"ВЛАДИМИР ВЫСОЦКИЙ - СУПЕРАГЕНТ КГБ". 11. Ф.Раззаков, М.Крыжановский. Читать онлайн


Хочу подчеркнуть, что очень сильно ошибаются «высоцковеды», которые считают, что начальник ОВИРа или начальник УКГБ по Москве подписывали документы на выезд Высоцкому чисто из-за любви к его творчеству, к его песням. Они, как госчиновники, брали на себя персональную ответственность. Представьте себе, что начальник УКГБ по Москве В. Алидин делает следующее заявление: «Если Высоцкий станет невозвращенцем, ничего страшного. Пусть меня разжалуют, уволят, лишат генеральской пенсии, посадят или расстреляют. Главное – чтобы Высоцкому во Франции жилось хорошо». Бредятина! В том-то и дело, что указания по Высоцкому шли от Андропова лично, и чиновникам в ОВИРе и госбезопасности совершенно не о чем было беспокоиться. Тем более, что он был суперагентом». Прежде чем Высоцкий уезжает во Францию, он знакомится с человеком, который сыграет в его жизни весьма существенную роль. Речь идет о золотопромышленнике Вадиме Туманове.
ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ
В. Туманов родился в 1928 году. В двадцатилетнем возрасте он был осужден на 8 лет лагерей за антисоветскую агитацию и пропаганду. В заключении Туманов совершил несколько попыток побега, но каждый раз бывал пойман и возвращен обратно. Правда, отсидеть от звонка до звонка ему не довелось – помогла хрущевская «оттепель». С 1954 года Туманов устроился работать рядовым золотодобытчиком в одну из артелей на Печоре и очень быстро поднялся из рядовых работников в начальники. Это был редкий случай, когда бывший зэк удостаивался столь высокой должности в системе, которая подчинялась спецслужбам (ведь золото – стратегический запас любого государства). В этой отрасли, чтобы стать начальником, нужна была «чистая» анкета, которой у Туманова как раз и не было. Однако спецслужбы приблизили его к золоту, что ясно указывает на то, что они в этом человеке были уверены, как в своем.
Учитывая, что добыча золота считалась одной из приоритетных сфер советской экономики, капитализация там началась раньше всех остальных производств. И Туманов был человеком далеко не бедным. В месяц он получал около 4 тысяч рублей (при средней зарплате по стране в 150 рублей) и ни в чем себе не отказывал. Еще в 1961 году он купил себе престижный в СССР автомобиль “Волга” (например, народному кумиру Юрию Никулину удалось купить этот автомобиль только с разрешения министра культуры Е. Фурцевой), а в 1971 году сменил ее на новую модель. Тогда же он купил и дом в Ялте за 77 тысяч рублей (к нему приценивался композитор Микаэл Таривердиев, но в итоге дом достался Туманову). Короче, последнего не зря уже тогда называли «советским миллионером».
Вспоминает В. Туманов: «Мы познакомились с Володей в апреле 1973 года в Москве (у меня тогда была квартира на Ленинградском проспекте). Кинорежиссер Борис Урецкий пригласил меня пообедать в ресторане Дома кино. В вестибюле мы увидели Владимира Высоцкого. Он и мой спутник были в приятельских отношениях, и поэтому мы оказались за одним столиком. Помню, как Володя смеялся, когда я сказал, что, слыша его песни, поражаясь их интонациям, мне хорошо знакомым, был уверен, что этот парень обязательно отсидел срок…
В ту первую встречу он много расспрашивал меня о Севере, о Колыме, о лагерях ГУЛАГа. При прощании мы обменялись телефонами. Дня через три я позвонил ему и предложил пообедать в «Национале». Но ни в тот раз, ни потом – а в «Национале» мы с ним часто обедали – мы не заказывали ничего спиртного... Теперь, когда я слышу о якобы бесконечных пьянках Высоцкого, для меня это странно, потому что лично я видел его куда чаще работающим, занятым, и были большие периоды, когда он вообще не пил... ».
М. Крыжановский: «Я уже говорил о том, что я не согласен с той легендой, которая в ходу о Высоцком: что он был беспробудным алкоголиком. Все его уходы в «пике» – это было результатом его психологических срывов, которые могут случиться с каждым. Вот и Туманов говорит о том же. Высоцкий был хорошим агентом (или «штыком» на нашем слэнге), умел держать себя в руках, хотя иногда и срывался.
Теперь по Туманову. Конечно же, к золоту его, бывшего зэка, причем особо дерзкого (несколько побегов! ) допустили не случайно: он был человеком спецслужб. И с Высоцким сошелся тоже не случайно. У миллионеров не бывает случайных знакомств, тем более у такого опытного «гражданина» как Туманов. Если бы он не был завербован, никто ему бы не позволил создать такую артель, своеобразное мини-государство. Я думаю, Высоцкого целенаправленно подводили к очень богатым людям – Туманову, Серушу, Калмановичу. А ведь были еще у него в друзьях «цеховики», «воры в законе», которым Высоцкий был просто близок по духу и о которых мы пока не знаем. Те же Серуш и Калманович, о которых мы еще обязательно поговорим дальше, имели обширные связи среди мировой политической и бизнес-элиты, а это же Клондайк для разведки. Среда миллионеров – это была агентурная специализация Высоцкого…».
18 апреля Высоцкий и Влади выехали из Москвы в сторону Бреста. Ехали они на автомобиле «Рено» («Renault 16») – той самой машине, которую Влади привезла Высоцкому в подарок еще два года назад. За это время автомобиль успел побывать в нескольких авариях и являл собой не самое презентабельное зрелище (в Париже супруги эту машину продадут). Отметим, что высокопоставленные друзья Высоцкого обеспечили его чудо справкой, которая позволяла ему на этой машине пересечь границу Советского Союза и Польши. В последней звездная чета встречается с тамошней киношной интеллигенцией: режиссерами Анджеем Вайдой, Кшиштоффом Занусси, Ежи Гофманом, актером Даниэлем Ольбрыхским.
Специально под это дело, дабы обаять польских интеллигентов, Высоцкий исполняет им свою новую песню «Дороги… Дороги…», посвященную событиям далекого 1944 года. Речь в ней шла о знаменитом варшавском восстании, которое не было поддержано советскими войсками: наша армия около двух часов не вмешивалась в это сражение. Высоцкий описал те события, целиком и полностью сочувствуя полякам.
Дрались – худо-бедно ли,
А наши корпуса -
В пригороде медлили
Целых два часа.
В марш-бросок, в атаку ли -
Рвались как один, -
И танкисты плакали
На броню машин...
Это была еще одна «заказная» песня Высоцкого, должная обеспечить ему симпатии заинтересованных слушателей. Собственно, «заказных» песен в репертуаре у Высоцкого было огромное количество: тут вам и песни про альпинистов, и про милиционеров, и про летчиков, и про шоферов, и про спортсменов и т. д. Но это все были заказы социальные. А «Дороги… Дороги…» (а также песни из «китайского цикла», «еврейского» и др. ) были заказом политическим. Посредством такого рода произведений агент КГБ Высоцкий легко входил в доверие к нужной ему аудитории и, что называется, устанавливал не только «первичный контакт», но и работал на перспективу. С такими песнями Высоцкий везде был свой, что очень ценно для любого секретного агента.
Из Польши путь звездной четы лежал сначала в Восточный, потом в Западный Берлин. А уже оттуда они прямиком направляются в Париж.
Приезд Высоцкого во Францию привлек к нему внимание тамошних спецслужб – контрразведки (ДСТ), которая входила в структуру МВД (как и внешняя разведка). C тех пор, как Марина Влади вступила в ряды ФКП и стала другом СССР, этот интерес ДСТ проявляла к ней, а теперь к этому добавился еще и Высоцкий, которого французские контрразведчики, наученные опытом (в том числе и горьким) общения с КГБ, подозревали в двойной игре: дескать, он вполне может быть певцом-диссидентом под «крышей» советской госбезопасности. Так что досье на него (как и на Влади) в ДСТ имелось. Другое дело, что любой разведчик, направляющийся для работы за границу, прекрасно осведомлен об этом внимании и обучен тонкостям конспиративной деятельности. Кроме того, как мы помним, Влади «засветилась» на стороне итальянских коммунистов еще в начале 50-х и попала в поле зрения ЦРУ. Так что эта женщина до сих пор остается бывшим агентом КГБ под прицелом двух других спецслужб.
Интерес ДСТ к приезду Высоцкого во Францию был подогрет событиями тех дней. Речь идет о «деле Волохова», истоки которого уходили в события двухлетней давности. Именно тогда УОТ сумел выйти на след 39-летнего инженера-атомщика русского происхождения Дмитрия Волохова (его родители эмигрировали из России как и родители Марины Влади – после событий 17-го года) и арестовать его. Как выяснилось, Волохов давно (целых 12 лет! ) работал на советскую военную разведку ГРУ, передав за это время в СССР кучу секретных сведений об атомной промышленности Франции. Суд над ним проходил именно в те майские дни 1973 года, когда в стране гостил Высоцкий. Учитывая, что у Волохова были связи с русской эмиграцией в Париже (как и у Влади), французская контрразведка не могла оставить без внимания этот факт. Отметим, что русской эмиграцией она всегда занималась плотно, поэтому многие ее сотрудники были выходцами из этой среды. Как мы уже упоминали, в начале 60-х французские спецслужбы в правительстве Шарля де Голля курировал Константин Мельник, он же Мельников – потомок русских эмигрантов.
Кураторами Высоцкого в Париже были резидент КГБ во Франции Иван Кисляк и Юрий Борисов, который на тот момент являлся советником посла по культурным связям (он был спецом по наблюдению за русской эмиграцией в Париже и по борьбе с диссидентами).
Первые несколько дней пребывания в Париже ушли у Высоцкого на адаптацию (Влади водила его по городу, знакомила с достопримечательностями). Никаких секретных операций предусмотрено не было, поскольку новичков обычно таковыми не «грузят». Однако в середине мая Влади и Высоцкий едут в Канны, где проходит традиционный международный кинофестиваль. И вот эта поездка была уже сопрежена с конкретным заданием – начать легализацию Высоцкого в среде западной творческой интеллигенции. И здесь очень пригодились активные мероприятия Отдела «А» ПГУ КГБ СССР, проведенные накануне зарубежного вояжа Высоцкого: речь идет о статьях в «Советской культуре» и «Нью-Йорк таймс» про «гонимого барда» Высоцкого (приплюсуем сюда еще и передачи «вражьих» радиоголосов, которые тоже обильно «потоптались» на этой теме). В итоге, когда Высоцкий объявился в Каннах, интерес к нему тамошней публики был огромным. Многие местные газеты напечатали огромные портреты Высоцкого в смокинге на открытии фестиваля. Про фильм Ильи Авербаха «Монолог», который был заявлен в конкурсную программу фестиваля, тамошняя пресса тоже писала, но куда сдержаннее, чем про появление Марины Влади с супругом.
Согласно разрешению ОВИРа, Высоцкий должен был пробыть за границей ровно месяц (с 18 апреля по 18 мая). Однако он нарушил установленное правило, что было, в общем-то, нетрудно, учитывая тот факт КТО именно посылал Высоцкого за границу. Любого другого советского гражданина за подобные вольности (да еще в первой же поездке! ) моментально сделали бы невыездным, но только не Высоцкого. Советское посольство в Париже легко уладило это проблему и артисту осталось только позвонить (19 мая) в Москву директору «Таганки» Николаю Дупаку и сообщить ему сногсшибательную, предынфарктную для последнего новость: что он вернется на родину чуть позже (25 мая) и что репертуар надо сверстать исходя из этого.
Великолепно отдохнув во Франции, по возвращении на родину (23 июня), Высоцкий садится и пишет письмо секретарю ЦК КПСС, ведавшему вопросами культуры, П. Демичеву, где просит его о следующем: «…Вы, вероятно, знаете, что в стране проще отыскать магнитофон, на котором звучат мои песни, чем тот, на котором их нет. Девять лет я прошу об одном: дать мне возможность живого общения со зрителями, отобрать песни для концерта, согласовать программу. Почему я поставлен в положение, при котором мое граждански-ответственное творчество поставлено в род самодеятельности? Я отвечаю за свое творчество перед страной, которая слушает мои песни, несмотря на то, что их не пропагандируют ни радио, ни телевидение, ни концертные организации. Я хочу поставить свой талант на службу пропаганде идей нашего общества, имея такую популярность. Странно, что об этом забочусь я один... Я хочу только одного – быть поэтом и артистом для народа, который я люблю, для людей, чью боль и радость я, кажется, в состоянии выразить, в согласии с идеями, которые организуют наше общество... ».
То есть, Высоцкий мечтает о том, чтобы его узаконили как официального певца со всеми полагающимися при этом звании атрибутами внимания со стороны государства: гастроли по стране и за рубежом с филармонической (государственной) афишей, трансляции его песен по ТВ и радио, присвоение званий и т. д. Однако, как уже отмечалось, это не входило ни в планы советских идеологов, ни в планы спецслужб, которые были заинтересованы именно в полуподпольном (любительском) существовании певца Высоцкого. И это не было их ошибкой, как, например, 70 лет назад происходило с писателем Максимом Горьким. Он тоже был на особом учете у спецслужб как политический смутьян и возмутитель спокойствия (в охранке он проходил под псевдонимом “Сладкий”) и однажды прямо сказал некоему высокопоставленному жандарму: «Вы поступили бы гораздо умнее, если бы дали мне орден или сделали губернатором, это погубило бы меня в глазах публики». Но охранка побоялась сделать Горького государственным человеком и продолжила его преследовать за вольнолюбивое творчество – писателя отправили в ссылку в город Арзамас.
В случае с Высоцким советская власть избрала иной вариант «репрессий»: создавалась видимость гонений на него (гонимых творцов в народе всегда уважают), а тем временем тихой сапой творчество Высоцкого легализовывалось посредством магнитофонных записей и концертов без филармонических афиш. Сам певец подобной ситуацией, смахивающей на тайный сговор, удовлетворен не был и хотел заключить с государством договор на законных основаниях. Скажем прямо, странное желание со стороны человека, давно ведущего двойную жизнь.
Ведь как бы могло выглядеть официальное признание Высоцкого? Пришлось бы верстать ему программу, состоящую сплошь из идеологически безобидных песен вроде альпинистских или военных. А все остальные остались бы за бортом, поскольку все понимающая власть наверняка бы их не залитовала (то есть запретила бы включать их в концертные программы из-за скрытого в них подтекста) И куда бы тогда он дел выброшенные песни? Стал бы исполнять их на неофициальных концертах, которые потом тиражировались бы по всей стране на магнитофонных лентах? То есть, получалась бы все та же двойная жизнь? Но главное, перестал бы Высоцкий после такого отсева писать «забортовые» песни? Если да, то тогда бы он кончился как ВЫСОЦКИЙ. Ему это было надо – быть посаженым, как он сам пел, «на литую цепь почета»? Естественно, нет. Тогда зачем был весь этот спектакль с письмом Демичеву? Да просто для отвода глаз: дескать, мое дело предложить, ваше – отказаться.
Самое интересное, но эта мольба Высоцкого об отсутствии официального признания совпала с его… кипучей гастрольной деятельностью. В том приснопамятном 1973 году певец достиг пика (! ) своей концертной деятельности (в одной только Украине побывал аж пять раз! ), да еще поставил рекорд в области поэтического вдохновения – написал более 60 новых произведений, которые, естественно, тут же и «обкатал» перед многотысячной аудиторией. И это, напомним, в том самом году, когда в газете ЦК КПСС его припечатали за стяжательство (погоню за длинным рублем) на почве неумеренных концертных выступлений.
Тем временем, резонанс от пресловутой статьи в «Советской культуре» продолжает разноситься по дальнему зарубежью. И вот уже в США выходят два первых диска-гиганта Высоцкого (раньше, чем на родине певца), о чем немедленно появляется рекламная публикация в эмигрантской парижской газете «Русская мысль». Там сообщалось следующее: “Силами и стараниями нескольких энтузиастов среди русских эмигрантов, были выпущены в этом году две пластинки с песнями Высоцкого. Первая из них выпущена фирмой «Войс рекордз» (в нее вошли 15 песен. – Авт. ) и ее можно заказать... через газету «Новое Русское Слово». Стоит она пять долларов, с пересылкой. Вторая пластинка выпущена фирмой «Коллектор рекордз». В нее вошли, кстати, не только песни Высоцкого, но и песни некоторых других советских «бардов»... Пластинка, выпущенная фирмой «Войс рекордз», хотя и не является, по понятным причинам, образцом высокого качества, но дает первое знакомство с Высоцким. В этом плане заслуживает еще большего уважения и внимания вторая пластинка с запрещенными советскими песнями, выпущенная фирмой «Коллектор рекордз». Пластинку эту напел талантливый грузинский актер Нугзар Шария, покинувший недавно СССР... ».
Как видим, все это удивительным образом совпало с моментом первого выезда Высоцкого за рубеж и активизацией «Отдела «А» в этом направлении. На Западе начала активно пиариться личность Высоцкого, как талантливого, но гонимого за свой талант в СССР артиста, (который, впрочем, имеет возможность отдыхать от "преследований" в благословенной Франции). Колоссально оболванили Запад!
Глава шестая
Кино как прикрытие, или Наркотрафик на «балканском маршруте»
В октябре 1973 года (6-25-го) на Ближнем Востоке вновь разразилась война, которая стала прологом к поистине тектоническим сдвигам в мировой политике. Египет и Сирия совершили вооруженное нападение на Израиль, но после первоначальных успехов вынуждены были отступить. Во многом это случилось из-за позиции США, которые вынудили мировое сообщество осудить действия арабов. В ответ те предприняли ответные шаги: страны ОПЕК объявили эмбарго на поставки нефти в США и приняли решение о сокращении добычи нефти на 25%. Так они пытались надавить на США и Западную Европу, а также заставить Израиль вывести свои войска с оккупированных арабских территорий.
Самое интересное, но СССР в этой ситуации поддержал не арабов... а Запад. Еще во время войны он отказался возобновлять поставки оружия арабам (а США наоборот свое оружие Израилю усиленно поставляли), зато протянул руку помощи Западу, согласившись продавать ему сырую нефть по весьма щадящим ценам. Сделано это было, конечно же, не случайно. Дружба с арабами подразумевала под собой поступление куда меньших денег, чем ориентация на Запад. Ведь советская корпоратократия все сильнее брала крен в сторону чистого бизнеса, оставив идеологию лишь в качестве ширмы.
Такая ситуация складывалась во всех советских госструктурах, включая КГБ. В качестве ширмы Комитет все еще выставлял на авансцену своей работы идеологию, но на самом деле это уже было бизнес-учреждение, где прагматизм доминировал над идеологией. Вот и агент Владимир Высоцкий работал не столько ради идеи (хотя и она у него была – помочь таким как Андропов прийти к власти), сколько ради денег и красивой жизни. Профессиональные актерские навыки позволяли Высоцкому играть перед рядовыми гражданами роль «своего парня», хотя на самом деле ему были ближе миллионеры типа Вадима Туманова. Как пел сам Высоцкий:
Я из народа вышел поутру –
И не вернусь, хоть мне и предлагали…
Пока многомиллионный советский народ продолжает числить Высоцкого по рангу несгибаемых сопротивленцев, власть продолжает делать реверансы в его сторону. Так, в начале 1974 года на фирме грамзаписи «Мелодия» выходят сразу два твердых миньона Высоцкого. Кроме этого, он приглашен писать песни количеством более трех десятков (! ) в два фильма центральных киностудий: «Мосфильм» («Бегство мистера Мак-Кинли») и имени Горького («Иван да Марья») и одну периферийную – Рижскую («Стрелы Робин Гуда»). Более того, высшие инстанции разрешают Высоцкому и Марине Влади записать на «Мелодии» их первый диск-гигант в СССР. Подчеркнем, что все это происходит в разгар кампании по высылке из страны Александра Солженицына, который решился опубликовать на Западе свой главный труд – «Архипелаг ГУЛАГ».
Пока все советские СМИ продолжают бурно клеймить «отщепенца Солженицына», Высоцкий занят другим – встречает из Франции Марину Влади. И 9 апреля они вдвоем приезжают в студию звукозаписи на улицу Качалова, чтобы записать там более трех десятков песен, которые должны войти в их первый диск-гигант, а также и в несколько миньонов. В своих мемуарах Влади заявляет следующее: «Мы понимаем, что, если пластинка выйдет, это будет своего рода официальное признание твоего статуса автора-композитора. И потом (продолжает Влади, которая на то время была суперзвездой французского кино. – Авт. ) – мы довольно скромно живем на твою актерскую зарплату, так что лишние деньги не помешают…» О том, какая «скромная» зарплата была тогда у Высоцкого мы уже говорили: он зарабатывал по несколько тысяч рублей в месяц. Эти деньги складывались из разных форм заработка: 1) зарплата в театре (150 рублей) 2) гонорары за кинороли и написание песен и музыки к фильмам (несколько тысяч рублей) 3) отчисления от пластинок, а таковых в 1973-1974 годах у него вышли две, причем миллионными тиражами (несколько сотен рублей) 4) гонорары за концерты (сумма переваливала за тысячу рублей, учитывая что за один концерт Высоцкий установил себе таксу в 150 рублей). Так что Влади здесь лукавит, пытаясь представить своего супруга этаким бессребреником. Впрочем, подобные мифы ходили о нем тогда, в 70-е, обильно тиражируются они и сегодня с одной единственной целью – спрятать подлинную правду о настоящем житье-бытье Высоцкого.
Между тем в этом житье-бытье «шансонье Всея Руси» появляется очередной приятель-миллионер (как говорится: деньги к деньгам). Речь идет о ценном агенте ПГУ, разведчике-бизнесмене иранского происхождения Бабеке Серуше, с которым Высоцкий знакомится в начале 1974 года благодаря своему приятелю – композитору Анатолию Бальчеву.
Бабек Серуш
ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ
Бабек Серуш, курд по национальности, гражданин Ирана. Он был сыном одного из лидеров иранской компартии ТУДЭ. В конце 30-х партия была разгромлена и отец Бабека эмигрировал в СССР. Чуть позже следом за ним в Москву приехали и жена с маленьким Бабеком. Мальчика отдали учиться в интернат в городе Иваново, где воспитывались дети иностранных коммунистов. Закончив его, Бабек поступает в МГУ, на физический факультет. Именно там его вербует КГБ (Первое Главное Управление – разведка), с целью в ближайшем будущем сделать из него преуспевающего западного бизнесмена. Тем более, что к тому времени родители Бабека переехали на постоянное место жительство в ФРГ – то есть место для легализации у Бабека уже было.
Приехав в ФРГ в самом начале 70-х, Серуш открывает в Кельне компанию International Processing Systems (IPS), которая занимается поставками технологического оборудования в СССР в обход эмбарго КОКОМ (Международный координационный комитет по экспортному контролю). Эта организация возникла в 1949 году в Париже (участники: США, почти все страны НАТО, а также Япония) для того, чтобы предотвратить экспорт военных устройств и новейших военных технологий в социалистические страны. Однако меры, предпринимаемые КОКОМ в этом направлении, были малоэффективны: многие западные страны закрывали глаза на экспорт военных технологий со своих территорий, поскольку это приносило колоссальные прибыли их бюджетам. Особенно активно международный «шлюз» технологий действовал на территории ФРГ (из общего объема нелегального импорта технологий 65% приходило из США, 10, 5% – из ФРГ, 8% – из Франции, 7, 5% – из Великобритании, 3% – из Японии). Фирма Серуша имела одну особенность: если большинство германских компаний не были шпионскими, то его IPS была создана непосредственно ПГУ КГБ (Управлением «Т» – научно-техническая разведка). Отметим, что до уровня управления это подразделение выросло в 1974 году, а до этого это был 10-й отдел ПГУ (руководитель М. Липатов). В Управлении «Т» работало 1 000 человек, причем в Москве было сосредоточено только 300 сотрудников, а остальные трудились за рубежом.
Из аналитического отчета ЦРУ, составленного в середине 70-х: «Западное оборудование и технологии сыграли очень важную, если не решающую роль в прогрессе советской микроэлектронной промышленности. Иными словами, этот процесс можно рассматривать как результат более чем десятилетней успешной деятельности по приобретению в странах Запада сотен единиц оборудования, общей стоимостью несколько миллионов долларов, ориентированных на военные нужды. Приобретение оборудования осуществляется незаконными методами, в том числе и тайно…».
К середине 70-х более 300 предприятий в трех десятках стран специализировались на импорте в СССР иностранных секретных технологий и оборудования. Этот бизнес считался сверхприбыльным. И дело было не только в сумме услуг за посредничество, порой превышающих 50%, но и в том, что с этих доходов не нужно было платить налоги. Деньги поступали наличными или переводились на номерные счета в швейцарских банках.
Фирма Серуша действовала следующим образом. Она закупала вычислительную технику в разных странах мира (у Серуша было еще 14 дочерних компаний в разных частях света, открытые, естественно, на деньги КГБ), после чего доставляла ее в ФРГ. А оттуда эта техника, снабженная поддельными фрахтовыми документами и накладными, переправлялась сначала в ГДР, а затем в СССР. Фирма Серуша извлекала баснословные прибыли из этого бизнеса и эти деньги шли в разные источники: одна часть покрывала расходы ПГУ, другая шла непосредственно самому Серушу и его людям.
На деньги, вырученные на этих операциях, Серуш приобрел себе жилплощадь и на своей второй родине – в СССР. Он купил квартиру на Фестивальной улице у Речного вокзала, а также выкупил у знаменитой певицы Людмилы Зыкиной дачу в Опалихе, на 26-м километре Волоколамского шоссе. Именно там чаще всего он и будет встречаться с Высоцким, когда их пути будут пересекаться в Союзе. Кстати, миллионера Серуша успешно "доила" его добрая знакомая Алла Пугачева.
М. Крыжановский: «Рассказы о том, что Высоцкого и Серуша связывали исключительно приятельские отношения всего лишь красивая легенда. Конечно, они были друзьями. Но их дружба базировалась на их совместной агентурной деятельности, а посиделки под водочку, записи песен Высоцкого и т. д. – все это было прикрытием первого. Там, где нелегальное оружие, там террор, революции, «горячие точки», контрабандисты и обязательно – наркотики. Для КГБ это была более чем выигрышная ситуация: два партнера и оба агенты, т. е. есть возможность взаимной проверки. Делалась такая проверка просто – дают агенту миниатюрный магнитофон с двумя кнопочками – «пауза» и «пуск». Агент может сам решать, когда включить, а когда выключить аппаратуру, а на самом деле, аппарат пишет все время. Запись шла на проволоку, так что прослушать без спецприставки было невозможно…».
Познакомившись с Серушем в начале 1974 года в Москве, Высоцкий очень скоро пересечется с ним снова – но уже в Париже. Туда наш герой вместе со своей супругой отправится 29 апреля на «железном коне». В начале мая они прибудут в Париж, где их и встретит Серуш, заехавший туда по нуждам своего легального-нелегального бизнеса, причем не только электронного (напомним, что из общего объема нелегального импорта технологий, отправляемого в СССР, доля Франции составляла 8% – 3-е место после США и ФРГ), но и оружейного: Серуш помогал КГБ обеспечивать оружием тех же арабских боевиков, ведущих борьбу с мировым сионизмом.
ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ
В 1964 году агентурой КГБ была создана террористическая антиизраильская Организация освобождения Палестины (ООП), целью которой было создание независимого палестинского государства. ООП финансировалось КГБ, оружие поставляли КГБ и восточногерманская «Штази». Поставки шли через Румынию в Бейрут, где находилась штаб-квартира ООП, самолетами с «продуктами, медикаментами и товарами первой необходимости».
Кроме этого, оружие перевосилось советскими суднами передавалось в нейтральных водах Аденского залива. Террористы готовились в помосковной Балашихе на уже известных нам курсах КУОС ПГУ КГБ. С палестинской стороны оружием занимался руководитель отдела внешних операций Вадиа Хаддад, а КГБ представлял не кто иной, как лучший друг агента ПГУ Высоцкого, правоверный мусульманин, агент ПГУ Бабек Серуш, заработавший свои миллионы не только на этих сделках, но и на поставках оружия в Эфиопию, Анголy и Заир.
В 1974 году Ю. В. Андропов высказал на Политбюро предложение по оказанию помощи народно-освободительным движениям, в т. ч. ООП с использованием внебюджетных средств. Такие средства можно было получить путем приобретения и открытия на Западе банков и компаний, и ведения бизнесов через агентуру и разведчиков-нелегалов. Так стало создаваться никем не контролируемое "золото партии". В этом процессе приняли деятельное участие агенты ПГУ Высоцкий, и близкие друзья-миллионеры: Серуш (провел несколько месяцев в тюрьме в Германии в связи с обвинением в краже секретных технологий), Динев (осужден во Франции за шпионаж), и Калманович (осужден в Израиле за шпионаж и кражу закрытых электронных технологий), проворачивавшие операции во Франции Германии, Израиле, Канаде и США (о трех последних деятелях подробный рассказ у нас впереди).
Во время этого французского вояжа Высоцкий познакомится сразу с двумя своими соотечественниками: балеруном Михаилом Барышниковым (тот в те дни находился с гастролями в Париже) и художником Михаилом Шемякиным, выдворенным в 1971-м из СССР (до этого он проживал в Ленинграде). Отметим, что всего через полтора месяца Барышников тоже станет отщепенцем – сбежит на Запад. Однако это не станет для Высоцкого поводом прекратить с ним общение, когда он будет приезжать за границу. И советские власти ни словом не упрекнут в этом Высоцкого, хотя всем остальным советским гражданам общаться с отщепенцами было категорически запрещено под угрозой суровых санкций. Высоцкого этот запрет не касался по одной причине: все эти отщепенцы интересовали его с оперативной точки зрения и были весьма ценными источниками информации. Как вспоминает М. Шемякин: «Я прослушал несколько песен Высоцкого – и меня прежде всего потрясла “Охота на волков”. Одной этой песни было достаточно для меня, чтобы понять: Володя – гений! Все, баста! В этой песне было сочетание всего. Как говорят художники: есть композиция, рисунок, ритм, цвет – перед тобой шедевр. Тоже самое было в этой песне – ни единой фальшивой интонации... ».
Да, мы прекрасно помним эту песню по нашему предыдущему повествованию. Помним мы и строчку из нее: «Обложили меня, обложили, но остались ни с чем егеря». Действительно, «егеря», мечтавшие «сожрать» Высоцкого, ничего не могли с ним поделать, в виду мощной крыши над его головой, воздвигнутой КГБ. Он мог себе позволить все, что захочет как у себя на родине, так и за рубежом, будучи в полной уверенности, что КГБ своих не сдает. Он его до сих пор, кстати, не сдает, но это уже совсем иная история – из другого времени. А мы вернемся в благословенные 70-е.
На родину Высоцкий возвращается в начале июня 1974 года на новом «железном коне» – бежевой «БМВ-2500», которая заняла место старенького «Рено», отправленного на заслуженный покой. Точнее будет сказать, что Высоцкий купил не одну, а целых две «бээмвухи» – бежевую и серую (последнюю доставят чуть позже). Спрашивается, на какие такие шиши наш герой приобрел себе сразу две иномарки, если сама Марина Влади некоторое время назад уверяла нас, что зарплата у ее супруга была более чем скромная? Но мы же отмечали, что французская кинодива лукавит – деньги у Высоцкого были, причем деньги немалые (в том числе и на ниве агентурной деятельности, где расплата порой ведется не деньгами, а услугами или натурой – теми же автомобилями).
Кстати, с бежевой «БМВ» потом случится неприятная история. Она окажется среди угнанных и Высоцкого обяжут пользоваться только одной – законной. Но наш герой, вновь следуя смыслу своей песни «Охота на волков», что называется, «забьет» на «егерей». Он будет гонять на обеих иномарках, переставляя с них номера. В итоге краденую машину все-таки отследит Интерпол и потребует вернуть ее обратно в Германию. А с Интерполом связываться Высоцкий не станет, что понятно: КГБ хоть и мощная организация, но зачем так открыто подставляться?
Пока Высоцкий рассекает по Москве и окрестностям на двух иномарках, из страны выдворяется его коллега по песенному жанру Александр Галич. Как мы помним, давление властей на него началось еще в конце 1971 года, когда он был исключен из всех творческих Союзов (писательского и кинематографического) и остался практически без работы. После этих событий положение Галича стало катастрофическим. Еще совсем недавно он считался одним из самых преуспевающих авторов в стране, получал приличные деньги через ВААП, которые от души тратил в дорогих ресторанах и заграничных вояжах. Теперь все это в одночасье исчезло. Автоматически прекращаются все репетиции, снимаются с репертуара спектакли, замораживается производство начатых фильмов.
Оставшемуся без средств к существованию Галичу приходится пуститься во все тяжкие – он потихоньку распродает свою богатую библиотеку, подрабатывает литературным «негром» (пишет за кого-то сценарии), дает платные домашние концерты (по 3-5 рублей за вход). Но денег – учитывая, что Галичу приходилось кормить не только себя и жену, но и двух мам, а также сына Гришу, который родился в 1967 году от связи с художницей по костюмам Киностудии имени Горького Софьей Войтенко, – все равно не хватало. Все эти передряги, естественно, сказываются на здоровье Галича. В апреле 72-го у него случается третий инфаркт. Так как от литфондовской больницы его отлучили, друзья пристраивают его в какую-то захудалую клинику. Врачи ставят ему инвалидность второй группы, которая обеспечивала его пенсией... в 60 рублей.
Власти не спускали глаз с Галича, причем помогали им это делать... некоторые друзья барда, о которых мы уже говорили в первой главе нашего повествования. Когда в 1974 году за рубежом вышла вторая книга песен Галича под названием «Поколение обреченных», это послужило новым сигналом для атаки на барда со стороны властей. Когда в том же году его пригласили в Норвегию на семинар по творчеству Станиславского, ОВИР отказал ему в визе. Ему заявили: «Зачем вам виза? Езжайте насовсем». При этом КГБ пообещал оперативно оформить все документы для отъезда. И Галич сдался, прекрасно понимая, что властям неугоден ни он сам, ни его песни (в отличие от того же Высоцкого, песнями которого заслушиваются все, в том числе и многие из власть предержащих). 25 июня Галич навсегда покидает Советский Союз.
Высылка из страны певца четко укладывалась в стратегию кремлевских либералов, которые, влияя на Брежнева, убедили его в том, что опасность для идеологии представляют лишь “радикальные подрывные элементы”, в то время как остальные безопасны, а иные из них (как тот же Высоцкий) даже полезны.
Тем летом Высоцкий как актер был задействован сразу в двух фильмах: «Бегство мистера Мак-Кинли» и «Единственная дорога». Причем роли у него там небольшие (а одна и вовсе без слов – в последней картине), однако обе снимаются на «Мосфильме» и в обеих натурные съемки проходят на Балканах: в Венгрии («Мак-Кинли») и Югославии («Единственная дорога»). Казалось бы, ничего необычного – страны эти в разной степени были дружественными СССР и назывались социалистическими. Однако в нашем случае, все это отнюдь не случайность, а шпионская закономерность. Почему? Дело в том, что именно в середине 70-х Балканские страны стали включаться в европейский наркотрафик в качестве транзитных. Особенно это касалось Югославии, о чем мы расскажем чуть ниже. Что касается Венгрии, то ее главная спецслужба – Министерство государственной безопасности (АVH – Alam Vedami Hatosoga), считаясь одной из самых промосковских спецслужб в Восточном блоке, специализировалась на «чистой разведке» в США и Западной Европе, а также промышленно-техническом шпионаже. Однако в середине 70-х в сферу деятельности АВХ вошел и наркотрафик, после чего Венгрия превратилась в перевалочную базу на пути поставок кокаина из Латинской Америки в Западную Европу.
Спрашивается: при чем здесь Высоцкий? Дело в том, что КГБ чутко держал руку на пульсе мирового наркотрафика, поскольку ставил перед собой вполне конкретную цель: наркотизировать страны НАТО и США, чтобы посадить там «на иглу» как можно больше молодых людей – потенциальных солдат их армий. Это была стратегическая задача для спецслужбы, которая стоит на страже безопасности своей страны. Поэтому та же Венгрия и стала перевалочной базой наркотрафика, чтобы способствовать конкретной цели: беспрепятственному попаданию наркотиков в страны НАТО, а именно – в Великобританию, Бельгию, Нидерланды, Люксембург, Италию, Португалию и ФРГ.
Поскольку Высоцкий с недавних пор стал агентурить и на ПГУ, перед ним была поставлена цель включиться в процесс формирования европейского наркотрафика в роли связующего звена между Центром (Москвой) и советскими резидентурами в Европе, в том числе и на Балканах. Поэтому в ту же Венгрию он отправился, имея на руках «маршрутную карту» от КГБ. Естественно, негласную. Но от отдельных посвященных лиц скрыть ее было все-таки проблематично. Например, имея в качестве легендированного прикрытия этой поездки съемки в кино и концерты, Высоцкий должен был дать серию концертов в советских воинских частях в Венгрии (17-25 июля 1974 года). Во время одного из тех выступлений – в городе Матиаш Фельде – произошел весьма любопытный случай. Вот как его описывает высоцковед М. Цыбульский, ссылаясь на слова заведующего постановочной частью Народного театра Южной группы войск Л. Орлянского:
«Зал Дома офицеров был довольно большим, но все равно не смог вместить всех желающих, многие зрители стояли. Что Высоцкий пел, я не помню, но запомнил зато такой эпизод: начальник политотдела генерал Ищенко, его жена и несколько человек из «свиты» демонстративно встали со своих мест в первом ряду и покинули зал. Произошло это в самом начале концерта. Высоцкий, вроде как, и не заметил их ухода, а, может, – не показал вида».
Далее М. Цыбульский размышляет об этом эпизоде следующим образом: «Довольна странная история, причем, странно не то, что генерал ушел с концерта, а то, что он, явно будучи недоброжелателем Высоцкого, разрешил провести его выступление. Ведь начальник Дома офицеров был непосредственно подчинен начальнику политотдела и просто не мог организовать его выступление без его ведома. В Советской армии у начальства испрашивали разрешения и по куда менее значительным поводам…».
А теперь послушаем мнение профессионального разведчика – М. Крыжановского: «Высоцкий приехал в Венгрию под «крышей» КГБ, о чем прекрасно были осведомлены высшие чины Министерства обороны СССР. Им в ту пору руководил маршал Андрей Гречко, у которого, и сегодня это уже многим известно, были не просто натянутые отношения с Андроповым – они, по сути, враждовали (что впоследствие и станет поводом к разговорам о том, что именно ведомство Андропова повинно во внезапной кончине Гречко в апреле 76-го). Так вот Гречко прекрасно знал, по чьей «путевке» в Венгрию отправился Высоцкий. Запретить его выступления в воинских частях он не мог (Андропов тогда уже был очень силен), зато мог приказать начальнику Главного политуправления А. Епишеву не слишком усердствовать в помощи по проведению этих гастролей. Когда об этом узнал генерал Ф. Ищенко (кстати, заслуженный офицер, фронтовик), он решил выразить Высоцкому демонстративное презрение, как креатуре Андропова. Ведь Ищенко мог вовсе не приходить на тот концерт. Однако он специально туда пришел, дождался, когда в зал набилось побольше народу, после чего и покинул на глазах у изумленной публики Дом офицеров. Конечно же, большинство собравшихся не поняли истинного смысла этого жеста (или поняли его слишком прямолинейно – дескать, политруку не нравится творчество Высоцкого), зато те, кто был посвящен (в том числе и сам Высоцкий) прекрасно во всем разобрались…».
В армии у КГБ было свое недремлющее и всевидящее око – Особые отделы, или военная контрразведка (3-е Главное управление КГБ СССР). Так вот, как раз за пять месяцев до приезда в Венгрию Высоцкого, там сменился начальник: им стал генерал-лейтенант Николай Душин. Он был человеком Андропова: долгие годы (с 1955-го) проработав на высоких должностях в 3-м управлении, он с приходом Андропова в КГБ (в 1967 году) был отправлен им в качестве «своего человека» на один из важнейших постов – заведующего сектором госбезопасности Отдела административных органов ЦК КПСС. Отработав там во славу Андропова семь лет, Душин был возвращен в 3-е Главное управление уже в качестве его начальника. И на этом посту «прикрывал» гастроли Высоцкого в Южной группе войск. Поэтому отдадим должное смелости генерала Ф. Ищенко: зная о том, что Особый отдел своим всевидящим оком надзирает за тем, как принимают Высоцкого, он не испугался продемонстрировать свое отношение не только к артисту, но и лично к Андропову. Впрочем, на то он и фронтовик, чтобы ничего не бояться.
Завершив съемки и гастроли в Венгрии, Высоцкий 26 июля уже был в соседней балканской стране – Югославии, чтобы уже отсняться в фильме «Единственная дорога» режиссера Владо Павловича. Несколько слов о последнем. Он был сыном югославских коммунистов, работников Коминтерна, которые в 50-е годы поссорились с руководителем Югославии И. Б. Тито и переехали жить в Советский Союз. Здесь их сын Владо стал кинематографистом. Фильм «Единственная дорога» стал его первым советским кинопроектом (еще один фильм Павлович снял еще в Югославии в 1967 году), причем снимался он на «Мосфильме» в содружестве с югославами – то есть, «грехи» родителей Павловича (а у власти в СФРЮ по-прежнему находился Тито) не стали поводом к тому, чтобы закрыть ему дорогу на родину.
Фильм рассказывал о том, как в годы войны группа советских военнопленных, которых фашисты заставили вести колонну машин с горючим, подняла восстание. Высоцкому в ленте досталась самая короткая роль (10 съемочных дней) – роль военнопленного Солодова, который погибает в самом начале похода. Но перед этим его герой успевает спеть песню “Мы не умрем мучительною жизнью... ”, которая была вовсе не о войне, а подразумевала совеременный





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 54
© 11.06.2018 Михаил Крыжановский
Свидетельство о публикации: izba-2018-2294590

Рубрика произведения: Разное -> Легенда












1