Бессонные ночи. Часть 1. Гагрипш


Около двух недель я чувствовал себя как школьник, которому одноклассники объявили бойкот. Впору собраться и уехать. Удерживала только бессловесная связь с Олей, ожидание скорого разрешения ситуации, но подойти не хватало решимости и повода. Может осмелиться и пригласить ее в ресторан, отпраздновать день рождения, ведь это уже завтра. Мне вспомнилось, как во время прогулки вблизи порта, отец показал на дом, белеющий среди зелени на склоне горы:
- Это Гагрипш – самый лучший ресторан в городе.
Тогда мы были на морской прогулке от Сочи до Батуми и обратно; остановки в городах не предусматривали длительных отлучек. Теперь пришло время разведать каков он нынче, лучший ресторан. Заодно проведу один вечер вне обитателей санатория.
Засветло, не обременяя себя ужином, направился я к опустевшему порту, чтобы отыскать на горе хорошо запомнившееся здание, выбрать направление и идти к белеющей цели.

Долго блуждал по крутым заросшим кустарником улочкам. Часам к девяти добрался до площадки перед входом в Гагрипш, покрытой темно-серыми полированными плитами, поднялся по крутым ступеням с такой же отделкой.
В просторном зале ресторана за ближайшим столиком слева от входа в полумраке дымила сигаретой яркая молодая блондинка. Два следующих столика свободны. За ними, стоящими вдоль стены, сидела средних лет женщина с подростком. И все…
Когда трое музыкантов, будто нехотя, что-то тихо наигрывали, мама с сыном вставали, топтались на месте, не попадая в такт то танго, то фокстроту, то вальсу.
Официант усадил меня между этими посетителями, принял заказ и в наступившей тишине через полчаса принес триста граммов портвейна; салат и кусок жареного мяса оказались такими острыми, что допускали только медленную и вдумчивую еду с непременными перерывами для смывания перца вином. Блондинка протыкала меня насквозь страстным хищным взглядом, завлекала. У меня всего однажды была связь с проституткой – не понравилось. С тех пор я ненавидел любовь за деньги. Увидев полное безразличие, блондинка демонстративно повернулась ко мне левым боком, подтянув наверх край юбочки, положила одну полную ногу на другую, таким образом, обращаясь напрямую к моим мужским инстинктам. У входа в зал появился плотный парень, одетый в белый верх, черный низ. Блондинка правым ухом почуяла его, поспешила навстречу, передала ему неизвестно откуда взявшийся сверток – деньги, наверно.
«Ничего веселого не получилось, - размышлял я, выходя из ресторана, - однако дождь что ли прошел?» Плитки ступеней и площадки, будто политые маслом блестели в свете ярких фонарей. Слева – три черных Мерседеса, четверо кавказцев непринужденно разговаривали, время от времени поглядывая на меня. Полированные ступени оказались настолько скользкими, что я осторожно и медленно боком переступал с одной на другую.
Но не удержался, поскользнулся и полетел на площадку, чувствуя, что кто-то летит вместе со мной, уцепился за меня сзади. Деревянная штакетина, крутясь, бряцала по плитам. Кавказцы загоготали. Один отделился от остальных, подошел, весело на непонятном языке отчитал и поднял за руку лежавшего рядом чернявого мальчугана. Потом на русском обратился ко мне, еще лежавшему на животе:
- Он сказал, ты его обидел.
Не отводя настороженного взгляда от полированного ботинка кавказца, я поспешил встать, вспомнил, как когда-то в Сухуми за несколько неосторожных слов мне с другом досталось, в том числе и ногами от нескольких кавказцев. Теперь я разглядел мальчугана, пытался, но не мог вспомнить – такие ребятишки приносили на пирс пластиковые бутылки с пьянящим напитком. Нескольких я отогнал от столика.
- Ему уже четырнадцать, пора мужчиной стать, - продолжал черно-белый в полированных ботинках, - ты помешал.
Трое молодых людей начали по шажочку приближаться. Мой мозг судорожно работал. Наверно, это тот парнишка, который тащил Олю с пирса на берег, я его отшвырнул. Кавказцы любую свободную славянку считают своей добычей, но есть волшебное слово, которое заставляет их отступить. Однажды мне удалось спасти девчонку от изнасилования при помощи этого слова недалеко от Цинандали. Решился, заставил себя улыбнуться, хотя сердце неистово колотило по ребрам, чуть отступил, вытянул вперед обе руки, чуть развернул поднятые ладони к кавказцам:
- Парни! Жену на полчасика оставил с подругами, - я сделал паузу, чтобы убедиться в действенности волшебного слова, не найдя подтверждения, повторил в другой интерпретации, - он же не мог знать, что женщина замужняя.
Кавказцы переглянулись, загалдели на своем языке, непроизвольно отступили. Один из них дал легкий подзатыльник мальчишке. После напряжения смертельной опасности у меня задрожали ноги – на сей раз пронесло.
- Зла не держи! Соврал – оба ответите!
Слова эти я слышал, уходя с освещенного места разборки в темноту ближайшей улочки. Остановился, наблюдал, обдумывал произошедшие события. Слева от макушки вздулась небольшая шишка – чернявый, видимо пытался сильно ударить меня палкой по голове, но неожиданное падение со ступеней уберегло, смягчило удар. Мокрые скользкие плиты все-таки оставили грязные потеки на рубашке и брюках. Дрожь в ногах сменилась общим ознобом до стука зубов. Из Мерседесов вышли женщины в светлых кружевных блузках и юбках до пят. Компания поднялась в ресторан. Это было похоже на приветствие – оттуда грянула громкая кавказская музыка, что-то вроде лезгинки.
Оля – жена! Я соврал, спасая себя. А, может, и ее? Но вдруг понял, что, несмотря на наше нынешнее отчуждение, хочу, чтобы это стало реальностью. Появился духовный подъем от осознания цели – не курортный роман, а радость любви на всю оставшуюся жизнь. Озноб сменился жаром. Я готов к такому исходу знакомства: ежедневно любоваться ее лицом, обнимать ладненькое плотное тело, слышать милый говорок, целовать невероятно красивые глаза, ласково гладить плечи…
Пока шел к санаторию, невольно в голове возникали картинки похода по реке Алазани, в середине восьмидесятых. Тогда я впервые понял силу волшебного слова «жена» в отношениях с кавказцами. На майские праздники я решил устроить развеселый поход «четыре на четыре». С двумя сестричками мы познакомились на туристском слете под Москвой. Мы – это я и Гена Евсеев, который требовал себя называть не иначе как Геннадий Юрьевич. Он, восемнадцатилетний парнишка был очень большой: весом почти полтора центнера и ростом под два метра. Доброта, детское выражение лица и хрипловатый высокий голос притягивали к нему. Раз уж самого молодого надо было называть по имени отчеству, всех тоже стали так величать. Младшая сестричка, жилистая высокая шатенка Елена Николаевна очень ему нравилась, но держала Генку на расстоянии. Старшая Алла Николаевна, мягкая блондинка ростом поменьше, как раз нравилась мне. Наши отношения неуклонно стремились к близости. Ян Константинович, мой сослуживец, семейный чернобородый плотный еврей родом из Кишинева сам напросился в этот поход, чтобы побыть несколько дней с любовницей, худенькой блондинкой красавицей Ириной Викторовной. Она немного тяготилась недостойностью отведенной ей ролью и взяла с собой в качестве «громоотвода» подругу, скромную невысокую брюнетку Таню. Ей мы быстренько подобрали высокого студента-практиканта Сережу, мечтавшего попутешествовать на Кавказ с нами, его наставниками. Вот и весь состав. Речка Алазани от города Телави быстрая, но без порогов. Для остроты ощущений я затащил ребят на километр выше города, чтобы пройти единственный сложный участок реки. Генка восседал на левом переднем углу плота, сильно подтапливая его. Остальные ребята работали гребями, как полагается, стоя, исполняя команды – их только две и есть – «лево!», «право!»
Девушки встречали нас на берегу, как героев, покорителей водной стихии.


На протяжении всего похода нас пытались достать кавказцы, действовали поодиночке. Самый активный из них даже переплыл широкую протоку, чтобы попасть на остров – там мы устроили баню, думая, что укроемся от похотливых глаз. Но двух эффектных блондинок от кавказца не укроешь, особенно, когда они расчесывают длинные пряди светлых волос. На последнем перед окончанием маршрута острове мы визитера не ждали, но он пришел по мелкой протоке.
- Зачем на острове – тут змеи. Пошли к нам, Цинандали рядом! Вина много, шашлык сделаем, праздник устроим для дорогих гостей, спать уложим, до станции довезем.
Девчонки сразу поддались на эти ласковые уговоры. Наше мужское сопротивление оказалось ничтожным. За полчаса мы свернули и уложили в рюкзаки все свои пожитки, включая детали разобранного плота – поход завершился, тем более, что оставалось пройти по реке всего каких-нибудь километра полтора.
Около высокого огня хлопотали несколько кавказцев – жгли сухую отслужившую виноградную лозу. Метрах в тридцати – широкий дом, не похожий на семейное жилье. Туда кавказцы отнесли наши рюкзаки. Часа полтора они спорили, какое вино и мясо лучше, к кому съездить, что привезти. Часа два готовился шашлык. Наконец, наступило ночное застолье с тостами и питьём белого Цинандали. Мы расселись парами, по совету бывалых туристов не пили, а только прикасались губами к вину. Сразу же сзади к нам начали подходить черноглазые мужчины. Вопрос задавали девушкам один и тот же:
- Это твой муж?
За Иру ответил Ян:
- Это моя жена.
По его примеру – он жестом и глазами дал мне понять, что говорить надо, как он, - я тоже обнял Аллу и, улыбаясь, сказал:
- Да! Мы с Аллой давно женаты.
Строптивая Лена, не обращая внимания на наши жесты, фыркнула:
- Вот еще!
Таня и Сережа скромно пожали плечами.
Этого было достаточно – вскоре Таня с Леной пропали. Мы с Яном побежали их искать, но было поздно – по проселку от нас удалялась черная Волга, гордость грузина.
Мы «две супружеские пары» и двое одиноких брошенных парней еще часа полтора бегали по окрестностям, звали, надеясь отыскать, возможно, спасти похищенных девчонок. Но, ни с чем вернулись к столу.
- Ничего, - хитро улыбался пожилой кавказец, - к утру отыщутся.
Дом, куда отнесли наши рюкзаки, оказался рабочим общежитием, уставленным железными односпальными койками. Нам с Яном выделили по одной на пару:
- Мужу с женой нигде тесно не будет.
И я с Аллой Николаевной, и Ян с Ириной Викторовной всю ночь, словом и делом доказывали свои супружеские отношения.
Таня с Леной появились утром. Вид у них был далеко не подавленный. Тихоня Таня громко и строго распоряжалась, тряся темным хвостом волос:
- Гиви, подгони машину поближе! – но смотрела как-то мимо нас.
Лена подчеркнуто рьяно взялась руководить погрузкой рюкзаков – ей ночное приключение, видимо, понравилось. Подъехала еще одна Волга. Генкину обиду видел только я – он артистично умел скрывать чувства. Сережка весь поход промолчал, доволен был полученными от водного похода впечатлениями. Танино ночное отсутствие ничуть на него не повлияло.
Шагая по ночной Гагре, я вспоминал, что Таня через положенное время сделала аборт и осталась бесплодной на всю жизнь. Геннадий Юрьевич Евсеев в девяностые годы вдруг стал артистом, играл роли бандитов в сериалах – такие тучные колоритные фигуры были востребованы. Потом, говорят, уехал из России. Ян Константинович Лоханский увлекал инициативой и знаниями студентов, выиграл конкурс и стал заведующим кафедрой тепловых машин в одном из технических ВУЗов. А я директор предприятия, в этот первый год третьего тысячелетия отгуливал первый за восемь лет отпуск на берегу Черного моря. Шел с шишкой на голове в грязной одежде к бывшему санаторию «Украина». И, если бы не Ян, не его подсказка о волшебном свойстве слова «жена», лежать бы мне сейчас избитому до смерти около ресторана Гагрипш, в кустах за соседней улицей.
Грязный и слегка побитый я в приподнятом настроении стучал в закрытую дверь санатория. Вот так штука! Остаток ночи я впервые спал спокойно как ребенок…





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 8
© 09.08.2018 Анатолий Звонов
Свидетельство о публикации: izba-2018-2334860

Рубрика произведения: Проза -> Повесть












1