Когда над степью гуляли ветры. Часть I. Острог. Глава 3


Когда над степью гуляли ветры. Часть I. Острог. Глава 3
3
В палатах архиепископа Астраханского и Терского Феодосия царила гнетущая тишина. Накинув на всё покров мрачности, тишина холодила душу. Только монотонное речение молитвы, да слабое потрескивание догорающих свечей, нарушали её безраздельное правление.
Отец Феодосий стоял на коленях перед иконой Богородицы, не первый час, взывая к благосклонности Высших Сил:
- Пресвятая Дева Мария, смилуйся над нами, защити нас от скверны, не допусти самозванца к престолу царскому…
Эту ночь архиепископ провёл без сна. На днях прибыл гонец из Москвы. Страшную весть принёс: какой-то самозванец, по слухам,беглый монах, невесть откуда взявшийся, царём Дмитрием сказался, на трон метит. Всё бы ладно, да сманил он на свою сторону казаков донских, и пошёл народ за ним.
«Не удержал Годунов власть, хоть и дух в нём сильный, - думал бессонной ночью Феодосий, - не смог справиться с недородом да голодом людским. Пуще того, узрел в нём люд убийцу царевича Дмитрия. А ненависть народная, что зараза, тотчас расползается по земле гадами ползучими».
Скудно смазанными петлями скрипнула входная дверь.
В архиепископские покои вошёл келейник Феодосия иеромонах Симеон. Бледный, он едва сдерживал волнение.
- Прости, Отче, что помешал молитве, - севшим голосом произнёс он, - народ на площади собрался.
От внезапного движения воздуха пламя свечей запрыгало, задрожало, словно сетовало на келейника за прерванную молитву, словно тревожилось о судьбах людских, о мятежном духе, парящем над русской землёй.
Отец Феодосий поднялся с колен и подошёл к узкому окну. На площади яблоку негде было упасть. Простолюдины и стрельцы, иной городской люд – все смешались в общий гудящий рой.
- Пора присягать законному царю! - Доносились с площади крики толпы. Болью отозвалось в сердце Феодосия мятежное настроение народа. Ещё тяжелее стало на душе. Наверняка знал он - самозванец занял престол царский. Откуда только принесла его нелёгкая смуту на Руси чинить?!
- Симеон, - оторвав взгляд от окна, подозвал Феодосий келейника, - помоги-ка мне облачиться. К народы выйти хочу.
- Народ на площади нынче очень уж волнуется, - отозвался келейник, подавая архиепископу его облачение.
- Вот и хочу, Симеон, слово своё народу молвить, - одеваясь, задумчиво произнёс Феодосий.
Осенние солнечные лучи, отражаясь от чешуйчатой глади реки, резвились на крепостных стенах игривыми зайчиками. Они то старались залить ярким светом все окрестности города, то вдруг, прятались за набежавшими тучками. Переменчива осенняя погода. Норов её, что характер человеческий. Вроде, вот оно, чистое небо. А набежало облачко, в тучку облеклось. Тучка к тучке – сила небесная. Того и гляди, разразится громом-молнией, да ливнем.
Волга полноводным течением своим мыла береговую насыпь молодой Астрахани. Жизнь кипела и на берегу и на реке, смешивая две стихии в один общий круговорот. Отовсюду шли сюда вниз по Волге караваны судов с рыбой и Ускончакской солью, остроносые парусные бусы со смолой, канатами, лесными материалами и прочими строительными товарами. Всякого люду здесь не перечесть – и татары, и калмыки, и персияне, и индусы. Всех приводили в эти места торговые пути. Всем вожделенна была земля астраханская.
От Больших Исад Никольских ворот два поворота реки Кутумовки. Сладив дела с Петром Силычем, Аким Никифоров направил судно сюда, к главным городским воротам. Здесь купец рассчитывал выгодно свершить торг с иноземными купцами. Поручив торговые дела проверенному временем помощнику, Аким сошёл на берег.
Миновав крепостные ворота и расположившиеся тут же соляные склады, он вышел на городскую площадь. Сегодня здесь было особенно многолюдно. В расчёте запастись кое-каким провиантом, Аким, окунувшись в толпу, протиснулся к торговым лавкам.
- Царевич Дмитрий взошёл на престол! – слышалось где-то вдалеке.
- Крест надобно целовать законному царю, - донеслось до Акима.
Холодком повеяло в душе. Далёк он был от мятежного настроения простолюдинов. Его больше привлекала мирная торговля да выгодные сделки с такими же, как и он, купцами. Ещё несколько дней назад спокоен был народ астраханский, словно и не слышал раскатов грома, бушевавшей в Москве грозы. А нынче, то оно как всё повернулось: утвердился Лжедмитрий на престоле, и поверил люд тому, чему хотел верить.
- Дети мои! – Донёсся со стороны Успенского собора густой сильный голос. -Выслушайте меня, пастыря вашего. Аким повернул голову. На пьедестале крутых каменных лестниц, на фоне архиерейского дома и свинцово-грозового неба высилась одинокая фигура седобородого старца Феодосия.
- Выслушайте меня, дети мои, Негоже нам, православным христианам присягать самозванцу-расстриге, как законному царю! – Взывал к собравшемуся на площади люду архиепископ. Взор его мудрых глаз излучал спокойствие.
Аким решил подойти ближе.
- Дети мои! Поверьте мне! Царевич Дмитрий убиен в Угличе, и мощи его там! – продолжал Феодосий.
- Лжёшь! – Злобно донеслось из толпы.
Сильный дух Феодосия не позволил ни едином у мускулу на его лице выдать растерянность и досаду от услышанного.
- Послушайте меня! Вразумитесь! Престол царский самозванец занял!
- Клевета! – Словно брошенный в Феодосия увесистый камень, вылетел из толпы возмущённый возглас.
- Верно говорю вам! Не след православным христианам идти за самозванцем! Не след бунт учинять! – всё так же спокойно продолжал архиепископ.
- Ты сам самозванец! – дерзко выкрикнул кто-то.
Не успел Аким Никифоров опомниться, как толпа ахнула, загудела и, подхватив его, вязким клокочущим потоком потекла к ступеням Успенского собора. Стиснув купца так, что стало трудно дышать, толпа несла его вместе с людским потоком вверх по ступеням. Сопротивляться её необузданной стихийной воле было практически невозможно.
Феодосий стоял, не двигаясь, в слепой надежде, что народ всё-таки проявит благоразумие. Но толпа, ослеплённая нежданно возникшей ненавистью, устремилась вверх по крутой каменной лестнице жужжащим осиным роем.
Едва осознав, что произошло, архиепископ в растерянности сделал шаг назад, и ту чья-то рука сорвала с него митру.
- На законного царя клевещешь! – Клокотала толпа.
Аким увидел тянущиеся к архиепископу руки. Но в следующий момент Феодосия окружили, выросшие, словно из-под земли стрельцы, уводя владыку, прочь от толпы на архиерейское подворье.
Видно, Бог хранил Феодосия, предусмотрительно добавляя к ярости черни алчность. Уже в следующий миг, люд, только что пытавшийся свершить самосуд над своим пастырем, казалось, совсем забыл о нём.Как морская волна, раззадоренная подземными волнениями, толпа отхлынула назад, потом, с новой силой рванула, смывая всё на своем пути в покои архиепископа, грабить!
Увиденное и услышанное потрясло Акима. Оставаться здесь у него не было никакого желания. Он решил пробираться назад к Никольским воротам. Но сопротивляться течению толпы было невозможно.Людской поток прижал его к соборной стене, совершенно не оставив купцу шансов выбраться на волю.

До Феодосия, заключённого под стражу на подворье Троицкого монастыря, доносился гул обезумевшей толпы. За тяжёлой кованой дверью подвала слышались обрывки коротких фраз. Это переговаривались между собой приставленные к архиепископу стрельцы. Горькие думы ложились на сердце Феодосия тяжким гнётом. «Страшно, - думал владыка, - не за себя страшно, за народ. Стрельцы на стороне самозванца, знать, Иван Хворостинин – городской воевода – тоже самозванца царём признал»…
Осеннее небо тяжелело грозовыми тучами, нависая над астраханским кремлём свинцовой сгущающейся громадиной. Словно пучина океана, воздушная стихия бурлила. Небо становилось то иссиня-тёмным, то пергаментно-бледным, скупо пропуская свет. То тут, то там слышались первые раскаты грома, предвещавшие неминуемую грозу.





Рейтинг работы: 2
Количество рецензий: 1
Количество сообщений: 2
Количество просмотров: 46
© 05.07.2018 Марина Лазарева
Свидетельство о публикации: izba-2018-2310740

Рубрика произведения: Проза -> Повесть


Грачья Саркисян       08.07.2018   19:53:04
Отзыв:   положительный
Буду ждать продолжения, Марина !
Марина Лазарева       09.07.2018   18:05:19

:)


Добавить отзыв:


Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  











1