Рассказ - Наваждение - Автор - Miliza


https://www.chitalnya.ru/users/Margosha/
Miliza
[Margosha]

Стихи проза, стихи о любви и многое другое на литпортале Изба-Читальня
www.chitalnya.ru/edit.php

Рассказ - Наваждение - Автор - Miliza


С утра её мучило беспокойство. Всё валилось из рук, раздражало, теряло смысл, вкус, окраску.
Обида и горечь душили её. Господи, неужели же рабство – её удел! Год прошел, как ушла!
Казалось, вырвалась из плена навсегда. И редкие приходы в прежний дом подтверждали отчуждение от него. И даже вещи, мебель, запахи - столько лет близкие, необходимые, а потому и не замечаемые раньше, теперь не трогали её, не волновали, казались чужими и ненужными.
Взгляд стал трезвым, холодным, недоуменным. Неужели же в этой квартире, среди этой душной атмосферы - проплыла её семейная лодка столько лет? Ведь ни затишья не было, ни спокойствия, ни понимания. Что это было: сон, привычка, терпение, необходимость? Но и в страшные дни бури, ссор и обид не было и мысли, что это всё навсегда исчезнет, что будет обрыв и вечная пропасть. И вместо любви, привязанности и близости – ненависть безграничная, до физической тошноты, несовместимость во всём: во вкусах, взглядах, мнениях... И сразу всё противно стало, все, что окружало, всё, что сопутствовало: и мысли его гнусные, сальные, похотливые... И неприятие его всего, со всеми подозрениями, мелочной придирчивостью и маразматическими выводами... И ненавидя, и презирая себя за то, что не удалось разом оборвать, вычеркнуть, забыть прожитые вместе с ним годы, еще звонила и бодрым голосом спрашивала: «Как дела?» Хотя заранее знала, что кроме грубости и грязных намеков, и обвинений беспочвенных - ничего не услышит. Господи, он даже расстаться не хотел и не желал по-человечески и достойно. И когда разговаривала она по телефону, не видя его, она даже по голосу ощущала его злобу, непримиримость и какое-то наигранное торжество. Наслаждаясь свободой и одиночеством, он в то же время бросал ей упреки и обличения, что она его бросила.
Но сам он не хотел палец о палец ударить, чтобы вернуть её, вновь заслужить её любовь, обрести её навсегда со всеми её недостатками и достоинствами. Нет, он не нуждался в ней и не любил её больше, но чувство собственника, потерявшего пусть и не нужную ему вещь, бесило его: мне уже не надо, но и другим пусть не достанется. Зная её слабости, он играл на них, то подпуская её близко, давая понять, что еще любит, что не может без нее, а то вдруг грубо и резко отталкивая. Он натягивал нить её привязанности, забывая, что та уже не прочная... И не рассчитал. В конце концов силы и терпение жены иссякли - и он потерял её навсегда! И когда, наконец, она тоже поняла, что это - конец, что она навсегда освободилась из-под его чар и плена, то это дало ей такой ощутимый толчок в сознании, что она не смогла сразу справиться с этим.

Это освобождение было столь внезапно, подобно прозрению, что пронзило сперва болью, тревогой, страхом, и лишь через какое-то время пришло осознанное понимание, что эта жизненная веха закрылась навсегда, и что надо снова начинать всё сначала. Но предыдущая борьба отняла столько сил и нервов, что хотелось только одного: бежать от всех и всего, никого не видеть и не слышать. Счастье, что не было сына рядом, ибо было бы ему не понять её мыслей, переживаний, т.к. юность не может горевать и слишком занята собой, не допуская никого в свой мир, но и сама не вмешиваясь в чужие страсти. А тут мечущаяся и запутавшаяся в мыслях и поступках родная мать, которую воспринимаешь только в этом качестве, но никак не как женщину с ее страстями, болями и любовью: "Ах, пусть родители сами разберутся, у меня много своих проблем!". Но, к счастью, сын был в командировке, и она смогла, не торопясь, восстанавливаться, обретать себя и заново ощущать себя в женском обличье. И вроде стало всё обрастать новой кожей и новыми мыслями, но последний разговор и брошенное мужем обвинение, что она ему изменяет, выбили её из колеи. Как обидно, что это всё "неправда"! Что измены нет и мужчины другого - тоже! И обидна не сама мысль, что у неё мог быть другой, а обидно то, что у неё не было никого и за 25 лет совместной жизни, и за последний год её разлуки с мужем. И не потому, что ещё любила его и потому была верна, а просто не было СИЛ ни на кого.

А он выбирал слова похлеще, погрязнее и побольнее. И ими же сам упивался, веря в измену жены. Вначале она пыталась оправдываться и старалась разубедить его, так как всё еще была в плену у него и думала, что разрыв временный: он одумается, переменится и сделает всё, чтобы её возвратить. Но она ошиблась, а когда поняла, не стала разубеждать его в его подозрениях, а наоборот - спокойно говорила: «... Да, конечно, не одна, и каждый раз - новые и молодые...»
Он злился и кричал: «Видишь, я был прав, ты всегда была "Б", и никто мне не докажет, что ты была целый год одна, без мужика...»

И так рассуждая в этот день, она ясно поняла свою неудовлетворённость и неуспокоенность. Она поняла причину. Раз обвиняют, надо так и поступать, как он думает, чтобы его подозрения, наконец, не были напрасными. И это открытие её так поразило и воодушевило, что она стала метаться по комнате, ища выход этому новому чувству, освобожденному чувству женщины, изголодавшейся по мужской ласке и пониманию.

Чтобы как-то остыть и разрядиться, она быстро оделась в старое пальто, схватила сумку, деньги (это наследственное от мамы её: когда что-то беспокоило непонятное, помогала любая покупка, даже ненужная) - выскочила на улицу и кинулась в магазин: мясо вдвое дороже, не по карману. Ладно, на рынок, хоть морковку купить. О, ужас! - 80-100 рублей. Ладно, всё равно, но что-то надо купить! Взгляд остановился на орехах. Сторговалась, купила килограмм. Стало легче, немного успокоилась. Теперь медленно к дому.

Дыши! Морозно. Всё в порядке, жизнь только начинается, не раскисать! Подходя к своему
переулку, заметила новые, большие машины - «Мосфильм». Маленький чернявый режиссер, или помощник, нервно бегал и отдавал какие-то команды. У одной из машин – высокий, плотный водитель медленно прохаживался, ожидая указаний: как и куда, поставить машину с пиротехникой. Там были еще водители, и кто-то из киношной команды... Она всё это видела боковым зрением, но вдруг ясно поняла, с ней что-то происходит сейчас. Она вдруг услышала, как бы со стороны, свой голос, неожиданно сказавший высокому водителю: - "Кино снимать приехали?" - "Да". - "А год, какой? до или после революции? А, ясно. Знаете, как ни странно, на нашей улице ничего не изменилось. Те же старые дома, квартиры, как в фильме "Гадюка". Вам, кстати, для фильма не нужна натура - старая коммуналка? А то зайдите с оператором, посмотрите, здесь рядом". Он сперва опешил и вдруг решительно сказал своему товарищу: «Сходим на минутку, погреемся». И она повела их наверх, к себе. В большой комнате было убрано, а в маленькой стояла вразброс посуда и бросалась в глаза неоштукатуренная стена, память о мечте квартирной. Только и хватило сил и денег поставить плиту нелегально и зацементировать за ней.

Они вошли в комнату, и она продолжала говорить быстро, как будто боялась, что её перебьют:
- Нет, вы не думайте ничего плохого, я ведь тоже с искусством связана, руководитель
драмкружка. Вот мечтала о сцене, но знаете, жизнь обернулась по-своему...
Она даже не задумывалась: слушают ли они её и как вообще воспринимают странную, нелепую, маленькую, плохо одетую женщину.
- Ну, извините. Спасибо за воду, мы пошли.
- Да, да, пожалуйста. Только поймите правильно. Просто жалко стало вас. Холодно, а я рядом живу. Ради бога, не думайте ничего плохого. Это чисто по-петербургски - моя раскованность.
Они смутились: - Да, ничего, мы правильно вас поняли. Виктор, - обратился маленький к
большому, - пошли быстрей, шеф рассердится.
Высокий вдруг остановился: - Ты иди, Сева, я сейчас приду. – Обернулся к ней: - Послушайте, а если я приду к вам вечером, вы не будете возражать?
Это предложение прозвучало так неожиданно, что она вдруг смолкла и ужаснулась своему внезапному и необъяснимому поступку. Но надо было что-то ответить.
– Но...
- Да вы не подумайте ничего плохого, - заметив её смущение, сказал он, - Просто скучно в гостинице. Что принести - водку, вино?
- Нет, что вы, я не пью и не курю. Знаете, вы сперва мне позвоните, перед тем, как придти,
ладно? Вот телефон, адрес. Меня зовут Марьяна Станиславовна. А вас? Я запомню – Виктор Иванович. Очень приятно. Ладно, идите.
Он вышел, и она села на стул. Господи, да она ли сейчас говорила? И что за шальная мысль в голову ударила. Дать телефон, адрес совершенно незнакомому человеку! Но потом она вспомнила его лицо и поняла, что его глаза, уставшие, грустные, остановили её взгляд на нем, когда он стоял около машины. Большой, уставший и какой-то одинокий. Да, но он-то явно принял её за одну "из женщин", вечно увивающихся около киногрупп. Краска стыда залила её лицо. Она сама была удивлена и даже ошарашена своим непонятным, спонтанным поступком, никак не вязавшимся ни с её взглядами, ни с воспитанием и внешностью. И, не отдавая себе отчета в дальнейшем, она начала лихорадочно прибираться, наводить видимый порядок в нищей комнате с послевоенным шкафом, раздолблёнными старыми креслами, выцветшими накидками, вспученным паркетом, со всем, что досталось ей от матери в этой квартире, куда она переехала после её смерти. Прибравшись, она вымыла волосы, чуть завила их электрощипцами, навела красоту.
Переоделась, и уставшая, обессиленная от всего происшедшего, села в кресло и стала ждать звонка. Но звонка не было, и не было прихода в ГОСТИ этого большого водителя...

Она даже не расстроилась, так как окончательно пришла в себя и поняла, что, видимо, не судьба ей изменить жизнь, хоть на час. Она легла спать и сразу уснула. На другой день она пошла на работу в клуб к своим птенцам, как она ласково их называла. Но и на работе, и по дороге домой, она всё ещё прокручивала свой поступок, ища мотив и объяснение. Днем звонок:
- Марьяна Станиславовна?
- Да.
- Не узнали? Это Виктор. Вчера я не смог к вам придти.
- Да, понимаю, но ведь вы могли позвонить?
- Извините, приехали со съемки поздно. Неудобно было беспокоить. К вам можно сегодня
зайти?
Подумала:
- Ну хорошо... Через три часа. Но, чтобы не было недомолвок, сразу хочу
предупредить. Мы просто с вами попьем чаю, поговорим, и только... Вас это устроит?
- Да, спасибо. Я приду.

И снова она прибирала, наводила красоту, но уже не так поспешно, как вчера, а наоборот,
медленно, даже заторможено. Ровно в 19:00 он позвонил в дверь. Она открыла. Он на минуту замешкался.
- Что, изменилась? - кокетливо спросила она.
- Да, вы совсем не такая, какой мы видели вас вчера.

И странно, они спокойно разговаривали и пили чай. Говорили о политике, о своих детях. И не было неловкости. Она воспринимала его без волнения и напряжения. Он вел себя скромно, без нахальства, без того ухарства, которое было вчера. А она, разговаривая с ним, ловила себя на мысли, что что-то не то, чего-то не хватает, слишком всё обыденно и просто. В 10 вечера она сказала ему, что уже поздно. Объяснила, как ему доехать до гостиницы, подала руку. Он пожал её неуклюже и смущенно.
- Да вы хоть руку поцелуйте, - проснулась в ней женщина. Он смутился:
- Я вам позвоню, можно?
- Хорошо, как хотите.
Вышло холодно и равнодушно. Но это было именно такое чувство - стороннее и скучное.

Он ушел. Она закрыла дверь. Стала стелить постель, и поймала себя на мысли, что она разочарована. Хотя понимала, что он не виноват. Явно он не умел ухаживать за такими женщинами, как она. И если он имел связи в командировках, то это было чисто по-простому, без предрассудков, без интеллектуальных разговоров. Он не скрывал свое пролетарское происхождение, не рисовался, не подлаживался под киношную братию. Но её поразило не отсутствие у него манер, а его знание истории России, основательность в рассуждении. И весь он был какой-то «не проснувшийся». Ей показалось, что её заумные разговоры и быстрая речь - были тяжелы для него. Но он не подавал вида, и тем самым в отношениях их в этот вечер не возникло ни пошлости, ни тайных мыслей, ни нервозности. Они не волновались друг от друга, и не воспринимали себя, как мужчина и женщина.

Она легла в постель. Пробовала заснуть... И вдруг горячая волна обожгла её тело. Он вновь предстал перед её глазами. Она почувствовала всей кожей его могучий торс, запах простого мужика... И сила, исходившая от его руки, которую он неловко прятал при пожатии, и смущенный взгляд при этом, всё разом вспомнилось. И это видение пронзило её насквозь! В ней вдруг проснулась женщина! Она давно не испытывала это глубокое физическое чувство. Последняя связь с мужем была нежеланной и оставила её равнодушной. Страстное желание, борьба с этими мыслями не давали ей заснуть. Потом она забылась в изнеможении, ловя себя на мысли, что утром это бесовское наваждение пройдет. Но, видимо, она не знала себя. Весь следующий день прошел в неясном томлении. Всё её тело жаждало ласки.
- Господи, что же это? Я его совсем не знаю. Он сидел рядом со мной вчера, но он не волновал меня, и я его тоже. Остановись! Охладись! Приди в себя! Ведь он ничем не дал повода для этого буйства, что в тебе проснулось и клокочет...

Так убеждала она себя, стараясь унять дрожь во всем теле. Ничего не помогало. Вечером он позвонил. Голос спокойный, приветливый:
- Ну, как прошел день?
- Нормально, - как можно спокойнее сказала она, боясь выдать свое чувство.
- Когда вы теперь свободны? - снова спросил он. - Мы здесь будем снимать до праздников, еще неделю. К вам можно будет придти опять? Когда?
- Через два дня приходите…
- Спасибо, я обязательно приду.
Обессиленная, положила трубку. Она специально оттянула время, надеясь, что это наваждение пройдет. И опять она не спала, и все ее тело ломило от желания. А рассудок смеялся над ней: «Ну что, старушка, захотелось любви? Это в 45 лет? Не поздно ли? Да и нужно ли? Он женат и не скрывает этого, и скоро уедет. Зачем тебе лишние ненужные переживания? Этот альянс ни к чему хорошему не приведет. Тебе ведь с ним скучно. Обо всём переговорили. Он и ухаживать-то не умеет за такими женщинами, как ты. Шофер! Ему эти тонкости ни к чему. Да он и не думает о тебе, как о женщине. Просто скучно одному в гостинице. Почему бы и не поболтать с интеллигентной и чудаковатой женщиной»…

Так она рассуждала, и всё валилось у неё из рук. Но доводы рассудка не смогли победить
её плоть. Она ничего не хотела, ни разговоров, ни ухаживаний. Она просто жаждала его близости. Она никак не ожидала от себя, что она способна выкинуть такой фокус: затащить в дом мужчину и желать его. Но, видимо, год разрыва с мужем изменил её на генетическом уровне. И все предрассудки, каноны, культура поведения - всё исчезло под чувством желания.
Она подсознательно чувствовала, что чем-то нравится ему, во всяком случае, не противна. Но у него тоже не было опыта с такими женщинами, как она, не его круга. Он тоже не знал, как себя с ней вести. Он даже, наверное, и не подозревал о тех чувствах, что бушевали в ней. Ведь ни голосом, ни намеком она себя не выдала. Она устала бороться с собой и решила: пусть будет, что будет! Пусть свершится то, что предначертано. Ведь это не измена, это наваждение. В конце концов, ОН ей нужен как мужчина, и социальный уровень его тут ни при чем. Он быстрее и правильнее всё поймет, нежели какой-нибудь похотливый интеллигентик от искусства, который сразу возомнит о себе, что он кого-то может осчастливить. Через два дня он приехал. Она не знала, как ему объяснить свое состояние. Он сел в кресло. Она включила телевизор.
- Вы извините, мне не хочется сегодня говорить. Видно, тогда мы слишком много с вами
переговорили. Давайте молча ПОСИДИМ...
- Да, конечно, я понимаю…
Она первая дотронулась своей рукой до его руки.
- Какая у меня маленькая рука по сравнению с вашей...
- Да, это верно.
Их диалог был сравним с лексиконом Эллочки-людоедки из "12 стульев". Одни междометья. Руки её дрожали, по пальцам и по всему телу бил ток... И она вдруг почувствовала, что он понял её, понял, что творится с нею. Её волнение передалось ему. Они посмотрели друг другу в глаза. Он взял её на руки.
- Не урони.
- Не беспокойся, ты легкая... – сказал он, целуя. А потом она провалилась в пропасть... И ей не было стыдно, наоборот – было радостное освобождение. И волны счастья и облегчения захлестнули её... Значит, она не погибла и ещё способна чувствовать, жить! Он как бы вливал соки в неё СВОИМ МОЛОДЫМ телом, своей страстью, бесхитростными и какими-то очень нежными, совсем не подходившими к его внешним манерам, ласками. Не признаваясь себе, она радовалась втайне, что слова мужа и его беспочвенные ранее обвинения будут теперь не напрасны и справедливы, а его оскорбления лишь придадут ей уверенность в себе и силу. В конечном счёте, её муж проиграл, и она отомщена за все унижения и обиды. Она обрела уверенность и веру, что ещё будет счастье у неё впереди. Что 45 лет это еще не конец!

Утром он уехал, поцеловав её нежно. И она впервые за последние дни заснула мгновенно,
спокойно и облегченно. Она была благодарна ему, и мысленно желала ему счастья, ибо его совесть была чиста. Он не домогался её, не нахальничал, а просто понял её и выручил своим отношением.

Когда она проснулась, успокоенная и умиротворенная, она почувствовала себя обновленной и помолодевшей, не боящейся одиночества и неясности будущего. Она как бы всматривалась, вслушивалась в себя и поражалась, радовалась перемене в себе. Кто бы мог подумать, что она еще способна на безрассудный поступок. А может этого и не было, а просто был сон или молния? Это было просто какое-то наваждение, как кадр из фильма, потрясший и обновивший её.
Спасибо тебе, "Мосфильм", что приехал, как судьба, в её переулок, а непонятный зов вытолкнул её в это время на улицу. Спасибо тебе, Виктор, большой неуклюжий медведь - за понимание, деликатность и доброту! Счастья твоим детям, твоей семье!

И ей подумалось: а он ведь тоже не забудет и сохранит её странный образ в тайниках памяти.
И она счастливо засмеялась, подмигнув своему отражению в зеркале: - Жить стоило!


2.II.1992 г. С.-Петербург, ул. Колокольная





Рейтинг работы: 80
Количество рецензий: 8
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 1296
© 28.10.2010 Miliza
Свидетельство о публикации: izba-2010-232993

Рубрика произведения: Проза -> Любовная литература


Валентина -Lastocka       09.02.2013   21:12:35
Отзыв:   положительный
С.-Петербург, ул. Колокольная
Я живу...Я жива...Я - живая!!!


Евгений Понятовский       28.09.2012   16:32:21
Отзыв:   положительный
Милица, Вы не только читаете здорово чужие стихи, но и прекрасно пишите сами.Мне понравилось это Ваше призведение.К сожвалению, нет времени дольше- почитаю что-нибудь в следующий раз.К стати, прошу прощения, что вовремя не отблагодарил Вас за прочитанные мои стихи.Был в самом начале "пребывания в избушке", и не знал всех порядков, которые тут заведены.Сейчас окреп, заматерел,как говорится, и говорю ВАМ :СПА-СИ-БО!!!А фото моё- Вам на память.Не Ален Делон, правда, но уж какой есть.

Полина Платова       21.03.2012   22:59:51
Отзыв:   положительный
...И она счастливо засмеялась, подмигнув своему отражению в зеркале: - Жить стоило!
Этими словами всё сказано, жить стоит - ВСЕГДА!
Спасибо, Маргарита!


Алексей Драчёв       27.09.2011   14:22:47
Отзыв:   положительный
А героине так было больно,
И нерастраченной много страсти.
Вы сочиняли на Колокольной,
Одной из улиц, что дарит счастье.

Очень красивая проза!)))
Татьяна Кужельная       20.06.2011   01:12:28
Отзыв:   положительный
А мне понравилось ваше "Наваждение". Близки и понятны чувства одиночества ЛГ, я и сама когда-то пережила почти такие же моменты в своей жизни. Я не особый знаток прозы, но могу Вам сказать, что Вы прекрасно изобразили душевный мир женщины, оставшейся один на один со своими душевными переживаниями.
СИрена       23.12.2010   19:44:18
Отзыв:   положительный
МНЕ КАЖЕТСЯ,СЛИШКОМ МНОГО БЫТОВЫХ ПОДРОБНОСТЕЙ.ПОНЯТНО,ЧТО НА ТОТ МОМЕНТ ОНИ БЫЛИ ОЧЕНЬ ВАЖНЫ ДЛЯ ЛГ,НО ОНИ ЗАМЕДЛЯЮТ ТЕМП И ДЕЛАЮТ ХОРОШИЙ РАССКАЗ ПОЧТИ ДОКУМЕНТАЛЬНЫМ.
Владлена Денисова       10.11.2010   13:54:07
Отзыв:   положительный
Вы интересно пишите. Тонко передаете психологию женщины. Не в обиду: читать текст тяжело на экране, когда он сливается. Разделяйте его пробелами по смыслу, по обзацам. Желаю успехов в творчестве и в любви. Владлена

Добавить отзыв:


Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  










1