Давно известно, что не раскаявшийся предатель, ненавидит свою жертву, и чем подлее было предательство, тем ожесточеннее эта ненависть. Об этом, ещё Достоевский с большой горечью писал...
Владыка, устало потёр пальцами усталые глаза, задумался и подводя черту под сказанным, подытожил: - Думаю, что и Иисус Христос, наверное не только бы осудил, таких служителей – человеконенавистников, но и изгнал бы их из церкви, как фарисеев и книжников, в свое время изгонял, говоря: «О фарисеи – лицемеры, змеиное отродье!» Иисус был добр и кроток, но не терпел хитрых фарисеев и книжников и тех, которые их защищали, за их фальшивую веру напоказ. Такое предательство веры, в нестойких против жизненных соблазнов душах, часто хуже прямого перехода на сторону врагов Христа. Наверное, так и вели себя те, кто приговорил Спасителя к мучительной казни на кресте...
Робин, слушал этот монолог Владыки, затаив дыхание. После таких бескомпромиссных высказываний этого русского старца, он, кажется начинал понимать трагедию русской истории...
А Владыка, после небольшой паузы, продолжил: - Я, часто думаю, что сегодня, вместо покаяния за свою вину, люди уличённые в предательстве выращивают обиду на гонителей, чтобы оправдать себя и запутать молодых...
К несчастью, во многом им это удается. Однако я верю и знаю, что без произволения Божиего, ни один волос с головы истинно верующего не упадёт! Другое дело, что само по себе христианство, это вера человека страдающего от всего несовершенства мира. Поэтому она и противостоит инстинктивному, животному существованию...
А обида, сама по себе, способна только разрушать и отношения человеческие и строительство жизни, как таковой. В призывах Иисуса Христа к всепрощению, как мне кажется, отразилось это понимание разрушительности человеческой обиды и мести...
Тут, можно привести такой пример: когда простые люди дерутся, то они бывают жестоки и злы. Но вот драка кончилась и они избитые, могут и обняться. Их, словно объединяет эта взаимно пролитая кровь и синяки с порезами. Может быть поэтому, сегодня, в Европе, отношения у России с Германией, намного лучше, чем даже с теми, кто были союзниками в Великой войне...
А после революции, конечно были гонения, против богатых и даже Церкви – Владыка помолчал и тяжело вздохнул, - но на это, наверное была воля Божия. Причин мы никогда не узнаем, но видимо, что то было не так, в той Церкви, за что Бог и попустил эти гонения... Другой причины, я не вижу, да и трудно гадать об этом. Ведь много хороших людей погибло, а среди них были и настоящие верующие. Но кажется, такова судьба верующего в Христа, человека — платить своей жизнью, часто и за те грехи, которые он сам не совершал...
Владыка долго молчал и сидел понурившись. Плечи его опустились, спина сгорбилась и Робину стало заметно, что с ним разговаривает уже пожилой, и может быть больной человек...
Передохнув, Владыка Серафим продолжил свой монолог-размышление...
- Некоторые священники сегодня устремляются в политику, надеясь там найти поле для своей христианской работы. Мне бы хотелось предостеречь таких служителей. Ведь мы знаем, что нет Евангелия общественно-политической правды... Иисус Христос ведь твёрдо заявлял: «Царствие Моё, не от мира сего...»
По отношению к политическим и даже общественным темам, в Евангелиях нет ясного и однозначного мнения. Основная задача Евангелия, - как мне кажется – это закладка религиозного человеческого характера и воспитание, развитие внутренней жизни...
Христос , так же, нам ясно говорил, что «Царствие Божие, внутри нас...». Из этого мы и должны исходить...
Человек в одиночку, отдельно от всех близких и друзей, в жизни, предстоит перед судом совести, а после смерти и перед судом Божиим! И тут встаёт вопрос - может ли Церковь судить человека, и даже наказывать его, прежде чем его осудит Спаситель на Страшном Суде? Церковь ведь проповедует, что мы должны жизни за друга положить, то есть защищать друзей всемерно.
Но она и проповедует, тоже словами Христа: «Кто в руки меч возьмёт, тот от меча и погибнет». Поэтому естественно спросить, может ли она проповедовать и поддерживать насилие в той или иной форме?
Робин слушал молча и старался следовать логике размышлений Владыки, понимая, что это давно и долго обдумываемые мысли и положения, которые касаются не только самой веры, но и реальной жизни, которая проходит вокруг нас, внутри нас...
Не обратив внимания на долгую паузу, словно не заметив тягучего молчания, Владыка продолжил так, словно он разговаривал с самим собой: - Я думаю, нет! Как церковь, как сообщество верующих, телом которой является Сам Иисус Христос, не может! Но вместе с тем, отдельные её члены, по сугубому суду своей совести, могут быть вовлечены в борьбу, в том числе в революционную борьбу. Потому что сердце человеческое, и сердца верующих людей, в том числе, часто не выдерживает неправды, несправедливости мира. А правда и справедливость – это тот же закон Божий, такая понятная форма человеческой любви...
Бороться за свои права иногда может быть и не очень благородно: такая борьба может выражать и жадность и желание власти... Но бороться за права других – долг человека. И вот здесь, наше представление о справедливости, постоянно двоится. Иногда мы видим борцов за права человека, которые даже очень неплохо живут, получая за эту «борьбу», и деньги приличные, и славу и даже определённую власть. И тут надо очень хорошо отличать подлинного борца от приспособленца и не давать себя обманывать разного рода нечестным людям...
Владыка поднял голову и тихо улыбнувшись, посмотрел на своего собеседника, а точнее слушателя: - Я вас наверное утомил уже своими сентенциями?
Робин чуть поклонился Владыке: - Спасибо вам, что вы мне об этом говорите. Я ведь тоже обо всём этом часто думаю. И потому, ваши размышления, как бы открывают в моей голове, всё новые и новые горизонты мысли...
Владыка постарался выпрямить плечи и улыбнувшись своей тихой улыбкой, спросил: - Ну я тогда продолжу? Мне ведь тоже, редко попадают такие серьёзные слушатели...
Он сосредоточенно, долго, молча смотрел перед собой, а потом продолжил с того места, на котором прервался: - И тут, мы видим внешнее воздействие Сатаны, выступающего в форме человеческого эгоизма, прикрывающегося красивыми словами. Часто, такие люди становятся жертвами хитрости дьявола. Человек не отвернулся бы вольной волей от любви к ближнему, не будь он обманут. Мы знаем из Библии, что Сатана есть враг, тот кто лжёт искусно и привычно. Он, лжец по существу!
Но он ведь не только обманщик, но и тот кто убивает... Трагедия лжи, не заключается только в том, что наше познание неточно, и тем самым неточно всё наше отношение к вещам. Трагедия лжи заключается, в том, что паутина лжи создаёт нереальный мир, мир, который не существует, куда попав, жертве лжи остается только умереть, потому что жить можно только лишь причастием к реальности и участием в жизни реальности. Но чем больше мы уходим в нереальность созданную ложью, тем больше мы усугубляем ситуацию, в которой не может быть жизни, - только смерть...
Но для того, чтобы быть действенной, ложь должна представляться видимостью реальности, видимостью правды...
В этом противостоянии реальной жизни и жизни выдуманной, в противостоянии правды и лжи, похожей на правду – вся сложность и неоднозначность драмы нашей жизни. Другой вопрос, что эта драма нами не осознаётся до поры, до времени — её заслоняет рутина обыденного существования...
… Тут Владыка спохватившись, глянул на часы и в притворном страхе всплеснул руками: - А ведь мы с вами опаздываем на очередную дискуссию. Нам надо быстро возвращаться. Да ещё и извиняться перед собравшимися...
И они заспешили к выходу из парка, уже не обращая внимания на весенние красоты. Владыка шёл впереди, чуть прихрамывая на правую ногу. Но и в быстрой походке и в прямой ровной осанке чувствовался человек старой школы воспитания...

Остальные произведения автора можно посмотреть на сайте: www.russian-albion.com
или на страницах журнала “Что есть Истина?»: www.Istina.russian-albion.com
Писать на почту: russianalbion@narod.ru или info@russian-albion

Март 2012 года. Лондон. Владимир Кабаков.

Русское православие и Революция.

Русская Православная Церковь и Русская Православная Церковь Заграницей.
История конфликта и объединительное движение…

Сегодня в российских СМИ, начинаются вбросы о дружбе РПЦ и РПЦЗ. И пишут об этом люди, мало что понимающие в происходившем и происходящем.
А первопричиной разрыва были вещи принципиальные. И итогом неподчинения РПЦЗ указам Патриарха и Московской патриархии, стал коллаборационизм верхушки РПЦЗ с Гитлером и после войны, с враждебными Советской России силами.
Да и сегодня о лояльности РПЦЗ российскому народу трудно говорить. За границей это разделение существует, словно и не было акта объединения. Так что это объединение – бумажное и потому, пока деятели из РПЦЗ не покаются в предательстве русского советского народа и сотрудничестве с его врагами, никакой дружбы не может быть.
Однако официоз, мотивируя, что это объединение помогает преодолеть раскол в российском обществе, утверждает, что «это Богу угодно».
Вот слова второго лица в нынешней иерархии РПЦ, взятые из статьи об объединении, некоего Чаусова:

«…Значимость преодоления раскола в христианской традиции трудно переоценить. Митрополит Илларион (Алфеев), говоря о юбилее воссоединения, отметил: «Десять лет совместной жизни показали, что это было абсолютно правильное решение, которое сейчас позволяет нам ощущать себя членами единой Церкви... Самое главное заключается в том, что у нас теперь единая Церковь, мы вместе причащаемся, вместе служим, это историческое событие»»

Однако, это объединение напоминает «братское единение власовцев и Советской армии», Объятия предателя Власова и генерала Карбышева, замороженного гитлеровцами в концлагере.
И уж тем более неуместно это братание, помня о многомиллионных жертвах войны с Гитлером, которому Власов прислуживал! Похоже, что официоз РПЦ старается об этом забыть побыстрее и навечно…
Известен антисоветизм нынешних иерархов РПЦ, во главе с Патриархом. Патриарх Кирилл как-то в выступлении обмолвился, что миллионы убитых и неисчислимые страдания советских людей в войне с Гитлером – это кара божия за отпадение от веры!
Иначе как кощунством, такие слова не назовёшь!
И это объединение, только помогло оправдать антисоветизм нынешней церковной власти и вместо «уврачевания раскола», привело к предательству недавней российской истории, со всей её драматизмом и величием!
Поэтому я решил опубликовать эту статью, которую написал уже давно. Материалы для неё я брал из разного рода источников в интернете…

Остальные произведения автора можно посмотреть на сайте: www.russian-albion.com
или на страницах журнала “Что есть Истина?»: www.Istina.russian-albion.com
Писать на почту: russianalbion@narod.ru или info@russian-albion

Очерк истории отношений РПЦ и РПЦЗ.

После Революций семнадцатого года, Россия оказалась в огне гражданской войны, которая разделила её временно на части, различными военными фронтами. Московская Патриархия, была разделена также на части, которые иногда не имели между собой сообщения.
Патриарх Тихон 20 ноября 1920 года издал «Постановление Святейшего Патриарха, Святейшего Синода и Высшего Церковного Совета, по поводу самоуправления епархий в случае отсутствия канонического центра или невозможности связи с ним».
В нём было разрешено, при определённых условиях, создавать Высшие церковные управления, которые являлись временными Управлениями Московской Патриархии в областях, оторванных от центра.
Ещё ранее в Ставрополе, (май 1919 года) на территории контролируемым белым движением образовалось временное Высшее Церковное Управление(ВЦУ), под началом Архиепископа Донского Митрофана, а затем Митрополита Киевского Антония(Храповицкого).
После исхода белой армии из Крыма, в ноябре 1920 года Митрополит Антоний возглавил организацию церковного управления православных приходов русской эмиграции, которые образовались, на территории Балканского полуострова, Центральной и Западной Европы.
Двадцать первого ноября тысяча девятьсот двадцать первого года, в Сремских Карловцах, с согласия Сербского Патриарха Димитрия состоялось первое заседание Общецерковного заграничного собрания, впоследствии переименовавшего себя в Русский Всезаграничный Церковный Собор.
Карловацкий Собор образовал Высшее Церковное Управление Заграницей, под председательством митрополита Антония, которому Собор усвоил звание заместителя Патриарха. ВЦУ стало претендовать на возглавление церковной жизни всего русского зарубежья.
Временное ВЦУ было упразднено указом Патриарха Тихона, Синода и Высшего Церковного Совета «Об упразднении Карловацкого ВЦУ и передаче временного управления всеми заграничными приходами – митрополиту Евлогию» от 5 мая 1922 года на основании того, что деятельность Карловацкого ВЦУ носила политическую направленность.
Эта политизация работы Карловацкого ВЦУ выразилась в «Послании Всезаграничного Церковного Собора чадам Русской Православной Церкви в рассеянии сущим», где говорилось о необходимости восстановлении в России монархии с царём из дома Романовых.
А так же в «Послании мировой политической конференции в Генуе от имени русского Всезаграничного Церковного Собора», в котором заграничные иерархи просили Западные государства не помогать и не признавать безбожную советскую власть…
Такое постановление Архиерейского собора заграницей, было воспринято Московской Патриархией, как неподчинение решению Патриарха об упразднении Карловацкого ВЦУ. В свою очередь, Архиерейский Собор заграницей, не соглашаясь на роспуск высших структур церковного управления, подтвердил «своё полное подчинение и сыновнее послушание Святейшему патриарху Тихону», оставаясь при этом на позициях требующих реставрации монархии в России.
Именно это «неподчинение подчинению» Патриарху Тихону, Архирейского Собора заграницей, с ярко выраженной политической тенденцией послужило началом конфликта между Русской православной Церковью и Русской православной Церковью Заграницей.
После ареста Патриарха Тихона возник раскол в Русской Православной Церкви. Часть белого монашества, иерархов и мирян стали переходить в подчинение «обновленческому» Высшему Церковному Совету (Живая церковь), которое заявило о безоговорочном признании и поддержке советской власти…
Учитывая опасность обновленческого раскола Патриарх Тихон обратился (16. 06. 1923 г) в Верховный Суд РСФСР, с заявлением, в котором выказал раскаяние в своей прежней антисоветской деятельности, а также признал ошибочность некоторых своих посланий 1918 г.
Обращаясь в Верховный Суд с просьбой об освобождении из под стражи, Патриарх заявил о своей лояльности к советской власти и о неприятии зарубежной контрреволюции: «Я заявляю Верховному Суду, что я отныне не враг советской власти. Я окончательно отмежёвываюсь как от зарубежной, так и от внутренней монархической контрреволюции».
Патриарх Тихон был выпущен на свободу и с этого времени начался новый этап взаимоотношения Русской Православной Церкви с Советским государством, направленные к лояльному отношению Церкви к новой власти…
Признание Патриархом Тихоном советской власти, вызвало тревогу и непонимание в эмигрантской церковной среде.
Знакомство с предсмертным завещанием Патриарха Тихона от седьмого апреля 1925 года, в котором Святейший требовал от зарубежного Синода прекратить политические выступления от имени всей Русской Православной Церкви и призвал верующих
«подчиниться советской власти не за страх, а за совесть», вновь смутило эмигрантскую среду.
12 апреля 1925 года, 60 православных иерархов в Советской России, приняли «Акт о назначении местоблюстителя Патриаршего престола Всероссийской православной Церкви», согласно которому в эту должность вступал Митрополит Пётр (Полянский)
Митрополит Пётр издал распоряжение о назначении своими временными заместителями Митрополита Сергия (Страгородского), Митрополита Михаила (Ермакова), Митрополита Иосифа (Петровых)…
Вскоре, арестованный Митрополит Пётр отдал распоряжение о вступление в должность Митрополита Сергия.
В 1927 году, отношения между РПЦ и РПЦЗ вновь обострились.
Заместитель Патриаршего Местоблюстителя Митрополит Сергий, издал «Декларацию» об отношении Российской Православной Церкви к существующей гражданской власти.
В этой «Декларации», он выражал просьбу о легализации Церкви и брал обязательства от имени иерархии быть лояльным к советскому правительству и отмежевался от политических акций направленных против Советского Союза.
Митрополит Сергий потребовал от заграничного духовенства, дать письменные обязательства в полной лояльности к советскому правительству, «во всей общественной деятельности».
События 1927 года привели к разрыву канонических связей между Русской Православной Церковью и Русской Православной Церковью За рубежом…
С началом Великой отечественной войны Русская Православная Церковь перестала быть гонимой и в 1943 году Сталин предложил возобновить Патриаршество.
На Архиерейском Соборе в Москве 8-го сентября 1943 года, Патриархом московским и Всея Руси был избран Местоблюститель Сергий (Страгородский).
После его смерти в 1944 году, на поместном Соборе был избран новый Патриарх Алексий (Симанский).
В эти страшные годы, РПЦЗ вел политику направленную на поддержку Гитлера. Митрополит Анастасий – глава Синода РПЦЗ писал льстивые письма Гитлеру, благодаря за войну «тевтонского меча возмездия» с «большевиками, то есть с советским народом. Митрополит Антоний Сурожский в своей автобиографии вспоминал, что во время войны в Париже, когда он сам работал в Сопротивлении, священники РПЦЗ служили молебны за победу гитлеровцев в войне против Советского Союза
И потому, по окончанию победоносной войны, Советского Союза, возглавлявшего коалицию антигитлеровских стран, РПЦЗ, не признавали каноничность руководства РПЦ и не покаялись в сотрудничестве с Гитлером и утверждениях о несвободе РПЦ, оставаясь приверженцами восстановления монархии в России…
Я сознательно не комментирую эти исторические данные, хотя знаю о существовании самых извращённых, изощрённых и политизированных толкованиях всего происходившего в России и в РПЦ в эти тяжёлые годы… (Подробнее об этом можно прочитать в моей статье «Вина или обида»).
Следует конечно коснуться и идеологии РПЦЗ. Краеугольным камнем этой организации было восстановление монархии Романовых в России. Всё остальное было лишь обслуживанием этой темы и привязано к ней.
Однако стоит вспомнить хотя бы очень коротко к чему призывали вернуться деятели РПЦЗ и о вере которая практиковалась при дворе Николая Романова…
Я сознаю трагичность судьбы Николая Второго и его жены Александры Федоровны, и их детей. (Вот кого бы я канонизировал без возражений).
Однако, на мой взгляд, ничего святого и православного в судьбе четы Романовых не было. Канонизировать Николая Романова - это всё равно что принимать мифического греческого царя Эдипа за христианского святого, хотя судьбы и того и другого на мой взгляд похожи…
Согласитесь – трагичность и святость – это понятия разные.
Зато тогда, когда мы начинаем возводить в святость людей, являвшихся причиной кровопролитий на русской земле, тогда растворяются сами принципы христианства и нарушаются все заветы Иисуса Христа, как бы мы не старались их защитить при помощи богословских софизмов…
Подобные случаи чреваты возрождением нового фарисейства и духовного рабства в современной России, обусловленного наступившей Реставрацией.
Переписывание истории по канонам современности, а не по реально существовавшим фактам – занятие чрезвычайно опасное и последствием такого дилетантски – политизированного подхода, будет наступление эры лжи и несправедливости и новое превращение христианства в идеологию правящего класса…
Коротко скажу о ситуации в предреволюционной России и отношение «помазанника», к Русской Православной Церкви…
Вера царской четы в оккультизм и чудеса, проявилась впервые ещё в 1901 году, когда в Петербурге появился монсеньёр Филип, француз, предсказатель и чудесный лекарь.
Его представила Николаю и Александрин, Малица, принцесса Монтенегро, жена дяди царя, великого князя Николая Николаевича, большая поклонница оккультизма.
Этот «чудотворец», быстро становится первым их «Другом» – вторым как известно был Григорий Распутин. Иначе говоря распутинщина имела свою предысторию.
При царском дворе, экзальтированные дамы утверждали, что монсеньёр Филип умеет делать чудеса.
Он например уверял, что когда одевает свою шляпу, то становится невидимым и невидимыми становятся все кто с ним находится…
Агент, посланный в Париж полицейскими властями, выяснил, что монсеньёр Филип был известен во Франции, как шарлатан и гипнотизёр. О нём в этой связи писали французские газеты…
Но Николай и Александрин наотрез отказались в это поверить и взяли монсеньёра под свою защиту. Сам монсеньёр Филип, не скрывая, называл себя христианским окулистом, что никак не смущало его царствующих покровителей…
К тому же он был благообразен, вкрадчив и загадочен. Что же ещё нужно!..
В том году, когда монсеньёр уехал в Париж и там умер, на императорской «сцене» появился Распутин.
О его влиянии и на царскую семью и на ход русской истории известно и потому, я не буду повторяться…
Вера в чудеса, поддержанные внушениями и гипнотизмом, отстраняла императорскую пару от православной церкви, о которой в те времена писал известный религиозный писатель Сергей Нилус, цитируя монастырских старцев: «Время безбожия и неверия наступило для Православной Руси. Она сегодня православная только по форме, но не по духу. Все кругом живут плотью и в плоти пребывают…»
Неудивительно, что после Революции началась эпоха атеизма и гонений на официальную церковь, и те, кто до Революции, бия себя в грудь доказывал свою верность православию, отвернулись от церкви…
И сегодня, в изменившихся в лучшую сторону для Православной Церкви условиях, очень важно, чтобы фарисейство и лицемерие, вновь не захватили официальное православие…
Ведь именно против псевдо верующих фарисеев, гневно выступал кроткий Иисус Христос, видя в них главную опасность для подлинной веры…
Стоит также отметить неприязненное отношение Молодой императрицы к Православным церковным иерархам, которые не поддерживали её веру в сектантские чудеса...
Известны письма в которых, явно по наущению Распутина, императрица писала Николаю: «Ты глава русской церкви!Разгони наконец этих святош в клобуках…»
По требованию императрицы, в последние годы перед революцией, в Святом Синоде были сделаны перемещения, после которых Синод стал орудием в руках Маленького правительства, то есть Распутина, императрицы и Вырубовой, бывшей фрейлины царицы, а позже ближайшей и единственной подруги.
Распутин «курировал