Танцор "Дождя" Глвы 37 - 40


Танцор "Дождя" Глвы 37 - 40
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Извинившись перед гостями за внезапную болезнь Танцора Дождя, хозяин "Подковы" приказал перенести юношу в его комнату. С Леонардо стащили мокрый балахон и кроссовки, положили на кровать и стали приводить его в чувство, безжалостно хлопая по бескровным щекам. Но юноша не подавал признаков жизни.
- "Скорую" нужно вызывать, - предложил один из телохранителей, беря Лео за запястье. - У него пульс еле прощупывается...
- Ты, что, кретин, - "скорую"? - взорвался Рамирес. - В тюрягу захотел? Что я скажу лекарям? Что это чучело лохматое само со сцены свалилось? Посмотри на его башку! Она вся в шишках и кровоподтёках. Видишь: рука вся посинела и раздулась. Мы ж её сломали! Сразу возникнут подозрения. Кажется, он сдох... А ну-ка, быстро, заворачивайте его в одеяло и везите на свалку. Сбросьте в канаву, да присыпьте труп каким-нибудь дерьмом. Там уж его точно никто не найдёт...
Так и решили сделать. Телохранители завернули Лео в старое одеяло. Озираясь по сторонам, они вынесли юношу на улицу через запасной выход и впихнули в багажник хозяйского Мерседеса. Машина рванула с места, и через двадцать минут Сан-Хосе остался позади. Подрулив в полной тишине к городской свалке, головорезы выволокли бесчувственного юношу из багажника и, протащив его несколько метров, швырнули в неглубокую яму, вырытую экскаватором. Припорошив тело Леонардо вонючими отходами, оба негодяя вернулись к машине.
- Здесь его сам чёрт не найдёт! - усмехнулся один, закуривая.
- Мир праху его! - отозвался второй, осеняя себя крестным знамением.
Приятели переглянулись, сели в машину и вернулись обратно в "Подкову", где их с нетерпением поджидал Сильвио Рамирес.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Когда Вероника проснулась, на часах было всего шесть утра. После двух бессонных ночей и быстрого, но утомительного перелёта из Альмерии в Севилью, девушка чувствовала себя совершенно разбитой. В эту ночь уже у себя дома она спала, как убитая. И проснулась лишь оттого, что её одолела нестерпимая жажда. Она подняла жалюзи, прошла на кухню, чтобы выпить холодного сока и увидела отца. Он сидел тихо за столом и смотрел в одну точку, усталый, взъерошенный, небритый. Возле него стоял пустой фужер и початая бутылка вина. Пепельницы были полны до краёв. Вид у Франко был такой, будто он всю ночь провёл на стуле. Впрочем, так оно и было.
- Проснулась?
Дочь не ответила. Она открыла холодильник, достала оттуда кувшин с апельсиновым соком, наполнила стакан, положила в него три кубика льда и вернулась в свою комнату.
Веронике было грустно: её охватило незнакомое тоскливо-горькое чувство соприкосновения с тем, что ушло навсегда. Она знала, что никогда больше не увидит Леонардо Варгас-Льосу, но его печальные цыганские глаза, его ласковые руки, его приятный голос останутся с ней навсегда! Быть может, даже и хорошо, что он исчез из её жизни навсегда. Теперь лишь остаётся воскресить его в памяти... И видеть его портрет, который по-прежнему висит в её комнате.
Хлопнула входная дверь. Вероника поняла, что отец куда-то ушёл. Куда он мог уйти в такую рань? Наверняка - в свою клинику. Ну, а ей-то что до всего этого? Пусть идёт куда угодно!
Накануне, узнав, что подруга раньше времени вернулась домой, приходила Сильвия. Вероника решила не делиться с ней своей сокровенной тайной, но та, увидев её, сделала вывод сама:
- Ты стала какая-то не такая.
И она была права. Вероника была в Севилье вот уже вторые сутки, но избегала друзей и вообще не выходила из дома.
Не было слышно ни звука, даже тиканья часов. Ничего. Тишина. Вероника сидела на стуле и следила за солнечным пятном на полу. Она не плакала. Она ждала. Сама не зная, чего. Это были самые длинные минуты в её жизни. Ей казалось, что мозг дремлет, как солнечное пятно на полу. Стул был неудобным, с прямой спинкой, но она ничего не чувствовала, ничего не видела, ничего не слышала.
Невольно, рука её наткнулась на карандаш и листок бумаги. Она обрадовалась им, словно спасательному кругу и решила сейчас же, немедленно, написать письмо Лео и всё ему объяснить. Это будет честно и порядочно.
"... я предала нашу любовь. Прошу меня понять и простить. Нам никогда не быть вместе. Так распорядилась судьба. Мы находимся по разным сторонам рампы. Но я буду вечно тебя помнить и любить"...
Вдруг рука Вероники замерла на полуслове: зазвонил телефон. В гробовой тишине квартиры он прозвучал набатным колоколом.
- Алло, я слушаю.
Звонила Сильвия. Голос у неё был очень тревожным.
- Привет, Вероника! Включай скорее телевизор!
- А что случилось?
- Там про твоего танцора передают...
Не дослушав подругу, Вероника бросилась к телевизору. Телефонная трубка с грохотом полетела на пол.
Молоденькая журналистка с микрофоном вела свой репортаж с какой-то свалки. Рядом с ней стоял коренастый парень в сине-жёлтом комбинезоне, с открытым круглым лицом. На заднем плане суетились какие-то люди в штатском с фотоаппаратами и рулетками.
- Расскажите, Себастьян, поподробнее, как всё произошло.
- Как обычно, в шесть утра, я привёз на свалку мусор. Развернув машину, я заметил стаю бродячих собак. Бездомные собаки на свалке - не редкость, но в этот раз они вели себя как-то странно: с ожесточением на что-то лаяли. Я вылез из машины и швырнул в собак старым ботинком, который попался мне под руку. Псы отбежали в сторону и, оскалив пасти, продолжали злобно рычать. Всё это мне показалось очень подозрительным. Я схватил монтировку и подошёл к тому месту, где только что находилась стая. Там была яма, из которой доносились стоны! Когда я разгрёб монтировкой груду мусора, то увидел угол шерстяного одеяла, и торчащие из него голые ноги. Честно скажу - я немного сдрейфил. Но теперь из ямы отчётливо слышалось несвязное бормотание: мужской голос без конца повторял одно и то же женское имя...
- Припомните, Себастьян, какое имя вы тогда услышали?
- Кажется, Вероника... Или Виктория? Точно не могу сказать. Голос был очень тихий и неразборчивый. Сначала я подумал, что это какой-нибудь бездомный пьяница, их много, бывает, ночует на этой свалке. Но, когда развернул одеяло, убедился, что это не бродяга.
- А кто это был?
- Юноша. Вполне интеллигентный, одетый в фирменные джинсы чёрного цвета и футболку с именем какого-то футболиста. Имени не помню... Парень бредил, на лбу у него виднелся большой кровоподтёк, правая рука сильно распухла и посинела. Скорее всего, юношу кто-то сильно избил.
- А теперь расскажите о самом главном.
- Приглядевшись повнимательнее, я понял, что когда-то видел этого парня раньше. Уж очень внешность была у него запоминающаяся: волосы длинные, золотистые, как у известного зарубежного певца. Забыл имя... Потом я всё же узнал найденного юношу - это был Танцор "Дождя". Сам-то я никогда не был на его выступлениях, но часто проезжал мимо многочисленных плакатов с его портретом. Я втащил юношу в кабину моего мусоровоза. Одежда на нём была мокрой и грязной. Потом я повёз его в городскую больницу. По дороге он в сознание так и не пришёл...
- Большое спасибо, Себастьян. Вы поступили, как настоящий мужчина. Мы продолжаем наш репортаж. В местную больницу юноша был доставлен в критическом состоянии. Срочно вызвали санитарный вертолёт и знаменитого Танцора "Дождя" отправили в Гранаду, в Королевский госпиталь. Дальнейшая судьба артиста пока неизвестна. Директор ресторана "Подкова" Сильвио Рамирес задержан по подозрению в нанесении тяжких телесных повреждений. На него заведено уголовное дело. Ведётся следствие...

*****

Вероника кинулась к телефону и набрала номер клиники, где работал отец. Дежурная сестра вежливо ей объяснила, что профессор Мархиль - в операционной и освободится часа через полтора. Вероника поняла, что ждать отца нет времени. Теперь всё зависит от того, как скоро она доберётся до Гранады. На самолёт у неё денег нет. Ехать поездом - целая вечность. Остаётся только машина.
"Я знаю, - писала Вероника отцу в записке, - что ты будешь огорчён. Ты хотел, чтобы я училась. Я покорилась твоей воле. Но, если честно, я ни на минуту не забывала Леонардо. Сейчас он в беде. Не знаю, смогу ли я чем-то помочь ему, - но твёрдо верю, что сейчас должна быть рядом с ним. Поэтому я немедленно еду в Гранаду, где Лео лежит в Королевском госпитале. Прости, папа, что взяла без спроса твою машину, просто сейчас дорога каждая минута, а у меня нет выбора. При первой же возможности я её верну.
Прости. Не могу поступить иначе.
Твоя Вероника".

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Побросав в дорожную сумку самые необходимые вещи, девушка выскочила из квартиры.
- Ты куда? - окликнула её соседка.
Та не ответила, только побежала ещё быстрее по лестнице, перескакивая сразу через несколько ступенек. Оттолкнув у выхода из дома двоих мужчин, Вероника выбежала на улицу. Возле подъезда стояла, сверкая краской новенькая серебристая отцовская Ауди. Вероника села в машину и развернула перед собой карту автомобильных дорог Андалусии. Изучив хорошенько маршрут, она включила зажигание, и "Ауди" рванула в сторону автотрассы Севилья - Гранада.
Пока тянулась равнина, девушка вела автомобиль со скоростью 110 км в час. Но, лишь только впереди показались хребты Андалусских гор, Вероника, не имевшая навыка вождения машины по горному серпантину, сбавила скорость до 80 км. Автострада сменилась узкой дорогой, которая жалась к скалам над головокружительной крутизной зиявших темнотой ущелий. Остановилась молодая путешественница лишь раз, на заправке. Расстояние в двести пятьдесят шесть километров девушка преодолела за два с половиной часа. Всё это время Вероника думала только о Лео.

*****

В Гранаде она спросила у первого полицейского, как проехать к Королевскому госпиталю.
Юный блюститель порядка попытался было завести знакомство с привлекательной авто любительницей, но та, безразлично махнув рукой, поехала дальше.
Госпиталь она нашла без особого труда. Оставив машину на платной стоянке, Вероника вбежала в приёмное отделение и кинулась к справочному окну. На её вопрос, в какой палате лежит Леонардо Варгас-Льоса, дежурная медсестра долго листала журнал регистрации больных. Наконец, она сочувственно взглянула на Веронику и неопределённо ответила:
- Пожалуйста, сеньорита, поднимитесь на четвёртый этаж в отделение нейрохирургии и спросите доктора Перейру. Если он на операции, то вам придётся подождать. Доктор Перейра ответит на все ваши вопросы...
Прижимая руки к груди, Вероника спешила по бесконечным коридорам и лестницам госпиталя. У двери ординаторской она ненадолго задержалась, чтобы перевести дух. В тот момент из кабинета вышла женщина-врач в белоснежном халате.
- Простите, - бросилась к ней девушка, - где я могу найти доктора Перейру?
- Франсишку! Тебя здесь спрашивают, - заглянула женщина в кабинет.
Доктор Перейра оказался молодым португальцем, в очках. На нём был безупречный, голубого цвета, хлопчатобумажный костюм и такая же шапочка. Лицо хирурга было добрым и открытым, а взгляд - весёлым и озорным. В руках он держал целую кипу историй болезней и шариковую ручку.
- Вы ко мне, сеньорита? - спросил он с заметным акцентом.
- Простите, доктор. Я хотела бы навестить Леонардо Варгас-Льосу. Можно?
Радостное выражение тут же сбежало с лица симпатичного португальца, взгляд его сделался строгим и серьёзным.



- А вы, собственно говоря, кем ему приходитесь?
- Я? Никем... То есть... я его подруга, - замялась девушка. - Скажите Лео, что приехала Вероника Мархиль.
- А знаменитый профессор Мархиль - случайно, не ваш родственник?
- Он мой отец.
Наступила минутная пауза. Она показалась Веронике вечностью. Затем доктор Перейра медленно отвёл взгляд.
- Так можно мне увидеть Леонардо?
- Вероника, я хочу вам сказать...
- Он - жив?! - от такого странного вступления у Вероники ослабли и задрожали ноги. - Скажите, он - жив?
- Да, но совсем плох. Он в коме. Положение критическое...
- Я - студентка медицинского университета. Мне вы можете говорить всё.
- Его, по всей видимости, сильно и долго били. Длительное время он пролежал на свалке под проливным дождём. В наше отделение он был доставлен в состоянии клинической смерти. Нам удалось вернуть его к жизни. При обследовании у юноши было обнаружено обширное внутричерепное кровоизлияние в затылочной области черепа. Нами немедленно была произведена трепанация черепа. Гематому удалось удалить. Оперировал сам профессор Лафорет, корифей отечественной нейрохирургии. Будем надеяться, что всё обойдётся. Но, к сожалению, присоединилась ещё и двухсторонняя пневмония. К тому же, организм юноши сильно ослаблен...
- Я могу увидеть его?
- Можете. Он лежит в четыреста восемнадцатом боксе. По коридору - до конца...
Не дослушав врача, девушка побежала по коридору.
- Постойте, Вероника! - Доктор Перейра догнал её и, схватив за руку, резко остановил. - Я не сказал вам самого главного: во время операции профессор Лафорет определил степень поражения головного мозга. Кровоизлияние произошло в область перекрёста зрительных нервов. Ваш друг - ослеп...
- Леонардо - слепой?!! - У Вероники подкосились ноги, и она без сил прислонилась к стене.
- Я советую не ходить к нему и не травить себе душу. Даже, если Леонардо и выживет, он может остаться глубоким инвалидом. Трудно сказать, вернётся к нему зрение или нет. Я слышал, что он одинок. Поэтому, не откладывая в долгий ящик, я связался с префектом нашего округа. Он обещал помочь и устроить юношу в хороший интернат для инвалидов, где за ним будет нормальный уход, и где его обучат какой-нибудь элементарной профессии.
- Спасибо, доктор, но я не отдам Лео в богадельню, не отдам! Я хочу быть там... С ним... Можно?
Врач с пониманием кивнул.
Вероника выпрямилась и твёрдым шагом направилась в конец коридора. В последний раз она оглянулась на хирурга, и, собравшись с духом, вошла в бокс.



То, что она увидела там, поколебало её наигранную стойкость.
Леонардо неподвижно лежал на кровати, окружённый многочисленными мониторами и капельницами. Специальная гибкая трубка, вставленная в трахею юноши, соединялась прозрачным шлангом с аппаратом искусственного дыхания. Белокурых локонов у Лео - его неизменной красы и гордости - как ни бывало. Его наголо обрили перед трепанацией черепа. Всю голову до самых бровей покрывала тугая марлевая повязка. Одна рука юноши, закованная до локтя в гипс, лежала вдоль тела. Другая, с многочисленными проводками, отходящими от неё, покоилась на груди. Глаза у Леонардо были закрыты.
Рядом с кроватью на стуле неподвижно сидел Виктор Коралес-Эхеа, его друг и учитель. Увидев девушку, он тут же поднялся и освободил ей место.
Вероника приблизилась к юноше, осторожно взяла его левую руку в свои ладони, поднесла её к губам и поцеловала холодные неподвижные пальцы.
- Я люблю тебя, Лео, и всегда буду тебя любить. Наступит день, и мы с тобой обязательно будем вместе.
Доктор Перейра и Виктор отвернулись.
- Он не слышит Вас, Вероника, - сказал врач дрогнувшим голосом.
- Я знаю, что ты не можешь мне ответить, - продолжала девушка, не обращая внимание на слова нейрохирурга. - Но, может, ты всё же слышишь меня, - поэтому я посижу с тобой и буду говорить.
Вероника села на стул и ровным спокойным голосом стала рассказывать любимому о том, как трудно ей было покидать Сан-Хосе, как одиноко чувствовала она себя в Севилье. Она вспоминала те три вечера, что провели они вдвоём в маленькой комнатке ресторана "Подкова". Вероника не чувствовала ни усталости, ни голода, не замечала ни медперсонала, ни Виктора, который всё ещё находился в боксе. Она не обращала внимание на писк мониторов и размеренное хлюпанье аппарата искусственного дыхания. Она словно находилась наедине с любимым и рядом с ней был теперь только один человек - Леонардо Варгас-Льоса.
Оставив их вдвоём, врач и учитель тихо удалились.
В таком положении Вероника просидела до позднего вечера, не отрывая взгляда от любимого. Юноша сильно изменился. Перенесённые страдания сделали его старше и серьёзнее.
Прошёл ещё один час. В бокс снова вошёл доктор Перейра и осторожно тронул девушку за плечо.
- Нет никакого смысла сидеть здесь ночью, - сказал он. - Состояние сеньора Варгас-Льосы вполне стабильно. А если и появятся какие-то изменения, вам, разумеется, сообщат. Советую вернуться домой и хорошенько выспаться.
Вероника и в самом деле была совершенно измотана.
- До моего дома, доктор, слишком далеко, - сказала она, не отрывая взгляда от больного. Позвольте, я посижу здесь, с ним.
Врач распорядился постелить девушке постель в холле. Она с благодарностью приняла его предложение, это было намного лучше, чем ночевать в машине. Но спала она беспокойно, без конца вздрагивала и прислушивалась к каждому шороху. Ей всё время казалось, что без неё Леонардо может умереть.

ГЛАВА СОРОКОВАЯ

Утром она снова пришла в бокс. Никаких заметных улучшений в состоянии больного по-прежнему не было. Правда, Вероника не собиралась впадать из-за этого в отчаяние. И она снова заняла свой пост у постели Леонардо. Когда-нибудь ведь он должен очнуться - и поэтому ей всё время надо быть начеку.
Девушка снова взяла Лео за руку. Каждый раз при взгляде на его мертвенно-бледное лицо, у неё замирало сердце.
- Вот и опять мы с тобой вместе. - Она нежно поглаживала пальцы больного. - Помнишь, когда мы последний раз были вдвоём? Какая стояла ночь! Волшебная!
Тут Вероника осеклась. У неё перехватило дыхание. Рука Леонардо пошевелилась! Или ей показалось?
Еле живая от волнения, она склонилась к нему:
- Лео, ты слышишь меня?
Прошла одна минута, другая, которые показались девушке вечностью! Затем рука юноши снова пошевелилась. В этом больше не было никакого сомнения!
- Леонардо! - Вероника замерла. Она боялась даже дышать. В этот момент его цыганские глаза широко открылись. - Значит, ты всё слышал?
Лео прикрыл глаза и снова их открыл. Без сомнения - это был знак согласия! Но смотрел юноша не на Веронику, а мимо неё. Доктор Перейра не ошибся - Леонардо был слеп.

НА ФОТО КОРОЛЕВСКИЙ ГОСПИТАЛЬ В ГРАНАДЕ





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 32
© 08.06.2018 Долорес
Свидетельство о публикации: izba-2018-2292423

Рубрика произведения: Проза -> Роман












1