11 (часть 11)


                                                         Часть 11


1.
На этот раз Рохан припомнил, как впервые оказался в гибернаторе «Кондора», когда в компании двух врачей он обнаружил замороженное человеческое тело. Используя свою привилегию – как-никак он замещал командира, - поднялся впервые на корабль. В своих воспоминаниях он старался приблизиться к тому эпизоду, когда важность проблемы стала очевидной. Рохан припомнил, что нейрофизиолог с самого начала не рассчитывал на оживление замерзшего человека и приехал туда только затем, чтобы прослушать его мозг.
Тогда Рохан увидел серое изображение, как будто засыпанное пеплом. Он увидел, как людей покрывали лохмотья одежды, а их кожу усеивало множество темных пятнышек, похожих на какую –то сыпь. Охваченный ужасом, он резко открыл глаза, картина посерела и почти исчезла. И тут его воспоминания прервал комок противоречивых чувств. Суетливые, неспокойные мысли не радовали ни душу, ни сердце. Но Рохан, как всегда, живо усваивал знания, которые ему преподавались, и хотел узнавать еще новое.
Неожиданно в его воспоминания вторглись образы недавнего сновидения. Он хорошо запомнил, как во сне пред ним простирался деревянный настил. Сам он ехал в поезде и наблюдал, как вместе с колесами укладывались на настил рельсы. Рохан прошептал фразу, которая всплыла из глубин памяти: «Путей нет, но надо идти вперед…»

  • * *
2.
В это время Кельвин, полулежа сибаритствуя на своем пластичном диване, уже отказался от мысли подсмотреть за Роханом. Он просто хотел покончить со всеми домыслами и узнать правду, также, как тогда, во время визита на станцию.
Кельвин припомнил, как он поднял край полотнища и увидел искаженное лицо Гибаряна. Но тогда случилось то, чего он никак не ожидал: мысль, что он сошел с ума, его успокоила. И тут в сознании Кельвина мелькнула идея о связи страха сумасшествия с глубинным страхом смерти. Поэтому, недолго думая, он решил включить программу виртуального мыслителя и провести с ней голографический чат.
И тут перед ним замаячила и прорисовалась голограмма известного философа. Кельвин нетерпеливо задал вопрос: «Как в вашей философии мыслится тема смерти?»
И вот программа мыслителя ответила:
- даже и в совершеннейшем образе, до которого поднимается природа – в животной жизни – понятие не достигает действительности, равной сущности его душевной природы, т.е. не достигает полного преодоления внешности и конечности своего наличного бытия…
- и именно привычка к жизни влечет за собой смерть, или – если выразиться абстрактно – и есть сама смерть.
Кельвин, на минуту задумавшись, сказал:
- Итак, насколько я понял, понятие о смерти оказывается логически несостоятельным.

  • * *
3.
В этот день, стоя на вершине пологого холма, Хасан рассеянным взглядом созерцал пустынный пейзаж. Аль-хабир не раз уже думал о том, не настала ли пора восстановить величие Халифата и вернуть его в этот мир. В начале этого лета он решился начать процесс освобождения и завоевания Европы.
Наконец, Хасан решил еще раз прослушать фрагменты из Корана. Дав команду подключения к нейронету, он начал проникаться священными сурами. Названий эти суры не имеют, но все, за исключением девятой, начинаются с традиционного «бисмиллаха» - со слов «Во имя Аллаха, милостивого, милосердного.»
Аль-Хабира отвлекла от самосозерцания чья-то торопливая поступь. Хасан обернулся и увидел подошедшего Шевкета. Белое одеяние ему было к лицу. И тут Хасан засунул руку в карман комбинезона и вытащил горстку «насекомых». Шевкет с пониманием глядел на ладонь Хасана. Недолго думая, он, наконец, произнес:
- Наконец-то у нас появилось «сверхоружие». Надеюсь, с помощью него удастся противостоять и обезвредить всевозможных киборгов и роботов противника…
Вдруг над пустыней зашевелилась «туча». Откуда-то послышалось жужжание. Туча почти вертикально пошла вверх, превратилась в черный туман, распалась на отдельные вращающиеся концентрические клубы, заползла в неподвижную чащу зарослей и исчезла.
Аль-Хабир и Шевкет, широко расставив ноги, говорили, что это – дело, угодное Аллаху.
  • * *
4.
Опять вечерело. Рохан, устроившись поудобнее в своем кресле, как обычно, надел очки виртуальной реальности. Он увидел себя в зарослях папоротника, рядом журчащей змейкой бежал ручей. Рохан решил отправиться в путь, двигаясь вдоль ручья. Он приближался к раскрытым воротам, за которыми ручей вливался в полноводную реку.
Рохан оглянулся по сторонам, робко и сторожко, слегка сгибаясь и втягивая голову в плечи. Но вот он встряхнулся и лег спиной на воду, и, словно сухой лепесток, поплыл по течению.
Неожиданно раздалась трель вызова. Рохан дал команду подключения. В появившейся фигуре он узнал Кельвина. Обменявшись приветствиями, они бесшумно глядели друг на друга. Внезапно речной поток начал мелеть и Рохан увидел надвигающийся затор из бревен, сучьев и листьев. Но вот Рохан заметил, как из ниоткуда появилась механическая рука; эта рука стала разгребать появившийся затор. Теперь он увидел, как река разделилась на два потока, отделенные еле заметной перегородкой. Левая часть реки была мутной, правая – прозрачной. Отдавшись течению, Рохан проплыл по правой части. И сейчас он видел, как эти потоки слились в единую субстанцию голубоватого цвета.
Слева от себя Рохан заметил появившуюся странноватую фигуру: голова петуха на человеческом туловище, ноги в виде извивающихся змей. Справа от него силуэт Кельвина произнес: - «Сейчас ты наблюдаешь Абраксаса, духа космического целого».
И тут Рохан увидел открывшуюся гладь океана. Изображения исчезли, и он подумал: «Пора…»
  • * *
5.
В этот день, как обычно, Отто Вагнер сидел в своем кабинете, в очередной раз вспоминая о тех странных событиях. В тот момент он растерялся, совершенно не понимая, кто перед ним явился. Все эти странности напомнили ему древние предания, предававшиеся из поколения в поколения. Господин Вагнер хорошо усвоил рассказы о докторе Фаусте, передавшем связь с духом в виде обезьяны своему фамулусу и его потомкам. Отто помнил, что по этому поводу говорил ему Ауэрхан: - «Бродяга – это вот тот, кто шатается без крова и без денег и пристает к порядочным людям вместо того, чтобы заняться делом.»
Отто также вспомнил, как тогда он принял того господина в старомодном камзоле за персонажа голографического ролика. И даже теперь он сомневался, был ли этот господин реальным. Но, побыв недолго в недоумении, они слово за словом начали свой разговор. Вагнер поразился, что возможности духа Мефостофиля были столь грандиозны, что могли поместить Фауста в эту эпоху. Господин в камзоле живо заинтересовался своими трофеями, а именно – древним свитком, «списком ибн – Масуда». Вагнер ему заявил, что эту реликвию его предки из поколения в поколение передавали своим потомкам. Признаться честно, смущало его это обстоятельство. К недоумениям прошлого, еще не сбытого с плеч, - и настоящего, начатого по странному наитию и еще не взвешенного, - присоединялось недоумение будущего, новой и неожиданной ситуации. Теперь Вагнер только глубоко вздохнул, вспомнив о предупреждении, данном то ли явным, то ли мнимым Фаустом. Тогда его гость сказал: «Грядут перемены; власть европейских правителей находится под угрозой. Стремление сарацин подчинить западные земли велико как никогда…»
* * *

6.
Наконец начинается внеочередное заседание Трилатераля. Участники постепенно рассаживались вдоль сторон треугольника, выложенного посреди круглого зала. С одной стороны треугольника – представители элиты в масках и балахонах; с другой – идеально сложенные андроиды и киборги, представители искусственного интеллекта, с третьей – голографические образы сущностей невидимого мира.
Уже известный нам Координатор нагнулся к председателю заседания и сказал что-то ему так тихо, что никто не услышал его слов, и председатель тотчас же громко сказал:
-Внимание! Заседание Трилатераля я объявляю открытым!
Между тем Координатору страшно было опять впутываться в темную историю. Уже досадовал он на себя за это странное любопытство, которое заставило его расспрашивать о чужих делах председателя. Лучше было бы совсем не знать о замыслах представителей искусственного интеллекта.
Но вот председатель вышел на середину зала и сказал:
- Я вкратце раскрою смысл приведшей нас сюда проблемы. Претензии на автономию сообщества роботов в рамках всеобщей квантовой сети я считаю необоснованными.
Ему глуховатым голосом отвечал андроид, представитель роботов:
- понимаете ли, все дело в том, что постоянное усложнение и интеграция в единый биокомпьютер требует нового подхода. Люди и роботы, рано или поздно, сблизившись, сольются в единую сеть…
Ему вторил поблескивающий стильными пластинами киборг:
- В самом деле, ситуация подчинения нас уже не устраивает; усложненные алгоритмы нашей работы приводят к новым вызовам и проблемам. Надеюсь, это можно назвать свободной волей.

Тут в разговор вступил советник Брубек:
- Позвольте вам сказать: возможности искусственного интеллекта хоть и сближают его с человеческим разумом, но они еще далеки от полного слияния. Но все же мы сблизились в рамках развития нейронета и биокомпьютеров.
Он продолжил:
-Вспомним лучше теорию Лауды. Как мне помнится, он говорил об эволюции чужеродных существ на планете Регис, назовем их кибернетическими квазиорганизмами. Лауда видел эту ситуацию так: в эволюционной борьбе победили два вида устройств – наиболее эффективно уменьшавшиеся в размерах и другие – неподвижные. Лауда считал, что это очень маленькие псевдонасекомые, способные соединяться в случае необходимости, ради каких-то общих интересов, в большие системы. Как раз в виде туч. Так что, я думаю, экспертам придется потрудиться над проблемой эффективного противодействия всем этим «насекомым». Но решающая битва – впереди. Последнее слово – за искусственным разумом наших киборгов и андроидов.
Последовал кратковременный перерыв. Затем слово взял председатель. Он обратился к присутствующим:
- еще одна проблема современности: занятость подавляющей части людского населения. Как известно, человека успешно замещает всевозможная роботехника, отбирая рабочие места…
Эти слова вызвали приглушенный гул. Наконец, дошла очередь и до выступления представителя сущностей невидимого мира. На этот раз голограмма сущности переливалась всеми цветами радуги. У этой голограммы конусообразное тело вытянулось и подалось вперед. Монотонный голос произнес:
-должен признаться, мы несколько озабочены случайными вторжениями в наш мир. Всему виной – развитие технологий человечества, позволяющее проникать в иные миры. Но, должен напомнить, несмотря на все эксцессы, соглашение об охране от вторжения все еще в силе. В свою очередь, заверяю вас, мы воздержимся от появления в мире людей.
После этих слов наступила пронзительная тишина. Выждав паузу, голограмма сущности сказала:
-Но, прошу внимания, последнее слово – за Галактическим советом.
* * *

7.
В этот день Рохана можно было увидеть слегка погрустневшим, в приталенном пальто и галифе с элегантными сапогами, вообще, по последней моде. Накануне он лежал, не раздеваясь, на диване. Плохо спал, томимый тяжелыми снами. Часто просыпался. Но теперь, рядом с ним – Катрина, одетая в ярко- желтый плащ. Разговор между ними зашел о том, что у Катрины было множество знакомых среди высших «каст», как она называла людей элиты. Знакома она была и с женщинами, которые когда-то учились в женской гимназии. Она много рассказывала Рохану о делах и о порядках в этих гимназиях. Много было в этих делах странностей и неожиданностей. Но вскоре разговор у них зашел о том, как повысить свой статус в обществе. И теперь Рохан с Катриной обсуждали совместные интимные игры. Сначала они заспорили, но вскоре постепенно пришли к компромиссу.
Никогда не сделать ни одного бестактного поступка – в этом была главная заповедь всей жизни Рохана. Сообразно своим воззрениям на существо личных отношений Рохан смотрел и на свои интимные забавы. Он хорошо помнил, что рассказывал ему Кельвин о бессознательном, и какова в этом роль «анимы» и «анимуса». Он очень хорошо знал, что то, каким будет его выбор андроида для сексуальных утех – хорошо не само по себе и что самое главное – это «как там посмотрят». И поэтому отвергнув вместе с Катриной любовника – гермафродита, они сделали выбор в пользу «женомужчины». Этот андроид имел приятные манеры, моложавое лицо и тонкий голос, имевший наряду с женскими грудями мужские гениталии; к тому же в движениях был он легок и ловок, как подобает последней модели.
  • * *
8.
На этот раз Кельвин решил поговорить с Роханом с глазу на глаз, и поэтому пригласил его в гости. Кельвин прилег на мнемопластичный диван, отключил все виды связи, и стал искоса разглядывать гостя. Рохан снял шляпу, подошел к Кельвину и опустился в неожиданно появившееся кресло. Кельвин выглядел бодрым и не спешил начинать разговор. Наконец, он сказал:
- спешу вам сообщить, Рохан, что скоро произойдут кое-какие изменения, и все наши передряги поставят нас перед лицом истины.
Рохан ему отвечал:
- В отличии от экспедиций на далекие планеты, земные приключения мне кажутся не такими уж и опасными.
- Да, я много о вас сообщал в высшие инстанции; я пересылал свои отчеты и донесения в рамках секретной спецоперации. Но скоро эта спецоперация подойдет к концу.
- Я всегда поражался вашей осведомленностью, Кельвин.
- уверяю вас, мой друг Рохан, во всех приключениях вы были настоящим деятелем, в отличии от меня – наблюдателя…
- Что ж, в каком-то смысле вы правы… но в то же время, как я припоминаю, я вышел победителем из той схватки с «тучей» благодаря внезапно нахлынувшей внутренней тишине, что стало своего рода медитацией, и так я стал созерцателем.
Пристально вглядевшись в переносицу собеседника, Кельвин произнес:
- как я понимаю, ваше тогдашнее состояние было своего рода чистым действием, наряду с рождением, соитием и смертью.
Но тут их разговор прервался, Рохан и Кельвин застыли в своих позах, предавшись загадочной задумчивости.
  • * *
9.
Уж февраль, а Аня Андерс все еще в городе околачивалась, все не желала приехать домой. Белокурая, голубоглазая девушка, а глаза – рыбьи, сидит в автобусе и вспоминает занятия по женской мастурбации. Недавно Аня закончила женскую гимназию, и мечтала о карьере служащей Корпорации. Когда ей вживили чип, амбиции ее непомерно возросли.
В ответ на сияние огней города мерцало и менялось каждую секунду лицо Ани, сцеплялись и опять расцеплялись брови, думала, думала… А о чем теперь думать? Все квадратно – твердо впереди: и небольшой домик, и сияющий белизною порог, и любовник – андроид с эрегированным пенисом, который Аня хотела использовать и как вешалку.
За окном автобуса тряслись и отплясывали мартышки и бабуин. И опять – Аня Андерс подумала, что это – голограмма, но все обезьяны были так реалистичны.
  • * *
10.
Почуял Рохан: весь он такой же, громадный, наполняющий вселенную, словно Первочеловек – Адам Кадмон. И в то же время – муравьино- крошечный: видя себя из той же дали, спешно позавтракавши садился он в автокабинку, повинуясь неосознанному импульсу, направляясь на встречу с Гармой Жамбалофым в полузабытый им клуб «Менуэт».
В эту серебряную ночь Рохан не смыкал глаз. Помалу обида на социум на дно отсела, стало самого себя жалко. Но вот дорога – позади, впереди – беседа с ламой Жамбалоффым. И тут, в кают – компании клуба сидят они, друг против друга; слово за словом завязалась беседа. Вот что говорил Рохан:
- меня стало напрягать, когда мои сокровенные сны приходится сообщать компетентным органам. Мои бессознательные эмоциональные связи стали общим достоянием.
- Ты гневаешься, дорогой друг Рохан, - произнес в ответ Гарма. Он сидел в задумчивости, уставившись в одну точку. Жамбалофф продолжил:
-Сновидения наши как сама жизнь и смерть. Ведь в стадии глубокого сна мы как будто умираем, затем путешествуем в ином мире. Милам Бардо становится прелюдией к посмертному Бардо.
Рохан оживился, не удержался и спросил:
- Так кто же он, тот, который беседует с тобой и смотрит все эти сны?
Гарма ему ответил:
- Достичь познания нашей истинной природы в обуславливании повседневными переживаниями и впечатлениями – непросто…
Сам собою вывелся разговор в продолжительную медитацию. Спустя полчаса, выйдя на улицу, обнаружили – ничего опасного нет: только синяя осень.








Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 13
© 13.06.2018 Айвис Гришко
Свидетельство о публикации: izba-2018-2296143

Рубрика произведения: Проза -> Фантастика



Добавить отзыв:


Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  












1