Прерванное пике. Глава 12. Взлет.


Прерванное пике. Глава 12. Взлет.
С этого дня что-то изменилось. Вернее, изменилось все. Он обещал быть политиком. А это значит – не быть собой, не позволять себе. Он не мог быть слабым, быть откровенным, любить. Что он может предложить любимой женщине? Его статус определялся его востребованностью, которая, в свою очередь, зависела от здоровья и возраста. Семья значила в его жизни многое, если не все. В силу специфики профессии он часто не договаривал, иногда просто молчал о делах и неудачах на работе. Зачем домашним знать об этом? Постепенно они привыкли к такому положению дел и не стали его спрашивать о работе. Потом забыли, что у него есть душа… А потом он разбился и не хотел жить. Так бывает, когда ты работаешь только «банкоматом». Кто в этом виноват? И виноват ли вообще… В женской голове нет места мужским проблемам. Наряды, прически, макияж, подружки, дети. Он все это понимал и старался не грузить домашних своими проблемами. Иногда, просыпаясь по утрам, он сидел на краю кровати и думал: «Вставай, у тебя есть обязательства. Господи, зачем все это».

Несчастный случай заставил его по-другому посмотреть на себя. Что конкретно он может изменить в своей жизни, и насколько радикальными будут эти перемены? Насколько его желания и чувства погребены под его бесконечными обязанностями? Как давно он видел себя – настоящего? Помнит ли он еще себя таким… И что бы он делал без умных и любящих рук Хелен? То, что он выжил после крушения самолета, было заслугой доцента – технически операция прошла успешно. А то, что Хелен его выходила после тяжелой операции и вернула своей любовью мир его душе и саму душу – было просто даром свыше, которого он не заслужил… На этом фоне Ольга смотрелась просто предательницей: - «Спокойно, ты - политик. Значит, была причина – прежде всего, ты был недостаточно внимателен сам».

- Ну да, - тут же вмешался внутренний голос – ты, конечно, был невнимателен, когда не высыпался, смертельно уставал и иногда даже не успевал поесть… А когда искал выход из производственных тупиков - не мог думать ни о чем другом. А иногда после трудных полетов вообще не хватало сил…

За размышлениями наступило утро, пора вставать и умываться. Сегодня опять потащат в операционную, снимать спицы со второй ноги. Надо собрать силу воли в кулак и вытерпеть все это. Потом придет следователь… Интересно, сколько минут в день ему бывает хорошо и спокойно, не говоря о том, чтобы даже – счастливо? Полчаса, и то недавно? Не думать об этом…

Вместо завтрака его увезли в операционную, и все, что он мог себе позволить – только посмотреть спокойным и теплым взглядом в глаза Хелен. Теперь его очередь говорить ей, что все будет хорошо. Она тут же поняла, что он сконцентрировался и поставил перед собой цель – его взгляд больше не открывал душу, а, наоборот, был непрозрачен, как тогда, в начале их знакомства. А это значит, что он собрался внутри себя и уходил. Выздоравливал. И это, объективно говоря, было хорошо. И в этом надо было помочь…

Было ли ей больно? Наверно, это неправильный вопрос. Конечно, было, все это время. Правильный вопрос – ради чего ей было больно? Безнаказанно достучаться до души нельзя, даже, можно сказать больше – все делая правильно и логично, восстановить душу нельзя. Он был, глубоко внутри, как раненное существо, которое годами не видело искренности, любви и ласки. А потом, со временем, постепенно набрав отчаяния, как тонущий корабль набирает воды, организм включил точку невозврата – когда на все усилия – реакцией является только равнодушие, или даже равнодушное удивление: «Надо же…». Когда-то, на пике чувств, ты отдаешь энергию и получаешь взамен, потом получаешь обратно все меньше и меньше, и по итогу только отдаешь. Долго. До дна… И постепенно в пустой душе копится токсичное равнодушие, в том числе и к себе, к своей жизни. И тогда вытащить человека из этого состояния тяжело – нужно отдать ему часть своей жизненной силы, часть сердца, искренне полюбить, дать понять, что он нужен, необходим тебе. Подарить ему счастье…

Но и это еще не все. Мужское и женское счастье – принципиально разное… И, врачуя ему душу, Хелен знала, что его, мужское счастье – приоритетно, что подмена здесь не пройдет, и, судя по результатам, ей это удалось. Ей это удалось, потому что он собрал свою душу и уходил. Он уходил, и она это чувствовала, и не задавала глупых вопросов, потому что его счастье было для нее важнее, потому что его счастье было и ее счастьем, и она его отпускала. Собственно, это и было ее задачей – вытащить его, помочь преодолеть себя, дать ему шанс. Все правильно, но почему-то так больно… Терпеть, держать лицо…

Меняя простыни, протирая пыль, наводя чистоту в палате – она не думала ни о чем, делая все на автомате. Вернее, она думала о себе. О том, что ее профессиональные победы дорого ей обходятся, о том, что нельзя жить только работой… Накраситься, надеть что-нибудь сногсшибательное и пойти куда? На танцы, в театр? Посмотреть в оперном театре «Летучий Голландец» на музыку Вагнера на немецком языке? Выиграть у доцента партию в шахматы? Заняться литературой, написать миниатюру, почитать стихи – Лермонтова, Пушкина наизусть… Связать что-нибудь, свитер, например? Интересно, можно ли, имея такие увлечения, познакомиться с интересным мужчиной? Теоретически – да, наверно, вероятность один процент. Смешно? Да, смешно. Пока она спорила с собой, палата опять блестела. Она сходила за завтраком, закрыла кашу и салат тарелками сверху и села ждать. Сегодня что-то долго…

Наконец, Валерия привезли из операционной. Его лицо было бледным, глаза закрыты, и на реснице даже, кажется, дрожала слеза. Пока его перекладывали на кровать, Хелен поймала в коридоре доцента.

- Осложнения?
- К вечеру ему станет легче, убрали небольшое воспаление около спицы. Я написал в карте, чем лечить. Компресс накладывать и антибиотик колоть, ну ты знаешь.
- Знаю.
- Приступай, вот лист назначений.

Хелен взяла на посту медсестры шприц с антибиотиком. Компресс она сделает вечером, сейчас нога уже обработана. Валерий уже взял себя в руки и даже немного шутил. Она воспользовалась его бравадой и поставила укол. Он скривился, как от лимона – укол был болезненный.

- Все, уже все. Поешь или чаю?
- Лучше чаю.

Валерий взял в руки кружку и сделал первый глоток, когда в дверь палаты скромно постучали. Появилась сытое самоуверенное лицо прокурорского работника, облаченного в белый халат поверх профессионального мундира.

- Разрешите, Валерий Андреевич? Военно-следственный комитет Энского гарнизона, майор юстиции Золотов.
- Проходите, товарищ майор. Надеюсь, ваши новости не государственная тайна? Или медперсоналу надо выйти? Как Ваше имя-отчество?
- Евгений Анатольевич. Что Вы, если Вы не против, никому выходить не надо. Вот, пришел к Вам, так сказать, выполнить служебный и человеческий долг, довести Вам, как потерпевшему, результаты промежуточного расследования по факту крушения самолета, управляемого Вами. Ситуация, прямо скажем, печальная. Самолет хранился и обслуживался на аэродроме одного известного оборонного ведомства. Техник самолета и моторист по причине жажды личной наживы осуществляли дозаправку воздушного судна автомобильным бензином АИ - 95 , вместо использования бензина авиационного Б-95. При этом грубо нарушались святые вещи, элементарные при организации безопасности полетов - полное отсутствие контроля качества авиационного горючего. Прямо скажем, подлецы. Но и у этих подлецов есть и семьи и малолетние дети. И, что самое главное, при завершении расследования будет нанесен сокрушительный удар по престижу аэродрома базирования, который принадлежит оборонной организации практически со столетней историей. Бензин покупали на АЗС - сомнительного качества, а документы выписывали на все виды авиационного горючего, масел и смазок в объеме заводских цен. Кроме того, все виды обслуживания воздушного судна фактически не проводились, реально лишь отмечались в отчетных документах. Вот так. Крушение было лишь вопросом времени…
Каждый литр бензина, залитый в Ваше воздушное судно, обогащал преступников на 60 рублей, каждый Ваш вылет – примерно на 5 000 руб, каждый месяц только от Ваших полетов им было выгоды примерно на 150 тыс. рублей. Мошенники процветали. Несколько крупных авиакатастроф, где самолеты сгорели, уничтожили все следы преступной деятельности. Ваш самолет уцелел. Это помогло понять причины проишествия....
Я оставлю несколько документов для ознакомления, и мы будем держать Вас в курсе дальнейших событий. Не исключено, что веревочка будет виться и виться…
- Вы можете всегда рассчитывать на мою помощь и содействие следствию.
- Я оставлю Вам свой телефон, поправляйтесь.
- Был рад знакомству.

Уходя, сотрудник прокуратуры положил на тумбочку несколько листов формата А-4 с предварительным заключением по делу.
- Хелен.
- Да.
- Прочитай мне заключение прокуратуры. Пожалуйста. Что-то многовато стрессов на одно утро…
- Хорошо. Только позволь мне предварительно пробежать документ, а то трясутся руки.
- Конечно.

Постановление о возбуждении уголовного дела по факту крушения самолета, заключение о причинах катастрофы по версии Межгосударственного авиационного комитета, нарушения, выявленные по результатам проверки аэродрома базирования специалистами Инспекции внутреннего контроля предприятия…
У Хелен пошла кругом голова, и она взяла бумаги, пододвинула стул и села. Цифры и факты, вскрытые в ходе проверок и следствия – ошеломляли: «Сотрудники, обеспечивающие заправку воздушных судов - аэродромные рабочие и инженер ГСМ, не знали требований руководящих документов по контролю качества горючего и не были обучены работе с приборами контроля качества. Горловины расходных резервуаров не были оборудованы защитными чехлами, технологические отверстия световых люков без крышек, не опломбированы и не опечатаны. Сливные краны для слива воды и механических примесей не обслужены»... цифры и факты мелькали перед глазами, как бегущая строка табло – «Выявленные финансовые нарушения с авиа горючим и авиатопливом составили…».

Около получаса Хелен добросовестно читала Валерию результаты проверок, ревизий, расследования и внутренне просто поражалась открывшейся внезапно картине. Для нее космос, авиация, полеты – ассоциировались совсем с другими вещами - небом, простором, полетом, свободой… А на самом деле все было проще и прозаичней – математика, экономика, политика, интересы, выгода… Валерий, не склонный к романтике, тоже был поражен открывшейся картиной. Утро требовало мужества… Он молчал.
- Скажи что-нибудь, этот негатив сваливает с ног, как шторм.
- Что ты хочешь услышать?
- Твое мнение о ситуации.
- «Ослик был сегодня зол – он узнал, что он осел». Это «Веселая азбука» Самуила Маршака.
- Хорошо, что ты шутишь. От этого всего можно сойти с ума.
- Это моя реальность. И я почти не удивлен. В каждой реке есть свои подводные течения, и надо нанимать лоцмана или запоминать фарватер.
- Но что-то же можно изменить?
- Конечно. При любом взлете надо делать поправки – на встречный ветер, на массу самолета, мокрую полосу, в условиях высокогорья – на изменившуюся плотность воздуха и так без конца – надо меняться, всегда. Мы – выжили, а, значит, стали сильнее. Вот так…


продолжение следует...





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 26
© 09.06.2018 Елена Мышь
Свидетельство о публикации: izba-2018-2293180

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ












1