Когда меняются мечты


МИХАИЛ ЮРЬЕВИЧ


Когда я вошел в квартиру, то первым делом ощутил стойкий запах перегара, сигаретного дыма и почему-то кошачьей мочи. Подавляя рвотный рефлекс, не разуваясь, прошел на кухню и открыл окно. Меня обдало морозным воздухом, я жадно глотнул его, после чего мне стало легче дышать. Не закрывая окно, проследовал в комнату в поисках нашего с тобой сына Марго. Я увидел его тело, именно тело Марго, распластанное на полу, смотрящего не моргающим взглядом в потолок. Впервые секунды подумал, что не успел, и мы его потеряли. Это были самые тяжелые секунды в моей жизни. Преодолевая дурноту, я подошел поближе. Тело моргнуло, превращаясь в нашего с тобой сына. Тимофей почувствовав, наверное, моё присутствие, повернул голову в мою сторону. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы сфокусировать взгляд. Когда ему это удалось, он произнес: «Отец», — и зарыдал, в буквальном смысле зарыдал.
Это вывело меня из оцепенения. Я подождал, когда рыдания Тимофея перейдут в тихие всхлипывания, и начал действовать. С трудом поднял его на ноги и поволок в ванную комнату. Там раздел его (Тимофей с начало сопротивлялся, но потом уступил), поставил под душ и включил холодную воду на всю мощность. Ты знаешь Марго, этот способ приведения людей в чувство никогда не устаревает. Тимофей сразу же, точнее почти сразу стал приходить в себя.
Вскоре мы же сидели на кухне, и я кормил сына свежесваринным куриным бульоном и отпаивал его твоим чудодейственным отваром от похмелья.
Он долго не хотел рассказывать эту историю Марго. Историю как у них все началось с Кристиной, ему было, видите ли, стыдно. Но я ему объяснил, что для того чтобы легче было ее найти мне нужно знать все от начала и до конца.
Вот эта история Марго от начала и до конца слово в слово.

ТИМОФЕЙ
ГЛАВА 1


Я познакомился с Кристиной в общежитии нашего художественного колледжа.
Я и двое ребят никуда не уезжали на каникулы. Они, так же как и я, поссорились с предками (Извини, Отец). И мы сугубо мужской компанией собрались в моей комнате отмечать новый год. Пробили куранты двенадцать раз, были подняты стаканы холодного пива. Ты знаешь, отец водку я не пью, а без девчонок пить шампанское не по приколу.
Минут десять мы посидели, потом высыпавшись в коридор, спустились на второй этаж в поисках женской половины. Нам повезло. Около урны для курения стояли две девчонки, одна постарше, другая помладше. Ту, что помладше я видел у нас в колледже, она, так же как и я училась на художке только на первом курсе. Вторая по старше меня заинтересовала, конечно же, побольше, на вид ей можно было дать лет двадцать не больше. Я воспринял её как свою сверстницу. Она, кстати сказать, не курила, а просто стояла за компанию, сей факт мне очень импонировал.
— Привет, девчонки. Давайте знакомиться, — выпалил первым Денис.
— Привет, мальчишки. Давайте, — ответила бойко не курящая девушка.
— Меня зовут Денис, я, как говориться, рыженький. Блондин Володя, ну а брюнетик у нас Тимоха, Тимофей то бишь.
— А меня звать Кристина, брюнеточка. Рыженькая у нас Оля, блондинки нет, зато есть шатенка Лизавета, она в комнате осталась, — закончив представляться Кристина, протянула нам руку для рукопожатия, сначала с Денисом, затем с Володей.
Когда очередь дошла до меня, я не стал трясти руку Кристины, как это делали ребята, а галантно поцеловал. Решил привлечь её внимание, не знаю зачем. У меня на тот момент была девушка, и я не собирался ей изменять даже в мыслях. Но что-то дерзкое и дикое сквозило от этой девушки. Как она уверенно стояла, с какой насмешкой в глазах обменивалась с ребятами рукопожатиями. Она не зарделась как другие девушки, когда я поцеловал её руку, а благосклонно кивнула в знак уважения.
— Ребята, могу вас пригласить к нам разбавить, так сказать, наш женский коллектив, — продолжила Кристина, когда знакомство состоялось.
— Нет, у нас мальчишник, — поспешил ответить Денис за всех нас.
— А я пойду, — сказал я.
— Кто бы сомневался, — выпалил Володя. — Тимоха в своем репертуаре. А мы пошли, да Денис?
— Ага. Нам больше пива достанется, — ответил Денис и, потушив окурки, они поднялись на наш этаж.
А я пошёл в след, за девчонками в их комнату.
Убранство комнаты я описывать не буду. Стоит лишь дополнительного описания двух яростная кровать покрытая покрывалом, так что полы с верхнего яруса обрамляли её, создавая балдахин.
В кресле за накрытым столом сидела женщина лет сорока. Видимо это была Лизавета. Теперь понятно, почему парни решили продолжать свой вечер в сугубо мужской компании.
— А мы не одни с уловом, — сказала Кристина. — Мальчика зовать Тимофеем.
— Мальчика? — оскорбился я.
— Он единственный решился разбавить наше женское общество — продолжила Кристина, не обращая внимания на моё замечание.
— Мальчика! — решил я акцентировать на этом внимание и прошептал довольно громко: — Ну, ты об этом пожалеешь.
Все промолчали.
— Давайте выпьем за новое знакомство и новый год! — нарушила молчание Лизавета. — У нас, правда, только вино.
— Сойдет, — сказал я.
Мы выпили. Потом стали танцевать под новогодний концерт, транслируемый по телевизору. Когда начался медленный танец, я сразу же обнял Кристину. Она не сопротивлялась, и мы задвигались в танце. Когда музыка закончилась, Лизавета включила свет и стала расправлять кровати, готовясь ко сну. Я спросил у Кристины, будет ли она тоже ложиться спать и получил утвердительный ответ. Но я так не хотел, чтобы эта ночь закончилась, и стал уговаривать её пойти со мной «покурить». Кристина, засмеявшись, ответила, что не курит.
— Да ладно тебе иди, пообщайся с человеком, — поддержала меня Лизавета. — Тебе же не надо завтра на работу. Я вам на кресле-кровати постелю.
— Нам? — удивленно поинтересовалась Кристина и не двусмысленно уставилась на Лизавету.
— Вам, вам. Идите уже, а мы с Олей ложимся спать. Придете, не очень шумите.
— Лиза! — крикнула строго Кристина.
— А что я? Возьмите бутылку и допейте вино.
— Не надо я и так пьяная, — сказала Кристина, и мы вышли в коридор.
В коридоре было темно. Только на кухне горел свет, туда-то мы и залетели, как мотыльки на огонек. И присели на стоящую там лавку.
— Лизавета с Олей тебе кто? — спросил я.
— Лизавета, бывшая жена моего брата. Оля соответственно племянница, — ответила Кристина и отвлеклась на свое плечо.
Она когда мы танцевали, сняла кофту и осталась в одной майке, которая четко обрамляла её грудь. Меня охватило жгучее желание и, не особо долго раздумывая, пока Кристина выдавливала прыщики у себя на плече, схватил её и посадил к себе на колени и наконец-то увидел удивление в глазах девушки.
— Может не надо? — прошептала Кристина.
— Ничего, сегодня новый год. Сегодня можно всё, — ответил я и впился в ее губы долгим поцелуем.
Я не буду отец, тебе описывать нашу с Кристиной прелюдию. Скажу лишь то, что в самый пиковый момент, когда я спросил Кристину, хриплым от возбуждения голосом: «Как ты думаешь, спят твои родственницы?». Она посмотрела на меня недовольным взглядом, от былого огня не осталось и следа. Затем слезла с моих колен, поправилась и сказав:
— Это уж слишком, — вышла из кухни в коридор.
Это произошло так неожиданно, что я не сразу среагировал. Догнал я её уже около комнаты.
— Кристина, подожди. Что произошло? — спросил я шепотом.
— Ничего. Просто я протрезвела и собираюсь ложиться спать, — ответила Кристина так же шепотом, и продолжила: — Тебе тоже пора ложиться спать, а то завтра будешь об этом жалеть. Ну, по крайней мере, я точно буду жалеть.
— Да ты права. Извини, что так вышло. Я просто… — начал оправдываться я.
— Ничего. Спокойной ночи Тимофей, — перебила меня Кристина и скрылась за дверью.
Когда я вернулся в комнату. Ребята уже спали. Пиво было выпито. Я разделся и лег в кровать. Долго не мог заснуть, вспоминая Кристину, её глаза полные огня, вкус её губ, запах её кожи.
Всё-таки сон взял свое, и я погрузился в объятия Морфея.

ГЛАВА 2


На следующий день. Я проснулся с жутким желанием увидеть Кристину. Что в принципе я сразу же и сделал. Умывшись и одевшись, я спустился на второй этаж и пошел по коридору. Но тут я понял, что совершенно не помню номер комнаты. К моему счастью одна из комнат открылась и из нее вышла Оля.
— Привет, — поздоровался я.
— Привет, — ответила Оля. — Ты к нам?
— Ага.
— Ну, тогда заходи, — предложила она и пошла дальше по коридору, в сторону как я понял туалета.
Я зашел в комнату. Кристина сидела в кресле и смотрела с Лизаветой юмористическую передачу по телевизору. На открывшуюся дверь они не отреагировали. Видимо посчитали, что вернулась Оля.
— Привет, — поздоровался я, обнародовав свое присутствие.
Кристина и Лизавета одновременно повернули головы в мою сторону. Лизавета улыбалась, а у Кристины при виде меня сразу же сошла улыбка с губ. Было заметно, что она была не довольна моим появлением.
— Я же тебе говорила, что он придет, — сказала Лизавета, еле сдерживая смех.
— Да уж, — выдохнула Кристина, и не очень любезно спросила у меня: — Чем обязаны?
— К чему такой тон? — поинтересовался я.
— Я хотела бы знать, что делает мальчик в женской части общежития, — продолжила Кристина, не отреагировав на мою реплику.
— Я спустился с вами поздороваться, — ответил я миролюбиво.
— Зачем?
— Чтобы продолжить знакомство.
— Зачем?
— Как зачем? — удивленно воскликнул я, не ожидая такого развития событий. — Чтобы общаться.
— Повторяю вопрос, зачем? С какой целью ты пришел сюда сегодня? Что хочешь вынести из нашего общения?
Лизавета не выдержала, захохотала и сквозь смех произнесла жизнеутверждающую фразу:
— Да, тра… ть он тебя хочет. Желает продолжение вчерашнего банкета.
Я покраснел, Лизавета, ржала как лошадь, а Кристина смотрела то на нее, то на меня с нескрываемой яростью.
— Так мальчик. Пойдем, выйдем и поговорим. Расставим так сказать все точки над «i», — сказала Кристина и вытолкала меня из комнаты в коридор.
Вскоре мы так же как ночью оказались на кухне женского отделения общежития.
— Тимофей, — начала Кристина. — Как ты думаешь, сколько мне лет?
— Ну, старше меня. Двадцать один, — ответил я, садясь на лавку.
Кристина, оставшись стоять, продолжила:
— Нет, мне двадцать три. Тебе девятнадцать. Я тебя старше по паспорту всего на четыре года, но по жизненному опыту на все сорок четыре. Это, во-первых. А во-вторых я не хочу серьёзных отношений. Перебивая тебя, отвечу и легких тоже. Я вообще не хочу никаких отношений с представителями противоположного пола. Понимаешь? Никаких. И вообще я скоро уезжаю из этих мест.
— Позволь спросить, куда и надолго ли? — только смог спросить я, в моей голове была полная каша.
— В Екатеринбург. Скорее всего, навсегда, — ответила Кристина гордо.
— Значит, я поеду туда вместе с тобой — выпалил я, совершенно не осознавая произнесенные слова.
Когда же это произошло, я понял что так и поступлю. Посмотрев, на меня долгим изучающим взглядом, Кристина спросила:
— Ты в этом уверен? Ты действительно готов всё бросить и рвануть, с мало знакомой женщиной черт знает куда?
— Да. Я не знаю почему, но да! — ответил я с жаром.
Кристина долго смотрела мне в глаза, принимая какое-то своё решение.
— Хорошо. Пусть будет так, — сказала она и подошла ко мне вплотную.
Ты прости, меня отец за эти подробности. Но я просто обязан тебе о них поведать.
Я не помню как, мы оказались с Кристиной на этой злосчастной двух яростной кровати под самодельным балдахином в комнате Лизаветы. Я шпилил её, не снимая трусиков, не говоря уже о кофте. Моё сознание будто разделилось надвое. Одна половина звериная наслаждалась процессом, другая человеческая не могла поверить в происходящее и только могла повторять: «Так нельзя, так нельзя». Причем говорил я это вслух. Понимаешь, отец. Это происходило днем, когда никто не спал. В комнате, где находились дети и Лизавета, расположенная на верхнем ярусе кровати.
Когда процесс был завершен, я нашел в себя силы спросить:
— А ты вообще чистая? Ничем срамным не заразна?
— Не волнуйся. Я недавно проверялась. Ну а ты? — ответила Кристина, в её глазах светилось торжество вперемешку с грустью.
— Я нормально, то есть я, то же чистый, — ответил я сумбурно.
Я не знал, что мне делать дальше. Смотрел на неё, она на меня.
— Иди, — сказала Кристина.
Что я и сделал, вылез из-под балдахина и вышел из комнаты.
Отец, ты не представляешь, как я её тогда ненавидел. Не знаю за что, тогда не знал за что. Я был в ярости. Мне хотелось, и плакать, и смеяться одновременно. Я вышел на улицу.
Пришел я в себя только через несколько минут, когда почувствовал, что сильно замерз. Была же зима, а я стоял в одной футболке и в тапочках на босу ногу.
Вернувшись в свою комнату, я застал там Володьку и Дениса. Плюхнувшись на свою кровать, я сказал:
— Я её ненавижу.
— Кого? — спросил Денис.
Так как я давно дружил, да и дружу до сих пор с этими ребятами. Я выложил им всё как на духу, со всеми подробностями. В заключении ещё раз констатировал. Что ненавижу её.
— Позволь спросить. Почему ты ее ненавидишь? — спросил Володя, и продолжил: — Подумаешь переперхнулись. Дети, видишь ли, там были. Они уже большие.
— Это так, конечно, — начал оправдываться я. — Но всё равно как то по-скотски всё вышло.
— И ты, конечно, винишь во всем её? — поинтересовался Володя.
— Ну, вообще-то да.
— Всё равно не понимаю, почему ты так кручинишься. Потра… сь, так потра… сь, что здесь такого? Все мы взрослые люди.
— За себя говори, — воскликнул доселе молчавший Денис. — Тебе не понять деревенскому детине. Нашему Ромео, на время показалось, что он нашёл свою Джульетту. И решил, что в свои девятнадцать лет ему повезло повстречать ту единственную женщину, с которой хочет быть на веки вечные иметь от неё ребенка и сдохнуть с ней в один день. А она взяла всё и испортила, дав ему, раньше времени, не дала помучиться.
— Да, я не склонен к проявлению высоких чувств, романтики и прочей ахинеи, — парировал Дениса Володя. — Я привык брать быка за рога, точнее корову за вымя. Я если повстречаю достойную девушку, точно не буду рассусоливаться. Потопчу, конечно, если понравиться сразу же в ЗАГС.
— Ну, это ты простой деревенский парень. А Тимофей у нас интеллигент, более тонкой душевной организации.
— Ага, начитались русской классики. Ну, хорошо. Может быть, она оскорбила своим поведением твою тонкую душу. А ты о ней подумал? Сидишь здесь и кручинишься, а она? Как Кристина? Она ни смотря не на что девушка. Как ей? Тра… л ее и ушел.
— А ты прав. Кристина на шлюху не смахивает. Если она так поступила, у неё на это должны быть причины.
— Да, блин. Опять за свое. Она… Причины… Кристина, что Тимоху за член тянула на эту кровать? Ты сам пошёл добровольно и сам её тра… л. Так нельзя, так нельзя. Ты её имел, понимаешь, а не она тебя. Развели тут сопли. Если девушка тебя так зацепила, пойди и скажи ей об этом. И вообще если вспоминать классиков. После того, что между вами было, ты просто обязан на ней жениться.
Всё время пока мои друзья соревновались в полемике на тему отношения полов. Я молча впитывал всё то, что они говорили. При последних словах Володи я резко встал и воскликнул:
— Точно. Я пойду к ней, — и направился к входной двери.
Но Денис удержал меня словами:
— Куда? Время уже час ночи, они там уже спят. К тому же дверь на этаж, скорее всего, закрыта. Новогодняя ночь, к сожалению закончилась.
— Ты прав, пойду завтра, — согласился я.
На следующее утро, я, как только проснулся не мешкая, спустился на второй этаж. Подойдя к заветной двери, не смело постучался и открыл её. За завтраком сидели Лизавета и ее дети, Кристины не было. Я затаил дыхание. На мой немой вопрос Лизавета ответила:
— Она уехала. Забудь её мальчик. Ей нужен не мальчик, а мужчина.
Я молча вышел.

ГЛАВА 3


Прошло шесть лет, прежде чем я увидел Кристину.
Ты спрашиваешь, отец, искал ли я её? Нет, не искал, к сожалению. Быть может, если бы делал это, тогда не получилось бы того, что получилось.
Итак, мне двадцать пять лет. Я юн, циничен, толстокож, финансово независим. Всё это просто обязывало меня посещать всякого рода увеселительные мероприятия под разнообразными предлогами. В один из летних вечеров таким предлогом послужила ностальгия о безвозвратном детстве. Я зашёл в местный дом культуры, в котором каждую субботу проходила дискотека.
Танцпол был забит людьми, которые пытались двигаться в такт музыке. Но среди танцующих, выделялась длинноволосая шатенка, которая двигалась точно в ритм танцевальной музыке. А вот при, так называемом, медляке, она скромно стояла в сторонке, в числе не приглашенных кавалерами девушек. Меня это очень удивляло, девушка была яркая, с ладной фигурой. Неужели кроме меня, она ни кому не приглянулась?
Я решил эту не справедливость исправить и, дождавшись медленной музыки, подошёл к длинноволосой девушки и пригласил на танец. Но, получил отворот-поворот, она отказала мне. Такого я не мог предположить. Не стал настаивать, отошёл и стал наблюдать за девушкой. Вскоре её захотел пригласить ещё один кавалер, но его постигла та же участь, он был, отвергнут. Чему я был искренни рад.
Так продолжался весь вечер. Длинноволосая девушка под всю ритмичную музыку танцевала, под всю же медленную стояла в сторонке и отвергала все поползновения кавалеров. А их набралось, человек пять не меньше. Где-то под конец вечера, клуб закрывался, я решил штурмовать эту неприступную крепость в лице длинноволосой девушки ещё раз. Подошёл и пригласил её на танец, как не странно в этот раз она согласилась и приняла моё приглашение. Я приобнял её и мы задвигались в танце. Она была так податлива, так вкусно пахла и совершенно не думая, под влиянием нахлынувших чувств я обнял её покрепче и поцеловал. Девушка не сопротивлялась, но и не отвечала на поцелуй. Я отстранился и посмотрел ей в лицо, но в полутьме мало, что разглядел. И тут включили свет.
— Кристина! — воскликнул я, узнавая её и надеясь на взаимность, но на мою молчаливую просьбу вспомнить меня я услышал:
— Извини, малыш, но я тебя не помню.
— Я Тимофей, Мельников Тимофей, — напомнил я.
— Ещё раз извини, но такое сочетание имени с фамилией мне незнакомо, — сказала Кристина, пожимая плечами.
— Шесть лет назад. Общежитие художественного колледжа. Новый год.
— А — а — а, мальчик с тонкой душевной организацией, — протянула Кристина.
— Извини, слова больно знакомые. Сама придумала или подсказал кто? — спросил я, вспоминая Дениса.
— Подсказал. Парнишка рыженький.
— Хотелось бы знать при каких обстоятельствах, — уточнил я.
И хотел услышать ответ, но подошел администратор клуба и попросил нас выйти. На улице уже начало светать. Был июль, рассветало рано.
— Итак, я жду. Где и когда Денис упоминал меня в данном контексте? — уточнил я.
— На лестничной клетке около общажной курилки. Назвал меня твоей невестою и ещё так мерзко хихикал, — ответила Кристина, и добавила: — А блондинчик ему поддакивал. Говорил, что после того что между нами было ты, Тимофей, просто обязан на мне жениться. А ты, правда, тогда хотел сделать мне приглашение?
— Да, — ответил я с грустью, на меня нахлынули так давно забытые чувства и под их влиянием, я хотел поцеловать Кристину.
Но она остановила меня словами:
— Тимофей, не надо. Мы это с тобой уже проходили, с тех пор ничего не изменилось, всё только усугубилось. А то, что между нами было, называется половым актом.
— Значит, для тебя это был просто секс? — спросил я расстроенно.
— Да и ещё раз, да. А для тебя Тимофей это было, что-то другое? Что ж тогда извини. Всё мне пора, считаю, что на данной ноте нам нужно как можно скорее разойтись и лучше всего навсегда, — сказала она, развернулась и пошла в неизвестном мне, направлении.
— Шлюха! — прокричал я ей вслед, сам неожиданно для себя.
На меня напало такое отчаяние.
— Шлюха, — вырвалось у меня еще раз.
Кристина была не далеко и всё слышала. После моих слов она вернулась и, глядя мне прямо в глаза ледяным голосом спросила, при том, что глаза ее пылали:
— Что ты сказал? Повтори.
— Шлюха! Ты шлюха Кристина, — ответил я, совершенно не раздумывая.
Реакция девушки была молниеносной. Она влепила мне оглушительную оплеуху. Эта затрещина была как молния, которая проникла в меня и озарила мою память яркой вспышкой.
Отец! Я вспомнил её. Я вспомнил свою девочку, свою первую влюбленность, свою первую настоящую любовь. Только она одна за все мои двадцать пять лет влепляла мне пощечину. Эта могла быть только она одна. И затаив дыхание, из последних сил, боясь ошибиться, я прокричал, уходившей, возможно, навсегда девушке:
— Лаптева Крис, стой, не уходи.
И мой крик подействовал. Кристина, до этого момента уходившая от меня, после моего вскрика резко остановилась, обернулась и не решительно, очень медленно начала ко мне возвращаться. И подойдя ко мне вплотную, смотря мне в глаза, проронила слова, которые сделали меня самым счастливым человеком на земле:
— Меня так уже лет двадцать не называли, а то и больше. По крайней мере, Крис. Только один человек удостаивался такой чести, но я сейчас не вспомню, как его звали.
— Его зовут Мельников Тимофей Михайлович. Я тот человек Крис.
— Обалдеть. Это сколько лет прошло?
— Двенадцать лет.
— О какие подробности ты помнишь.
— Ты не померишь, вспомнил только сейчас.
— Эта моя оплеуха так на тебя подействовала?
— Как не странно, да.
И мы замолчали. Каждый, по-своему вспоминая то лето. То удивительное, невероятное лето.
Я первым решил нарушить это затянувшиеся молчание. Я не решительно привлек Кристину к себе, она не сопротивлялась, и поцеловал её. Она мне ответила. Как это прекрасно целовать и обнимать любимую, желанную, единственную женщину. Как великолепно получать в ответ те эмоции, которые ты при этом посылаешь. Я целовал её. Я вспоминал её. Её губы, её ласки. Я не мог стоять, у меня подкашивались ноги. Эмоции просто зашкаливали и требовали выхода.
— Крис, поехали ко мне, — прошептал я межу поцелуями.
После этих слов Кристина немного отодвинулась от меня и, посмотрев на меня лукавым взглядом, сказала:
— Где-то это я уже слышала.
— Нет. Если ты не захочешь, то я тебя и пальцем не трону. Мы просто можем поговорить. Расскажешь как ты жила все эти годы, — начал я быстро лепетать в свое оправдание.
Кристина засмеялась и, отсмеявшись, сказала:
— Да расслабься ты Тим. Никуда я с тобой, конечно, не поеду. Не хочу ворошить прошлое. Я предпочитаю жить настоящим. Прошлое должно оставаться в прошлом.
— Но Крис….
— Никаких, но не может быть. Хватит. Я устала и просто дико хочу спать. Прощай Мельников Тимофей Михайлович, надеюсь, ты больше не попадёшься мне на глаза, — сказала Кристина и ушла.
Я долго стоял, обдумывая всё то, что произошло, взвешивая все за и против. И наконец, решившись, молниеносно подбежал к своей машине, запрыгнул за руль и резко вырулил на дорогу, по которой удалялась Кристина. Мне повезло, она никуда не сворачивала и всё так же продолжала движение по тротуару до перекрестка. Я притормозил, наблюдая за тем, что она будет делать. Девушка дошла до перекрестка и остановилась, намереваясь, видимо, его перейти. Я дождался красного сигнала светофора и убедившись, что Кристина начала переходить дорогу, нажал на газ. Когда машина поравнялась с девушкой, резко затормозил, перегородив ей дорогу. Затем выбежал из машины. Воспользовавшись ступором Кристины, затолкал её на заднее сидение. Сел за руль и заблокировав все двери, нажал на газ.
Прошло несколько секунд, прежде чем Кристина пришла в себя. Она, поправив одежду, села поудобней и хриплым голосом спросила:
— Что это было? Ты хотел меня сбить?
— Если хотел, сбил бы, — ответил я, сбавляя скорость, и смотря на неё в зеркало заднего вида, в свою очередь спросил:
— У тебя ничего не болит?
— Кажется, нет.
— Ты уж извини. Выбесила ты меня.
— Понимаю. Бывает, — миролюбиво сказала Кристина, и продолжила спросив: — Куда мы едем?
— Ко мне, — ответил я, все так же смотря на неё в зеркало заднего вида, её спокойствие меня удивляло.
— Смотри на дорогу, а то врежемся ещё куда-нибудь, — сказала девушка.
— Не волнуйся. Я знаю эту дорогу как свои пять пальцев, могу ездить с закрытыми глазами, — объяснил я скороговоркой, и продолжил: — Ты такая спокойная не пытаешься выбраться. Даже странно как-то
— А в этом есть смысл? — спросила Кристина, удивлённо.
— Нет, — ответил я честно.
— Вот, я так и подумала, что тратить свою энергию на безуспешное высвобождение, нет смысла. Едем, что бы поговорить?
— Это как пойдет.
— Понятно, — протянула Кристина и уставилась в окно не видящим взглядом.
Когда машина остановилась около моего дома, Кристина, оторвавшись, наконец-то от окна спросила:
— Мы приехали?
— Да, — ответил я и, разблокировав двери, продолжил: — Можешь выходить из машины, — и вышел сам.
— Знакомый райончик, — сказала Кристина, оглядываясь по сторонам.
— Да, там за поворотом отоларингологическая клиника, в которой мы познакомились.
— Не думала, что всё это так близко. Значит, ты сейчас живешь в бабушкиной квартире?
— Ты помнишь?
— Вспомнилось тут знаешь, — сказала Кристина с издевкой.
Я не отреагировал, просто молча стал подниматься по лестнице к двери подъезда. Открыв и распахнув её, я оглянулся на девушку. Она стояла около машины в нерешительности, но тряхнув головой сказала:
— Ладно, пусть будет так, — поднялась по ступенькам и зашла в распахнутую мною дверь.
Дальше, отец. Ты познакомишься с нашей с Кристиной историей из её уст. Не удивляйся. Я сейчас принесу её дневник, который она писала здесь, в этой квартире. В дни, когда была со мной.

КРИСТИНА
ГЛАВА 4


Квартира, в которую Тимофей меня привез, находилась на втором этаже типовой хрущёвке. Но вот сама квартира оказалась совсем нетиповой. Там была сделана перепланировка, в которую входило: объединение туалета и ванны в единый сантехнический узел для увеличения кухни; создание одной просторной жилой комнаты из двух смежных. Так же был сделан неплохой ремонт: навесные потолки, ковровые покрытия, установлена современная мебель.
— Итак, квартиру ты мне показал, что будем делать дальше? — спросила я у Тимофея.
— Даже не знаю! — лукаво ответил Тимофей, протягивая ко мне руки.
— Раз ты не знаешь, — отстранившись от него, сказала я. — Предложу я: давай сначала поедим, ополоснемся и вздремнем. Я всё-таки уже не молодуха, устала от бессонной ночи.
— Крис, это смешно. Ты всего лишь на четыре года меня старше, хватит прибедняться. Но с другой стороны ты права я тоже сейчас, что-нибудь перекусил. Ну и помыться не мешало бы. Пошли на кухню посмотрим, что у меня там есть.
Мы перешли на кухню. Там Тимофей поставил чайник, вытащил из холодильника: сыр, колбасу, банку шпрот.
— Извини, всё что есть. Я в квартире почти не бываю. Питаюсь в офисной столовой, — оправдался Тимофей.
— Ничего, сойдет, — сказала я.
И помогла ему сделать горячие бутерброды. Мы молча поели. Затем взяв чистое нижнее белье из своей сумочки и предложенный юношей халат, я отправилась в ванную.
Вернувшись из неё, я застала Тимофея сидящим на разложенном для меня диване и смотревшим телевизор невидящим взглядом, его мысли были где-то далеко. При моем появлении он долгим пристальным взглядом посмотрел на меня. Под этим взглядом мне стало как то не по себе. И я с вызовом спросила:
— Что ты так на меня смотришь?
— Это точно ты Крис? Я просто не могу в это поверить.
— Слушай, мне тоже всё это кажется маловероятным, но как не странно, это всё же я. Только я тебя умоляю Тим. До всех выяснений обстоятельств, дай мне поспать. Я просто вырубаюсь.
— Да, конечно. Извини. Я тебе тут диван разложил, — сказал Тимофей, вставая и выключая телевизор.
— Ты не отвернешься? — спросила я, краснея. — Халат надо снять.
— Крис я уже тебя….
— Знаю, знаю. Но давай сейчас об этом не будем. Просто отвернись, я лягу.
— Пожалуйста, — сказал Тимофей с улыбкой и повернулся ко мне спиной.
Воспользовавшись моментом, я сняла халат и юркнула под одеяло, плотно закутавшись в него.
— А ты спать не будешь, — спросила я.
— Не знаю. Пока не могу. Мне надо подумать, — ответил Тим, не оборачиваясь. — Я пойду пока на кухню. Спи, — и вышел.
Я пожала плечами, положила голову на подушку и вырубилась.
Когда проснулась, то сначала не сразу поняла, где нахожусь. Обводя взором комнату, которая за счет занавешенных окон была в полумраке, я наткнулась на ожидающие моего пробуждения глаза Тимофея. Резко села окончательно просыпаясь, при этом одеяло слезло и обнажило мое тело в нижнем белье.
— Отвернись! — прокричала я Тимофею, судорожно пытаясь натянуть одеяло до самой шеи.
— Крис. Это действительно смешно. Я видел тебя обнаженной несколько раз. Тебе нечего стесняться, — сказал Тимофей улыбаясь.
— Ну, когда это было, — протянула я.
— Что?
— Я имею в виду, что тогда мне было двадцать три, и я ещё не рожала…
— У тебя есть ребенок? — спросил Тимофей, резко вставая с кровати, он явно был в шоке от моих слов.
— Умер, — ответила я скорбно.
Я опустила голову, на меня нахлынули воспоминания. Но взяв себя в руки, я с вызовом продолжила:
— А ты думаешь, почему я говорила, что ничего не изменилось, а лишь усугубилось. Да я старше тебя всего на четыре года, но так же как шесть лет назад в общаге скажу, это лишь по паспорту. По жизненному опыту на все сорок четыре. Ты по сравнению со мной мальчик, Тим. Наивный двадцатипятилетний мальчик. Что тебя удалось пережить в жизни? Я думаю ничего такого значительного, выбивающего тебя из колеи. А я уже была замужем, дважды. Похоронила своего ребенка…
И я, закрыв лицо руками, заплакала. Не смогла больше сдерживаться. Сквозь рыдания я почувствовала, как Тимофей сел со мною рядом и обнял меня. Я инстинктивно прильнула к нему. Он, поглаживая меня по спине тихо шептал:
— Тихо, девочка. Тихо.
Эти действия заимели свои результаты. Я успокоилась и, отстранившись от Тимофея произнесла:
— Извини. Я думала, что у меня всё уже отболело, но оказывается ещё не до конца. И ты тут со своей девочкой. Я не девочка Тим, мне тридцать.
— Двадцать девять, Крис.
— Хорошо, пусть будет двадцать девять, это не меняет главного. А главное то, что я старая для тебя. У меня уже седые волосы!
— Седые? — спросил Тимофей, вставая с дивана.
— Да. Я недавно выдернула два седых волоска.
— Ну и что. Это не говорит о том, что ты старая. Ты взрослая женщина Крис, в самом соку, — сказал Тимофей, присев на корточки возле дивана, и пристально смотря мне глаза, спросил: — Ты после потери ребенка к психологу обращалась?
— Ты знаешь, психушки мне было достаточно, — ответила я, совершенно не думая, осознав сказанное, прикрыла рот рукой и посмотрела на реакцию Тимофея.
А её не было, юноша совершенно спокойно сказал:
— Ну, это понятно.
— Что понятно? — спросила я, и, соскочив с дивана, добавила: — Всё я и так слишком много сказала. Мне пора.
И стала судорожно искать свою одежду.
— Можешь не искать, — сказал Тимофей спокойно. — Она в стирке.
— Нормально, — отреагировала я, и как вкопанная стала стоять посередине комнаты в нижнем белье, под гипнотизирующим взглядом Тимофея.
— Подойди ко мне Крис, — сказал он властно как когда-то двенадцать лет назад.
— Тимофей, не надо. Прошу давай не будем ворошить прошлое. Просто встретились, поговорили и разошлись.
— Почему ты не хочешь всё вспомнить, Крис?
— Просто не хочу, мне неприятно.
— А я хочу.
— Но зачем?
— Затем, что бы извиниться для начала, — сказал Тимофей, и немного подумав, продолжил: — Ты права Крис я мало, что пережил в этой жизни. Но то, что произошло между нами двенадцать лет назад, гложет меня до сих пор. Как сказал мой психолог: этот неразрешенный конфликт в моем пубертатном периоде не дает мне нормально жить во взрослой жизни. Понимаешь? Ты мне снишься, почти каждую ночь. Я ищу тебя во сне и не нахожу. Просыпаюсь весь в слезах и соплях.
— Чувство вины тебя гложет?
— Да оно и еще, а что если….
— Что если Тим?
— Крис, одень халат и приходи на кухню, а то сейчас произойдёт то, что произошло двенадцать лет назад.
— Изнасилуешь меня?
— Это произошло почти Крис, — и вышел из комнаты.
Я одела халат и вошла на кухню, где Тимофей поджидал меня за накрытым столом
— Долго спишь, — пробурчал он. — Я пока ты дрыхла в магазин сгонял и картошечку пожарил. Будешь?
— Безо всяких сомнений, — ответила я, усаживаясь за стол. — А ты, оказывается, радушный хозяин.
— У русских это в крови.
— Согласна, — пробурчала я с набитым ртом. — Да картошечка с грибочками у тебя удалась. А не рановато ли?
— Время пять часов.
— Офигеть.
— А я о чем. Долго спишь.
— Но я же сказала, что я старая.
— Крис хватит, — окликнул меня Тимофей.
После этого мы молча доели обед. Не сговариваясь, так же молча убрали со стола и помыли посуду. Прошли в комнату. Я села на диван, он на кровать. Молчание затянулось. Я первая нарушила его словами:
— Что там у тебя за чувство вины?
— А говорила, что не хочешь ворошить прошлое, — сказал Тимофей улыбаясь.
— Ты первый начал, тебе и продолжать.
— Ну, да, — протянул Тимофей, потом после долгих размышлений продолжил: — Я не знаю, что и сказать Крис. Я никак не мог представить, что вот так спокойно смогу разговаривать с тобой после того, что было. Я думал все эти годы, что ты возненавидела меня. Ещё раз Крис, ты прости, за эгоизм, несдержанность. Но Крис, ты старше меня и я никак не мог предположить, что ты по факту невинна, в прямом и переносном смысле. Как? Расскажи, как так вышло? Для меня это до сих пор загадка!
— Ты первый. Расскажи, как оказался опытнее и взрослее меня в своем возрасте.
— Каждый человек развивается по-своему.
— Хватит юлить, рассказывай.
— Потом ты, ничего не скрывая.
— Заметано.
— Итак, начну. В марте того года, когда мы познакомились, я действительно был маленьким домашним мальчиком, послушным и добрым. Ходил в школу, играл во дворе с мальчишками. Короче рос нормальным пацаненком.
В мае я сдал экзамены и перешёл в следующий класс, без троек. Родители по случаю этого решили поехать на море всей семьей. Пред поездкой стали проходить медосмотр, на всякий случай. И вот тут нас ждал «сюрприз» в виде рака груди у мамы. Конечно же, об отдыхе на море пришлось забыть, всё время и деньги пошли на её лечение. Хорошо, что это была начальная стадия.
Я сейчас не буду описывать, что пришлось пережить моим родителям. Тем более я сам знаю об этом только понаслышке, потому что был сослан в этот самый посёлок к бабушке, по крайней мере, на лето. Думали, что в городе без должного присмотра я отобьюсь от рук, а в посёлке это сделать сложно. Но всё произошло с точностью до наоборот. Бабушка не очень меня контролировала. И я домашний мальчик, наконец-то, почувствовал вкус свободы.
В посёлке я познакомился со старшими подростками, которые приняли меня в свою компанию. С тех самых пор я начал жить как они: они курили, и я начал курить; они пили пиво и я с ними; они ходили в клуб и щипали там девок, и я не отставал. Именно там я познакомился с девушкой, которая сделала меня мужчиной.
— Весело, — прокомментировала я, когда Тимофей умолк. — А как ты в больницу то попал? Напомни мне.
— Я с парнями в речке под дождем купался, так уши и застудил. А у тебя, что-то с носом было?
— Да мне тогда прокол делали. Значит тогда двенадцать лет назад на этой мнимой взрослой волне ты и начал ко мне клинья подбивать?
— Ага. Поразительно то, что ты даже этого не поняла. Ты мне тогда очень понравилась: миниатюрная, жизнерадостная, независимая, с очень интересным взглядом на мир.
— А ты про то, когда я на твоё хвастовство новым крутым телефоном, сказала, что такой сикилявка как ты не может ещё на такой телефон заработать. Это, скорее всего твои родители тебе подарили после долгих, ну очень долгих упрашиваний.
— И оказалась права. Тем самым выделилась из массы мне знакомых девчонок. Лишь ты одна сделала такое замечание. Остальные ребята и девчата, гулявшие с нами на больничном дворе, с восхищением отнеслись к этой на тот момент высокотехнологичной игрушке.
— Да я тоже тебя тогда выделяла из всех. Ты при близком с тобой знакомстве оказался таким прикольным, добрым, отзывчивым. Я к тебе тогда душой прикипела. Я даже матери, когда она меня навещала, о тебе рассказывала. Говорила, какой у меня друг появился, почти как младший брат. Я даже и представить не могла, что ты…
— В отличие от тебя не питал к тебе братских чувств. Что я раздираемый подростковыми чувствами полюбил тебя не как сестру, а как женщину.
— Какая любовь, мать твою в том возрасте, — начала я вспоминать эмоции двенадцатилетние давности и закипать. — Я в таком возрасте ещёв куклы играла.
— Я же уже сказал, все люди развиваются по-своему. У меня случилось так. К тому же в этом есть и твоя вина.
— Моя вина и в чем же? — я уже почти кричала.
— Ты вспомни, в чем ты ходила по больнице? — спросил Тимофей, и сам ответил на свой вопрос: — В короткой юбке и топике.
— Было лето. К тому же это не повод….
— Повод, моя дорогая! Не только увидеть тело, которое жаждешь познать, но и дотронуться до него.
— Дотронуться? Тим, я относилась к тебе как к брату. Ну, зачем мы стали всё это вспоминать. Мне до сих пор хочется плакать от обиды, от разочарования.
Я закрыла лицо руками и стала вспоминать.


ГЛАВА 5


Это произошло двенадцать лет назад в отоларингологической клинике.
В то лето лечилось много детей и тех, которые считались не заразными, отпускали на больничный двор. Где мы и проводили большую часть времени.
С начало Тимофей мне не понравился. Сын состоятельных родителей, не много хвастливый, на что я ему указала в первый же день нашего с ним знакомства. Но в процессе общения я поменяла о нём свое мнение в положительною сторону. Он оказался, несмотря на мажористость характера, нормальным пацаненком: весёлым, забавным, отзывчивым, добрым. С ним было очень увлекательно проводить время: мы играли в настольные игры, ездили на велосипеде во дворе. Я относилась к нему как к младшему брату.
Но как сказал Тимофей, он никогда не относился ко мне как к сестре, а рассматривал меня как девушку, его девушку. Сей факт, я узнала в день моей выписки после трехнедельного каждодневного общения.
В тот день я занималась сбором вещей. За этим действием меня и застал Тимофей, который был выписан из больницы, но, тем не менее, он беспрепятственно заходил в отделение и в мою палату, где я находилась одна. Я очень радостно сообщила юноше: «Меня выписали, и завтра с утра меня из больницы заберёт мама». После моего сообщения у Тимофея, сползла улыбка с лица. Он весь как то осунулся, сел за стол и грустным взглядом посмотрел на меня. Я не обратила на это должного внимания и продолжала заниматься своими делами.
— Крис, сядь, пожалуйста, на кровать мне надо с тобой поговорить, — сказал Тимофей, командным голосом.
Я посмотрела на него удивлённо, он никогда так со мной не разговаривал. А вид его удивил меня вдвойне. Передо мной сидел совершенно мне не знакомый молодой человек. Не понимая причину метаморфозы с Тимофеем, я, глупо улыбаясь, села на свою кровать и спросила:
— О чем ты хочешь со мной поговорить Тим?
— Не называй меня так, поняла. Я уже три месяца как не мальчик, — прошипел, вскочивший со стула, покрасневший Тимофей.
Меня испугала его реакция, но я, не подавая виду спросила:
— Хорошо, Тимофей. Что дальше?
Он ничего не отвечал, лишь смотрел на меня долгим пронзительным взглядом. Потом опустившись передо мной на корточки, взяв мои руки в свои, спросил:
— Крис, ты действительно ничего не понимаешь?
— Что я должна понять? Я не понимаю ничего. Меня выписывают. Я поделилась с тобой радостной новостью, а ты тут комедию какую то разыгрываешь. Объясни толком, что с тобой происходит.
— Хочешь, чтоб я прямо тебе сказал без намёков.
— Да. Ты же прекрасно знаешь, что я не понимаю намёков.
Он вскочил на ноги и начал мерить палату шагами назад и вперед. Я наблюдала за ним с нескрываемым удивлением. Я впервые видела его таким, он вдруг остановился, посмотрел на меня и, подойдя, поцеловал. От неожиданности я стояла, как вкопанная, не отвечала ему, но и не отталкивала. Почувствовав мою пассивность, Тимофей, отпустив меня, спросил:
— Теперь ты понимаешь?
— Понимаю что? — крикнула я зло.
— Крис, не будь дурой. Не заставляй меня говорить это вслух.
— Да, Тим. Я дура и тебе придется сказать то, что ты думаешь вслух.
— Ну, хорошо если ты так желаешь. Я тебя хочу, все эти три недели.
Я не знала, что ему ответить, стояла и смотрела на него, глупо улыбаясь. Вся эта ситуация не укладывалась у меня в голове и больше походила на бред. Тим, мой Тим. Мой названный младший брат, хочет меня как женщину? Ужас! Это какой-то ужас! Я помотала головой, что бы её «прочистить» и медленно произнесла:
— Мельников Тимофей Михайлович я прошу тебя не оскорблять меня и покинуть мою палату.
Тимофей удивленно уставился на меня, потом кивнув, произнес:
— Хорошо. Я сейчас уйду, потом вернусь. Ты пока в себя приди, — и вышел.
Я долго сидела на кровати, уставившись на противоположную стену. Долго не хотела осознавать произошедшее. Для меня заявление Тимофея действительно было открытием. Первым потрясением в жизни. Под влиянием великовозрастного мальчугана я становилась взрослой. Ведь я как Питер Пэн, не хотела взрослеть, взрослые такие несчастные, думала я. И тут меня прорвало, я ревела навзрыд. В душе проклиная свою наивность и не дальновидность.
За своими всхлипываниями я не заметила, как открылась дверь, и зашел Тим. Увидев меня плачущую, он сел передо мной на колени и взяв моё заплаканное лицо в свои ладони, начал осушать мои глаза поцелуями. За этой магией, за новыми ощущениями я совершенно не заметила, как он начал целовать меня в губы, а я неумело ему отвечала. Сама неожиданно для себя я издала стон наслаждения.
— Да моя девочка сгорает от наслаждения и страсти, — прошептал Тимофей и посмотрел мне в глаза пылающим от страсти взглядом.
Его слова для меня были подобны холодному душу. Я пришла в себя, магия исчезла. Собрав силы в свои руки, я оттолкнула Тимофея от себя. В первые секунды он не понял, что произошло, и пытался снова меня обнять, но всякий раз натыкался на моё сопротивление.
— Тим, остановись, — пыталась урезонить его я.
— Я же просил тебя так не называть, — сказал он, со сменившей огонь желания сталью в глазах, и продолжил, медленно ко мне приближаясь: — Зачем останавливаться, Крис? Ты же хочешь меня не меньше чем я тебя. Зачем ты играешь в недотрогу?
Он подошел ко мне вплотную, его глаза гипнотизировали меня, его губы шептали:
— Крис. Моя милая Крис.
Его дыхание опыляло моё стонущие тело. Но я не должна была сдаваться. И дабы охладить его пыл я влепила ему оглушительную, первую в своей жизни затрещину. И только через несколько секунд поняла, что наделала. Эта пощечина для юноши была как красная тряпка для быка. У него так же налились кровью глаза, лицо побелело. Он был в ярости. Я до сих пор не видела в человеке столь много, сменяющих друг друга эмоций. Это завораживало и пугало одновременно.
— Значит, у нашей кошечки Крис есть коготки, сейчас проверим какие, — произнес Тимофей и начал недвусмысленно надвигаться на меня.
Сталь в его глазах снова сменило желание. Мне в какой-то момент действительно стало страшно от этой ситуации. Как дикий хищник Тимофей почувствовал мой страх, страх его жертвы. На его губах заиграла улыбка торжества, когда он в прямом смысле набросился на меня и поволок меня на кровать. Прижав меня своим торсом начал срывать с меня одежду. Я отбивалась, как могла, но Тим, хоть и был меня младше, но оказался намного сильнее меня. Моё сопротивление только распыляло его страсть. Тимофей прокричал, и это крик был подобен рыку льва:
— Хватит со мной сражаться, я все равно сделаю тебя своей. Прими это как факт, как данность. Ты только должна решить, как это будет для тебя очень больно, или не очень.
И натянуто улыбнувшись, стал целовать меня в губы. Я ответила ему, я сдалась. Моё тело расслабилось под его. Юноша, почувствовав это, посмотрел на меня взглядом победителя. И немного расслабил хватку, но мне было уже всё равно, я была готова стать женщиной. Я наслаждалась процессом, Тим наслаждался в месте со мной.
— Тим… Я девственница, будь осторожен, — прошептала я, краснея.
В порыве страсти он не понял, что я сказала и переспросил:
— Ты что?
— Я девственница.
— Как это возможно? — спросил он, посмотрев на меня недоверчиво, потом помотав головой продолжил: — Впрочем — это честь для меня, но ничего не меняет. Это всего лишь подтверждает то, что ты моя Крис и больше не чья.
И он был готов уже подтвердить свои слова делом, как до нас, откуда-то сверху, донесся голос медсестры Алёны:
— Что тут, блин, происходит?
Она отходила Тимофея полотенцем по его голым ягодицам и прокричала:
— Вставай и вали от сюда кобелюка. Кристина! Ну ладно этот… Но, ты? Я не ожидала от тебя такого.
Я освобожденная от объятий Тимофея, инстинктивно натянула одеяло на себя и, краснея, проблеяла в свое оправдание:
— Алён, я…
— Подожди, я с тобой потом разберусь. А если бы врач зашел? Говорила же я всем, что это добром не кончиться, — причитала она, хватая себя то за голову, то за сердце, потом продолжила, обращаясь к Тимофею: — Оделся? Теперь вали от сюда и чтоб, духу твоего здесь больше не было.
Когда юноша выбежал из палаты, она, выдохнув, плюхнулась на кровать со мной рядом и покровительственно спросила:
— Ну, что горемыка моя, успел?
— Нет, — ответила я, заливаясь краской от стыда и накрываясь одеялом с головой.
А Алёна все подливала масла в огонь:
— Говорила же я тебе несмышленышу, что в отличие от тебя он не мальчик. Он смотрел на тебя как мужчина с вожделением, как кот на сметану. А ты все заладила: брат он мне, брат. Видишь, как всё оказалось, — и ушла.
Я осталась одна, не удовлетворенная женщина, в смятой от страсти кровати. Я встала, оделась, заправила кровать. В голове не было ни одной мысли, одна лишь пустота. Я находилась в прострации.
Вышла из палаты, что бы умыться, вернувшись, почувствовала запах животной страсти. Открыла окно и зарыдала, бросившись на рядом стоящую кровать. Я ревела не из-за того, что произошло, а из-за душивший меня ярости. Меня бесило, что первым оказался он, шут гороховый Тимоха, а не прекрасный принц моих девичьих грёз, Антон. Именно Тим приоткрыл мне дверь в мир взрослых, и именно благодаря ему я почувствовала себя женщиной, желанной женщиной.
В глубине души я ожидала, что он придет, и… Я не знала, что и. Но, тем не менее, вслушивалась в темноту палаты, но никто не шёл. Я проплакала всю ночь, под утро заснула. Проснувшись, решила никому ничего не говорить и как можно скорее всё это забыть. Что мне очень даже удалось.

ГЛАВА 6


— Эй, ты где? Крис вернись, ко мне, — проник голос Тимофея, в пелену моих воспоминаний.
Я очнулась и, уставившись на улыбающееся лицо Тимофея сказала:
— Тим ты совершенно не изменился. Почему я не узнала тебя шесть лет назад, в том романтически настроенном мальчишки.
— Наверно ты на меня просто не смотрела, — ответил Тимофей, шутя и продолжил: — Если серьёзно, я не знаю. Я задаюсь тем же вопросом. Быть может, виноваты эмоции. Как говорит моя мать, психотерапевт со стажем, запоминаются не обстоятельства, люди, лица, а эмоции, которые они вызывают. Тогда шесть лет назад мы ощущали совершенно другие эмоции, да и мы были другими.
— В этом ты совершено прав. Мы были другими.
— Ещё раз извини, Крис.
— Ничего. Как говориться, кто старое помянет тому и глаз вон.
— Расскажи, как тебе удалось оставаться девственницей? Если я правильно понимаю, в деревне дети развиваются быстрее, чем в городе.
— Вот за эти слова я готова тебя ударить. А вообще надо рассказывать?
— Меня этот вопрос мучает, вот уже двенадцать лет. Должен же я получить на него ответ.
— Ну, хорошо. На самом деле всё очень просто: не с кем было целоваться и миловаться.
— Хочешь сказать, что у вас в деревне совсем не было парней, — удивлённо отреагировал Тимофей.
— Были, то они были. Только на меня внимания не обращали.
— Шутишь? Ты вроде такая эффектная, маленькая, ладная. Тебя сразу же выделишь из толпы.
— Это я сейчас, наверное, эффектная. А тогда…
Ну, обо всем по порядку, дам тебе развернутый ответ. Первопричина в том, что я в детстве зачитывалась женским романами, где были благородные с чертовщинкой леди и столь же благородные в не сияющих доспехах кавалеры, с миссией: пришел, увидел, победил. Я ассоциировала себя с этими леди, а благородному кавалеру предписывала быть Антону, двоюродному брату своей подруги. Но на деле оказалось, что эти смелые и благородные кавалеры, бывают только в книжках. А в окружении моем были только гопники или недомерки. В путяге, где я училась после школы, были достойные парни, но меня затмили более яркие, доступные представительницы моего пола.
К тому же я ждала, долго ждала, когда ко мне подойдет кавалер моих грёз. Ты знаешь? Я болела им. Так себя внушила, что влюблена в него, что ощущала его присутствие, каждой клеточкой своего тела. Я на слух определяла, что едет именно его мотоцикл и мне казалось, что мои чувства взаимны. Он подходил ко мне с незначительными комплиментами, но в силу своего темперамента я ненароком отшивала его, рассчитывая на парирование невидимыми шпагами. Но он сдался без боя.
Вот у тебя в посёлке была компания ребят. У нас она тоже была, даже две. В первой были ребята постарше на один — четыре года. Во второй младше на два — пять лет. В принципе, была и третья, так сказать дневная. В ней находилась я и моя подружка. Мы играли в разнообразные игры. Ребята из двух компаний, бывало, участвовали в этих играх, в вышибалы, например. Было очень радостно, но как только сгущались сумерки, все ребята разбредались по кусточкам.
— Ну, а в клубе? Ты же прикольно танцуешь. Неужели ты никому не приглянулась? — спросил Тимофей.
— Нет, смотрели то многие. Блин, если бы за эти смотрины я брала бы деньги, то давно была бы миллионершей. Но никто не подходил.
— Наверно, думали, что у такой яркой девчонки точно есть парень. И просто не желали проблем.
— Возможно. Вот так я жила до лета, в котором мы с тобой познакомились. Школа, уроки, по субботам дискотека. Потом путяга, уроки, по субботам дискотека. А ты знаешь, Тим? Ты полностью изменил мою жизнь.
Он сидел со мною рядом на диване и внимательно меня слушал, ловя каждое моё слово, как делал это прежде.
— В какую сторону? — спросил он.
— Во взрослую.
— Поясни.
— Поясню, но прежде ответь на вопрос. Почему ты не пришёл, тогда ко мне? Попрощаться хотя бы.
У Тимофея после моего вопроса, резко отхлынула кровь с лица, он стал совершенно бледным, только глаза горели диким огнем. Резко встав с дивана, стал ходить по комнате, как бы успокаиваясь. Потом посмотрев на меня, взволнованно ответил:
— Я приходил, Крис. Поверь! Я пробрался тогда в отделение ночью. Я так хотел увидеть тебя. Я почти дошел до твоей палаты, но был пойман той самой Алёной. Она выставила меня из больницы снова, я пытался ей объяснить. Но она заладила одно: «Оставь девочку в покое. Не твоего она поля ягодка». Что мать твою имела в виду, до сих пор не знаю.
Я и с утра приходил, но тебя уже забрали родители. Крис, ты не представляешь, как я тогда злился на эту Алёнку. Я шёл от клиники по про леску. Я разбил от злости все костяшки на руках, боксируя ни в чём неповинное дерево. Выл раненым зверем, когда понял, что так и не удосужился взять твой адрес. Долго хотел, но не взял. Я валялся на земле, с желанием сдохнуть. Мне казалось, что жизнь моя оборвалась. Я в тот самый момент ощутил свои юный возраст, ощутил свое бессилие. Ведь я никому не мог рассказать о произошедшем. Мама болела, отец — не то, бабушка тем более. Я оказался в плену своего возраста.
Он ходил по комнате, как зверь в клетке, переживая тот эмоциональный всплеск двенадцатилетней давности снова.
— Хватит Тим, присядь, — поспешила я прервать это поток воспоминаний.
Тимофей, услышав мой голос, резко остановился, посмотрел на меня и присев на диван, сказал:
— Крис, моя милая Крис! Ты не представляешь, как я по тебе страдал все эти годы! Я каждую девушку сравнивал с тобой, но ни одна не могла затмить тебя. А у меня их было не малое количество. И лишь шесть лет назад, мне показалось, что наконец-то мне повезло встретить ту, что могла помочь мне забыть тебя. Но это была ты, Кристина! Долбанная жизнь! Но почему я не вспомнил тебя тогда?
Я не знала, что ему сказать на этот поток откровений. Чувствовала ли я то же самое? Увы, нет. Надо было, как то корректно заканчивать этот вечер воспоминаний и мой организм подсказал мне уважительную причину.
— Тим, прости можно я схожу в дамскую комнату, — сказала я.
— Да, конечно. Извини, — сказал Тимофей опомнившись.
Сделав свои дела, я посмотрела на часы. Было одиннадцать часов вечера. И я вспомнила, что сегодня уже заканчивается воскресенье, а буквально через один час начнется понедельник, а я была записана на работу. О чём я и поведала Тимофею.
— А где ты работаешь? — спросил Тимофей.
— Трудовой отряд студентов, аутсорсинговая компания
— Ты, студент, что ли?
— Ну да. Я там мобильным кассиром в разных супермаркетах подрабатываю, — ответила я.
И наступила тишина, слышно было, как где-то в квартире пищит комар. Я смотрела на него, он на меня. Тимофей первым сделал шаг вперед. Приблизившись ко мне, юноша взял мои руки в свои. И нежно, смотря мне в глаза, умоляюще произнес:
— Крис, моя милая Крис. Дай мне насладиться тобой. Пусть сегодня у нас будет все красиво, по обоюдному согласию.
Я просто не смогла ему отказать. Я обняла его и поцеловала, он поцеловал меня в ответ.
Всё было действительно красиво. Он был мил и очень, очень нежен. Чёрт возьми, да он был лучшим.

Конец ознакомительного фрагмента. 

Читать продолжение книги за 60 рублей вы можете на сайтах:  ЛитРес, Bookmate, OZON, AMAZON, Ridero.






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 23
© 13.06.2018 Арина Панкова
Свидетельство о публикации: izba-2018-2296109

Рубрика произведения: Проза -> Остросюжетная литература












1