Драный Чулочек


Драный Чулочек
Драный Чулочек
                                                                                                                                "…если вам повезло, и вы нашли свою любовь,
                                                                                                                                                                      – помните о ней и берегите ее."
                                                                                                                                                                       
Стивен Хокинг, физик. Наказ сыновьям.

– Люся!
Зов резко толкнул в спину. Элегантная дама средних лет, собиравшаяся перейти на другую сторону самарского Арбата у кафе «Лаврушка», замешкалась и остановилась в смущении.
– Люся, Люська, погоди! – требовательно летело сзади.Дама возмущённо передёрнула плечами и решительно ступила на недавно выложенную красивую плитку Ленинградки. Такая фамильярность обращения – Люська! – явно не к ней, Людмиле Олеговне, учительнице иностранных языков, завучу одной из престижных школ города. Люськой её звали в детстве да в студенчестве. И то, только самые близкие подруги. Но обе подружки по пединституту вышли замуж « за бугор»: Надюха во Францию, а Лилечка в Бельгию. «Исключительно по любви к грассированию прелестного французского языка» – шутили обе перед отъездом, дабы не показать смятения. Уезжали навсегда, чуток трусили – ведь никто не мог знать будущего. А она, уже замужняя Люська,осталась здесь, в Самаре, и как-то сразу стала Людмилой Олеговной.
Внезапно снизу, с Волги, выплыла лохматая туча, начал накрапывать дождь. Людмила Олеговна направилась к одной из уютных лавочке-диванчику, расставленных посреди улицы между ярких цветников. Аккуратно водрузила на неё большую, преподавательскую сумку и стала копошиться в недрах,выискивая маленький складной зонтик.
– Люся же! Драный Чулочек!– догнал зов совсем рядом. У Людмилы Олеговны вдруг поникли плечи, и она, медленно обернувшись, обессилено опустилась на лавочку. К ней спешила высокая, полная, розовощёкая, несколько разбитная особа в лёгком плащике.
– Если бы не модный плащ, то прямо с картины Кустодиева, – отрешённо подумала Людмила Олеговна. Пышные русые волосы, румянец во всю щёку… Закопошились неясные воспоминания.
– Здравствуй, Люся! Не узнаёшь? Я – Татьяна, – уточнила пышная особа. Ну, Татьяна с филфака! Одноклассница Лилечки. Ты извини, что орать пришлось. Я тебя ещё в универмаге Юность приметила, да увидела куртку своему младшенькому. Вышла, а ты уже далеко. У меня автобус через полтора часа, – выкладывала, чуть шепелявя, и широко улыбаясь, Татьяна.
–Да, да, – кивала Людмила Олеговна, припоминая Татьяну. И тогда, в далёкой студенческой юности, девушка выделялась здоровой деревенской полнотой и ярким румянцем среди бледных худышек филфака.
– Где ты, как ты?
– Там, где и мечтала. Преподаю литературу и русский в родной Алексеевке, в сельской школе. Замужем. Двое сорванцов. Люся, а у тебя с Лилечкой связь есть?
– Что, что? – невпопад спросила Людмила Олеговна, в упор глядя на Татьяну и не видя её. – Татьяна, а ты откуда про Драный Чулочек знаешь?
– Так мы толпой ходили смотреть на тебя. В том троллейбусе ехала Татка Петрова из моей группы. Подлетела к аудитории, где мы ждали своей очереди на зачёт, и с таким загадочным лицом выпалила:
– Ой, девчонки, я сейчас такое видела! Представляете,
так и сказала – не встану! – Потом добавила:
– Я следом за девчонкой шла. Она из наших. В 108 аудиторию вошла. – Мы и ринулись на тебя посмотреть. Кстати, дождь начинается. Как и в тот день! Пойдём под козырёк кафе?
– А ведь и правда, погодка почти такая, – подумала Людмила Олеговна, ежась под порывами холодного ветра.

Люська со школы обожала французский язык. Даже ругалась по-французски. И посему училась в пединституте на инязе. Училась с удовольствием, язык ей давался легко. К экзаменам готовиться любила основательно, в тишине. Посему уезжала из институтского общежития домой, на станцию Липяги, что в сорока километрах от Самары. В родительский бревенчатый домик, утопавший в зелени большого сада. В то серенькое утро Люська должна была ехать в Самару на консультацию перед экзаменом. Но бессовестно проспала электричку, на которой с запасом приехала бы к началу консультации. Поехала на следующей. Следующая же электричка опоздала на полчаса. Перед Кряжем, за одну остановку до Самары, навалились низкие чёрные тучи, полил дождь. Самара неласково встретила ливнем. По приезду Люська не захотела спускаться в туннель, а, раскрыв зонт, решила пробежаться до остановки троллейбуса по перекидному мосту. Так было быстрее. И у неё оставался шанс успеть хотя бы к середине консультации. Звонко простучав каблучками по лестнице, лихо вылетела на перекидной мост. Но наверху её подхватил мощный порыв ветра, стал рвать зонт из рук. Люська не отпускала зонт, и ветер поволок её по мосту. Волок до тех пор, пока ей не удалось ухватиться за перила ограды моста. Оправившись от страха, девушка решила оторваться от ограды. Да не тут-то было! Не замеченная ей проволока впилась в ногу, пропахав глубокую царапину. Освобождаясь от проволоки, Люська увидела на чулке, спереди, у лодыжки дырку размером с пятак.
–Тьфу ты! И на таком видном месте! – расстроилась Люська. Но на нюни не было времени, и она побежала дальше. Вся вымокшая, в хлюпающих туфлях, подлетела к остановке. Но «рогатый» уже закрывал двери. Девушка застучала в дверь, закричала, замахала зонтом. И, – о чудо! Дверь троллейбуса открылась!
Вскочив на первую ступеньку гостеприимного троллейбуса, Люська, то ли от радости, то ли от пережитого на мосту страха, на второй ступеньке оступилась. И грохнулась на коленки на грязный и мокрый резиновый настил задней площадки троллейбуса.
– Que diable!* – стоя на коленях, чертыхнулась по-французски Люська вслух. Было мокро и грязно, больно и обидно.
– Мадмуазель, дозвольте вам помочь, – шутливо донеслось сверху. Но Люське было не до шуток: на другой коленке по чулку ползла вверх широкая стрелка.
– Ну вот! И второй чулок порвала! – с горечью промямлила Люська.
– А я и не думал, что стоять в грязи на коленках такой кайф! – вдруг с небес донёсся до Люськи тёплый, бархатный, нет, просто волшебный, мужской голос. Люська подняла голову. И замерла.
– Неужели бывают такие глаза?! – удивилась она про себя.
– Давайте руку, Драный Чулочек! – сказал тот же волшебный голос. Люська не могла выйти из ступора, зворожённая взглядом необыкновенно синих глаз. И, будто во сне, неожиданно спросила вдруг охрипшим голосом:
– Как вас зовут?
Парень недоумённо уставился на девушку.
– Я не встану с колен, пока вы не назовёте своё имя! – решительно заявила она. Парень наклонился и, ловко подхватив Люську под локти, поднял с колен и поставил на ноги.
– Больно? Стоять сможете? – спросил он, оглядывая салон троллейбуса. Все места были заняты далеко не молодыми людьми, и никто не спешил уступить место. Да и Люська, очутившись в сильных руках парня, в момент забыла о боли. И о порванных чулках.
– Смогу, смогу, – кивнула она, не отводя выжидательного взгляда от синих глаз. Парень смутился, и, склонившись к розовевшему из-под пряди волос девичьему ушку, негромко представился:
– Меня зовут Игорь. А вас?
– Люсь… Ой! Людмила.
– А фамилия и отчество, мне кажется, Драный Чулочек! Угадал? – пошутил парень. Придя наконец-то в себя, Люська быстро отпарировала:
– А вы, наверное, работаете санитаром в мед вытрезвителе – так ловко подхватываете с колен и ставите на ноги?! Натренировались на алкашах?
– Почти в точку. Подрабатываю санитаром на скорой помощи и учусь в медицинском институте.
– Так нам совсем по пути! – обрадовалась Люська, – а я учусь в педагогическом, на инязе. Вдруг стало так легко тонуть в необыкновенно синих глазах Игоря…

– Помнишь плакат на вашей свадьбе? – «Ты ко мне тетеришься, я к тебе голублюсь!» – это мы по просьбе Лилечки всей группой писали. И завидовали. Так романтично! – наплыл голос Татьяны.
– Да, да, конечно, – вернулась в действительность Людмила, – и ещё были весёлые стихи с пожеланиями.
– Как у вас с Игорем? Детки есть? – полюбопытствовала Татьяна.
– Двое. Старший учится в медицинском, заканчивает ординатуру. Почти хирург. По стопам отца. Младшенькая, дочура, любимица отца, ещё в школе. А Игорёк, – Людмила с трудом проглотила ком, – пропал без вести.
Татьяна с немым вопросом уставилась на неё.
– Игорь работал хирургом в военном госпитале. Слыл хорошим хирургом.Во вторую чеченскую компанию поехал добровольцем в Чечню. Как я его умаляла не ездить! Но так уж получилось – у него там погиб младший брат, Саша. У Саши остались малые дети, выживавшие на небольшую пенсию. А помнишь, какое безденежье было?  Желание отомстить за брата и добыть денег для детей перевесило все мои мольбы. Вскоре нам сообщили, что Игорь пропал без вести, – каким-то сухим, почти металлическим голосом рассказала Людмила.
– Ой, прости меня! – округлив глаза и по-деревенски прикрыв рот ладошкой, прошептала Татьяна, – я не знала.
– Вестей от него нет. Но я точно знаю, я чувствую, что он жив! И каждое воскресенье молюсь в храме и ставлю свечи о здравии Игоря. Я непременно вымолю его у Судьбы! – уверенно продолжала Людмила.
Помолчали.
– Люсь, от Лилечки есть вести? – удручённо спросила Татьяна.
– Да, недавно было письмо. Они переехали. Но с собой нового адреса у меня нет. Давай твой адрес, я тебе сообщу, – ответила Людмила. Написав свой адрес в записную книжку Людмилы, Татьяна поспешила на автобус. А Людмила вошла в кафе – не хотелось пугать детей своим расстроенным лицом. И вышла из него не Люськой, не Людмилой, а элегантной, надевшей привычную маску спокойствия, Людмилой Олеговной.

Людмила Олеговна поспешила домой – очень захотелось обнять детей. Забрала из ящика почту и торопливо сунула её в сумку. Поднялась к себе, в двухкомнатную «сталинку» на втором этаже. Но дома никого не оказалось. Людмила сняла рабочий костюм и надела весёлый домашний халатик в крупную жёлтую ромашку по голубому полю. Заварила чаю и уселась с чашкой в любимое кресло Игоря. Наконец-то расслабившись, включила телевизор. Рассеянно слушая новости, достала из сумки почту. На подол халатика из пачки газет и рекламных проспектов скользнул конверт. Адресован ей. Почерк был не знаком. Прочтя фамилию на обратном адресе, Людмила схватилась за грудь.

– Мам, ты чё? – обалдело спросил сын, застав мать на стремянке перед раскрытой антресолью, и что-то бормотавшей.
– Где большая дорожная сумка? Помоги мне! Мы немедленно едем! – сверху отвечала Людмила Олеговна подошедшему сыну.
– Куда?!
– Как куда? К папе! – и она, обмякнув, откинулась в обморок на руки сыну.
– Совсем себя довела! – услышала голос сына Людмила Олеговна, очнувшись на диване.
– Мам, давай "скорую" вызовем? Сколько раз говорил, пора нервишки лечить! – продолжал сын, капая успокоительное в стакан с водой.
– Не надо "скорой", – слабым голосом ответила мать, – там, на столике письмо. Прочти.
Сын взял со столика письмо и, быстро пробежав глазами почти до половины, опустился на стул.
– Читай вслух, – потребовала мать.

Сын, запинаясь, стал читать письмо с начала вслух:
– Здравствуйте, Людмила! Пишет вам Сабуров Костя. Помните, я передал вам сохранившиеся у меня вещи Игоря? Недавно я был вынужден побывать в госпитале Бурденко в Москве, проходил очередной курс лечения и мне сделали операцию на ноге. За два дня до моей выписки, вечером, пришёл осмотреть нас дежурный хирург и представился Иван Ивановичем. Голос мне показался знакомым, но лица я не узнал. Оно у него было всё в рубцах. Когда он осматривал меня, я понял, что и руки мне знакомы. Приглядевшись, заметил на правой руке бледную родинку. Между указательным и большим пальцем. У Игоря была очень похожая! Он же обрабатывал мне ногу в полевом госпитале в Грозном. Там мы и подружились. Я улучил момент, и назвал его Игорем. Он лишь удивлённо посмотрел на меня.Тогда я спросил: «А твою жену не Людмилой зовут? Ты её так любил!» Он невнятно прошептал про какой-то чулочек и неожиданно, потеряв сознание, забился в припадке. Его увезли в неврологию, в реанимацию. Больше я его не видел. В ответ на мои расспросы о Иван Ивановиче сёстры лишь пожимали плечами. В ординаторской мне сказали, что Иван Иванович впервые дежурил в отделении, подменяя доктора Сизова. Все справки о нём можно навести у доктора Сизова и у заведующего отделением. Но они оба в длительной командировке. Через пару дней меня выписали. Людмила, я почти уверен, что это был Игорь! С уважением – Костя.

– Это он, наш папа, сынок! Моё сердце всегда чуяло, что он жив! – слабым голосом подтвердила мать.
Сын молча стал подниматься по стремянке на антресоль за большой дорожной сумкой.

* Что за чёрт! (фр.)
©
Галина Ерхова





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 23
© 13.06.2018 галина ерхова
Свидетельство о публикации: izba-2018-2295758

Метки: Июнь, дождь, троллейбус, любовь, Чеченская компания,
Рубрика произведения: Проза -> Рассказ












1