Таинственный Город. Выбранный путь. (Продолжение 27).


      Путь вдоль Долины казался Степану бесконечным. Кругом всё было одинаково серым, голая спёкшаяся глина или сухой с камнями песок. Лишь изредка попадались старые, уже давно умершие деревья, словно скелеты, торчащие на фоне подёрнутого маревом неба. Однажды попалась железная громадина похожая на покосившийся сарай, её обошли стороной, а Степан вглядывался в её нелепые колёса, какие то трубки, механизмы, торчащие по бокам, на облезлую краску, оголившую блестящий, нетронутый временем метал. Спросить что это? Зачем? Ну её. Мало ли что там прошлые навыдумывали. Пусть эта железяка здесь и дальше валяется, а мы пойдём. Всё остальное время Степан смотрел себе по ноги и плёлся послушно, куда его потянет болтающаяся перед глазами веревка.
    Спустя много лет Степан прокручивая, в голове своё путешествие с Молчуном, меньше всего любил вспоминать свой путь через Долину. Да и вспомнить то из тех восьми дней особо было нечего. Однообразные дни и ночи. Верёвка на поясе. Притихший окончательно Молчун и никуда не исчезающая башня, мозолящая взгляд. Лишь однажды, взобравшись на небольшое плато, перед ними открылось жуткое зрелище – бесконечное поле усеянное костями. И всё. И снова тот же однообразный пейзаж. День и ночь, день и ночь.

                                                                                                                                 
                                                                                                                              Городские.


   Трое шли по тоннелю. Тоннель был большой, пропахший сыростью, гнилью и крысами. Под ногами идущих что – то чавкало, в руках у них дрожал свет факелов и этот свет выхватывал из темноты человеческие фигуры, одетые в разноцветное тряпьё, изрядно потасканное. Выглядели они как бомжи в современных городах, да и пахли, собственно говоря, так же. Один из них, смуглый с черным курчавым волосом шёл впереди и всё куда - то озирался.
- Э, Глухня, ты, куда нас привёл, мы тут сто раз были. Это же старая ветка. Тут ни хера нет. Всё облажено. Совсем отупел, глухое животное! – Говоривший это был коренаст, коротко острижен, с тяжёлой, явно бойцовской челюстью.
- Гы – гы, – захихикал идущий рядом с ним полноватый и лысоватый детина, несущий в руках кроме факела ещё и внушительного вида железяку. – Глухня после того как себя взорвать хотел, совсем отупел. Гы - гы. К дикарям его, пусть овец пасёт. Гы – гы, сам вырастил, сам поимел, сам и сожрал. Гы – гы. Нечего ему в Городе среди людей делать. Я правильно говорю, Челюсть? Обратился он заискивающе к громиле.
- Правильно, правильно – как бы отнекиваясь, сказал Челюсть – А ведь он там что - то реально нашёл. Ну, ка, идём за ним.
Тем временем, впереди идущий нырнул в какую – то нишу, двое его спутников последовали за ним. В нише оказался невысокий и довольно узкий проход, поэтому все трое встали на карачки и поползли, держа в руках факела и стараясь не спалить друг – другу задницы. Так они проползли продолжительное время, постоянно чертыхаясь из - за уроненных факелов, снующих туда сюда полчищ крыс и ударов головой об выступы в своде лаза. Но вот их терпение было вознаграждено, и они оказались в огромном зале, в помещении было чувствительно холодно и высоко под потолком то тут - то там ещё горели уцелевшие лампы, распространявшие прохладный синеватый свет. Всё пространство было уставлено стеллажами, на которых в огромном количестве покоились различного рода припасы. Часть из них была безвозвратно уничтожена крысами, но та часть, которая сохранилась, являло собой богатство. Здесь было всё для сытной жизни. Жестяные банки с разнообразными цветастыми надписями на боках и крышках хранили в себе все возможные сорта мяса и рыб, овощей и фруктов, различного рода деликатесов, будь то паштеты или икра, кроме того искушённому и не очень ценителю алкоголя здесь то же было на что положить взгляд. Разнообразного калибра бутыли, бутылки и фляжки хранили в себе вина и ликёры, коньяки, виски и много чего другого. Всё это стояло здесь, под землёй в самом чреве города уже в течение многих десятилетий и не считая того что сожрали или уронили хозяйствующие здесь серые и чёрные хвостатые бестии, ждало своего часа, что бы быть съеденным и выпитым.
- Охренеть! – Челюсть стоял, широко раскинув ноги, и в его глазах был виден неописуемый восторг. – Ну, Глухня, ну ты дал так дал, мы ж теперь короли!
Глухой стоял чуть впереди, вполоборота к товарищам, скалился и нечленораздельно мычал.
- Молодец, молодец – одобрительно кивая головой, прошёл мимо Челюсть, походу похлопав счастливого Глухого по плечу. Тем временем Мусор, не теряя времени, подбежал к ближайшему стеллажу и, открыв банку, начал неистово чавкая поглощать её содержимое, отправляя себе пищу пальцами в рот. Вот отлетела первая банка, вторая, третья. Мусор всё никак не мог насытиться. Вот он уже попутно открыл бутыль с красноватой жидкостью и начал жадно глотать прямо из горла, поперхнулся и закашлялся. На этот звук обернулся Челюсть.
- Э, хорош, жрать, - крикнул тот командирским тоном, - щас натрескаешься, опять будет тебя полоскать.
Но Мусора невозможно было уже остановить. Он молотил как комбайн. Гора пустых банок росла и была опорожнена уже не первая бутыль. Вот он сыто отрыгнул и пьяно икнув, завалился прямиком на пол спать.
- Вот свинтус, - Челюсть зло сплюнул. – Ладно, давай наберём побольше, да пойдем отсюда.
Глухой, преданно глядевший на вожака, неистово закивал головой, дескать, всё понял.
- Ещё и этого придурка надо бы разбудить, а то уши обморозит, идиот! – продолжил Челюсть, негромко бормоча и выбирая банки только с мясными консервами.
Вечером того же дня, уже на поверхности, сидя у костра в городских развалинах вся троица пировала. Теперь никто из них не стеснялся. Консервы только успевали вскрываться, опорожнённые банки летели в темноту ночи, сопровождаемые диким хохотом и сальными шутками, нет – нет с громким звоном, в дребезги разлетались уже пустые бутыли. Чуть позже в свете костра пьяные и сытые они танцевали голышом, а ещё позже и вовсе устроили гнусную, содомитскую оргию.
Пробуждение было похмельным, тяжёлым и очень поздним. Первым очухался Челюсть, выбрался из сплетения голых тел. С отвращением, стараясь не глядеть на двух других, ещё пьяно храпящих, стал собирать разбросанное тряпьё, и напяливать на себя, ежась от холода и содрогаясь от обрывков воспоминаний вчерашнего безумства. Одевшись, он вышел из своего убежища и побрёл по руинам города, затравленно озираясь по сторонам и о чём то размышляя. Спустя час он подошёл к приземистому сооружению и, взобравшись наверх, по металлической лестнице неподвижно замер, вглядываясь вдаль. Там, в нескольких кварталах от наблюдателя, на фоне яркого солнечного дня и заросших кустарником руин выделялось своим первозданным видом пирамидальное здание из черного, до блеска отполированного камня. Солнечный свет, отражаясь в нем, разбрасывал блики во все стороны, чем придавал ему особенное величие. Челюсть упал на карачки, зажмурил глаза и начал что – то бормотать себе под нос, время от времени лупя себя по голове то одной, то другой раскрытой ладонью. Одновременно с ним в разных концах городских руин, стоя на коленях, так же как и он, на различных возвышениях, клялись великому наставнику десятки таких же последних обитателей города.





Рейтинг работы: 10
Количество рецензий: 2
Количество сообщений: 2
Количество просмотров: 78
© 20.06.2018 Максим Черняев
Свидетельство о публикации: izba-2018-2300853

Рубрика произведения: Проза -> Фантастика


Николай Мальцев       10.10.2018   19:41:43
Отзыв:   положительный
Да, вот это город! Описано мастерски. И, наконец, успокоили фразой "Спустя много лет Степан..."
Максим Черняев       10.10.2018   20:20:08

Николай. Вы даже не представляете, какую высочайшую оценку вы мне поставили этим отзывом. Похоже я всё таки задел нужные струнки в человеческой душе.
Очень Вам благодарен.
Максим.
Необычная       20.06.2018   21:05:26
Отзыв:   положительный
Спасибо,Максим. Страшная картина...однако ...люди -всего лишь люди приспосабливаются, чтобы выжить.
Жду продолжения,АВТОР!
Максим Черняев       21.06.2018   02:02:04

Это да. А вот тут то как раз и важно кто и как приспособился. Кто с плугом в руках, а кто остатки прошлого доедает. Аллегория, понимаете ли.
М.В.
Благодарствую.

Добавить отзыв:


Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  











1