ПОЭЗИЯ КАК ЯЗЫК ТВОРЦА. ИССЛЕДОВАНИЕ.


ПОЭЗИЯ КАК ЯЗЫК ТВОРЦА.  ИССЛЕДОВАНИЕ.

В.Б. Кристенсен:
« Красноречие для древних народов имело не совсем тот смысл, который имеет для нас. Оно не связано было лишь со словесным искусством, с артистизмом. Главное для них заключалось в той власти, которое имеет устное слово, сила и мудрость которого приносили успех. Красноречивое слово вождя было авторитетным, поскольку открывало закон жизни, ее «рита». Слово создавало вещь и новое положение вещей. Красноречие приравнивалось к жизненной потенции и было причастно к таинству творения».
ФОРМАНТЫПЕТ – ПИТ – ПИИТ производят слова: пение, поение, упоение, питание, петел, петух. На санскрите словок’ ей (с придыха-нием) означает «упорядочивать, наслаивать слоями – чинить». У греков слово «поэйо» означает делать, творить. Греческий поэт творит поэзию а славянский сочинитель сочиняет стихи. У греков «стихос» означает ряд, строка и потому славянское слово «уток», т.е. поперечные нити вплетаемые в основу ткани соответствует греческому «стихион», передающему значения:«первоначало, основа, принцип».
Почва – этоПОДШВА,то что под швами ткани бытия.Основой на славянском называютсяпродольные нити в тканом изделии.
На санскрите снеусну сноу означает вертеть, скручивать нити, плести. Сравните с англ. snow (сноу) – снег; снегопад -snowfall.

Как из двух стихий мироздания из воды и огня рождается шнуровая основа стихотворения, его мотив. Из течения реки памяти поэтическая речь приобретает плавность течения, хотя глагол может быть и пламенно-жгучим. Подобен стихотворному и музыкальный мотив, который может иметь свойства текучести и зажигательности. Такой огненный шнур протянут от небесных певцов к земным поэтам-риши.Не отсюда ли и культура шнуровой керамики?
От ТОЧКИТОК мы имеем в славянском слово «уток», поперечные нити, вплетаемые в основу.
  • ЧЕ – ЧИ –ЧА (см. фрагм. о хетрусках)
  • СемантемаЧИН известна в древнеславянском как«ДЕЛО».
  • Делать на славянском «четь».Четь дает ветви: честь, почитать.
  • Славянский язык глагол «чести» т.е. читать, считает важнейшим делом, отсюда и Четьи-Минеи и русское считать. Чин дает много ветвенных слов первого по значимости ряда: почин, как начало, кончина как завершение дела, его коническое навершие; учинять несет смысл организации дела, учить поучать значит показывать на деле, примером; починять, лечить, точить, источить, значить, чистить, сочинять, причинять.
  • Протоиерей Г. Дьяченко подмечает один важный момент, говоря о том, что древние греки словом «софийотис» называли не столько ученых старцев, сколько музыкантов, пиитов-поэтов, художников, изобретателей, искусников. Иными словами говоря, людей не столько знания, сколько сердечного вдохновения, дхи. И это близко к славянскому пониманию творчества, ибо для вдохновения от Бога надо очистить сердце и настроить свою душу. Только тогда можно получить мудрость.
  • У ведических ариев, помимо известных «небесных посредников» Агни и Сомы, такими посредниками от людей считались поэты-риши, принадлежавшие к какому-либо из жреческих родов хранителей гимнов, т.е. являвшиеся разновидностью жрецов-брахманов.
  • Господь, владеющий Небесами и землею, еще в Эдеме предоставляет Адаму право именования растений и животных. « Домостроительный» оттенок слово ВЕРА обретает в словах ВЕРБА – ВЕТЛА – ВЕРВЬ – ВЕРЕИ. Эти ветви, отходящие от корнесловного уровня, отражают «древовидность» ВЕРЫ. Верба имеет славянские варианты ВЕТЛА, связана с «вита» (жизнь у лат.), латинское vitis означает «лоза». Другой вариант ВЕРБЫ славянская ИВА соотносится с санскритским «джива» и восходит, видимо к праматери Еве, дающей жизнь. При этом VERBENA на латыни означает « священную зелень». Но древом жизни, т.е. вербой называется язык, язык Св.Писания и вообще слово, звучащий глагол. Эту словесность ВЕРБЫ сохранила и донесла до нас латынь в слове verbum глагол, становясь русской вербальностью или иначе – словесностью. И тогда ВЕРНОСТЬ - это не только нравственное качество, но и правдивость, истинность словесной вербальности.
  • Опорную надежность веры передает слово « вереи», так переводятся на славянский мощные опоры, служащие основаниями для ворот т.е. столбы. И тогда ДВЕРные сТВОРки ВОРот ВРащаются вокруг ВЕРей. Вращение на славянском звучит как « вервление». Такое дверное вервление символизирует вселенское вращение вокруг оснований ВРАТ ЖИЗНИ, коими является вера. А мы помним Кто называл Себя Дверью.
Русское слово «говорить» являет собой двукорневое слово, состоящее из gou(корова, как объект поклонения гов) иuer (рогатый скот - вер). Лат.vervex(баран) является более поздним по отношению к лат.vacca (корова), этот термин, в свою очередь, производное от корня uak(говорить –ваквач). Древнеангл. саган – говорить. Но осет. саг – олень.

В противоположность «смрита», знанию, восходящему к отдельным авторитетам, веды относились к традиции «шрути» - к божественному откровению, к созерцатель-ному «свидению». Истина не открывается профанам, она – сакральна и скрыта от людских взоров и только при наличиидхи, риша имеет возможность совершить про-рыв в мир богов, где истина зависела от божества а не не наоборот - выдумка риши влияла на истину. Эти вдохновенные риши (а после – баяны, барды, гусляры, менес-трели, шекспиры, пушкины) обладали внутренним озарением «дхи». Дхи – это способность вдохновенного риши-баяна в одно мгновенье охватить все причины вещей в их связи, как некую единую картину «флоры и фауны» причин и следствий «мирового древа». Божество вкладывало ее как некое откровение в сердце риши, что, в конечном счете, содействовало нормальному функционированию закона рита. Такое обращение к Соме с просьбой о даровании вдохновения напоминает чем-то известные обращения русских поэтов к музам, при том отличии, что поэтическая интуиция риши считалась наследственной.
Оппозиция «нынешних» и «прежних» была актуальна и в те времена. Дляведийскихариевдревниепевцыпотомусчитались «классиками», чтосоздалипрецедент, т.е. они написалитакой хвалебныйгимн, закоторыйполучилинаградуот божества, следовательно,получилиподтверждениеоегобогоугодностииадекватности истине. Еще и потому такой гимн считался каноническим, что даже в «новой песне» не авторство и не индивидуальное начало было существенно а такая «истинность выражений и слов», чтобы гимн точно согласовывался с законом рита.
Речь ведических гимнов настолько священна, что имеет даже свою персонификацию, ее олицетворяет богиня Вач, т.е. буквально Речь. Вач это божество словесности, и даже – поэзии.
  • Челл переводится с санскрита и славянского как «думать».Человек – существо почтенное от Бога способностью мыслить т.е. «челить целить» целокупно и целомудренно, что мы и читаем в 40-м псалме. ЧЕЛОВЕК как корнеслово состоит из двух корнеслов ЧЕЛЧЕЛО и ВЕЧЕ.
  • ВЕЧЕ в санскрите известно как ВАЧ (речь), отсюда мы узнаем наше славянское ВЕЧЕ как место говорения, «толковище».
  • Но рядом с корнесловом вече стоят важнейшие ветви первого порядка: ВИК/ ВЕК / ВЕЧ. На славянском и санскритеВИК означает «живущий», отсюда и малоросское «чоловик».
  • Векв русском языке сохранил все древние значения, включая и вечность. Таким образом получается, что человек это существо, обращенное челом вверх, целомудренно мыслящее, почтенное от Бога речью (вачью) и к тому же живущее (витающее) вечно. Корнеслово ЧА известно из славянского ЧАДО. Чаять значит в славянском «ожидать». Начать значит сделать начин почин, синоним этой ветви «зачать». Ветвенные слова: нечаянность, случайность, утончать, источать. Когда ЧИЧЕЧАсокращаются до единой буквы «Ч», мы имеем ветвь первого порядкаТОЧ, с побегами точка, точить и конечно ИСТОЧНИКкак как источающееся бытие чина-дела, как истекающая из точки истина, преодолевающая заточение, протачивающая себе путь из Отче наш к ОТЧЕ НАШ и ВАШ.
Все сущее, вещно-предметный состав арийского космоса передается Речью. Именно Речью с большой буквы, поскольку богиня речи Вач выводит имя наружу и таким образом порождает, образует чудесным образом чувственную вещь. Как следствие, дистанция между словом и делом в ритуале исчезает. Имя -naman а дело karman – , карман - это некое сакральное действие, имеющее космологический характер, его совершает kartar – жрец-хотар, исполняющий ритуал. В Ригведе karmanвсегда сакральное действие, связанное с чудом.
Славитьсловомвсеравночтотворитьтканьбытия.Такое ритуальное славословие имело коллективный характер. Священно-поэты объединялись в своего рода корпорации sakhya, подобные римским жреческим коллегиям, чтобы затем участвовать в состязаниях, проводившихся в фиксированные календарные сроки. Жрецы определяли календарные сроки астрономически точно, поскольку необходимо было так по времени точно рассчитать ритуальные жертвоприношения, чтобы это «частное» (конкретное, единичное) время» было согласованно со временем общекосмическим, «прецедентным», имевшим место в незапамятные времена в «акте творения Индры». Так вновь сакрально-космологически повторялся акт творения, а время тогда понималось мифологически, как некий повторяющийся ритуальный цикл.

Однойизважнейшихфункцийарийскогориши, владеющегосвященнойречью, является «наречениеимен». Такаяфункциясвященника-поэтаизначальноприсущабогам, создателяминосителямимен, а, попризванию, побожественномударуириши. Нарекая имена, ведиец-риши знал, что он, тем самым, усиливал того, кого «именовал», участвуя таким образом, в сохранении космического гомеостазиса, ибо для объекта «приобретать имя» означало приобретать качество, выраженное этим именем. «Славу князю воспевали», как бы облекая его в некую одежду. Отсюда и отношение к славе. Славословие, хвалаигимныони,поведическимпредставлени-ям, - онтологичны. Для риши, как впрочем и для рядового ведоария, призывать имя божества, пусть даже мысленно (нама ман), или произносить его вслух(нама вач) означало приобщиться к сути божества. Ведийские арии имели понятие о «тайном имени», выражавшем подлинную суть носителя. Так что риши, владеющий поэтической речью, по вдохновению свыше, становился, в критические моменты борьбы за космический гомеостазис, своего рода демиургом, помогающим своим участием в состязании боянов-певцов восстановлению космического гомеостазиса.
Недаром же божественные певцы Ангирасы, которые своим пением раскололи скалу и выпустили заключенных там коров, рассматривались как полубоги. Когда же богиня Вач, она же персонифицированная как буйволица, замычала, то тем самым ею были вызваны потоки вод и Индра «протянул свет через две половины вселенной».
Как посредников между мирами, поэтов-гимнопевцевуариевсимволизируетбогмолитвыБрахманаспатииАгни, воплощениенебесногоХотара (жреца).Словоаневещь, духанематериядоминируетвмировоззренииария, иботолькоритуаланеутилитарно-бытовыемотивыопределялиего ценностныеориентации; иопоранамирвещейнеявляласьдляведоариянадежной. Но такое «возрастание духа» логически требовало «вещного ограничения»; фактически такое мировоззрение в корне враждебно комфорту и связанному с ним «эвдемонизму»; все имущество ария, вся его бытовая утварь размещалась в повозках, что соответственно, ограничивало их количество и делало материал изготовления легче. В основном это было дерево.
Так что для ведического ария, как в будущем для православного человека, самым главным было действительно реальное, а не преходящее, для него плоть, подверженная воздействию времени, была второстепенной, хотя и не маловажной, в иерархии ценностей. Для него действительно реальное, а значит и самое ценное, находилось в ритуально-религиозной сфере а все остальное – было лишь профанацией, неким затемненным плотью суррогатом реальности, которым пренебрегают, в ожидании действительной ценности.
Непреходящую ценность представляла лишь поэтико-священная речь риши, которая имела теургическое свойство, когда «пожертвование», вокругкоторогосидятпредки-питары, протягиваетсвоикосмические нити, создавая,темсамым,основутканибытия. Питары, как ремесленники-ткачи, ткут ее, реализуя космическуюрольслова. И столь поздний срок записи священных гимнов объясняется тем же желанием избежать их профанации, - ибо записатьсловоозначалоовеществитьего, «профанировать», связатьс «несущим», сасати,-ипотомуарийскаякультуражилавустномслове, вустнойхвалебной традиции, в гимнах славословия. Тем же стремлением избежать нежелатель-ного овеществления слова объясняется и табуирование письменного слова.
Авестийские арии, например, считали письмо изобретением злого духа Андхра-Майнью, а потому совершенно непригодным для записи священных изречений. И потому все священные тексты читались наизусть и передавались из уст в уста по памяти.
Хвалебные гимны, воспевание славы богам считались важной составной частью жертвоприношения, поскольку, по мнению ведоариев, боги таким образом укреплялись и исполнялись энергией, столь необходимой для борьбы с космическим злом, со Змеем-Хаосом. И лишь в контексте восхваления богов, поэты-риши обращались к ним уже с конкретными просьбами о славе, о победе над врагами, о даровании мужского потомства, о продлении срока жизни и тому подобных материальных благах.
Предполагалось, что за свои жертвенные дары ведоарий мог рассчитывать на еще большее вознаграждение и такой обмен дарами с богами, по принципу «ты мне, я тебе», поддерживал все тот же универсальный закон рита, инструментом коего был ритуал. Для ведического ария дать что-то божеству означало тем самым взять нечто большее от богов. Богов могут просить о совершении не только позитивных но и негативных действий, например: «Дай!», «Защити!», «Помоги!», «Помилуй!» и т. п. или: «Убей!», «Прогони!», «Перехитри!» а иногда и онесовершении действий, например: «Не убей!», «Не наказуй!», и т. п. Хотя бессмертные боги ариев противопоставлены смертным людям - martya, при этом имелись боги – посредники между их мирами; это Агни и Сома.

  • У ведийских ариев не было понятия о пустословии или пустозвучии имен. Такоепустословие – это болезнь нашего времени, свойство десакрализованной литературы «толстых», болезнь, которая начинается с их литеры. Но истинно русская словесность начинается с Бога, с Ипостасного Слова, со священного слова Писания. И если литера – это лишь буквенный знак, мертвая и мертвящая тень ветхозаветной (толстовской) юридичности, то новый человек в живом завете начинается с осознания своей личности, своего имени. И потому удивление вызывает эта поддержка нынешним священством идеи «пустозвучия имени», что свидетельствует об отпадении русских от ипостасного Бога-Слова.
В священной речи ариев, как и в бытовой, имя (naman) имело особый статус среди абстрактных понятий, поскольку считалось, чтоимяпередаетсутьсвоегоносителя,иразличныеименабожествавыражаютотдельныеегокачества. И вообще существует лишь то, что имеет имя, так что имя – это непременное свойство существования. Знатьимяпредметаилиявленияэквивалентновластинадним, какзнаниесутиносителяимени. Недаром же Господь спрашивает имя у бесов-легионеров, завладевших Гадаринским бесноватым. Наречь имя – значит, фактически, определить цель существования его носителя, поскольку «ничто» не имеет имени, точнее, может иметь «числовое имя».

  • В нач. 19-го века А.И.Шишков писал о том, что язык или формирует или деформирует личность и когда ум ученика находится вне поля смыслов собственного языка, т.е. набирается знаково-терминологической пустоты чужого инъяза, то он заражается духом саморазрушения и теряет способность судить здраво.Известно, что многие новомодные слова возникают по законам и в целях так называемой информационной войны, ибо ее первейшая цель – разрушение сакральной сферы противника имы понимаем, что «шатающиеся языцы» 2-го псалма - это не только мятежные народы, но и лишившиеся языковых корней «лингва франка», языки, утратившие общение с языком праотцев. Зачастую именно такие гуманно «оземлившиеся» народы служили и служат «бичами Божьими», «орудиями гнева». Из Писания известно, что жизньчеловеканезависитотегоземногоимения. Заботясь не об имени а об имении, мы отвлекаемся сами и отвлекаем других людей от исполнения воли Божией, хотя еще Соломонова притча предупреждала, что имениебогатогокаквысокаяоградавеговоображении.
  • Вся человеческая история имеет промыслительно-именной характер, ибовсенародысвязанымеждусобоюнетолькоединствомпредков, нетолькоименамиангелов-хранителейэтихнародов, ноитемизадачами, которыерешаютсяимивпроцессеисториинаправляемомиокормляемомПромысломТворца. Нередко в истории того или иного народа случаются внезапные повороты, чудесные события, появляются вожди, военачальники или харизма-тические лидеры и все это свидетельствует не о стечении звезд или появлении пятен на солнце, но о непосредственном вмешательстве Промыслителя всего, по формуле «от Меня это было». По своему имени, - пишет о. Даниил Сысоев, - получили высокий дар не одни лишь семиты и иафетиты, но и потомки Хама в виде дара пламенного горения духа, что выразилось впоследствии в неподражаемо высокой святости сирийцев, африканцев, арабов. Что касается иафетитов, то среди них именно русский народ стал тем народом-крестоносцем не в западном а в славянском, а значит смиренном, понимании этого слова, т.е. народом крестьян, «хрестьян».
  • Слово не есть мертвое и внешнее зеркало; оно есть в то же время орудие живого, движущегося, совершенствующегося духа. Оно есть орудие совершенствования.
  • Так, слова радость и страдание, как выясняется, являются однокорневыми, где буква «Т» есть подобие Креста. И в этом, только вдумайтесь, заложен величайший смысл.
  • Чтобы мы с вами имели в сердце своем самую великую радость, радость воскрешения распятого Христа и нашего чаемого, по Его несказанному милосердию, будущего воскрешения (а как же иначе, тогда и впрямь, по слову Апостола, «тщетна и вера ваша» —1 Кор. 15,14), — для этого Господь должен был пострадать на Кресте. Какое же утешение несут эти слова всем нам: тебе сегодня радостно — это очень хорошо, но не забывай — Чьим страданием куплена твоя радость. Тебе сейчас трудно, ты страдаешь? Потерпи, родной, потерпи, как терпел Он — и тогда страдание твое обернется радостью. И все это: и страдание, и радость — соткано воедино вкруг Креста, немыслимо без несения Креста.
  • А потому закономерно, что слово счастье почти не встречается в церковном обиходе: слышится в нем что-то сиюминутное, скоротечное — то, что сейчас есть. Мы же припомним, сколько любимых нами икон содержат в себе емкое слово радость:«Нечаянная радость», «Трех радостей», «Всех скорбящих радость». «Радуйся, Радосте наша!..» —поем мы в умилении Богородице нашей. Радостью буквально преизобилуют Священное Писание, церковные службы, акафисты святым. В той или иной форме понятие это встречается на его страницах около восьми сотен раз, в то время как счастье —всего лишь 12. Вот и Господь, беседуя с учениками, предваряет заповедь о любви словами: «Сие сказал Я вам, да радость Моя в вас пребудет и радость ваша будет совершенна»(Ин. 15,11). Придет черед — и святой апостол Иоанн Богослов вторит словам Божественного Учителя: «И сие пишем вам, чтобы радость ваша была совершенна»(1 Ин. 1, 4). «Се бо явися Христом радость всему миру!» —слышим мы в Пасхальном песнопении. Именно радость,а не счастье.
  • Радостью-радугой окрасилась лазурная небесная твердь за много тысячелетий до Рождества Христа, знаменуя собою великое прощение рода человеческого, дарованного Ною и его потомству как обетование того, что не будет больше гибельного потопа. И это была истинная победа —то, что приходит по беде,по ее окончании.
  • Между тем с понятием твердь тоже не все так просто, разве случайно Господь Сам сказал, что «небо и земля прейдут, но слова Мои не прейдут»(Мф. 24,35). Но непреходяще то что твердо, а твердь это и есть Небо, первое, второе и третье. Также вечно и Царствие, названное Его именем, место, куда Господь вознесся на глазах своих изумленных учеников, обещая вернуться. Так что ничего прочнее, ничего тверже Неба нет и быть не может. И каждый из нас чает обрести надежную почву не на этой, преходящей, а на той, незыблемой, Тверди.
Уж в наше время Павел Флоренский в полном согласии с этим пишет: «Поверьте, чтотемаличности ( за) даетсяименем, авсеостальноелишьпростаяразработкаэтойтемыпоправиламконтрапунктаигармонии». Иоанн Кронштадтский ставит окончательную точку в этом вопросе, говоря, что « весьчеловекзаключаетсявсвоемимени».
Любопытно, что английское местоимение he, означающее «он», является лишь английским воспроизведением имени бога Ки. Согласно шумерским мифам, Ки спас людей от потопа. Богиня Кибела не женский ли вариант ВалаВела Ки?
Всякий человек имеет отдельную книгу своих дел, но существует и одна общая книга, в которой будут записаны имена всех спасенных.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 25
© 13.07.2018 Александр Евгеньевич Ставцев ставцев
Свидетельство о публикации: izba-2018-2316045

Рубрика произведения: Поэзия -> Поэтические манифесты



Добавить отзыв:


Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  












1