Командировка


Интересная штука — наша Жизнь! Всё настолько непредсказуемо в ней, что диву даёшься. Казалось бы, живи себе да радуйся, ан нет, придумываем проблемы, накручиваем их одну на другую, а потом сетуем: «Всё не так, всё не эдак». Нынче встретить пессимиста — проще пареной репы!
Человек обладает огромным внутренним потенциалом, но только частицу его использует в жизни. Вот, скажем, талант прячет иной раз глубоко на дне души, как в кармане безделушку. Зачастую и не подозревает, что он у него есть. Такому человеку, если и хорошо, всё равно скажет «плохо». Ему даже масло на голову будешь лить, а он выговорит — «керосин».
Как-то я возвращалась домой из командировки и оказалась в купе рядом с таким гражданином. Поначалу показался он мне лёгким и с чувством юмора. Как из рога изобилия, сыпал анекдоты. Я подумала: «Вот и хорошо, быстрее время пройдёт». В дороге все становятся открытыми, разговорчивыми. С чужими людьми нам не хочется изображать из себя праведных. Поэтому легко рассказываем постороннему человеку о своих трудностях, не стыдясь ни проявленной слабости, ни совершённых ошибок.
Но в ходе разговора с соседом я поняла, что юмор его и сарказм — несут определённый подтекст, направленный на одного себя, несчастного. Он говорил лишь о том, как невезуч в этой жизни, что удача обходит его дом. Жена ушла к другому — «плюгавому» — по его выражению. Сама она — «никчёмная росомаха». Тёща — «блудливая корова». А сын — и вовсе «слабак», прощает своей «крале от и до».
Он гонял фразы, опустошающие душу, полдня. Потом резко замолчал и стал похож на нахохлившегося удручённого несмышлёныша, у которого поломалась погремушка. В купе сгустилась духота.
К сожалению, попутчиками в полном смысле слова мы не стали. Мои попытки как-то изменить направление его мыслей, оказались безуспешными — всё и вся им отвергалось: «Ну, ты даёшь! Да где это видано, чтобы так называемое «здравомыслящее быдло» управляло своей жизнью?!».
В своих высказываниях был категоричен.
И я больше не стала напрягать усилия, вспомнив мамины слова по поводу таких людей: «Нет уж, дочка, родился телёночек с пятнышком, с пятнышком и помрёт».
Перед глазами поплыли строчки из Библии про бисер... Затянувшееся тягостное молчание прервал голос проводницы:
— Пассажиры, приготовьтесь к выходу: станция «Созвучие».
Я взяла чемодан и, как бы, между прочим, выдала на прощание:
— Человек — это то, из чего состоят его мысли. А бодливой корове Бог рога не даёт.
В ответ услышала:
— Курица!

Выйдя на перрон, перешла через платформу на противоположную сторону улицы и остановилась у перил, чтобы перевести дух. И тут на меня накатил смех. Прохожие оглядывались, смотрели в мою сторону с недоумением. Нахохоталась до слёз, и сразу почувствовала облегчение. Напряжение снялось. Почему-то вспомнила, как иногда мы с подругой детства, не договариваясь, одновременно весело подпрыгивали. Считали, что таким образом отлетают тёмные силы. И на этот раз смех подействовал благотворно.
Я направилась к остановке. Вдруг услышала за спиной поспешные шаги. Оглянулась. Меня догонял грузный мужчина. Поравнявшись со мной, приветливо улыбаясь, предложил помощь.
— С чего вы взяли, что я нуждаюсь в вашей услуге? — возмутилась я.
Разговор в поезде, с так называемым «попутчиком», видимо, наложил-таки негативный отпечаток. Мужчина, глядя на меня с некоторым удивлением, решил представиться:
— Такая милая женщина, и вдруг полное недоверие… Меня зовут Кирилл Константинович. Я друг Лилии, вашей подруги. Она попросила Вас встретить.
— И как же Вы меня узнали?
— А вот догадайтесь с одного раза, — пошутил он, хитро прищурив глаза.
С нескрываемым любопытством я посмотрела на него, одобрительно кивнула и вручила ему свою поклажу. Кирилл Константинович добродушно усмехнулся и после небольшой паузы сказал:
— Я именно такой Вас и представлял. Лиля узнаваемо описала вашу внешность, она ведь художник слова. Не так ли?
Вскоре мы подошли к дому, где жила подруга, и поднялись на третий этаж. Дверь в квартиру была приоткрыта. «Знакомый жест гостеприимства», — подумала я с теплом о Лилии и, предвкушая радость встречи, широко распахнула дверь.
— Заходите, заходите. А я уже подумала, сестрица, что не заедешь ко мне. Хотя не похоже на тебя, чтобы нарушила наш уговор, — проговорила она, разводя в стороны руки.
Приобняв, прикоснулась щекой к моей щеке. Короткая стрижка под мальчишку была Лиле к лицу. Чёрные глаза, как угольки блестели, излучая тепло.
— Да ты, подруженька, скинула годков семь-восемь. Что за перемены произошли за время моего отсутствия? — воскликнула я.
— О-ля-ля! Ещё какие перемены! — ответила она весело, указывая в сторону кухни.
Кирилл уже хлопотал там, через несколько минут по-свойски крикнул:
— Ну, что, девоньки, прошу за стол. Картофель с пылу-жару, огурчики солёные, квасок ядрёный — сейчас закатим пир на весь мир!
Кирилл Константинович, простой, уверенный в себе и весёлый, легко расположил к себе. Его круглый живот был обтянут цветным Лилиным фартуком, а на кучерявой шевелюре примостилась её же белая панама в горошек. «А что? Ничего смотрится», — подумала я.
Лиля с воодушевлением начала рассказывать о статье в сегодняшней газете «Жизнь». Называлась она «Исход души из тела».
— Ты читала, как две светящиеся фигуры, похожие на ангельские, спустились с небес? Проникли под крышу одного многоэтажного дома, где угасала от болезни пятилетняя девочка, и через секунду вместе с ней взмыли в небо...
— Да. У меня тоже есть этот номер газеты. Давно известно, что душа продолжает жить за пределами своего тела. И в Библии, и в Евангелии, и в каждой молитве говорится о её бессмертии…
Лиля, усмехнувшись, прервала мои рассуждения:
— Ну, хватит философствовать, давай выкладывай, как съездила в командировку?
— Да никак, совсем неинтересная поездка — бумаги, бумаги и опять бумаги. Да ещё и попутчик какой-то странный попался. Лучше ты расскажи, как без меня жила.
Жила… тоже работа да работа, однако, рассказ «Каменная вдова» написала, — усмехнулась она.
«Интересное название, — подумала я, — и откуда она черпает темы?! Про «соломенную вдову» слышала, а вот про «каменную» — нет». А вслух сказала:
— Из тебя рассказы, как из мешка орехи сыплются.
Подруга моя каким-то странным образом умела соединять отдельные события в единое целое, вкладывать жизнь и в стихи, и в рассказы. Наверное, она могла бы стать известной писательницей, но обстоятельства сложились так, как сложились, и она работает библиотекарем.
Кирилл Константинович до сих пор слушал наш разговор молча, а тут его будто прорвало:
— Мил человек, да как это можно столько жить не своей жизнью?! Лиля даже ночами вскакивает и строчит, строчит, строчит... Я и не предполагал, что остаток жизни буду слушателем, критиком и узурпатором!
Мне было приятно находиться рядом с этой гармоничной парой. Кирилл Константинович чем-то неуловимым напоминал моего отца, которого я видела только в раннем детстве и позже — во снах.
Лиля же была мне как сестра. Да и она однажды озвучила нашу дружбу своими стихами: «…как пуповина нас связует жизнь: во Господе мы — сёстры-близнецы».
За разговором незаметно пролетели два часа. Взглянув на старинные часы в прихожей, я воскликнула:
— Ну что, мои дорогие, мне пора! Наверно, уже дома заждались.
Кирилл Константинович проводил меня до остановки, и мы любезно распрощались.

Автобус не заставил себя долго ждать. Устроилась на свободном месте. Прижалась виском к стеклу, прикрыв веки. И тут почувствовала что-то странное: будто вижу себя со стороны. Вроде, я — это я, но в то же время уже не я, а моё отражение.
Такое впервые пришлось мне испытать, когда рожала своего первенца. Боль от тяжких схваток разрывала всё тело. Врач и сестричка хлопотали надо мной, прилаживали кислородную маску. И вдруг я увидела себя сверху. Лежу на кровати, и рядом суетятся двое в белых халатах. «Что это? Умерла я, что ли?..». А когда открыла глаза, вновь перед собой увидела озабоченного врача и сестричку.
Можно ли было такое состояние назвать клинической смертью? Наверное, нет. Было это откровением или прозрением, а, может, обострением шестого чувства? Или маска была вовсе не кислородной? Но с тех пор я иногда вижу себя со стороны.

Газета «Жизнь», свёрнутая трубочкой, лежала в левом кармане куртки. Я вытащила её и снова прочла строчки об исходе души из тела: «…смерть, на первый взгляд кажущаяся нам ужасной, ещё не конец! Теперь мы видим — жизнь продолжается и после последнего удара сердца. Душа ребёнка, отбросив больное тело, словно ненужные оковы, взмывает в небо. А рядом с ней летят ангелы, будто сотканные из света. Именно так в храмах изображают посланцев Господа — с нимбом и в лучах света», — прочла я шёпотом.
Возвращаясь домой, подумала: «Как хорошо, что заехала к Лиле, познакомилась с Кириллом Константиновичем, — хоть в конце командировки получила некое удовольствие».





Рейтинг работы: 1
Количество рецензий: 1
Количество сообщений: 1
Количество просмотров: 31
© 13.06.2018 Нина Шеменкова
Свидетельство о публикации: izba-2018-2296016

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ












1