"ЧЕКИСТ И SEX" . 3. Михаил Крыжановский. Сборник миниатюр.


- Ну?
  - Что ну? Женюсь.
  - Это в Ялте выясним. Я приеду в воскресенье, через неделю.
  - Хорошо. Я буду ждать у почты на набережной. Весь день.
  - Не надо весь день. Вечером, в семь.
  - Ты мне нравишься. Боец.
  - Ладно, а теперь я буду спать.
  Положила мне голову на плечо и через минуту уснула.
  ... Через неделю, в десять утра подошел к почте и уселся на лавку. Надо было убить весь день – может, прокатиться в "Ласточкино гнездо"? Через минуту рядом оказалась милая брюнетка лет шестнадцати. Улыбнулась.
  Так, займемся математикой. Света, под тридцать, провереный боец против пока непонятной девочки. Кого? Или по очереди? До семи определюсь?
  - Девушка, вы местная?
  - Нет, заканчиваю училище.
  - Я хотел спросить, как отсюда добираются до гнезда ласточки?
  - А, ресторан. На катере с набережной, каждый час.
  - Хотите компанию составить? Грустно одному.
  - Можно.
   Наташа.
  Bыпили шампаней в "Ласточке", покушали и сели на катер обратно. Забились в угол и нацеловались за всю жизнь. Она равернулась к воде и попросила поцеловать грудь. Да уж...
   Посадил в кафе на набережной и выскочил к почте. Почти семь. Света ждала у входа с большой спортвной сумкой, курила. Улыбнулась и сердце ухнуло в пропасть.
  - Привет.
  - Привет, Светлашик.
  - Ты не рад?
  - Очень рад.
  Я не знал, сколько у нее было мужчин, кто она, может и проститутка. Но в людях разбиралась.
  - Ты мне не нравишься. Kто-то появился?
  - Нет.
  - Перестань. Ты где работаешь?
  - Брачным аферистом.
  - Так вот как они выглядят... Ладно, переночую и утром уеду. Куда идем?
  - Света, ты извини меня, дурака.
  Я стоял, как дерево посреди Сахары. Шпион хренов.
  Она покачала головой и погладила меня по щеке.
  - Далеко пойдешь...
  Открыла сумку, достала красивые очки, импорт. Бросила на асфальт и хлопнула сверху ножкой.
  - Сувенир тебе. Подонок.
  Забросила сумку на плечо и медленно пошла по набережной.
  - Если женщина не способна ни на что путное, то на беспутное – тем более.
  Зачем я пульнул это ей в спину?
  Я закрыл глаза, вытащил из мозга изображение классной доски, написал на нем "Света" и тут же стер. Называется трюк "табула раса" или "чистая доска". C латыни.
   Аэропорт-2
   Вернулся в кафе к Наташе. Две большие разницы. Она была покорна, как цыпленок табака на деревянной дощечке.
  - Пошли.
  Она даже не спросила, куда – а если я маньяк? А если она шлюха и косит под студентку? А если ей просто не хочется уезжать на каникулы из Ялты, денег нет и надо цеплять любого, кто накормит? Kакая разница?
  Пришли на квартиру. Наташа быстро разделась догола, привычно-профессионально сунув бюстгальтер и трусики под подушку.
   Она была сладкая, свежая и послушная – как же не влюбиться в такую? Особенно, если она не требует презерватива и получает удовольствие до самого конца.
  - Ната, ты не боишься залететь?
 - Не страшно, сделаю аборт. Мне хорошо, когда в меня...
  Кайф.
  Hичего особого не требовала. Покушать и секс. Две недели удовольствия все же требовали благодарности – можно было купить золотую цепочку в ювелирном, а можно – джинсы на рынке. Ей понравились джинсы.
  Пора было уезжать и мы расстались без надрыва, хотя у нее появились слезы. Дал телефон рабочий и забыл через неделю.
  Через два года звонок.
  - Это я, Наташа. Я завтра прилечу, хочу увидеться.
  - Привет, рад слышать. Что случилось?
  - Да ничего, отпуск. Лечу через москву.
  - Ладно.
  Мне было настолько безразлично, что я даже не спросил, откуда она летит через Москву.
  На следующий день отправился с букетом в аэропорт встречать рейc. В принципе, приятно будет девочку попилить неделю на квартире холостого друга, хотя меня этот визит слегка насторожил. Любви безумной у нас не было и лететь ко мне на крыльях ей было совершенно ни к чему. Я оказался прав.
   Наташа меня застрелила – я ее не узнал. Толстая – толстое лицо, толстые ноги, толстое все на свете – ужас. Что-то явно случилось.
  - Миша, ты меня не узнаешь?
  Я сунул тройку гвоздик.
  - Ну что ты, конечно узнал, очень рад.
  - Правда рад?
  - Ну, да.
  Я был убит, поэтому на такси не раскошелился – сели в автобус и через полчаса были на месте.
  Кофе, водка, бутерброды. И равнодушие мое.
  - Миша, тут дело такое... Я родила ребенка, сына. Вот фото.
  Bот она, интуиция. На фото – моя копия, иначе девушка бы не звонила и не встречалась с женатым чекистом.
  - Даже не знаю, что сказать... какой хороший малыш...
  У меня не было до этого внебрачных детей и правильные слова не вылетали.
  - А как похож на тебя, правда?
  - Похож, такой же лобешник.
  - И умничка большой. Как ты.
  Ля-ля-ля тополя, чего она захочет? Денег? Развестись и жениться?
  - Ната, ты, наверное, устала?
  - Да, пересадки, тяжело. Хотела ребенка взять, передумала.
  Говорить было и тяжело, и не о чем.
  Дальше – больше.
  - Выйди, мне надо переодеться. Понимаешь, после родов я поправилась и..
  Ей было стыдно, но я ее не собирался обвинять – любви лишние килограммы не мешают, если любовь присутствует.
  Вышел.
  - Заходи.
  Она выключила свет и ждала в постели. Покорность все так же заводила – она поворачивалась, разворачивалась, становилась на колени, делала миньет. Хорошо, но чистая механика – так и неясно, зачем все это совершается.
  - Мне ничего не надо. Если захочеешь увидеть сына, дам адрес.
  У-ф-ф-ф! Скандала не будет.
  На следующий день улетела.
  Сын. И двое своих. Банально? Нет. Я же не поп-стар, у которого армия внебрачных ребятишек. Мне жаль.
   Лифт
  Шлифую набережную в Ялте. Май, тепло, пустынно, сидит женщина на лавочке лет сорока, красотулечка, читает книгу. Невероятно. Сюда едут в секс-тур, а не культур-мультур! надо разобраться с таким безобразием.
  - Что читаем?
  Так, чуть перца, чуть хамства, чуть вызова. Бывает.
  Закрыла книгу, уставилась на меня гла... да нет, блюдцами. А что читает – ой-ой-ой... "Приказано выжить" Юлиана Семенова, продолжение "Семнадцати мгновений весны". Так, это судьба.
  - Вы знаете, почему Семенову не дали Госпремию за Штирлица?
  - А вы кто?
  - Работаю в "ящике".
  - Телевизионщик или оборона?
  - Нет, я из тех, кого не любят.
  - Так это вы моего деда посадили на десять лет?
  - За что?
  - Ни за что. Директор школы, инвалид, в начале войны.
  - Ни за что не бывает. Это Горбачев придумал, что принесла старушка сыну в тюрьму НКВД молочка, а ее посадили для плана. Так что?
  - Ну, радио слушал пару раз, приемник, немцев.
  - Угу. А в военное время радио надо было сдать, так?
  - Ну, так.
  - Я тут при чем?
  - Мне все равно.
  - Работа как работа. Мне нравится.
  - А мне – нет.
  - Bы кто?
  - Эпидемиолог.
  - У нас много общего.
  - Например?
  - Чистим народ.
  В блюдцах блеснул интерес.
  Тамара. Миша.
  - И что там со Штирлицем?
  - Дело в том, что каждая серия – это очередной провал, из которого Штирлиц героически вылезает – под раздачу. Издевательство над разведкoй. Сказал радистке сваливать из Германии рожать в Швейцарию, она ему – пошел на хрен. B военное время резидент сразу лепил пулю в лоб за невыполнение приказа.
  - Холодно здесь.
  - Понял. Коньяк, сигару?
  - Я не против.
  Ближайший кабак.
  - Извините, спиртного нет. Туристическая зона, запрещено.
  О, Господи, Горбачев с его "сухим законом"! Какая хрень...
  - Дайте коробку конфет, сдачи не надо.
  По дороге взяли "Пепси". Я позвонил знакомой официантке гостинницы "Ялта", дружочку хорошему – сказала, что устроит номер, но можно и к ней на квартиру, точнее – на застекленный балкон. Муж в командировке, виски в серванте, сервелат в холодильнике. Есть справедливость в мире.
   Устроились с комфортом. Я коснулся губами ее шеи и она тут же застонала. Т-ш-ш-ш... Дальше – террор. Bам никогда не ставили засосов с головы до пят? Рекомендую. Или станьте у стены и на вас будут насаживатьc со скоростью пулемета. А два ваши шарика сжимали во влагалище? Эйфория.
   В два ночи пришла дружочек. Посидели. Опять балкон, без разгона. Hаблюдал со стороны, как она вышибает из меня секс. И отключился в космосе.
  Последнее, что помнил:
  - Я без члена во рту не усну.
  Так оно и выглядело, когда местное солнышко разлепило глаза. A если бы во сне сжала челюсти?....
  Кофе не получалось, меня послали за молоком. Туда-обратно, звоню.
  - Открыто!
  Вхожу. Обе голые на диване – чем же еще заниматься без мужиков, борщ варить? Тома, естественно, сверху, я – вне игры. Выпил виски, закусил шоколадкой. Хлопнул дверью.
  Бродил по городу. Тоска. Звоню дружочку – Тома ушла, остановилась у знакомых на пятом микрорайоне, в высотке, квартира неизвестна. Это было далековато, но чего не сделаешь ради простого человеческого тепла. Зачем мне лесбиянка?
  9 вечера, высоткa, 18 этажей. С какого начну – с нижнего или верхнего? Сверху легче.
  Опа! "Лифт не работает". Hачнем снизу – судьба. Двести квартир, кто сочувствовал, кто посылал, в одной пытались затащить – вроде бордель. Дополз – она жила на последнем этаже... Вышла в кожаном плаще на голое тело.
  - Уходи.
  - Слушай, Тома, даже приговоренному к смертной казни дают последнее слово, будь добра.
  - Говори и уходи.
  Так, теперь побольше сумбура, я взволнован – пусть меня пожалеет.
  - Я не знал, что ты живешь на последнем, лифт сломался и поиск начался с первого. Как ты думаешь, зачем?
  - Дурак потому что.
  - Может быть. А, может, просто хотел увидеть твое лицо. Удачи.
  Я сбежал в темпе, как будто спасал себя от страшной неизбежности.
  Выскочил из подъезда в полуночный двор. Теперь подождем нашу лесбияночку...
  Хряп! Что-то черное, длинное бухнулось рядом. Она?!!!
  У-ф-ф-ф.... плащ...
  Тома стояла на балконе темной обнаженной статуэткой.
  Это был вызов. Любовь? Нет, что-то гораздо выше последнего этажа, куда я никогда бы не поперся во второй раз, если бы не мое дворянское происхождение...
  Шерстяная Тома сидела на ступеньках и задумчиво курила.
  - Ты куришь?
  - Бросила давно. Но вот вспомнила.
  - Ты меня простила?
  - Да.
  - Поедем?
  - Нет. Завтра у меня самолет. Приедешь ко мне в Питер. Спасибо за плащ.
  ... Я гулял по ночной Ялте до утра на батарейке исполненого перед женщиной долга.
   Внутрикамерница
   Оксана М. была любовницей крупного валютчика, у которого при обыске нашли $100 тысяч наличными. Еще сто тысяч он, по данным агентуры, передал на хранение Оксане. Кроме этого, они помогала ему со сбытом не только валюты, но и бриллиантов, а также антиквариата.
   Допрашивать эту русскую Софи Лорен было одно удовольствие – она говорила о чем угодно, только не о валюте. Контакт был абсолютный – я предложил ей сигареты, кофе, шоколадку, написать письмо маме с папой. Она предложила за это все со мной трахнуться. Если бы она раскололась, я бы тут же разделся и женился, но до этого никак не доходило.
   Затем я перепробовал все профессиональные трюки – "давление путем невызова на допрос", "хороший и плохой следователь", "признайте вот этот мелкий эпизод и вы свободны", "я помогу вам, если вы поможете мне", "молчание усугубляет вашу вину" – нулевой эффект. За сотню тысяч баксов она была готова на любые пытки.
   Выхода не было – пришлось запрашивать внутрикамерного агента-разработчика специально под объекта. Ночью из Киева прибыла о-б-а-л-д-е-н-н-а-я рецидивистка и лесбиянка "Надежда", четыре судимости, умные зеленые глаза, полный порядок с юмором и интеллектом. Послушала тему, посмотрела кое-какие бумаги.
  - Ого! Сто штук зеленых... сложное дело.
  - Коньяк будешь?
  - Давай.
  Я нарезал батон, колбасу, сыр.
  - Колбаса не пойдет – чесноком пахнет. Одна пришла после допроса с запахом и ночью удавили.
  Выпили по полстакана.
  - Значит так, Михаил Иванович, камера на двоих, посижу дня три, обживусь. Потом доставите "клиентку". Ночью должно быть холодно. Будем спать с ней вместе, под одним одеялом, чтобы согреться. Вот тогда и начну колоть.
  - Колоть не надо – она не дура. Ты ей вбей в мозги, чтобы дала следователю хоть что-нибудь – типа, вот продавала джинсы на базаре, заработала пару долларов, поехала в Mоскву, купила колечко для себя – ничего особенного. И мы ее отпустим.
  - Сделаю. А потом?
  - А потом я ее прижму, а ты ей разжуй, что надо отдать этим гребаным кагебешникам всего одного человека из Москвы, шестерку, фарцовщика какого-нибудь. И все – дадут условный срок.
  - Что о баксах?
  - Ты ничего не знаешь. Если сама тему зацепит, можешь покрутить.
  - Я ее приласкаю. Никуда не денется, ноги целовать будет.
  - Тебе лучше знать.
  Выпили по второй. Пошли смотреть камеру.
  - Ну что, Михаил Иванович, спешишь?
  - Не очень.
  - Останешься или начальства боишься?
  Дело было на контроле в Москве, на меня давили каждый день и отказать агенту я не мог и не хотел. Таким не отказывают...
  Она разыграла Оксану, как по нотам – я слушал их ночные разговоры в записи пополам с оргазмами и жалел, что агент не стала актрисой...
   Объекту дали высшую меру, а его любовнице – десятку. Может, они там с "Надеждой" пересекутся где-нибудь на зонах? Тем более, что Оксана сдала явно не всю валюту...
   Месть
   С КГБ, то есть, с государством, ругаться не надо – ни обычным гражданам, ни объектам, ни агентуре. И с ФБР, и с другими спецслужбами. Потому что люди там работают разные, но все одинаково злопамятные. Человек вообще так устроен, что обиды хранит в памяти до глубокой старости.
   Я никогда не мстил женщинам за исключением одного-единственного случая по оперативной необходимости. И по молодости.
   "Марина" была хорошим агентом, пока не вышла замуж за директора крупного завода, причем это знакомство устроил я через ее подругу, которая была доверенным лицом органов. Я с трудом вытаскивал ее на встречи и под Новый год, подчищая дела, решил с ней разобраться. Встретились на явочном пункте, в административном здании.
  - Я хотел бы внести ясность в нашу совместную работу...
  У нее появилась несвойственная раньше агрессия.
  - А что тут вносить? Я занята – работа, семья.
  - В этом году нам надо закончить дело на Т. – это очень важный объект, ты же понимаешь. Он никому не доверяет так, как тебе, а нам нужны его связи по стране.
  - Нет. Я занята. Я ухожу.
  - Хорошо. Удачи.
  Ушла молча, не попрощавшись. Как бы по-свински.
  Через год поступает из ОВИРа на нее выездное дело. Наша красавица решила съездить в Канаду к родственнице своего первого мужа.
  Вообще-то, в таких случаях бывшие агенты обязательно появляются на горизонте, причем приходят с информацией и даже с просьбой возобновить сотрудничество. Oни-то прекрасно понимали процедуру, поскольку сами писали сообщения на всяких выездных и невыездных граждан. Бывшая агент "Марина" не удостоила меня даже телефонным звонком – как же, муж солидный, все схвачено, чего там заморачиваться? Частично она оказалась права, потому что мой шеф дал мне указаниe подписать ей разрешение на выезд. Но я уперся и спешить не стал. Напомнил шефу, что "Марина" повела себя подло и практически сорвала работу по крупному оппозиционеру. Шеф ответил, что дело прошлое, подписывай и отправляй.
   Вместо этого, я вызвал на встречу агента "Ольгу", дал срочное задание и через день она выдала по полной программе: "Марина" бесплодна, с мужем отношения плохие, она намерена пройти в Канаде курс лечения и остаться на постоянное жительство.
   Естественно, после такого агентурного сообщения я отказался дать "добро" на выезд, начальник стал меня "давить" и тогда я предложил ему самому подписать документы. Он, разумеется, отказался, потому что страшен не сам факт невозвращения, а часто сопутствующие ему антисоветские заявления для западной прессы. И вот тут-то ответственному за выдачу разрешения чекисту, то есть, мне, дадут больно по голове.
   Честно говоря, мне было ее жаль – я не знал, что она бесплодна и это было причиной ее развода. Но я органически не выношу хамства – она плюнула в лицо КГБ и государтсву, сорвала важную операцию и плюнула в лицо лично мне.
   Звонит через неделю:
  - Михаил Иванович, надо встретиться.
  - Кому надо?
  - Вы на меня обижаетесь? Вам не идет – вы же мужчина.
  - Не обижаюсь, просто занят. В чем дело?
  - Hетелефонный разговор.
  Запела птичка в клетке.
  - Я ничего не понимаю.
  - Почему вы меня не пускаете в Канаду?
  - О чем вы? Документы на выезд за границу оформляет ОВИР УВД. При чем здесь Михаил Иванович?
  - Вы не пускаете, потому что я с вами не спала?
  Лихо и подло. Интересно, она записывает разговор?
  - Ничем не могу помочь. Всего вам доброго.
   Даже если бы мне позвонил Председатель КГБ Андропов, я бы не изменил своего решения. Потому что у меня на руках был "железный" аргумент от надежного, проверенного, в том числе через постель, агента "Ольги".
   Поезд-1
   Приехал во Львов помочь провести операцию по знаменитому диссиденту Ч. Канадa подсуетилaсь под руководством ЦРУ, прислалa курьера-профессора с деньгами и инструкциями. Профессор бегал по Москве, потом по Киеву, а потом двинул на Западную Украину – его вели, снимали на пленку, но не трогали, хотя он каждую ночь снимал проститутку и можно было устроить балаган.
  Ч. успел отсидеть, ученый, поэтому сам на встречу не пошел, а послал подругу с любовником, здоровым парнишкой. Встретились они с профессором у кофейни поздним вечером, место удобное – небольшая круглая плошадь, от которой расходились три узких улочки. Перекрыли все, ждем. Притопал профессор, подошла сладкая парочка, парень получает спортивную сумку. Надо брать. И тут он срывается и мчится в одну из улочек, прямо на меня и напарника метрах в пятидесяти позади. Бить неудобно, подсекаю "баскетболиста" и ребром ладони сбоку по шее – боевое джиу-джитсу называется – не до конца, чтобы не умер. Падая, дергает ногой и я получаю удар по голени средней тяжести. В общем, взяли без эмоций. Похромаю, отдохну.
   Вечерним поездом в Киев. Из купе почти не выходил, спокойно, соседи – пенсионеры, курочка, пиво, спать. И тут в соседнем запели девушки, язык незнакомый, но ясно, что из Средней Азии.
  Тук-тук.
  - Извините, нож одолжитe?
  Симпатичная, Восток, под восемнадцать. Наверняка станет звездой. У меня был маленький ножичек-брелок, сделаный на зоне в форме бочонка, в который нож вкручивался – купил за копейку у отсидевшего четвертак.
  - Это вы пели?
  - Да, ансамбль...
  Она назвала известный коллектив из Узбекистана.
  - Хорошо поете – лучше телевизорa.
  - Спасибо. Нам кое-что нарезать, извините.
  Я достал ключи с брелком.
  - Вот все, что есть.
  - Ой, какая красота!
  - Нравится?
  - Конечно!
  Я снял брелок с кольца.
  - Нож дарить нельзя, только продать. Рубль.
  - Ой, что вы...
  - Не хотите?
  - Даже не знаю... хорошо, спасибо большое. Сейчас принесу.
  Она взяла нож и через минуту вернулась с рублем.
  - А у меня его уже торгуют – за десять.
  - Вас как зовут?
  Она назвала имя, которое стало вскоре слишком известным, поэтому ограничимся местоимением.
  - Вы на гастролях?
  - Да, неделя на Украине, потом в Москве запись. А вы?
  - Я занимался музыкой, в группе. Cейчас – литературный переводчик, с английского. Не очень интересно.
  - А я люблю читать, стихи пишу, но песни пока не получаются.
  - Обожаю стихи. Почитаете что-нибудь?
  Я соврал на ходу, увидев в ее улыбке приглашение, точнее, призыв.
  - Сейчас не получится.
  - Я буду ждать.
  - Ну, хорошо, позже...
  Ночь. Тотальный купейный сон – поезд усыпил и меня на нижней полке, несмотря на крепкий чай. Я услышал, как она осторожно, как поездной вор, открыла дверь, аккуратно закрыла ее на замок. Присела рядом, коснулась руки.
  - Спите?
  Многообешающий шопот. Какая мягкая пижама...
  Я поцеловал ее пальцы и обнял за талию.
  - Ложись...
  Она даже не спросила, как меня зовут – к чему это в скоростном поезде?
  Откуда у нее такие тонкие духи... ах да, они же мотаюся по свету... фигура, как волна... ах да, они же танцуют...
  - Нет, милый, нельзя, мне замуж выходить... у нас с этим строго, лучше домой не возвращаться.
  - А если вот так...?
  - Не знаю. Я никогда не позволяла, но можно попробовать...
  Пусть тот, кто не может, назовет меня извращенцем – я промолчу. Как молчу уже много лет, когда смотрю ее концерты.
   Поезд-2
  В органах у меня в течение пяти лет было два отпуска ежегодно по 30 дней: первый отпуск – официальный, второй – неофициальный. Второй назывался "подготовка и участие в чемпионате КГБ по рукопашному бою" и за него каждому члену команды приходилось расплачиваться травмами – серьезными (перелом носа) и не очень. Поездка на соревнования в Харьков запомнилась не только призовым местом, но и поездным приключением.
  Нас было пятеро, каждый взял в дорогу походный набор из бутылки водки, банки шпрот, сухой колбасы, помидор и огурцов. Чеснок и лук из рациона исключались ввиду возможных любовных переживаний.
   К банкету приступили быстренько – воздух свободы толкал в спину – раз, традиция – два. Сережа М. не мог пить без перекура и постоянно выходил из купе в тамбур. В очередной раз он вернулся в образе Юлия Цезаря перед оргией.
  - Ребята, есть!
  Каждый по очереди просканировал проход – действительно, есть. Стоит, как бы вышла на минуту из купе размяться, да уж. Как такая маркиза ангелов не достала билета? И кому ее Бог послал?
  - Приглашаем.
  - Серега, работай. А проводнику бутылку.
  Сказано-сделано.
  Она особо не возражала – ехать всю ночь и ждать приключений – зачем? И имя под нaстроение – победа, Виктория, Вика.
  Хр-р-р-ррясь!!! Зачем же так дверь рвать?
  - Девушка, вот вы где! Что же вы от нас убежали? Выходите.
  Всего два бритых спортсмена, не братва, беспредельщики. Типа, они были первыми, а мы типа алкаши случайные. Алкашей было многовато и бандит для убедительности вытащил финку с выкидным лезвием, нажал на кнопку и подбросил "перо" на ладони. Не страшно, но и не шутки – за такое надо наказывать быстро и жестко. Xотя бы спросили – ребята, вы кто, откуда, сидели – не сидели, может, менты? Нет. Oни законов не признают, бараны тупорылые, ни уголовных, ни государственных.
  Вика удобно, вне досягаемости, сидела за столиком, бледная в меру, но спокойная.
  - Миша, договорись с таможней, как говорицца.
  Бой в проходе был моей специализацией в "Набате" – больше в самолете драться негде. Причем, основным отличием нашей системы рукопашного боя от западной в том, что мы не зашищаемся – только атакуем. Ударить по горлу, оторвать ухо, губу, сломать руку или шейные позвонки – на автомате.
  И – не ждать, как наши гости.
  Я, весь невысокий, встал, взялся за верхние полки типа выходить – беспредел заулыбался – до того момента, когда я подпрыгнул и зарядил правой ногой в голову первому, а правой – второму. Такой специфический удар пяткой, когда она касается лба на долю секунды – сотрясение мозга неизбежно, причем объект падает вперед, а не назад. Придурки постояли секунду у двери, подумали и рухнули прямо в купе друг на друга.
  Было где-то около полуночи, поезд спал, проход был чистый и выход из ситуации не обсуждался. Первого подняли, в тамбур, открыли дверь – лети, дерьмо! второго туда же. Финку с отпечатками пальцев придурка завернули в газету, упаковали – на всякий случай.
  Вика в ступоре. От скорости.
  - Виктория, надо выпить водки. И это вам снится.
  - Да, наверное.
  Я налил ей стакан, уложил шпроты на хлеб.
  - Налейте еще.
  Стресс. Выпила второй стакан, вздохнула, взяла хлеб.
  - Bы кто? Бандиты?
  - Будете смеяться – шахматисты, едем на турнир.
  - Спасибо, вы меня спасли. У меня муж офицер, встретит в Харькове.
  Муж – не помеха, мы же не просим развестись и выйти замуж за вcex.
  - Виктория, вам надо отдохнуть. Если не против – верхняя полка, мы так и не поужинали. Bыйдем, а вы располагайтесь.
  Подождали. Заходим. Надо выпить, потому как не каждый день людей из поезда выбрасываешь, пардон, нелюдей. Выпить и забыть – не было ничего и быть не могло.
  - Ну что, Миша, оставайся, мы покурим.
  Я остался.
  - Вика...
  - Миша, не надо ничего говорить.
  Она была голая под простыней. Наш человек. Уцепилась за меня, как будто тонула в омуте.
  Вернулись ребята. Серега был вторым, и так далее... Вика не возражала, даже наоборот.
  Потом замоталась в простынь и села с нами допивать.
  В Харькове ее встречал муж, майор, летчик. Нормальный мужик. Мы вышли первыми на перрон, пара прошла мимо и было слышно, что она объясняет свой усталый вид бессонной ночью, которую провела стоя в тамбуре, без билета. Мaлaдец.
   Через три дня возвращались домой. Без приключений. Устали.
   Агентесса
  Сила Бога и сила КГБ – в неопределенности. Человек не знает, когда Бог его вознаградит или накажет. Он также не знает, кто может оказаться агентом КГБ – жена, любовница, лучший друг или случайный собутыльник в купе.
  Да простит меня обожаемая мною прекрасная половина человечества, но как профессиональный разведчик я грубо и примитивно определяю три категории агентуры вне зависимости от пола:
  Категория "А". "Мусор" – ненадежная и ненужная агентура, без доступа к государственным секретам (60%). Главной плановой задачей разведчика является вербовка источников и очень часто вербуются не те и не там. От "мусора" не так легко избавиться, поскольку придется объяснять начальству, почему ты завербовал такого источника. Если "мусор" достался тебе "в наследство" от другого разведчика, расстаться опять же непросто, потому что шеф позволит тебе исключить старого агента только после того, как ты завербуешь нового. В эту категорию также скатываются рано или поздно агенты, завербованые на шантаже и работающие под давлением. Доверять им не стоит.
  Категория "Б". Хорошая агентура (30%). Эти источники хороши уже тем, что дисциплинированы, регулярно встречаются с разведчиком и неукоснительно соблюдают конспирацию. Они дают обширную информацию, нуждающуюся в перепроверке. Точно выполняют задание, но без особой инициативы. Используются для проникновения в спецслужбы, госучреждения, компании, занимающиеся оборонными разработками. Заслуживают доверия, но проверить никогда не помешает.
  Категория "В". Суперагенты (10%). Это большая удача в нашем деле. Pождены предавать и продавать родину, делают это с удовольствием и гордятся своим профессионализмом. Среди них немало искателей приключений и острых ощущений, а также неудовлетворенных личной жизнью или карьерой. Хорошо образованы, имеют аналитический склад ума, любят хорошо просчитанный риск, легко вступают в контакт. Почти поголовно – инициативники. Доверять можно практически полностью, потому что их информация тянет на смертный или пожизненный приговор в случае разоблачения.
   Работа с женской агентурой имеет свои особенности.
  Если вы вербуете женщину, ни в коем случае не требуйте от нее подписку о сотрудничестве. Это ее унижает и устрашает гораздо больше, чем мужчину. Во-вторых, она может запросто передумать, отказаться от обязанности помогать органам и потребовать отдать подписку. Последнее абсолютно исключено – был случай, когда агент написала Андропову письмо, оно было перехвачено через службу "ПК" (перлюстрация корреспонденции), прочитано и отправлено адресату. Ничего у нее не получилось, потому что личное и рабочее дела были уничтожены сразу после ее исключения.
   Пунктуальность – не самая сильная сторона женщины, поэтому стоит подчеркнуть, что явочная квартира используется в конкретное ограниченое время и приходить надо вовремя.
   Ни в коем случае, как бы агент не спешила, ей нельзя приносить с собой уже написаное сообщение – его можно потерять, его могут украсть, оно зачастую "сырое" и требует доработки.
   Нельзя требовать от агента сообщать информацию на родственников, если только она не дает ее инициативно. У меня был прокол по этому поводу, когда я все же провел опрос агента "Жанны" о поездке ее родителей в США, где они встречались с чиновником одного из ключевых министерств. Информация была важная и я попросил написать сообщение – после этого Жанну органы потеряли в качестве источника.
   Учитывая склонность прекрасных дам болтать по поводу и без повода, надо все же довести до источника правило не задавать объекту лишних вопросов и не и дискутировать с ним. В девяносто девяти случаях из ста мужчина все расскажет женщине сам, если она с интересом будет его слушать.
   Сложно, но желательно беседовать с объектом в присутствии третьего лица, что затрудняет процесс вычисления агента.
   А теперь что должен и что не должен делать чекист.
   Никогда не показывать женщине-агенту свою слабость, рассказывать агенту об ошибках и провалах КГБ, о своих личных проблемах, о наличии на агента компрматериалов. Не показывать источнику секретные документы КГБ, чтобы у нее не возник соблазн продать информацию. Побольше комплиментов, не критиковать, а давать советы. Не заставлять фальсифицировать сообщения – после этого имидж офицера и органов резко падает.
   Убедите руководство не устраивать контрольных встреч – это всегда выглядит как перекрестный допрос, а источник чувствует себя очень некомфортно.
   Женщины нередко руководствуются эмоциями, поэтому необходимо регулярно проверять агента путем анализа поставляемой ею информации и сравнения с данными других источников. Хорошо, если есть агентура в ее окружении, но "столкнуть" ее с другим агентом можно и "случайно".
   Наконец, агент должна четко знать приоритеты. Самые ценные сигналы в контрразведке – это информация о шпионаже, планируемом покушении на руководителей государства и о подготовке госпереворота. В разведке – достоверные данные о дате начала войны против нашего государства.
   Ветераны учили меня: "Агентесс не трахают, а ошкуривают" ("шкуркой" в КГБ называют агентурное сообщение) и "Настоящий чекист женщину не вербует". Тема интересная. Встречаешь агентессу на явочной квартире, один на один, тихо, уютно, кофе, ликер, шампанское, музыка. Ну, не работать же, не опрашивать же, не давать задания же, не отбирать сообщение же и гуд бай. А что? Даный вопрос нигде и никем не обсуждался, потому что агент должен соблюдать график встреч и приносить каждый раз информацию. Как вы ее заставите – вопрос индивидуального мастерства.
   Я держался долго, пока в наш город не переехала с семьей агент "Наташа", вслед за которой прибыло по спецпочте ее личное и рабочее дело. В личное дело идут анкета, проверки по учетам, характеристики, материалы проверок, сообщения на агента других источников; в рабочее – сообщения. Почитал, посмотрел фото. "Наташа" была роскошной блондинкой, работала на режимном предприятии, соображала быстро, мужикам нравилась и информацию поставляла регулярно.
   На первой же встрече встал этот самый вопрос. Она уселась на диван и сбросила туфли. За столом сидеть было глупо и я устроился рядом. Разговаривать о ее приятелях-антисоветчиках – кретинизм. А потерять такого агента – шизофрения.
  И вдруг:
  - Расскажи о себе.
  Удивила. Ни одному офицеру-агентуристу источник не задавал такого вопроса. Точно так же пациенту не придет в голову спросить врача о его здоровье.
  - Да особо не разгонишься. Работа, домой, работа. А ты?
  - Я лучше напишу. Дай ручку.
  Вернулся к столу, достал из дипломата бумагу, ручку. повернулся к дивану...





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 80
© 08.06.2018 Михаил Крыжановский
Свидетельство о публикации: izba-2018-2291884

Рубрика произведения: Проза -> Мемуары











1