Десять лет и вся жизнь


ДЕСЯТЬ ЛЕТ И ВСЯ ЖИЗНЬ

            У ворот Госбанка, напротив знака «Остановка запрещена», он увидел множество иномарок, заполонивших проезжую часть. Тут и там сновали расторопные парни в варенках, степенно входили и выходили люди постарше. Водители ждали своих хозяев. Освобождавшиеся места немедля занимал кто-то другой.
            Из «Тойоты», прямо ему под ноги, выбросили пустую пачку «Кента». Будто не заметив, он, шаркая по асфальту, поплелся к дому напротив. Сегодня он пришел сюда в последний раз.
           Вот уже третью неделю он каждый день забирался на чердак этого дома и сверху наблюдал суету у банковских ворот. Он уже приметил, кто здесь постоянный клиент, кто шестерит, кто хозяин. Вон тот, например, дней десять назад, незаметно для всех проколол колеса черному «Мерседесу», лишь однажды появившемуся у банка. А вот этот «качек» с утра торчит у дверей и уезжает только вечером вместе с солидным дядей, очевидно, управляющим. А вот этого он видит тут впервые. Однако, что-то в нем знакомое. Где-то они уже встречались... Где? Худой и высокий он остановился и поздоровался с «качком» за руку. Где он мог видеть эту «каланчу»? «Каланча»! Ну, конечно! Это тот самый «Каланча», с которым они тянули в одном отряде в Потьме. Как он изменился всего за пять лет! Там, на зоне, на «Каланчу» играли в «железку», и тот охотно лез в койку к выигравшему. Потом оказалось, что «Каланча» - сука. Чтобы убедиться в этом большого ума не требовалось. Как-то, после его возвращения из канцелярии, где он вроде проводил уборку, «Каланчу» заставили блевать, и в рвоте обнаружили отнюдь не лагерную закуску. Видно «кум» попался не опытный и покормил его от души. Как же его били...
            «Каланча» сидел за «карманку». Попался в автобусе на старушке. Ну, Каланча! Теперь ты другой. Никогда не подумаешь, что педик. Не чета ему - домушнику. Смотри-ка, выбился. Такой костюмчик штуки на три тянет.
            Разглядывая в бинокль Каланчу, он одновременно думал о том, что вот они с ним ровесники. Он - почти всю жизнь в зоне. Брал у спекулянтов и хапуг. Иногда попадались выездные. Он уже потерял счет кражам, но то, что их число перевалило за четыре сотни - это точно. Двадцать семь лет зоны - не шутка. Благодаря ей он так быстро стал стариком. Надеялся, что к концу лагерного марафона ему пригодиться то, что удалось скопить и сохранить. «Десять лет, но лучше всех!» - вот его жизненный принцип. Впрочем, не только его... В общей сложности этот короткий отрезок состоял из отдельных, проведенных на свободе, месяцев, заполненных деньгами, ресторанами, женщинами, каким-то временным богатством и постоянным, в глубине души страхом. Не страхом потерять физическую свободу, а страхом потерять свободу духовную. Страхом за то, что когда-нибудь он все-таки пожалеет о прожитом, а возможности начать другую жизнь уже не будет. Он, действительно, был богатым и прожил эти десять лет на зависть своим корешам.
           И вот, теперь, когда подходит к концу его сумасшедшая жизнь, когда зудят от непогоды ревматические суставы, а кашель все сильнее рвет легкие, когда наконец-то захотелось покоя и просто человеческого тепла, теперь он понял, что, оставаясь на свободе, он умирает душой... Он никому не нужен. Даже старым корешам, внимавшим ему когда-то как Богу. Теперь они делают деньги не на выездных. Они сами стали выездными. К чему забираться в кошелек «лоха», ища там гроши, если можно почти без риска вытрясти страну целиком... Только надо это сделать быстрее других. Он, например, уже не может состязаться с ними и поэтому умрет нищим. Что значат его «гробовые» в сравнении с месячным доходом любого из этих банковских прихожан? Что теперь значат для него те десять лет, если всего за год эти сосунки на всю жизнь обеспечивают себя роскошью и свободой. Стоит только найти заграничного барыгу и скинуть ему как можно больше леса, или газа, или танков, или просто железа. Да мало ли чего надо там, за бугром? Теперь это просто. Или стоит заполучить в руки паршивую бумажку о том, что ты какой-нибудь директор, председатель или что-нибудь наподобие, и деньги потекут к тебе рекой. Останется лишь поменять их на доллары, фунты, марки, кроны...
           Нет, он бы так не смог. Он, вор, так бы не смог никогда! За всю жизнь он ни разу не взял у больного - лечение стоит денег. Сейчас он видел, как страшно и тяжело болеет страна, которой он не принес ни малейшей пользы, но которая была ему по-своему понятна и близка. Страна, в которой он утверждал свой жизненный принцип. Теперь рухнули его надежды. Вмиг превратились в ничто казавшиеся когда-то огромными припасенные деньги. Он понял, что свои десять лет он уже прожил, теперь очередь других. Но кто же доктора, которые взялись лечить эту больную страну? Уж, не Каланча ли? И не слишком ли высока плата за лечение? А может больного просто убивают??? Нет, он имеет право сказать свое последнее слово. Они не будут жить десять лет. Слишком для них много.
           Когда-то, в юности, ему пришлось охотиться на волков, резавших колхозных овец. Это оказалось не таким уж сложным делом. Волки не видели охотника, и ему удалось перестрелять почти всю стаю.
           Сегодня он вновь ощутил себя охотником. Перед ним были не люди, а волки. Их слишком много для него одного. Но, ничего, ему уже терять нечего.
          Опустив бинокль, он достал из-под плаща автомат, не спеша пристегнул рожок, затем тщательно прицелился и, свободно дыша, начал охоту...
          Когда, немного спустя, с его мертвого тела сняли отпечатки пальцев и по ним установили личность, всем объявили что он - сумасшедший.

______________
Н.Верзилин,
Москва, 1991 год





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 20
© 14.07.2018 Николай Верзилин
Свидетельство о публикации: izba-2018-2316602

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ












1