Покорители Рыжей планеты. Глава 11


Экспедиция провела на Венере три дня и собралась улетать обратно. Задания с Земли были выполнены, и Макс назначил старт на предобеденное время тринадцатого ноября, хорошо, что не пятницы, а субботы. Всё-таки мелкие суеверия не оставляли космонавтов и вдали от родной планеты.
Вечером двенадцатого числа состоялся небольшой праздник, но посерьёзнее, чем предыдущий по поводу вызволения Александра. Сейчас все собрались домой, так что можно было закатить вечеринку столетия.
Сначала был лёгкий ужин из тюбиков, казавшийся вкуснее, чем был на самом деле, из-за особого состояния космонавтов, которым наскучила Венера. Потом Макс предложил потанцевать и поставил через дисковод бортового компьютера диск с записью концерта какой-то группы. Музыка, если честно, была довольно посредственной, но вдали от Голубой планеты, где по проводам и по воздуху летают зеттабайты музыки, клипов и игр, даже это было в радость. После получасового твиста наступила игровая часть праздника. Макс тихонько наклеил на спины космонавтов листы бумаги с написанными на них именами исторических личностей и литературных героев. И все спрашивали друг у друга «о себе», то есть – что написано на бумажке, прилепленной сзади к комбинезону. Победил в этой игре Андрей, раньше всех догадавшийся, что он Наполеон, а последнее место занял Аркадий, полчаса тщетно думавший и наконец осознавший, что он Карлсон.
Но ничто в этой Вселенной не бесконечно. Праздник завершился по расписанию – в девять вечера. Все пошли спать, одновременно и уставшие от долгого дня, и с нетерпением ждущие свой рейс «Венера – Земля»…

В день отлёта все проснулись рано, так как всем хотелось побыстрее оказаться на Земле. Позавтракали, поиграли и повздыхали. В одиннадцать часов все приготовились лететь.
Уселись в главной рубке, пристегнулись на все ремни, морально приготовились. Сосредоточились, вздохнули и расслабились.
Вдруг Макс сказал, глядя на дисплей бортового компьютера, осуществляющего проверку всех систем корабля:
– Уважаемый, кого несведущие называют Богом, хотя для демиурга это оскорбление, прошу обеспечить нам быстрый беспосадочный полёт до дома. Плата двойная – за срочность и необычность заказа. Получите дней через десять, если всё сделаете правильно, а если нет – то и оплаты нет. Уяснили? Спасибо, аминь.
Наступила тишина. Вяло протекли две или три минуты. Наконец, Максим и Андрей посмотрели друг на друга, одновременно кивнули, будто бы общаясь с помощью телепатии, и капитан экспедиции взялся за штурвал ракеты, а его помощник – за выступы по бокам компьютерной клавиатуры.
На несколько секунд время словно остановилось, но по прошествии этих самых секунд Макс оправился от оцепенения и нажал на педаль газа. Всех вдавило в кресла перегрузками более чем в десять единиц. После кратковременной борьбы с магнитным полем каньона ракета поднялась на сантиметр… на два… на десять… Вот уже метр… десять… сто… восемьсот… Километр, два… И вот каньон остался внизу, в то время как скорость корабля увеличивалась в экспоненциальной прогрессии или даже ещё быстрее.
Пять, десять километров… Можно уменьшить перегрузки. По сравнению с тем, что было в самом начале взлёта, восемь «же» кажутся почти невесомостью.
Двадцать, пятьдесят, сто километров… Спидометр ракеты показывает уже пять километров в секунду. Гравитация уменьшилась до пяти «же». Визг молекул углекислоты становился всё громче.
Атмосфера Венеры начала редеть. Стал слышен лишь гул двигателей, выбрасывающих в космос триллионы миллиардов ионов гелия и электронов в секунду. Ракета достигла первой, затем второй космической скорости. Всё это заняло около пяти минут. И лишь когда остались только два «же», космонавты вздохнули свободно.
Макс застабилизировал гравитацию на уровне в полтора земных значения, и все пошли обедать.

Полёт прошёл без особых трудностей. Время от времени «Ион-3» связывался с Землёй, до которой оставалось не так уж много миллионов километров. Утешительные известия сыпались из дома, как из рога изобилия: двоюродный брат Макса стал папой, дядя Андрея открыл магазин всяких бесполезных штук, именуемых в просторечии сувенирами, и так далее и тому подобное.
Всем было радостно осознавать, что уже через несколько дней они вернутся домой, и всё будет, как раньше… почти всё, потому что «как раньше» уже ничего не будет: полёт на дикую Венеру всё же немного изменил жизнь и мировосприятие космонавтов. Мир поменялся, пускай не в корне, но всё же поменялся.
До Земли летели неделю; по расчётам, посадка должна была состояться двадцатого ноября, когда везде будет лежать снег, а столбик ртути ни за что не превысит нулевую отметку.
В тот день, на который была намечена встреча с родной планетой, все поднялись часов в шесть: так им не терпелось поскорее оказаться дома! Но Макс только покачал головой и надавил не на газ, а на тормоз: надо было не врезаться в планету, а мягко сесть с парашютом; на скорости в сто километров в секунду вероятность второго исхода стремилась к нулю, а первого – к ста процентам.
После завтрака Максу захотелось проверить, насколько сильно проявило себя эйнштейновское сокращение времени. Когда он летал на Марс, за десять месяцев «сокращения» накопилось всего лишь две секунды. В этот раз прошло двадцать дней, но средняя скорость ракеты была в десять раз больше.
Макс нагрузил расчётами компьютер и через три минуты получил ответ: одна целая и одна десятая доля секунды. В теории это могло казаться правдой, но Максим желал убедиться, что время действительно замедлилось на шесть с половиной на десять в минус пятой степени процента от общей продолжительности полёта.
Позвонил в ЦУП. Ответил тот же старик в халате:
– Чего надо?
– Который час по Байконуру?
– Девять часов восемь минут сорок две… сорок три секунды.
– У нас хронометры отстают на одну секунду. Это всё замедление времени от быстроты движения.
– Да-да. Я понимаю. Это всё?
– Да.
– Тогда не представляю, зачем надо было нас тревожить по такому пустяку. До свидания.
Экран погас.

Ракета преодолевала последний миллион километров дольше, чем все остальные миллионы по отдельности. Сначала неспешное замедление до трети первой космической скорости, потом аккуратное приближение к планете. И лишь затем должна была произойти, наконец, долгожданная посадка.
Вот осталось только десять тысяч километров до самой планеты, двадцать пять тысяч – до Байконура и тридцать – до родного города. Корабль пролетал всего лишь одну тысячу метров за секунду – тридцать один миллион пятьсот пятьдесят шесть тысяч девятьсот двадцать шестую часть года, не такого, который знают все люди, а звёздного – оборота Земли вокруг Солнца.
Тысяча километров. Ракета вошла в термосферу – самый горячий слой воздушного океана Земли. «Хорошо, что не вся обшивка корабля испарилась на Венере!» – подумал Макс и тут же мысленно прикусил себе язык. Земная атмосфера при взлёте или посадке космического корабля способна была «отщипнуть» лишь сантиметр обшивки такого класса, как у «Иона-3». Венерианское же углекислое «море» улетучивало за раз более полуметра хромированной и вольфрамированной стали. Так что панические мысли Макса были необоснованны, как претензии обывателя к молчаливому автомату с газировкой.
Сто километров. Ракета прошла ионосферу и входила в более плотные воздушные слои. Появился звук, сначала тихий, потом всё громче, – визг молекул водорода, затем – озона и, наконец, азота и кислорода.
Осталось всего лишь десять километров. Все (в смысле: экспедиция, ЦУП и Министерство космоса) определились с местом посадки. Как и при возвращении с Марса в 2025 году, решили устроить «встречу века» в центре Красноярска, на площади Мира, вымощенной мрамором и гранитом.
Ракета уже достаточно замедлилась и остыла, чтобы выпустить парашют. Он сразу же наполнился тем, что называлось «разрежённым воздухом», и в первую секунду поднял корабль на полкилометра вверх, но потом всё-таки дал ему право начать медленное падение вниз, к Земле.
И в эти последние минуты перед соприкосновением с родной планетой, страной, городом космонавты испытали странное, ни на что не похожее чувство – смесь страха, восторга и удовлетворения. Их переполнило что-то еле заметное и светлое и в тот миг, когда радар сообщил, что до поверхности остался один километр, вылилось наружу. Космонавты закричали, но не от боли или ужаса, а от радости; может быть, именно поэтому в организованном вопле покорителей Рыжей планеты было больше звуков «у», чем «а».
Сотня метров. Последние, прощальные два «же» и, наконец, обыкновенная земная гравитация. Все чувствовали, что происходит вокруг ракеты: десятки тысяч людей кричат «Ура!» и пытаются прорваться за оцепление, установленное за пятьдесят метров от ракеты, а армия (никак не меньше) полицейских препятствует этому. Макс изобразил кривую улыбку при мысли о том, что как всё это может выглядеть со стороны, и нажал на неприметную кнопочку.
Это был своеобразный «клаксон» корабля, работающий в инфразвуковом диапазоне: если в уши человеку попадают волны определённой частоты, он на время забывает обо всём и поворачивается к источнику этого «инфрашума». Вот это самое и случилось с толпой.
Космонавты отстегнулись и встали с кресел. Сделали торопливую зарядку, ведь двухчасовое сидение немного утомило их мышцы, как беспокойный сон.
За кибериллюминаторами ревела толпа поклонников. Чтобы не доводить их до экстаза своим долгим нахождением внутри ракеты, все поплелись к двери, ведущей наружу. На их лицах играли лёгкие, почти незаметные улыбки, означавшие и радость от возвращения домой, и удовлетворение после продолжительной работы. Тем более что все понимали, что будет дальше.

18 сентября – 9 октября 2016,
Красноярск.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 11
© 10.06.2018 Данил Кузнецов
Свидетельство о публикации: izba-2018-2293462

Рубрика произведения: Проза -> Фантастика












1