Таинственный Город. Встреча. (Продолжение 31).


   Первым проснулся Молчун, он выглянул через зияющий проём на улицу и заулыбался. Степь была нарядной, и солнце играло бликами на её снежном покрывале. Зябко поёжившись, Молчун принялся ломать сухие ветви кустов росших на развалинах. Наломав приличную охапку и надрав пучков сухой травы, он разжёг костёр и пламя, охватив тоненькие прутики, взметнулось вверх и сразу наполнило жаром небольшой закуток, приютивший путников. Степан, почуяв жар костра, повернулся на другой бок, потом вытянул затёкшие ноги и поднялся, присев у костра и уставившись на пламя.
   - Доброе утро, - поприветствовал его Молчун.
   - Угум. – буркнул Степан.
   Молчун хмыкнул и принялся обследовать руины. Похоже, это когда то был жилой дом, на это указывали полуразрушенные помещения. Несколько комнат были завалены остатками кровли и стен, а одна, в центре здания, осталась целой, и хоть время отразилось и на её состоянии, было видно, что это гостиная. Полуистлевшая мебель, осколки ваз и изящной посуды и как везде, куда бы ни попадал Молчун – непонятные предметы. Один из них, стоявший вдоль стены, был воистину огромен. Такие же прямоугольные безжизненные штуки валялись и у него в доме на озере, но они были маленькими – карманными, а эта была в человеческий рост, когда-то она висела на стене, но потом упала вниз правым краем, лучики трещинок разбежались вверх от угла. Ещё немного пошарившись по комнате и не найдя ничего интересного он пошёл готовить завтрак.
   Пока он лазил по развалившимся стенам, Степан, позёвывая, вышел наружу и, набирая полную охапку снега, умыл лицо и руки. После скинул куртку и рубаху и растёр своё исхудавшее тело. Он тщательно тёр шею и подмышки, а в памяти его всплывала парная баня и как он со своими младшими братьями, вот так же растирался первым пушистым снегом и потом, уже зимой нырял разгорячённый в сугробы. Степан давно уже заметил, что чем дальше они продвигаются от дома, тем ярче и неожиданней воспоминания у него всплывают в памяти. Вернувшись в развалины, он застал там Молчуна поджаривающего куски колбасы и сала на прутиках, при этом довольно насвистывающего какую – то мелодию. Молчун, заметив его, пригласил завтракать, мотнув головой в сторону импровизированного стола сооружённого из плоского камня. Там уже лежали несколько кусков хлеба и стояли пустые кружки. Степан, ощутив чувство голода, аккуратно, что бы ничего не уронить, пробрался в угол и уселся на какой – то небольшой выступ. Молчун протянул ему один из прутиков с зажаристыми кусочками, а сам принялся уплетать аппетитные ломти, нанизанные на другой. От сала и колбасы пахло костром, они были горячими, да и вдобавок колбаса пропиталась жиром, а сало пропиталось чесночным духом колбасы, от чего сделались ещё вкусней. Пока Степан неторопливо наслаждался едой, на костре закипел чайник, и Молчун разлил по кружкам чай. Запив жирный завтрак, они, немного отдохнув, стали собираться в путь. По совету Молчуна нарубили пучки хвороста из кустарника так обильно разросшихся вокруг развалин и, водрузив их сверху котомок, двинулись дальше. День был чудесный. Идти по снегу было не тяжело, он был не глубокий, а чуть за полдень, когда солнце принялось греть изо всех сил и вовсе начал таять и в разгар дня о вчерашнем снегопаде напоминали лишь редкие клочки, оставшиеся в тени кустов, но к вечеру и они исчезли.
   Дни в степи тянулись бесконечной чередой. Утро сменялось вечером. Вечер тонул в холодной, тёмной ночи. Утро нехотя сменяло ночь. И так далее, день за ночью, ночи за днями. Однообразие пейзажа утомляло и порой казалось, что они топчутся на месте.
   - Слушай, Степан, я вот всё не могу понять, может, ты мне подскажешь, как люди в степи живут, а? Идём с тобой, идём, ни одной живой души вокруг.      Куда ни глянь, глазу зацепится не за что. Такое чувство, как будто мы с тобой долину так и не прошли. То ли дело у нас, на родине. Леса, живность вокруг. То птица, какая ни - будь, то зверь. Здесь же за весь день одни коршуны только в небе и кружат.
   Степан промолчал, только вздохнул тяжко. Ему давно уже опостылело это однообразие, он скучал по родным местам, а путь по степным просторам казался невыносимым испытанием. Унылый пейзаж, ночёвки в чистом поле, когда негде укрыться ни от пронизывающего холода, ни от ветров, ещё более усиливающих этот холод. В добавок ко всему, в степи, где ты сам как на ладони, вся живность, которая могла бы хоть мало-мальски послужить добычей, скрывалась из виду, едва путники подходили на расстояние выстрела к ней. Лишь изредка удача поворачивалась к ним лицом, и тогда зазевавшаяся куропатка или заяц, служили изрядно изголодавшимся путникам наградой. Всё остальное же время, держались они на остатках сухарей, да протеине, который хоть и был гадостью, но всё же не давал путешественникам протянуть с голодухи ноги.
 Так дни шли за днями. Кажущаяся бесконечной степь. Неменяющийся пейзаж. Степан уже порой даже не понимал, куда они шли. Тем временем дыхание зимы становилось всё отчётливей. Снег не стаивал, мороз становился настойчивей и настойчивей, и порой казалось, что вот – вот ударят настоящие холода, как в далёкой тайге, зимой, там, где остались родные Степана.





Рейтинг работы: 2
Количество рецензий: 1
Количество сообщений: 3
Количество просмотров: 35
© 02.08.2018 Максим Черняев
Свидетельство о публикации: izba-2018-2329940

Рубрика произведения: Проза -> Фантастика



Добавить отзыв:


Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  











1