Ундина


сказка
Ундина
(по мотивам древнегерманской легенды)
…Легенда с давних пор живет
Среди германских территорий
И полнят множество историй
Её сюжет из года в год…
В чужих местах, в лесу глухом
Под вечер, средь поросших мхом
Стволов, поломанных в ненастье,
Отважный рыцарь заплутал.
Там у костра, пленимый властью
Морфея,он заночевал.
И лишь луна взошла над чащей
Он слышит голос меда слаще:
«О Лоуренс, приди ко мне,
Мой смелый рыцарь жду тебя я…»
И голос этот дополняя,
Там на яву, словно во сне
Лесная чаща расступилась
Пред ним дорожка появилась.
А голос ласково манил:
«Приди, здесь ждет тебя услада…»
Луны свет путь посеребрил:
«Мой рыцарь, я твоя награда!»
И голос множился сливаясь,
Путь зазывал переливаясь.
И он пошел, поддавшись чарам
На голос, что его манил
Вот шаг, еще… и отступил
Дремучий лес ночным кошмаром.
И явь дарила чудный вид:
Реки разлив, вдали шумит
Порогов быстрое теченье,
У берегов на валунах
Прекрасных дев хор в сладком пеньи,
И лунный свет в их волосах
Переливался освещая,
Их легкой дымкой поглощая.
Манила каждая из них
Его к себе привлечь желая,
Но остальных не замечая,
Он шел к одной. И хор затих.
К ней подойдя, спросил любя:
-Скажи мне, как зовут тебя?
-Ондина, - молвила она,
С холодным блеском серых глаз,
Продолжив,
- Я здесь не одна,
Так почему же в первый раз
Увидев нас при сладком пеньи
Ты шел ко мне, как в наважденьи?
-Я видел лишь тебя.
В ответ
Она хвостом ударив с силой
По водной глади рябь пустила.
-Ты лжец! И мой тебе совет,
Покуда омут в бездну вод
Не поглотил тебя и свод
Его не сомкнут над тобою,
Пока не разрывает плоть
Сирены крик, подобный вою
Ста бурь морских, что побороть
Не в силах свет, чем тьма страшнее,
Молись, что б смерть пришла скорее!..
И вот уж ветер занялся
И тучи лик луны прикрыли,
И кроны шумно заходили
Деревьев, вихрем завился
Миг зарождающейся бури…
Но он в ответ, не чуть не хмурясь,
Не испугавшись, просто внял,
Встав на колено благородно.
И глядя ей в глаза сказал:
-Коль так моей судьбе угодно,
Так пусть же в свой последний миг
Я буду видеть счастья лик!
Казалось, все решал злой рок
И смерти час уж не минуем…
Когда ж горячим поцелуем
Он кисть ее руки обжег,
Как будто время затаилось,
И постояв чуть, обратилось
Назад,
и взор сирены злой
Стал мягче под наивным взглядом
Любви простой, любви земной
Пред нею вдруг возникшей рядом.
И бури нет, все возвернулось
Вновь лунной ночью обернулось.

…И ночь мгновением долой
Для двух возлюбленных, рассвета
Близка пора. Она при этом
Его направив в путь домой,
Сказала в дар дав на прощанье:
«Вот гребень мой, пообещай мне,
Коль ты захочешь возвратиться
Его достанешь при луне
Смарагдов1 цветом заискриться
В ответ он, и придет извне
Луч света лунного, играя,
Ко мне дорогу освещая,
Но если вдруг придет пора
И жизнь привычная милее
Там станет, действуй не жалея,
Пойму я, что любовь игра,
Брось в Рейн[2] его, он растворится
И вновь к хозяйке возвратиться.»
И гребень свой из серебра
В листы кувшинок обернула.
Он обещал ей. В путь пора.
Простились. И луна вернула
Своей дорожкою прямою
На путь, что нужен был герою.

…Вот радость, томно отворилась
Родного замка скрипнув дверь,
Застолья, гости ждут теперь,
Но что-то странное случилось,
Домой вернувшись, рыцарь там
Не рад родне, не рад друзьям.
Он быть старается один,
Взор любопытных избегая,
И где б он не был всюду с ним
Секрет, что ото всех скрывает.
Лишь в ночь фигурой одинокой
Стоит на башне он высокой
Под коей Рейн внизу шумит,
Открыв подарок свой бесценный
Любуется им вожделенно,
Зеленым светом озарит
И башню там и рядом стены
И лишь под утро он смиренный,
Спускаясь вниз, подарок прячет,
Не ест, ни спит и на вопрос
Родни, что это может значить
Ответа нет. Когда ж в серьез
Короткий сон его пленит:
«Ондина!»- он зовет, кричит…

Пришла, настала ночь решенья
Душа изнеможденна мукой
Не в силах больше жить разлукой
Взывает, просит, ждет спасенья.
И сердце рвется в небо птицей,
Что б с милой воссоединится!
Родне и близким объявил
Наш рыцарь, что его судьбою
Отныне станет, он решил,
Его любовь, и жить иною
Он жизнью смысла не имеет,
Уйдет, вернется только с нею.

И в ту же ночь, знакомый путь
В руках смарагдами сверкая
Волшебный гребень. Озаряя,
Луна вела, сумев вернуть
Его в теченьи этой ночи
Туда, где быть хотел он очень.

…Все ближе, ближе, слышит пенье
Спешит наш рыцарь, милый звук
И сердце бьется в нетерпеньи,
Когда же, здесь, вот рядом, тут!
На берег средь камней выходит,
Но никого там не находит,
А пенье громче, с лунным светом
Возник мир множества теней
И мириадами огней
Искрилась гладь воды при этом.
Вот легкой ряби череда
Прошла, исчезнув без следа.
Из глубины как паутинки
На тонких вьющихся стеблях
В бутонах белые кувшинки,
Всплывая прямо на глазах
Под звуки пенья распускались,
И постепенно приближались
К нему дорожку окаймляя.
И лишь последняя открылась
Из водной глади появилась
Она- его любовь, сияя
Цветов воздушным одеянием,
Смарагдов с жемчугом мерцаньем,
Волос волшебный перелив,
Ручьем спадающий на плечи.
За нею в две колонны шли
И пели сестры…
Громкой речью
Прервала хор, что стих смиренно
Седая старая сирена:
-Сестрицы, встаньте в полукруг,
Зажгите каждая по свечи,
Сегодня здесь прощальный вечер,
Сестра наш покидает круг.
Дитя волны, моя Ондина,
И ты земли сын воедино
Вам судеб нить соединить
Пришла пора и пусть как встарь
Обряд поможет совершить
Огромный камень, наш алтарь,
Что здесь лежит с начала мира
Он свят для нас, он часть Имира1,
Взойдите ж клятву дать на нем!

И ночь под звуки её речи
Сгустилась, замерцали свечи,
Она продолжила: -Начнем!
Ондина- младшая из нас,
Сегодня, в этот самый час,
Дав клятву верности любви,
Ты нас покинешь на всегда.
За гранью этой не зови,
Уже открытая вода
Тебя не примет. В серой мгле
Скитаться вечность по земле –
Вот твой удел, и жажду влаги
Тебе поможет утолить,
Лишь муть пруда,
иль может быть
Болота топь, где лишь коряги
И звуки жаб среди кустов.
Решать тебе, наш мир готов
Принять любым твое решенье.
Ответь, дав клятвенное слово:
Готова ль ты, взяв отреченье,
Покинуть нас?
- Да, я готова!
- Готова ль жить, храня секрет
О том, что лишь родив на свет
В любви наследника, в тот час
Утратишь дар, что дан луной
Нам всем- быть вечно молодой.
И день за днем, за часом час
С опаской в зеркало смотреть,
Начав, как смертные стареть,
Вживаясь в облик безобразный,
Среди всего тебе чужого,
Покинув водный мир прекрасный,
Готова ль к этому?
- Готова!
- Готова жить и знать, что тот
Кого ты любишь так умрет,
Прожив короткий жизни век?
И все, кто будут вам близки
Сквозь время станут далеки,
Поскольку смертен человек.
И жизнь твоя пойдет бескрайней
Чредой утрат, покрытых тайной,
Что нужно в вечности хранить
Тебе одной, как наказанье.
Лишь миг короткий жить, любить,
Все остальное дав в закланье.
Лишь миг- за вечность!
Спросим вновь:
- Ответь?
- Я выберу любовь!

-Да будет так!
И взор сирены
Был устремлен на жениха.
- Она свята и без греха,
Для жизни смертных, жизни бренной,
Избрав уделом мир земной,
Предав свой мир, что б быть с тобой.
Что смертный сможешь дать ей ты?
Той, что имеет многим больше?
Что ради вечной красоты
Готов пожертвовать?
- Пусть дольше
Её земная жизнь продлится,
Пусть всех сокровищ, что хранится
Под водной гладью мне не счесть,
Пусть разным миром рождены-
Я солнца, а она луны,
Пускай все так, но все что есть-
Вся жизнь моя, ее мгновенья-
Я ей вручаю без сомненья!
Пусть каждой утренней зари
Мой первый вздох залогом станет
Моей любви, что б ей дарить
Всего себя, и лишь настанет
Тот день, когда любовь в миру
Умрет, тогда и я умру.

- Да будет так!
И эхом вторит
Многоголосый лунный мир,
Под звук игры волшебных лир,
Объяв эфиром, словно в море
Двоих возлюбленных вокруг.
И по спирали взвились в круг
Послушно свечи чередою.
За ними тысячи огней,
Что над землей и над водою
Мерцали, -вспыхнули сильней,
Сбираясь в шлейф вокруг влюбленных.
В тот час любовью обрученных
Объяло яркое свеченье
И миг торжественный минуя,
Они застыли в поцелуе…

Ночь исчерпав предназначенье,
Излилась цветом перламутра.
Настало сумрачное утро.

Прощаясь, старая сирена,
Им говорила:
- Всё чем я
Смогу еще помочь, наверно…
Из глубины всплыла ладья:
- Она до дому вас домчит,
И долгий путь не утомит.
Еще скажу, что в этот миг
С тобой просился, без зазнайства,
Что б там «справляться по хозяйству…»
И рядом с нею вдруг возник
Клабастерман1- гном корабельный
С печатью грусти неподдельной
На бледном, восковом лице,
В руках сжимая шляпу скромно:
- Служить могу хоть во дворце,
Хоть в утлой хижине укромной,
В том месте близком и знакомом,
Что скоро станет вашим домом.
Поверьте мне, порядка нет
В дворцах, а в хижинах уюта,
Когда бы каждую минуту
Был тот, кто жил, храня секрет
Тепло родного очага,
Тогда б не зимняя пурга,
Не знойный жаркий полдень летний
Вас не смогли бы удручить,
И жизни вашей многолетней
Отрадой и утехой быть.
Возьми хозяюшка к себе
Я справно послужу тебе.
Ондина выслушав спросила:
-От куда ты,где был твой дом?
-Мой дом корабль, укрытый дном,
Лишь часть кормы заросшей илом
Ещё видна, но скоро гниль
Доест её, как съела киль2.
Когда-то в юности, давно
Я эльфом жил среди деревьев.
У эльфов так заведено,
Живя средь трав лесных кореньев,
Витая в юные года
Они, взрослея, навсегда
Врастают в избранное древо
С его дыханием сливаясь,
И с ним уже не расставаясь-
Вот так я жил, став частью древа.
Век миновал, за ним другой,
Однажды, раннею весной
В мой край забрел от побережья
Высокий хмурый старый фриз1,
Одетый в теплую одежду.
Он зорко глянув сверху вниз
Избрал мой ствол. Три дня подряд,
Он древний совершив обряд,
Срубил его трудясь умело.
Домой доставил заготовку,
Имея должную сноровку
Он всю весну был занят делом.
И сделал грозную скульптуру
Создав гальонную фигуру2-
С оскалом лев когтистой лапой,
Готовясь нанести удар,
С шикарной гривою лохматой…
Фигуру эту скромно в дар
На праздник верфи он дарит
Фигуру ставят под бушприт3.
Вот так обрел я новый дом-
Мой фольк -трехмачтовое судно.
Всегда командой многолюдной
В края далекие на нем
Водил мой первый капитан
Его. Я видел много стран,
Оставив позади вдали
Родное море- море фризов.
И в службе этой годы шли,
Но по вине судьбы каприза
В краях далеких капитан,
Сойдя на берег чуждый, там
Болезнью странной занемог.
Его три дня бросало в жар,
В груди его пылал пожар.
Увы, оправиться не смог.
Чрез день он стих и умер вскоре.
Его похоронили в море.
Гном, опустив свой взгляд, затих,
Затем продолжил отрешенно:
-Менялись люди, много их
Я видел, но определенно
Таких как первый капитан
Я не встречал. И не был дан
Судьбой достойный кандидат:
Один с тремя пил наравне
Жизнь утопив свою в вине;
Второй был службе слишком рад
Ведь алчность главною чертой
Его была, - со всей казной
Чрез год бежал он с корабля,
Куда осталось неизвестным.
Ему на смену власть деля,
Вступили братья, только честно
Двоих на руль, что б дружно… враки.
Один убил другого в драке.
Оставшись младший был жесток,
Его прозвали- Злой Бургунд.
На корабле начался бунт…
А через месяц на восток
Мы быстро шли под черным стягом.
Под черным, да- пиратским флагом.
В конце балтийского похода
Наш путь лежал на Гельголанд1 -
Приют пиратского народа,
С добычей крупной.
Скрипом вант2,
Под грохот волн в борта и мрак
Нас штормом встретил Скагеррак3.
А позади уже погоня
Был ценным груз, что мы везли.
Страх неминуемой петли
Гнал, капитан был непреклонен.
И разрезая волны, вскоре
Мы вышли в штормовое море.
Три дня, три ночи шла борьба
Средь грозных волн, предчувствий мрачных
Команда билась, но судьба
Решилась с хрустом главной мачты.
Фольк обессилев, постепенно,
Под натиск волн ложился креном
И пару гребней взяв «вдохнул»,
На третьем замер- всплыв мгновеньем
И сделав «выдох», с сожаленьем
Он в тот же миг пошел ко дну.
Взяв жертву, буря на просторе
Утихла, всех погибших в море
Я проводил, как полагалось.
Их души в мир иной ушли,
А все, что мне потом осталось-
Быть с фольком, от земли вдали.

Возьми, хозяюшка с собой,
Я буду преданным слугой.

-Ну что же кобольд, я согласна.
Но есть условие одно:
Известно мне, ваш брат давно,
Явившись вдруг, сулит опасность,
Как вестник рока для людей,
И потому прошу не смей
Пугать явлением своим
Мне близких, что б не быть во бремя,
Для них останешься незрим,
А видим только мне, все время.
Гном поклонившись не спеша,
В ответ:
- Как скажешь, Госпожа.
И вдруг исчезнув, на мгновенье,
Он на носу ладьи явился,
По-свойски там расположился,
Взор устремив вперед к движенью,
Застыл, как врос, став частью линий,
Исчез, был видим лишь Ондине.

И понесла ладья вперед
Двоих влюбленных по теченью
Им в след прощальный хоровод
Русалок хор печальным пеньем:
-Пусть путь далек не будет труден,
Прощай Ондина, не забудем…

Попутный ветер парус принял,
Ладьи движения легки
В бурлящих водах. Уж реки
Открылось устье и пред ними
Вовсю могучий Рейн шумит.
Их скорый путь туман хранит.
Минуя быстрые пороги,
Опасных мест водоворот
Чета влюбленных без тревоги
Добралась к дому, к замку. Вот
Ладью заметив только слуги
Разносят весть по всей округе:
- С невестой рыцарь Лоренс прибыл!
Чету родители встречают,
С почетом в замок провожают.
И все дивятся кто бы ни был
Красе невесты молодой
С холодным лоском, бровь дугой,
Глубокий взгляд, цвет белый кожи
Наряда ткань из чудных трав,
Косы узор с плетеньем сложным…
И лишь священник тихо встав
Поодаль, к ним не подходя,
Крестился, пристально глядя
На край подола из фиалок,
Что влек отличием одним:
Он был, как водится, сырым,
Как и у всех других русалок
Что вышли из воды на сушу
И не имели божью душу.

Отбросив предостереженья,
Что дал священник рыцарь наш,
Пленимый сладостным влеченьем
Затеял свадьбу. Звоном чаш
Под звук рожков и сладких лир
Три дня три ночи длился пир…

Жизнь замка новой чередой
Пошла в неспешный ход по кругу.
С тех пор, всю местную округу
Окутал там туман седой.
Чета жила не выезжая,
Лишь изредка гостей встречая.
А за порядком, что там был
Незримый гном следил усердно.
Он днем и ночью обходил
Свои владенья шагом мерным:
Покои, крепостные стены,
На каждой башне непременно
Остановившись у мерлон1
Он застывал, пронзая взором
Туман нависший над простором
И враг любой был уличен.
И по возникшему укладу
Гном каждой полночью с докладом
Обычно кратким, шел к Ондине:
- Знай, все в порядке Госпожа.
Когда же враг решенье принял
Напасть, он молвил, не спеша:
-Сосед наш- алчность и ничтожность
Имел вчера неосторожность
Войти с войной в пределы наши.
Я воинов встретил за горой
И усыпил дурман травой.
Прошу лишь одобренье ваше.
Их мало просто победить,
Нам нужно здесь хитрее быть.
Разбит один придет другой,
Враг нападать имеет свойство,
Зачем же нам терять покой,
К чему не нужное расстройство,
Когда проблему без вреда
Решим мы раз и навсегда.
Я нынче рано по утру,
Вселю в них ужас для начала,
Нашлю мороку1, что бы стало,
Им быть у нас не по нутру,
Ну а затем, пускай бегут,
И весть о нас другим несут.
- Всё верно, -молвила Ондина,
Служи, границу сторожа,
И поскорей пускай покинут
Мой край.
- Исполню Госпожа.
С тех пор враги остепенились
И мест близь замка сторонились.

Шло время, в замке в ходе дней
Все ровным счетом не менялось
Из нови Лоренсу осталось
Внимать рассказам от друзей,
Что появлялись редко очень
И каждый раз, так между прочем
Упоминали о родне,
О детях, что росли взрослея,
О первой детской болтовне,
О том, как старшие, владея
Мечем, все лучше каждый год
Хотят с родителем в поход.
И речи эти неизменно
Ложились камнем на душе,
И вот задумчив он уже
И каждый вечер непременно
Он у окна впадает в грусть
Твердя себе, что ж ну и пусть.
Ондина это замечала,
Пыталась строить разговор,
Он прерывал его начало,
Ей отвечал: – «Наш уговор-
Жить друг для друга все года,
А остальное не беда.»
И день настал, когда Ондина
В беседе с ним была пряма:
«Я так решила, я сама
Не вижу смысла, все едино
Что будет после, а сейчас
Пусть каждый день, пусть каждый час
Твоей людской, короткой жизни
Наполнят радость и любовь.
Я не хочу, что б вечность грызли
Меня сомненья вновь и вновь
Что в счастье данном нам едва
К тебе была я не права.»
И время должное спустя
Запрет нарушила Ондина,
Она ему дарила сына,
Утратой юности платя.

Вот минул год, за ним другой
И двор, и замок стал иной
Все реже серые туманы
Сходили в местные края,
Все чаще праздники желанны,
А там, где празднества друзья.
Стал частым в замке детский смех-
Венец родительских утех.
И раньше строгая Ондина
Казалось радостью цвела,
Она как женщина была
Уже совсем неотличима
От всех в манерах, вторя им,
И край подола стал сухим.

…Прошел еще десяток лет,
За ним другой невозвратимо
Увы нарушенный запрет
Стал настигать необратимо.
И вечной юности черты
Волшебной, лунной красоты
Всё по не многу исчезали,
Сменяясь зрелостью, и вот
Чреда морщинок в свой черед
И волоски из прядей стали
Вдруг по-предательски блестеть-
Ондина начала стареть.
А время шло, сын взрослый их
Женившись и весьма успешно,
Покинул дом, других родных
Уж не осталось и конечно
Ондины быт стал все скромнее,
Но не для Лоренса, имея
Потребность в форсе и друзьях
Он праздно жить не прекращая
Всё меньше время уделяя
Супруге, часто был в гостях.
Она ж его не беспокоя,
Жила одна в своих покоях.

Однажды ночью в должный час
Гном не явился к ней с докладом
И это было в первый раз.
Ондина посчитав неладным
Сей шаг не свойственный слуге,
В тот час звала его к себе.
Гном появился, но нежданно
Как полагалось шляпу сняв,
В руках края ее замяв,
Он взор потупив как-то странно,
Стоял, не говоря ни слова.
Ондина, не приняв такого
Ему:
- Как вышло верный гном,
Ты служишь мне немало лет,
И пунктуальным был во всем? -
Но он ей лишь молчал в ответ.
- Тебя сегодня не узнать.
Он продолжал опять молчать.
Ондина:
- Смеешь мне дерзить?
Не появился в должный час,
Явившись здесь молчишь сейчас!
Что это значит? Может быть
Забыл от куда ты был взят,
И мне вернуть тебя назад?
Ты вдруг устал, мне здесь служа,
Иль враг столь злобный наступает?
Гном вдруг ответил:
- Госпожа,
Нам враг извне не угрожает.
- Но что могло тебя заставить?
- Есть то, что я не мог исправить.
И гном исчез, не появляясь,
Ондина в ярости была,
Она к себе его звала,
Но он, никак не проявляясь,
От взора госпожи пропал.
Так ночь и утро, день настал,
И снова ночь, его все нет.
Пройдя в покоях, по двору,
Но так и не раскрыв секрет,
Ондина спать идет. К утру
Лишь только свет забрезжил в окнах
Она услышала, как цокнул
Знакомый гнома башмачок
У двери, и плаща шуршанье.
Ондина, обратив вниманье,
Привстала, а в ответ молчок.
Гном замер стоя у дверей.
Она к нему и только б ей
Его коснуться он исчез.
За дверью шум, звук разговора.
Открыла дверь, а гном был резв,
Уж в дальней части коридора
Он шел как будто не был скор,
Затем свернув, шмыгнул во двор.
Она за ним, а он на стену-
Уже идет, шурша плащом.
И обойдя по ней кругом
У башни замер встав почтенно,
Снял шляпу, дождался Ондину,
Состроив горестную мину,
Вздохнув, исчезнув навсегда…
Услышав дерзкий смех прислуги
Ондина поняла тогда
Упорство гнома, о супруге…
И гневно с гордою осанкой
Вошла, увидев там служанку,
Что примеряла её гребень
Кокетливо:
- Мне б он пошел.
И ах! И гребень пал на пол.
И прочь дрожа как тонкий стебель
Она из башни убегла.
Ондина гребень подняла,
И молча подошла к нему
И посмотрев в его глаза
Она спросила:
- Почему?
И испугавшись он сказал:
Я смертный, как и все, ты знаешь,
Я смертный, ты же понимаешь?!
И взор Ондины черным стал,
Чернее ночи взгляд холодный
Владычицы стихии водной,
И в этом взгляде он узнал,
Как много-много лет назад
Её тот первый, страшный взгляд
- Оставь мне жизнь, помилосердствуй,
Жизнь коротка, я лишь стремился…
Вонзила гребень в его сердце
Где он мгновенно растворился.
- Ты будешь жить, она сказала,
Но жизнь твоя отныне стала
Иной, и будет только в тягость.
Ты клялся мне на алтаре
Своим дыханьем на заре,
Я отнимаю эту радость!
Нарушил клятву ты свою,
За это я тебе даю
Моё проклятье- жизнь без сна,
И знай, лишь только сон настанет,
Я заберу свое сполна-
Твой первый вздох последним станет.

И взгляд Ундины пожелтел,
И цвет волос позеленел,
Болотной тины став копною,
С горбом старухи силуэт,
В морщинах, старой за сто лет,
С ногтями длинными рукою,
Из трав и моха одеянья.
«До встречи!» - крикнув на прощанье,
Она исчезла, с той поры
Не появляясь в стенах замка.

А бедный рыцарь наш дары
Собравши наспех спозаранку
Ушел спасения искать,
Проклятье что б Ундины снять.
Но посетив всех колдунов,
Что проживали где-то рядом,
Гадалок, ведьм с их черным взглядом,
Никто из них был не готов
Ему помочь,
он не смирился
И в лоно церкви обратился.
Покаяться душою грешной
С надеждою он дом покинул
И к Папе в Ватикан поспешно…
Но путь далек,
в пути он сгинул.

Никто не помнит, где он жил,
Где замок тот, каким он был.
Лишь имя Лоуренс осталось
От бывшей некогда любви…
Ундина ж желчь в ее крови
Осела навсегда, досталась
Ей роль ужасной ведьмы злой,
Что в чаще прячется лесной,
Иль в кочках посреди болотца,
Иль у оврага на краю,
Иль в глубине сидит колодца,
Где жертву ждет она свою.
И горе путнику случится
Коль заплутав он очутится
В ночном лесу вдали от дома,
Где власть Ундины есть над ним
Заманит в топь и невредим
Из тех болот и бурелома
Домой уже он не придет
И смерть ужасную найдет.
…………………………….
…………………………….
…………………………….
…………………………….
…………………………….
…………………………….

Легенда с давних пор живет
Среди германских территорий
И полнят множество историй
Ее сюжет из года в год.
То здесь, то там всегда незримо,
Как тень является Ундина.
И страшен её желтый взгляд
И леденит он в венах кровь.
Столетья многие подряд
Мстит людям за свою любовь,
За вечность, преданную жалко,
За чувства бывшая русалка.

Эпилог

Огромно северное море-
Приют скитальцев и ветров.
Среди десятков островов
Есть там один, что на просторе
Лежит средь волн, как адамант
Один- отшельник Гельголанд.
Я не был там, но мой знакомый
Добряга фриз- моряк седой,
Что те края считает домом,
Поведал мне рассказ морской
О странном в тех местах явленьи.
Поверье, что чрез поколенья
Молва несет из уст в уста,
Гласит: давно, во время бури,
Когда сам Ньерд свой взгляд прищурил
Корабль тонул, но не с проста-
На нем несметные богатства,
Что достоянием пиратства
Команды были и несли
В себе проклятье дальних стран.
Пираты это не учли-
Их впереди ждал ураган,
Неистовство воды и грома,
Не дав добраться им до дома.
Корабль тонул, и с той поры
На берегу крутом, где скалы-
Фигура гнома возникала.
На море он смотрел с горы.
И если судно отплывало,
И люди на скале бывало
Заметят гнома появленье:
А он, сняв шляпу смотрит вслед.
Сулило это возвращенье
С успехом, и уход от бед.
Когда же утренней порою
Смуреет, вечер над водою
В порывах резких гонит рябь,
Сменяя круто направленье
Своим настойчивым движеньем
Вдруг оживив морскую хлябь.
И та, вздохнувши только вот
Свой начинает грозный ход.
Явившись в тот момент, гном мрачен,
Он исподлобья смотрит вдаль.
И шляпы край полей раскачан
Порывом ветра, бьется шаль
Поверх камзола из сукна.
Сам неподвижен, в нем видна
Лишь обреченность. В мир людей
Явился он, чтоб стать знаменьем
Своим загадочным явленьем
Вещая гибель кораблей…

02.06.2018г.
г.Белозерск









Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 27
© 12.08.2018 алексей берг
Свидетельство о публикации: izba-2018-2337348

Рубрика произведения: Поэзия -> Драмы в стихах












1