НАЗВАННЫЕ ИМЕНЕМ ЗАБЫТЫМ


Верочка (3 года). Родилась через идею. Хочет преодолеть человечество. Завершение мироздания - её главный пролог.
София (2 года). Пусть будет ей дорога полная крови и слёз. Истребительница смыслов и существующего.
Катюша Маршалик (7 лет). Ходит с садика без зубов. Хочет жениться и всех зовёт на свадьбу. Разобьётся на машине.
Иришка (12 лет). Любит ругаться, стервозничать. Всех побивает. Считает себя богиней из шапочного чуда. Предлагает всем удавиться ради великого праздничка.
Ольга Коса (14 лет). Практически не разговаривает. Занимается магией приворота. Отравила свою любимую во имя экспериментов.
Анна Фарелькина (16 лет). Слеповата. Постоянно хочет пригубиться. Любит всех, но никого. Актриска. Рожает как губернатор.
Перовская Екатерина Александровна (17 лет). Полновата. Детская писательница. Сторонница активного революционного террора.
Наташа Медведица (16 лет). Страдает от мачехи. Воображает различные галлюцинации. Сидит в гармошке.
Лерка Сошнева (17 лет). Поэтесса пенитенциарной системы. Знает всё о заключении. Убийца.
Алиска Нарком (18 лет). Себяубительница. Сверхсексуальная дева. Погибает в изнасиловании, впрочем, не без радости и веры.
Проекция, затем Конец всех, всея и всего (30лет).
Трупиха (дезерится).
Девочки (15-18 лет). Чешутся.
Девушки (23-25 лет). Кусаются.
Женщины (30-35 лет). Умны не по годам.
Старухи (40-45 лет). Чешутся осторожнее.
Василискина (27 лет). Стройная и бойка санитарка. Любит шить, но иногда пришиваться.
Чукиркина (22 года). Целиком из чугуна баба. Я имею в виду, что она женщина. То есть красивая девушка. Я о том, что это - дама, дева, девочка, девчушка.
Цеховые (хором за 35).
Валентина Мешок (бреется). Я был у неё на коленках.
Юрия (11лет).
Революционерки (свежие). Под ногами у них уголь, а в сердце всегда горит прошлое.
Шарикова (крутит, что ей 44 года!).
Губашла (гениальная).
Начальница (воздух пропитан её 36-летним возрастом). Спёртая душа, но важно помнить, что души не существует.
Охранница (бежит).
Какие-то великолепные названия (я сам из Люсинцево).
Тульская Мойва (любит раздеваться на девочек).
Буревестница Роза (лет более 300).
Набугойка (русская православная дочь).
Феклуша (10 лет). Любит размораживать сердце любимых.
Шальная (верует в богиню, которой нет).
Старица (отверовала после 40 лет). Бессмертна и поворотлива.
Попиха (жиреет по часам). Наследница богини.
Честная гада (померла).
Вазилина (лезет, куда не стоит порядочной женщине).
Ласкана (любимая Попихи).
Беременность Животика (временно вечна). Распознает нашу тьму.
То, чего нет и никогда не возникнет (отсутствует). Вонзается в нас терзанием.
Бегство от ума пустое
всеразрешающеее и густое
я ухожу на запах твой
я умираю будучи совой
я подключаюсь к небу из стекла
я открываю миру представленье
конец рождает пустота
а вечность мира есть везенье;
взмахни орудием кровавым
спиралью протолкнешься вдаль
мы начинаем разочарованье
которое из нас исходит
малокрученостью ума.
КАРТИНА ПЕРВАЯ. РЕВОЛЮЦИЯ.
I
Двести лет тому назад,
Было жизни много.
И мужчины были в ряд,
И до женщин строго.
Все работали, считали,
И от скуки помирали.
Но пришла одна мадам,
Разукрасилась в цвета.
Поднимает свой наган,
Протесняясь нам в уста:
"Мы теперь без пола живы.
Только женщинам судьба.
Поле битвы заслужили
Наши лодари-мужья.
Мы убьём, вас, половые.
Мы закончим сказ мужчин.
Убивай и будешь выше,
Мы свободны, мы хотим!".
С тех пор всё кровью облетело.
Кругом везде идут девчонки.
Давайте вместе возбудим
Наш интерес ко всей женстройке.
Тут расположен Женский Вал.
На нём играют представленья.
Роскошно созданным им зал
Дарует девушкам владенья.
Начнём и мы дарить мечты,
Пока цветут младые розы.
Нам будут ласковы мосты,
Соединяющие грёзы.
Мы разделяем гордость их.
Пора закончить этот стих.
(И всех живых, но это после.)
Перовская: Девочки, собираемся. Оставляем свои дела забытому солнечному дню и начинаем встречать вечернюю тайну. Прошу всех переодеваться согласно нашему умыслу.
Пауза.
Мы будем сегодня разбирать одну интересную, на мой взгляд, пьесу. Пьеса посвящена чрезвычайно важному событию нашего прошлого. Скажите, милые мои пупочки, кто-нибудь из вас слышал о Женском Восстании?
Иришка: Я слышала, что там порезали других существ. У них усы под носом. Они бегали с карманами у себя в штанах. Я бы их всех отравила. Я вообще люблю разбудить в женщине страсть. Наташа: Насколько я помню, женщин угнетали опасные существа, которых называли учины. Они были похожи на волосатых существ, издавали неприятный запах и всю свою жизнь ничего не делали, выдавая женские достижения за свои. Меня даже, помню, поразило, что всего за десять дней женщины провели полномасштабную кампанию по истреблению учинов. Я хотела бы быть свидетельницей этого события. Истребление - это будущее.
Сильнейший грохот.
Девочки: Нет-нет, это были не учины, а качаны.
Иришка: Качан-то у них был, да съеден был навсегда.
Перовская: Мои пушистые каракатицы. Во-первых, это были мужчины, а не учины или качаны, хотя тут сравнение поэтически верное. Двести лет назад великая революционерка Пупик смогла захватить власть в своей стране и распространиться во всем оставшимся. Сегодня памятники Пупику стоят в двадцати семи городах мира. Мы будем работать над пьесой, посвященной этой великой женщине и о Женском Восстании как таковом. Давайте, берите в свои чистые как богиня руки материал и начинаем работать.
Алиска: Не покладая смыслов своих.
Маршалик: Какиф смыслоф?
Алиска: Тебе не понять, ты ещё не выбрасывалась на дорогу взаимоотношений между девушками.
Ольга: Екатерина Александровна, у меня нет третьей и семнадцатой страницы. Кто-то вырвал их, как будто от меня избавляясь. Я хорошо знаю историю казни всех этих мужчин. Могу я попробоваться на Пупика?
Лерка Сошнева: Ещё никто не мог попробоваться на Пупика. Ты старая.
Девушки: Давайте начинать, а то мы скоро закончимся.
Красивые тела принимают свои удобные позы. Все получили по заслугам и имеют по одному экземпляру пьесы. Все начинают работать. Слышно, как как-то почесывается от напряжения.
Фарелькина (практически стонет):
В процессе муки и тоски
Мы кровью залили просторы.
Террор рождается в тени
Соединённых масс в загоне.
Они способны отомстить
За тех, кто пал, кто мог бы жить.
Девушки:
Мы хотим покушать,
Дайте же нам хлеба.
Лерка:
Лучше дай им тряпкой -
Будут грязью неба.
Женщины:
Мы рожаем, мы рожаем!
Городских ворот не видим!
Ну вытаскивай скорей!
Вылезают двое!
На тени света появляются две гигантских девочки София и Вера.
Сонечка:
Я родилась, закройте ставни.
Верочка:
Я вместе с нею родилась,
Приветствую сестра моя.
Желаю быть в неведеньи.
Желаю быть как тяжесть дня.
Сонечка:
Мы родились с тобою.
Теперь нас будут обижать.
Верочка:
Не бойся, дитятко, умолкни.
Мы закопаем жизнь в песок.
Все будут поглощаться кровью,
Которой мы омоем в срок.
Сонечка:
Я буду убийца, я стану трудиться.
Лерка:
Я расскажу тебе про тюрьмы.
Там много вшей и гул терзаний.
Но мы преодолеем всё,
Ведь нужно нам встречать покои.
Верочка:
Я тоже преодолею всё.
Я буду властна и горяча.
Я растопчу в порыве всех.
Сонечка:
Мы будем правы.
Мы - не грех.
Маршалик:
Меня учили дома тёти.
Они сказали: будешь здесь.
А вы хотите всех в задушку,
Накрыть все лица вашей пушкой
И залпом выпить всех.
Сонечка:
Сестрица моя, говори за меня.
Верочка:
Мы будем убивать себя.
Мы будем жизнь хлестать по почкам.
Я уничтожусь до конца.
А вы все сгинете на кочках.
Перовская: Хватит, девочка. Остановись. Ты напилась моей крови. Мы смотрим на тебя и на твою сестру и понимаем, что ты рождена от нечистых слов. В тебе нет ни капли уважения к Женскому Восстанию, ни капли уважения даже к собственной роженице. Тебя родила Сцена. Ты должна ей служить. А вместо этого ты выпиваешь из нас жизнь. Уходи. Уводи свою сестру.
Наташа: Правда ваша. Я Наташа.
Сонечку и Верочку выбрасывают со сцены в зал. В зале пусто и темно, как и в нашей с вами жизни. Девочки плача уходят вон. Открыв двери театра, они очутились в Законурье - чудесном крае женского счастья и гармонии.
Иришка: Теперь они познают муки быта. А если встречу их - прибью копытом.
Алиска:
Ты очень строга, но это мне нравится.
Скорей раздевайся, нам надо справиться.
Ольга:
Я тоже жаждала любви,
Но яд её изжег нутро.
Перовская: Забудьте всё. Пора домой. Закроем двери. Хватит плакать. Тех девочек не встретим мы. Покойтесь с миром, наши дети.
II
Кипит Женский Цех. Здесь орудуют швеи, литейщицы, парашютистки, сварщицы. Вокруг них всех танцуют журавли. Они живут в цирке как в церкви и находят себя живыми. Сонечка и Верочка наблюдают за большим цехом женщин. Им нравится вся их бурная работа, суматоха, фанфары, гениальная музыка металла и воздушные рифмы пластиков. Сонечку очень привлекло шитьё, Верочку - прессовые работы. Им кажется, что всё, что было раньше, не имеет никакого насыщения. Женский Завод куда лучше любого Женского Театра. Здесь бы они и остались. Здесь бы они и смоглись.
Василискина:
Я вижу солнечную горку.
На ней сидит скелетик в норке.
Я буду молча его есть.
Ведь больше нечего мне встретить.
Чукиркина:
Ах, ты сестра моя в борьбе.
Вокруг хлестает нас начальство.
Я возлюблю тебя во тьме.
Послушай, дашь мне покрывальце?
Трупиха:
На вот, возьмись.
Прикройся.
И поскорее соберись - у нас работа.
Цеховые дамочки:
Даешь поменьше!
Подливайся!
На пресс дави, чего ты ждешь!
Хочу зарплаты в двое больше!
А если встану - пропадешь!
Прессовой инструмент: Любимые мои девочки. Вы нежненько работайте. Я прошу вас. Я прошу и вас. Будьте смелее. Будьте честнее. Будьте мертвее - это самое главное.
Молодая и здоровая Валентина Мешок с размаху ударяет по металлическому каркасу станка, от чего тот брякается в виде галстука. Станок уничтожен. Как и вся наша жизнь.
Мешок: Я убиенная сестра. Я смогла сделать. Я больше ничего не хочу. Смотри, бабий ус! Я - героичка! Жизнь долой!
Цеховой пол:
Мы видим здесь две запятые.
Смогла ты воду натаскать.
Убей её в две ножевые.
А мы помоемся взадно.
Юрия: Куда? Простите, я чеченка.
Шарикова: И что с того, я тоже в сумраке бреду.
Губашла: Вести её к Начальнице. Судить пора негодницу. Ей будет наказание. Мы тоже не из стали.
Мешок: Прошу найти её. Ведите. Я буду столбиком играть. Я невозможность обретаю, желая вырвать женский посох.
Прессовой инструмент: И всё бы для того, чтоб стать стройнее. Но нет - умней всхотела быть.
Чукиркина: Веду её и буду статной.
Верочка и Сонечка бегут за цеховыми. Все побежали в разные стороны, придавливая грудей цирка. Одна из акробатиц задавилась и более не смеет высунуться из своих мыслей. Валентину Мешок прибрасывают к Начальнице.
Начальница:
Я вижу возгласы в глазах.
Об угнетеньи разговоры.
Но всё исполнила как нужно.
Нет смысла поперечить мне.
Довольно! Я сыта вашими листками.
Не нужно выписки давать.
Скажите только: что же с вами,
Что вы станок решаетесь взломать?
Валентина Мешок:
Прошу понять меня, маркиза.
Я жить не буду и не смею.
Всё окружающее - бред.
Я ненавижу эти стены.
Я презираю вас и тех,
Кто спину мне согнул и выжег.
Я разломала инструмент
Поскольку он мне просто дорог.
А я хочу чего-то выше.
Начальница: Чего же, например?
Валентина Мешок: Феерии игристой.
Начальница: Разрежьте вены у себя, и будет вам торжественный танцпол.
Цеховой пол: Прошу без оскорблений.
Сонечка:
Я так мала, но вижу всё.
Вы, взрослые - мертвы давно.
Нас выгнали сейчас за дверь.
И говорят: пойди, проверь,
Найди и убедись во лжи,
Что женщины нужны друг другу,
Что все мы рождены снаружи
Всех театральных жил.
Верочка:
Моя сестра умнее ваших поз.
Не важно, существует ли богиня,
Но важно то, что цех ваш очень прост -
Его иллюзия уже видна святыне.
Не нужно так смотреть на нас.
Я тоже буду разбиваться.
Судить Мешок не вам наказ.
Провозглашаю: смерть скотине.
Начальница: Кого имеешь ты в виду, о чудный сгусток влажности ночной?
Сонечка:
Тебя, тиранша.
Ты женщин обманула.
Ты самый настоящий пол.
Мужчина - вот твоё названье.
Цеховой пол: Я попросил же! Пусть я мужского рода, но мне тоже предначертано стать полой и поменять свою гибкость. Прошу и вымаливаю, струнку гну и шепчусь.
Революционерки вбегают в зал суда. Они одеты в красные платья и имеют черные повязки на глазах. У всех в руках бритвы.
Революционерка Дуся: Сдавайся, деспотичка.
Революционерка Фруся: Стой, умирай, замолкни.
Революционера Пуся: Твоей диктаторской ручонке быль настала.
Начальница: Как пропустила их охрана?!
Охранница: Ятретий день сижу в столе. Пора и помереть тебе.
Начальница: Какого права?!
Василискина:
Двести лет назад,
Когда восстание случилось,
Мы все от счастья удивились,
А после удавились враз.
Любая власть - мужского тона.
Я говорила это всем.
Но нет, прошла резня,
И вновь царицы появились.
Вам пуповины режем мы.
Отныне - Женское Безвластье.
Мы все - бойницы и анархи.
Да здравствует Женпендоздрастье!
Цеховые:
Женпендоздрастье!
Начальница:
Женпендоздрастье!
Сонечка:
Женпендоздрастье!
Верочка:
Женпендоздрастье!
Юрия: А теперь стреляй в Начальницу!
Начальницу повалили на пол и дали свёклы. Кровь полилась по всему цеху, провозглашая молодость нового мира. Акробатиски стали прыгать и делать детей с другими цеховыми дамами. Через кровь рождались новые девочки, на лбу у которых была красная метка - огромный ноль, означающий будущую весёлую жизнь. Все новорождённые девочки прыгали вместе с фокусницами, распевая с трибунами марши и оперетты. Кругом был праздник нового дня.
Сонечка: Я думаю, пора нам сжечь старинные дела.
Верочка: Ты верно смеешь. Я - крыло.
Женская анархия разрезала труп Начальницы и стала им поджигать весь Женский Цех. Законурье полыхало. Видно было, как дамы понимают свою жизнь. Соня и Вера провозгласили новую женскую историю, новых женщин и женское будущее. Особенно важным решением была отмена любой одежды. Всем было просто хорошо и очень забавно. Наступали новые женские времена. Теперь Соня и Вера были во главе движения Свободных Женских Губ.
КАРТИНА ВТОРАЯ. ВОЙНА.
I
Пролили красную слезу
Две дочери густого мира.
Всё гениальное - мертво,
Всё то, что есть - давно забыто.
Десятки лет идёт война.
На поле битвах гибнут дамы.
Им некогда сойтись сполна -
Хотят они иной программы.
Кто был могучей, стал пустой.
Кто был златой - в гробу смеется.
Не будет больше зал пустой,
Отныне все места забьются.
Гробы с телами нежных тел
Распространяются внезапно.
Всё больше девушек лежит
В уютных домиках занятных.
Успей сбежать из дома женщин
Скорей укройся вдаль от них.
Теперь рождаться стало лишним:
Умри, но не отдайся им.
Они придут, возьмут твой хлеб.
Всё женское сотрут в тебе навеки.
И будешь мертвой спать как снег
Рукой хватаясь матери за веки.
Тульская Мойва: Тесновато мне, сестрицы. Женщиной быть хочется, да всё какая-то сухая смесь давится.
Сонечка: Волю дали сестры сестрам - рожай и притягивайся. Нет, они выдумали себе животы и побираются по жизни.
Верочка: Скоро мы найдём себе жизни и погубимся.
Революционерки начали свою кампанию по истреблению чужих волосищ, но получили отпор и сопротивление со стороны престарелых девиц, именуемых Старицами. Кажется, нет никакого смысла противиться новой жизни, но те были преданы своим могилам и не смогли отступиться. Одну из Стариц поймали и уже заканчивают дорезать.
Буревестница Роза: Да чего она мечется-то? Я ж её не остужала.
Набугойка: Резать женщину - всё равно что слезой топиться. Никак ты её не изрежешь - она матерь земли.
Тульская Мойва: Повесь-ка ты её части, Феклуш, Верочке праздник исполнится.
Феклуша забирает частицы Старицы и выгружает их на соляную горку. Части тела слетают по железному уклону и падают в свои виселицы. Феклуша аккуратно проверяет все верёвки правосудия и вздёргивает части тела Старицы во имя женской консолидации.
Верочка: Соня хмурая. Я её ночью грудью боевой отпаивала, но она всю будущую жизнь будет стужиться.
Феклуша: Хорошо быть женщиной.
Буревестница Роза: Верно топчешься!
Набугойка: Хорошо не быть, особенно женщиной.
Тульская Мойва: Истину царапаешь, милость ты моя!
Пауза.
Феклуша (Буревестнице): Мать твоя умерла.
Буревестница Роза: Да подожди ты, у меня Женпендоздрастье рожается.
Революционерки бредут в поисках жертв. Они оставляют за собою мёртвые деревни, города, страны, планеты, мироздания и концы всего. Они забирают всё, поскольку сами ничего никогда не имели и не могли ощутить себя живыми. Забирать жизнь - это единственный их способ зарабатывать себе бытийство. Сейчас они мучают очередную свою проводницу в мир живых.
Шальная: Красивые у вас работы в сирени, девоньки, да я на них не словилась.
Верочка: Чего же ты хочешь, ловилка?
Шальная: Суп изготовить жене, да уснуть тёплой.
Сонечка: Еду, как и жизнь, мы забираем себе.
Шальная: Да я и не жалюсь, красавица. Своё я уже возымела. Пусть я прахом буду, но не приму другой жизни.
Набугойка: Нет, ты не гениальна. Ты только думаешь. Возможно, у тебя талант есть и можешь из себя выдавить. Но ты только среднее, ты только международное положение показываешь. У тебя нет ничего выдающегося. А мучка твоя от того, что ты не хочешь принимать среднюю степень. Смирись со своей средней частью и упокойся.
Сдирают оставшуюся кожу Шальной. После, насилуют её тельце, в котором уже тысячи лет не было ни одной живой капли. Воцаряется гул из мрака.
Верочка:
Душу свою мёртвую вывела наружу
Свет огней людских смазал ей бока.
Сонечка: Хватит людиться, перестаньте кланяться.
Тульская: Я Розе давно говорила на счёт своей судьбы. Мы вырежем ещё двести, но женщины закостенелись и это щепотка. Мы должны убить ещё миллионы женских вымыслов.
Феклуша: Я думаю, и я не могу не думать. В этом мой женский огонь.
Буревестница: Всё верно. Мы убили многих девиц. Мы порезали множество девочек. Но нам необходимо решиться для похода в последние страны Стариц.
Верочка: Я слышала, что существует какой-то дом, где Старицы хранят свою великую наследницу и тайну.
Сонечка: Нам нужно найти этот дом и выжечь его. Так мы откроем себе новое время.
Революционно-военным маршем отправились они искать таинственный дом Стариц. Однако каждая из них много отдала революции и не готова была к межженской войне. Женпендоздрастье стоит этой жертвы, но они стали сомневаться, нужна ли эта жертва им самим. Много сомнений и много дум. Пусть лучше стреляются - пока они ещё смогли бы это оправдать и показаться красивыми. Но потом - потом всё это будет частью их внутренней карикатуры, которая не похожа даже на действие от назойливой тоски и клопов скуки.
Верочка:
Не зная, что делать и куда идти
Мы можем отправиться восвояси.
Но если уверены и сможем прийти
То будем убийственны и с кровью в мясе.
Сонечка:
Воинственной волей сжигая путь
Мы заберемся торжественно.
Феклуша:
Найдём себе дом и закинемся мокро
Отдавшись таинственной вере ночной.
Верочка:
Ночь лишь питает мою кровь без богини.
Я состою из пространств негодяев.
Сонечка:
Нет никаких мужских слов в наших листьях
Прости прими, что мы умираем.
Набугойка (несущественно пропадая): Храм! Бери его, нечестивого!
II
Старица обитает здесь вместе со своими мёртвыми надеждами. В храме пустынно, везде лежит песок и аромат прошлого. Некогда жившие портреты богини блистают в своей бывшей могущественности, но от пустоты человеческой веры они утратили свои соки. Старица зажигает свечу и поправляет свой платок. Она знает, что женская война унесет всех её сестер, дочерей, матерей, бабушек и внучек. Большей ей ничего не осталось вытерпеть: сейчас юные воительницы покажут ей красную долину будущего, а потом на её трупе напишут великое слово - Женпендоздрастъе. Старица оборачивается к ним и зовёт рукой. Так она близится к своему триумфу.
Старица: Пожалуйста, возьмите на прицел мою душу. Только её вы ещё не убили сегодня.
Верочка: Феклушка, дай ей очередью в бесконечности.
Стрельба.
Буревестница: Что же ты стреляешься, как воздушная пропасть! Режись, но не гневком!
Сонечка:
Храм твой висит в мясе.
Жизнь твоя стоит ниже.
Брось себя и сдавись.
Мы рождены свыше.
Старица:
Благостно ты говоришь.
Прошлое ты отрицаешь.
Лучше со мной помирись.
И муку не схлопотаешь.
Набугойка:
Я могу лично вырезать
Из тебя всю старую жизнь.
Лучше скажи нам, старица
Как нам тебя убить?
Старица:
Я есть пустыня земли.
Убить меня может каждый.
Лучше меня расстрели
Навечно закрыв меня жаждой.
Вылезает Попиха и ест ткань наших сбережений.
Попиха: Подайте! Прошу! Убиваюсь!
Честная гада: Убейте меня, умоляю!
Вазилина: Примите меня за душу!
Ласкана: Палочкой выбрейте пушку!
Храм трясется. Старицу забивают падающие камни. Из Старицы вылетает мучное облако. Проекция возникает и день заканчивается.
Проекция: Я открою вам тайну.
Сонечка: Ты не можешь существовать.
Верочка: Ты не хочешь существовать.
Фелуша: Ты не будешь существовать.
Буревестница: Ты не станешь существовать.
Набугойка: Ты не скажешь про "существовать".
Старица: Ты не я, я лежу прибитая.
Проекция:
Знайте, девочки, знайте, дамы:
Вы убили много женщин.
Я - проекция из кармана,
Желающая конца всех дышащих.
Убейте ещё девочек-рожениц.
Убейте ещё младых мам.
Не будет больше дамского,
Не будет царить балаган.
Конец всему чёрствому слову,
Конец всему женскому произволу.
Верочка: Мы родились, чтоб жизнь остановить.
Сонечка: Миссия наша - опустошение, Мессия наша - Небытие.
Феклуша: Мы отряд смерти, мы несём разрушение.
Набугойка: Мы убьём всё, что являет себя.
Буревестница: Проекция, отведай крови.
Проекция залетает в бутылочку и остаётся там на мгновение жизни. Феклуша бросает камень в Проекцию и погибает. Буревестница бросается ей на помощь, но обретает лишь умершую свою сестру-борительницу. Сонечка и Верочка держат друг друга за руки и видят, как храм начинает полыхать.
Сонечка:
Женский цех сгорел навеки.
Погорел и храм из женщин.
Верочка:
Мы теряемся как дети.
Пусть закончится всё здесь.
Храм разрушается, и смерть воцаряется именно здесь, как и должно быть.
Проекция: Меня спасло стекло, но вас не спасет даже солнце. Ступайте вглубь храма. Вы остались одни. Идите к чудовищам и отыщите, что вы рождены для любви.
Сонечка: Я не буду любить. Я не буду рожать.
Верочка: Уж лучше нам с тобой умирать.
Проекция оборачивается большой темноватой радугой и своим излучением сжигает Набугойку и Буревестницу. Разрушившись, храм оставил в своём основании небольшую дверь, ведущую к нулю всякой жизни. Оставшиеся представительницы женской воли - Вера и София, нашли свой последний путь. Они прошли революцию и видели женскую кровь, хлестающую их нежные порывы. Они видели женскую войну, в которой убивали и наслаждались смертью своих соратниц. Женщины остались позади их. Теперь их ждёт встреча с чем-то удивительным и всеразрешающим. Возможно, всеразрушающим. Возможно, вселюбящим. Возможно, с обычным ничем женского единства.
КАРТИНА ТРЕТЬЯ. СМЕРТЬ.
I
Разруха, голод и тоска.
Отрубленные ноги трупа.
На нас идут смертельные войска.
Закончимся скорей преступно.
Наш мозг увянет насовсем.
Наши тела умеркнут восвояси.
Мы молча скажем мёртвым всем:
"Живите вечно нашим мясом".
Нас мертвецы обнимут, как родных.
Их черепа подарят поцелуи.
И будут властны костяны уста,
Когда шепнут: "Сегодня побалуем".
Нас засыпают пеплом прошлых грёз.
Наш прах увенчан гнеющими днями.
Мы наконец-то встретим дом всерьёз,
И в нём останемся со всеми временами.
Отряд погиб, остались только две сестры мира - Верочка и Сонечка. Они спустись вглубь самих себя, найдя вход в несуществующем храме. На дне всякого храма находится зеркало, созданное из сока скелетов: оно должно показать всю бессмысленность женского движения и тяги к жизни.
Верочка: Я вижу темноту. Тут холодно и сыро.
Сонечка: Не ешь мой сыр, я тоже буду.
Верочка: Не надо задевать за мёртвое.
Возникает Проекция. Но теперь-то мы понимаем, что всякая женская проекция - это беременность бытия. И более того, мы знаем, что убить беременность - значит воссоединиться с чарующей пустотою, с властвующем небытием, с могущественной смертью, со сказочным ничто, с загадочной небылью.
Беременность Животика: Меня расстреляли и я похудела.
Соня набрасывается на Животик.
Сонечка: Воткнуть в тебя поострее воздух и всё станет так, как должно быть.
Верочка: Смотри-ка, у неё живот полимеризуется.
Беременность Животика понимает свою учесть и начинает понемногу надуваться.
Беременность Животика: Ты скальпелем своим меня не сможешь тронуть.
Сонечка: Не скальпель, а модельный нож.
Из вакуума появляется Лукашевичка.
Лукашевичка: Где моя сестра Лукошко? Погодите всенемножко. Я не должна существовать.
Вешается. Из башмачка Лукашевички вылезает миниатюрная Алиска.
Алиска: Разве я хуже?
Вешается на трупе Лукашевички.
Сонечка: Нет выше идеи, чем идея уничтожения всего.
Беременность Животика: Нет, высшая идея - это самоликвидация во имя своеволия.
Верочка: Нет ни своеволия, ни живота. Есть только облик мира, который необходимо ликвидировать.
Беременность Животика: У вас в волосах сидит звёздная даль.
Сонечка нападет на Беременность Животика. Подбежав к ней, она прыгает со скальпелем в руках и разрезает Животик. Беременность вываливает наружу огромную пуповину, которая сразу же душит Сонечку.
Беременность Животика (морозится): Живот бытия беремен от мужчины, он давно замужем и рожает мальчика. Я выше всякой женской смерти.
Щупальца-пуповина душит Соню. Верочка не двигается с места и наблюдает за своей сестрой.
Беременность Животика: В моём королевстве Суицидии ничего не может быть, кроме меня. Я - порыв к пустоте. Я - движение вспять. Вы прошли театр и законурье. Вы прошли революцию и войну. Я видела вас, ибо вы были моими детьми. Я - роженица убийц. Я вездесущая кровь. Я закончу всякое женское начало. Имя мне - Конец всех, всея и всего. Но познайте, что я есмь То, чего нет и никогда не возникнет.
Сонечка из последних сыл вонзает скальпель в пуповину Роженицы. Щупальца вздёргивается и выбрасывает красную жидкость поверх окружающего черно-красного пространства. Всё начинает заполняться кровью Беременности Животика. Пуповина разорвана, Сонечка освобождена. Спустя мгновение Сонечка приходит в себя и ищет свою сестру Верочку, но никого не находит. Она бежит в красной реке, наполненной изначальной женской жидкостью. Наконец, она ходит Веру.
Сонечка: Верочка, Верочка!
Обнимает труп Верочки и замирает в муках.
Беременность Животика: Казнь женского начала начинаю. Прокляты будьте:
- роженицы;
- ребёночки;
- женщины;
- гребенные мысли;
- сандалии нежные;
- пушок на воде.
Окружающая небыль наполняется кровью. Сонечка плывёт вместе с трупом своей сестры, но ей не удастся спастись.
Сонечка: Разрезав пуповину Роженицы, мы захлебнулись кровью и погасаем во веки веков. Проекция раздулась и вышибла живот вон - туда, где не будет материнской зашиты и теплоты взгляда её. Матерь моя, к чему было рождение моё. Матерь моя, отпусти меня.
Беременность Животика: Скоро я отпущу тебя назад. Ты вернёшься в себя. Там не будет меня. Там не будет тебя. Там не будет совершающегося.
Сонечка растворяется в красной росе. Её больше не будет с этими буквами. Как не будет ни вас, ни меня. Стоит ли продолжать? Да, мы ещё не со всеми и всем закончили.
II
Тихо плачут в тебе кости наливные.
Им не жалко судьбы павшей в кладовые.
Всё, что льют они - жалость от незнанья.
Успокойтесь мои чудные созданья.
Скоро вас придавлю царственной рукою.
Накормлю молодой вкусненькой вдовою.
И угасните вновь, накрываясь тенями.
Вы поплачьте со мной, как вы плачете днями.
На огромном космическом поле восседают беременные наездницы. Всадницы с животом готовятся к величайшей битве за рождение. Космическое пространство ожидает от них нового будущего и новой жизни. В кругу битвы находится трон из мертворожденных девочек. Как известно, космические женщины питаются ими и уверены, что эта пища омолаживает их пыл. Беременные всадницы видят восходящую свою императрицу Роженицу.
Конец Всего: Я не мужского пола.
Крики: "Я не мужского пола!".
Конец Всего: Копьё судьбы возьмите в руки, девы. На нас глядит богиня завтрашнего дня.
Крики: "Завтрашнего дня!".
Конец Всего: Да будет проклято наше сегодняшнее рождение и да увидим мы небыль нашего завтра.
Крики: "Небыль нашего завтра!".
Конец Всего: Бейтесь, убейтесь и уничтожьтесь, сестры и дщери мои.
Беременные всадницы срываются со своих привычных космических мест и идут в атаку против друг друга. Женщины падают в чёрное море, затягивающее их женские кости вглубь несуществующего. Возникают небольшие горки беременных трупов, которые постепенно перерастают в одну огромную гору смерти беременности.
Конец Всего: Битва женщин должна продолжаться. Я хочу увидеть вашу войню и смерть.
Возникают все те, кого не унесла прошлая битва.
Фарелькина: Я была слепа. У меня были дети от моей любимой сестры. Теперь всё стерто. Всё забрала женская бойня. Я обливаюсь чужой кровью. Что-то с моим дыханием.
Падает замертво.
Перовская: Всю жизнь я отдала сцене. Но в моём мозгу происходят воспаления. Я вижу своих женщин, своё родное женское бытие и понимаю, что я утратила гармонию.
Умирает от лопнувшей головы.
Маршалик: У меня фсё такое байшое, фто я бегаю и меняюсь. Фубы мои вымерлись. А никто меня и не сбил.
Погибает под внезапно возникнувшими огромными колёсами смерти.
Чукиркина: Пелена с моих глаз выжглась. Нет более преград между мною и последним заветом женщины. Пусть я восстановлюсь в своих женских волях и приму всё женское предназначенье.
Выбрасывается из жизни навсегда.
Сошнева: Нет смысла много говорить перед великим событием.
Закалывается бритвой потустороннего.
Василискина: Чуть было не закончилась. Я буду жить ещё очень долго. Мне суждено встретить любимую и нарожать девочек. Я знаю, я увижу свою любовь прямо сейчас.
Рассыпается в кровавую пыль.
Валентина: Ответ на твой вопрос, увы, возможен.
Вываливает свои кишки на поступь всемогущества.
Юрия: Я, к сожалению, да.
Охранница: Я, к несчастью, тоже.
Шарикова: Я - продолжительность сна.
Наташа: И даже я, к счастью, нет.
Все хором запевают последнюю страницу мироздания.
Трупиха: Со мною всё понятно было ещё в тот момент, как я со стола прыгнула.
Падает и с треском сокрушается.
Иришка: Оля, ты ещё жива?
Ольга: Это может знать только Губашла.
Губашла: Девочки, мы живём всегда. Даже сейчас!
Оборачиваются чёрной водицей.
Конец Всего: Из разрезанного Животика мы увидели пуповину бытия. Я разрезал её во имя высшей власти. Выше всего не Конец Всего, но Своевольная Самоликвидация. Ею я и буду, но об этом никто не должен знать.
Конец Всего затягивает в себя всё проявляющееся. Наполняясь мирозданием, Конец Всего раздувается и постепенно превращается в огромный пупок. Пупок мироздания закупоривается и пытается внутреннее всё удержать.
Своевольная Самоликвидация: Я всё поглотила, я смогла погубить вселенную. Пусть галактика знает, что её больше нет. Я, только я одна существую, и прерву этот миг величайшего могущества.
Своевольная Самоликвидация начинает разрастаться и растягиваться. Откуда-то появляется что-то совсем неизвестное для сознания. Неизвестное впивается в корку пупка мироздания и начинает проникать в него. Своевольная Самоликвидация познает фундаментальность боли.
Своевольная Самолквидация:
Убить себя - божественный конец.
Все боги кончили свою игру пустую.
Я умираю в полном свете силы.
Сама себя гублю - я есть богиня мира.
Своевольная Самоликвидация резко взрывается и шум от взрыва умаляет всякое возможное становление. Вокруг всего остаются только мёртвые белёсые черви из самого чрева пупка. Эти белёсые черви - мы с вами. Но и нам, как полагается, необходимо закрыть глаза и увидеть все наши чёрные зеркала. Своевольная Самоликвидация - это наше событие существования. Убить себя - единственное, что сделает нас живыми. Самоликвидация есть путь к могуществу. Нет ничего выше своевольного самоуничтожения, ибо всякий разум рождён от смерти. Последний этап всегда покоится на самонизвержении. Всякий могущественный причал стоит рядом с самоистреблением. Самоубийство - это таинственный путь в волшебную даль небытийственности. За чертой своевольного самоуничтожения преодолено всякое возможное из всякого невозможного. Неизвестность кроется во всяком соприкосновении с самоубийством. Притянись к глубокому чёрному морю - к сознательной самоликвидации. И ты увидишь, что нет ничего более властного и могущественного, что нет ничего притягательнее и сильнее черты своевольного самоубийства. Самоуничтожение, самоуничтожение и ещё раз жизненный вопль.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 7
© 07.07.2018 Алексей Трг
Свидетельство о публикации: izba-2018-2312115

Рубрика произведения: Разное -> Драматургия












1