СУЖЕНЫЙ-мой-РЯЖЕНЫЙ



Видимо, раз видимое видится, то, кажется, что и кажущееся может показаться.

Геннадий Москвин

***



— У всех по-разному бывает: кого в капусте находят, кого аист приносит, а вот Олесю, про которую я тебе рассказываю, нашли в лесу. Малышке на вид было около двух лет...
— Ой, ладно Вам! Сказки рассказываете, — Пашка Колокольников махнул рукой в сторону попутчицы. — В роддомах рождаются все — и точка! Тоже мне...
— Ну не веришь — не верь! Не злись только, Паша, — улыбнулась странная бабуся, непонятно откуда узнавшая имя шофёра. — Раз не желаешь слушать правду мою, тогда поучаствуй в ней. В ближайшие выходные загляни в церковь, которая окажется на твоём пути...
— А зачем?
— Ты же ищешь для себя идеал? Вечный идеал — изумление. Вот и зайди, изумись. А мне останови-ка вот тут... Спасибо за то, что подвёз. Видишь, дом? Я живу там. Возникнет у тебя вопрос ко мне, так заходи не стесняйся, помогу, подскажу.

«Откуда она узнала про то, что я давно ищу идеал?» — подумал Пашка, но переспрашивать не стал. Да и бабка не по годам шустро уже семенила по снежной тропинке к своим воротам.

***



В субботу Пашке не дали попариться в баньке, вызвали в автобазу — срочный рейс! Пришлось ехать в соседнюю область. А в воскресенье, ближе к обеду дело было, он возвращался домой и улыбался предстоящему празднику — баня! От этой мысли у него распускалась тихая радость в душе и лицо светлело и сияло. Пашка ехал и представлял, как он сейчас с наслаждением и аккуратненько нарубит берёзовых дровишек, а потом полюбуется их белизной и чистотой, надышится этой стылой свежестью, духом лесным...

Сердце шофёра и так кувыркалось от предстоящего восторга, а он ещё нарочно с нетерпением шептал себе: «Ща-а-ас!»...
Вдруг перезвон колоколов сбил шофёра с мысли — он как раз проезжал мимо церкви. Так, чтобы часто захаживать в подобные места, у Пашки не возникало желания, а тут ноги чуть ли не сами надавили на педальку тормоза. Пристроился на обочине, нахлобучил малахай поглубже и вышел из кабины. Мороз жадно стал щипать горячие водительские щёки, зажигая их огнём. Около церкви, сняв шапку и осенив себя крестным знамением, положил по обычаю несколько поклонов и вошёл. В уголке, перед образом, стояла девушка — она как-то сразу попалась ему на глаза. Пашка даже забыл цель своего визита (да и была ли она, цель?), он стал рассматривать красавицу в лиловом платочке.
Пашка попытался отвлечься, он даже зажёг свечку, чтобы установить её перед образом Николая Чудотворца, но взгляд невольно останавливался на девушке невысокого роста, с большими карими глазами на смуглом лице.
«Какая!» — отметил мысленно Пашка, продолжая стоять с горящей свечой в руке. Воск плавился и стекал ему на пальцы, но тот будто и не замечал жжения. Он забыл, о чём молился, уставился на незнакомку и не мог отвести взор от неё. К счастью, стоял Пашка в толпе народа и мог оставаться незаметным. Впрочем, он об этом и не думал.
С сердцем у него происходило что-то невероятное, даже странное: оно то колотилось, то замирало, вновь грохотало, а то и совсем затихало...

Пашка! Мой добрый Пашка! Что с тобою происходит? Может увидел ты случайно, кого душа искала?
Когда красавица вышла из церкви, Пашка пошёл за нею чуть поодаль. Так и проводил её до дома и не попытался с нею заговорить. Недолго постоял он у ворот, глядя на табличку с номером дома и названием улицы. Но опомнился и пошёл в раздумье к оставленной машине. *** Всю следующую неделю красавица не выходила у него из головы. Даже на вечеринке с товарищами из автобазы Пашка показался всем загруженным, невесёлым, что редко бывало с ним. Чаще он становился заводилой и балагуром в компании, а тут... Наступило новое воскресенье. Пашка вновь отправился в церковь, где разглядывал в первый раз девицу и, выбрав удобное для себя место, притаился за колонной. Как переворачивалось его сердце, когда возникал шум у двери! Он переводил дыхание и не переставал оглядываться, смотрел на всякого заходившего. Дверь распахивалась — нет, не она. Снова скрип — и опять не она.
И вдруг — ОНА!
Пашка вздрогнул. Девушка прошла на прежнее место. Она не отводила глаз от образа, перед которым усердно молилась, и казалась ещё прекраснее. Глаза её блестели. Пашке почудилось, что девушка молится сейчас о нём.

«Она — идеал! Она — та, которую я искал! Помоги мне, Господи!» — пламенные мысли настолько охватили парня, что он выскочил из церкви как человек, который принял твёрдое решение. Не тратя времени даром, Пашка устремился к своей знакомой старушке.
«Как? Откуда она могла знать обо всём?!» — вопросы, вопросы, вопросы, которые частоколом встали перед ним. Подняв глаза, Пашка понял, что стоит у нужного ему домика. Постучал. Старушка открыла ворота и впустила во двор со словами:
— А я уже ждала тебя и чайник поставила. Заходи в избу, не бойся.

Только через час вышел Пашка от той старушки, а она всё напутствовала его:
— Ты ж не перепутай ничего, соколик! Сделай всё так, как я тебе пересказала... и будет тебе идеал!


***


Вечер накануне Рождества.
В гостях у Олеси собрались подруги. Они беззаботно веселились, шумели, пели песни, танцевали. Наконец, наступила пора гадания. Девушки образовали кружок, сложили на блюдо кто кольцо или перстень, либо серьгу, накрыли все украшения полотенцем и стали петь наугад песни. Олеся перед исполнением песни брала с блюда какой-нибудь предмет, но никому его не показывала. До поры. А когда песни были спеты ко всем предметам, хозяйка называла песню, исполненную в честь кольца, либо серьги, и по содержанию слов судили о судьбе той, кому принадлежало вынутое.
Счастливее всех, решили девушки, была Софья — уж такие благоприятные и судьбоносные были слова у песенки!

Земля, где так много разлук,
Сама повенчает нас вдруг,
За то, что верны
Мы птицам весны,
Они и зимой нам слышны,
Любимая...


Особенно обратили внимание на слова: «Сама повенчает нас вдруг...». Софью стали обнимать и поздравлять, радуясь за неё.
— Это Судьба! — убеждали её подруги. Олесе же досталось что-то двусмысленное:

Ну, что сказать, ну, что сказать,
Устроены так люди,
Желают знать, желают знать,
Желают знать, что будет.

Счастье в жизни предскажет гаданье
И нежданный удар роковой,
Дом казённый с дорогою дальней
И любовь до доски гробовой.
Карты старые лягут, как веер,
На платок с бахромой по краям,
И цыганка сама вдруг поверит
Благородным своим королям...


Кто-то из девушек внёс курицу. Быстренько по полу рассыпали пшено кучками, по количеству девушек. Олесино пшено курица начала клевать раньше всех. Девчонки мигом кинулись к ней: «Олеська, везёт же тебе!». А те, чьё зерно не клевала курочка, приуныли. Но подруги принимались их смешить, чтобы те не печалились.

И всё же, Олеся больше притворялась, принимая участие в шумных гаданиях. Она всё чаще посматривала на часы, чтобы поскорее исполнить своё намерение. С некоторых пор Олеся стала полагаться на слова случайно встреченной бабуси, которая к её изумлению отгадала судьбу одной знакомой и пообещала самой Олесе суженого, мол, его она узнает при особом гадании, когда наступит рождественская ночь. И эта ночь пришла!
«Пусть жених явится ко мне, — думала она, — я противиться не буду, стану его невестой!»

Около двенадцати часов ночи она потихоньку ушла незамеченной от своих подруг, забрала всё необходимое и отправилась в нетопленую баню. Там Олеся, дрожа от страха, стала произносить заклинания вместо молитвы — так наставляла старуха. Слова были странными и непонятными для девушки, от них душа переполнялась ознобом...



Олеся зажгла свечу и покрыла стол скатертью, вывернутой наизнанку — так было надо! Расставила приборы для тайного ужина и немного необычную еду, приготовленную заранее. Тут был и кулич, припудренный золой, и щи, варившиеся на браге с рыбою, и каша, в которую девушка добавила печень гуся и сдобрила всё уксусом с подсолнечным маслом. Трижды обойдя вокруг стола, Олеся прошептала заклинание и поставила зеркало в уголок. Села сама напротив и постаралась громко, отчётливо произнести важные и жуткие слова:
— Суженый-ряженый, — ей хотелось уже оглянуться, но Олеся выдержала искушение, — приди ко мне отужинать!

Перевела сдавленное дыхание и стала всматриваться, не мигая, в зеркало. Леденящий страх захватил всё её существо, она была чуть жива, но продолжала ждать рокового гостя!

Жуткую тишину вокруг нарушал лишь треск январского мороза за окошком...
Олеся посмотрела на свои часики — 12 часов. Полночь. Страшное время и грозное.
Комната в голове натурально начала переворачиваться. Задрожали колени и руки... А чистое зеркало стало тусклым...
Тут скрипнула дверь в сенцах и послышался сначала глухой стук, а после — грохот...
Ах!..
Дверь настежь открылась и явился Он, Суженый!!!

Он по-тихому вошёл, пальцем указал Олесе на место с другой стороны стола и сел ужинать. Сверхъестественное и величественное безмолвие наполнило воздух и их странную трапезу.

Олеся только раз посмела взглянуть на гостя, но успела отметить к своей радости, что это приятный молодой человек, от которого почему-то пахло бензином. Сердце у неё слегка успокоилось. Собравшись с духом, она даже едва заметно улыбнулась.

Закончив ужин, незнакомец встал со своего места, приблизился к Олесе, глянул на неё восторженно, взял руку и снял кольцо, а ей надел свой перстень с инициалами «ПК» (Павел Колокольников)... Осторожно он трижды поцеловал девушку и начал говорить:
— Теперь ты моя...
— Мама-а-а-а-а! — закричала девушка и рухнула без сил на пол...

...А гость словно сквозь землю провалился...

***

Подружки, между тем, кинулись, а Олеси-то и нет. Стали искать. Туда-сюда — нет её! Всполошились, конечно. Обежали все закоулки двора — нету, исчезла!

Но тут одна из подруг стала припоминать, что как будто Олеся собиралась накануне гадать в бане и пригласить суженого показаться в зеркале. Все, естественно, бросились туда! И они увидели там, при слабом свете угасавшей свечи, несчастную Олесю! Она ничком лежала на полу, чуть слышно дышала, бледная, как простыня... Испугались за Олесю все, растерялись. Софья принесла холодной воды, вспрыснула лежащую. Другие принялись растирать виски, звать её...
С усилием Олеся открыла тяжёлые веки.

— Куда он делся? — произнесла она, озираясь по сторонам.

Её подняли и отвели, придерживая, в дом, на постель, а сами расселись вокруг — им очень хотелось узнать, как являлся Олесе суженый, они томились в ожидании.

Прошло около часа. Только тогда Олеся очнулась, встала, как ни в чём не бывало. Все подбежали к ней с расспросами.

— Девочки, да не помню я ничего! — сказала Олеся решительно, но не успела спрятать улыбку.

Любопытные подруги рассердились на неё:
— Леська, давай колись! Рассказывай всё! Нам же интересно. Ты что, просто так брякнулась на пол?
— Ладно! Слушайте. Но я раз только взглянула на него... и запомнила... Вид его врезался мне в память. Ростом он высокий, русоволосый, мужественное такое лицо... В куртке и в шапке. А вот и перстень его!

Девчонки разом ахнули, раскрыв до невероятных размеров глаза.
— Мамочки-и-и!!!! Дайте мне глянуть!
— Я тоже хочу посмотреть!

Все вместе и по очереди разглядывали невидаль — большое золотое кольцо с выгравированными буквами П.К.

— Где же ты его теперь найдёшь, суженого-то?
— Ой, девчонки, не знаю я...

Однако ж, суженый и сам не хотел долго ждать.

***

Сегодня Пашка сидел у старушки и за чаем рассказывал об истории с гаданием.



— Экий ты смышлёный, оказывается! — хвалила бабуся Пашку за его прохиндейство.
— Баба Вера, если б не Вы! — улыбался довольный Пашка. — Настоящая затейница! Но как Вы прознали, что Олеся будет в церкви в тот раз?
— Ишь ты! Всё тебе расскажи! Не забудь в это воскресенье появиться в той церкви. Или ты хочешь на своей машине проехаться тихонько перед Олесиными окнами?
— Ну да. А что? Буду проезжать, а она увидит меня и...
— Паша, Паша, такую затею провернул в бане, а тут... Надо же, чтобы красиво было!
— Точно!

***

В следующее воскресенье, после рождественских ночных происшествий, Пашка в той же самой куртке и шапке, с кольцом на руке, снятого с пальца Олеси, явился в церковь и устроился на том же месте, где в тот раз стояла девушка. Всё вышло так, как было задумано. Вошла Олеся. Пашка напрягся. Девушка увидела знакомое лицо и воскликнула от неожиданности:
— Ах! Он...

И радость, и боязнь взволновали её сердечко. А сам хитрец в это время принялся с небывалым усердием молиться, причём, от чистого сердца! Стоял он чинно и никуда не оглядывался.
Олеся набралась смелости и как только Пашка перестал шептать молитву, подошла к нему с вопросом:
— Здравствуйте, — шёпотом заговорила Олеся. — Скажите, пожалуйста, не случалось ли чего необычайного с Вами в рождественскую ночь?
Пашка с великим усилием старался спокойно отвечать:
— Кажется, в ту ночь я был с друзьями. А на другой день произошла странность со мной: я увидел на пальце кольцо. Не моё. Чужое. До сих пор не могу понять, откуда оно.
— Это кольцо с моей руки... А это, — Олеся показала перстень с буквами. — Ваше?

Сколько артистизма пришлось подключить Пашке, чтобы выразить неимоверное удивление и восторг!
— Да! Моё! Но как оно у Вас оказалось?!

P.S. Но мы-то с вами, уважаемые читатели, знаем, откуда, что да как! )))) Но никому не расскажем, пусть будет тайна!

Везёт же Пашке!








Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 40
© 05.07.2018 Остап Ибрагимыч Задунайский-Нетудыхата
Свидетельство о публикации: izba-2018-2310555

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ











1