Танцор " Дождя" Главы 29 - 36


Танцор " Дождя" Главы 29 - 36
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Предельно уставший Франко Мархиль вернулся в Сан-Хосе в среду вечером. Он расплатился с водителем такси, вошёл в патио, присел на скамейку и крепко задумался, обхватив голову руками. Через несколько секунд из дома выбежала Вероника и бросилась отцу на шею. Он подхватил дочь и закружил её по саду.
- Надеюсь, ты скучала без меня, малышка? - спросил Франко, целуя Веронику в щёку.
- Очень! А ты по мне скучал? - Дочь прижалась к отцу и почувствовала, что, несмотря на показную весёлость, он чем-то озадачен.
- Что за вопрос, девочка! Дом без тебя похож на склеп. Я ужасно соскучился! - сказал Франко и как-то странно взглянул на дочь.
- Как ты съездил, папа?
Вероника заметила, что лицо отца помрачнело. Он выглядел каким-то постаревшим. В то же время отец пытливо разглядывал дочь, будто видел её впервые.
- Она всё же умерла.
- Кто?!! - с ужасом воскликнула девушка, подумав о бабушке.
- Помнишь, я тебе рассказывал про одну высокопоставленную особу, жену члена Кортесов* (Кортесы - парламент в Испании). Так вот, в моё отсутствие, у неё начались преждевременные роды, и она скончалась от заражения крови, случившегося во время беременности.
- Господи, я подумала, что умерла бабушка Хулия.
- Да нет, с бабушкой всё в порядке. Через неделю её обещали выписать из клиники. А почему ты сегодня так одета? - вдруг тревожно спросил он. - Куда-то собиралась идти?
- Нет... То есть, да. - Вероника была одета в короткое, облегающее фигуру платье пунцового цвета и такого же цвета туфли. Изысканный аромат духов приятно защекотал ноздри Франко. Глаза дочери горели каким-то странным, незнакомым ему огнём.
- За прошедшие несколько дней ты сильно изменилась, Вероника. Ты стала совсем другая. у тебя даже взгляд какой-то не такой. Что, собственно говоря, произошло? - строго спросил он.
- Ничего, - отвела взгляд девушка.
- Ты лжёшь! Я вижу по твоим глазам, что ты лжёшь! Почему ты одета и намазана, как шлюха? Ты собиралась к нему? Только не смей мне лгать!
Вероника молчала. Сердце её сжалось от предчувствия какой-то очень близкой и неотвратимой беды. В тот момент она вовсе не думала о себе. Все её мысли были только о любимом: ведь он ждёт её!
Франко Мархиль разгневался не на шутку.
- Ты была с ним в связи? - задохнулся он от ярости. - Отвечай немедленно: вы были с ним близки?
- Да, папа, - пролепетала Вероника.
- Та-а-а-а-к... Вижу, что вы время даром не теряли! Когда же вы успели?
Дочь не ответила. Да и какое это имеет значение? Всё равно теперь уже ничего не изменить.
- Значит, ты мне лгала по телефону, что сидишь дома? А сама всё это время таскалась к своему длинноволосому танцору? А я-то, старый дурак, был уверен, что моя дочь - порядочная девушка.
- Напрасно ты, так, папа. Леонардо - прекрасный человек, и мы любим друг друга, - попыталась оправдаться перед отцом Вероника. Но Франко Мархиль был неприступен.
- И что же ты теперь намерена делать? - спросил он с нескрываемой издёвкой, доставая трясущимися руками из кармана брюк сигареты и зажигалку.
- Брошу университет, устроюсь в больницу медсестрой.
- Бред! Ты хоть понимаешь, что это - великая глупость!
- Я люблю Лео, папа. Я ему нужна...
- Но он тебе не нужен! Не нужен! Таких, как он - миллион, а, если ты бросишь университет, больше не поступишь туда никогда! Можешь мне поверить.
Глаза Вероники наполнились слезами. Ещё секунда - и она не сможет собой владеть. Что делать? Послушаться отца? Или повернуться и уйти к Леонардо? А что будет потом? Смогут ли они с отцом вновь стать друзьями?
Вероника отвернулась и прижалась лицом к старому кипарису. Франко подошёл к дочери и положил руку ей на плечо.
- Ты должна поступить разумно, Вероника, - как можно мягче и проникновенней проговорил он. - Разумно для вас обоих. А от того, что ты изуродуешь свою жизнь, пользы не будет никому. Где он живёт, этот твой артист?
- В "Подкове", - чуть слышно пробормотала Вероника.
- В этом притоне? Теперь мне всё понятно...
Франко тщательно оделся: надел тёмный в полоску костюм, белую накрахмаленную сорочку и строгий тёмно синий галстук. Потом вывел из гаража Форд Эскорт, сел за руль, и машина резко рванула с места.
Именно в тот самый момент Вероника поняла, что жизнь для неё закончилась

.
ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

Франко припарковал машину возле самого входа в "Подкову" и стал терпеливо ждать, не сводя напряжённого взгляда с ярко освещённого подъезда. Часы на руке показывали без четверти девять.
Возле центрального входа образовалась шумная разношёрстная толпа. Поклонницы Танцора бросались на всякого входящего в ресторан с одним вопросом: "Нет ли лишнего билета"?
Но вот дверь открылась, и на пороге появился стройный молодой человек, одетый во всё чёрное. Лишь длинные белокурые волосы оттеняли траур его одежды. Толпа девиц с диким визгом ринулась к нему, протягивая фотографии и яркие проспекты. Франко догадался, что этот молодой человек в чёрном и есть та самая знаменитость - Танцор "Дождя", и, что вышел он из "Подковы" лишь с одной целью: встретить его дочь.
Сообразив это, Франко вышел из машины и, пробившись сквозь галдящую толпу, окликнул юношу.
- Вы меня, сеньор? - удивлённо спросил тот.
- Да, вас. Вы - Леонардо Варгас-Льоса? Мне нужно с вами поговорить наедине...
Еле сдерживая напор темпераментных поклонниц, Леонардо скрылся в здании ресторана. Через несколько секунд туда же пригласили и Франко. Он прошёл следом за юношей в патио.
- Чем могу служить? - вежливо спросил Леонардо, внимательно разглядывая незнакомого элегантно одетого мужчину.
Франко закурил сигарету и глубоко затянулся.
- Вы ждёте Веронику? - спросил он хриплым от волнения голосом.
Лео утвердительно кивнул.
- Она не придёт. Я - отец Вероники, Франко Мархиль. И требую, чтобы вы оставили её в покое!
Леонардо с вызовом взглянул на человека, чью дочь любил больше жизни.
- Я никого насильно возле себя не держу.
- Поймите, юноша, - сказал Франко чуть мягче. - Всё это несерьёзно. Вы испортите ей жизнь. Веронике нужно учиться, нужно получить профессию, положение в обществе. А вы, мягко выражаясь, никогда не сможете дать ей того, чего она заслуживает. Вот деньги, возьмите. - Франко протянул юноше конверт, в котором лежали пятнадцать тысяч песет. - Это небольшая компенсация за моральный ущерб.
- Благодарю, сеньор, но я не нуждаюсь в материальной помощи и любовь свою не продаю!
Франко бросил недокуренную сигарету на землю и примял её носком ботинка.
- Простите, я не хотел вас обидеть, - сказал он, убирая деньги в карман пиджака. - Но я ещё раз вас прошу: забудьте мою дочь. Завтра она уезжает домой, в Севилью.
- Не беспокойтесь, сеньор Мархиль, - гордо тряхнул золотистой шевелюрой Леонардо. - Ни вы, ни ваша дочь больше меня не увидите. Никогда!
- Благодарю. Вам можно верить?
- Слово дворянина!
Леонардо резко повернулся и направился в сверкающее огнями здание ресторана. Танцевал он сегодня из ряда вон плохо. Зрители были явно недовольны своим кумиром. Несколько раз во время выступления Леонардо спотыкался и тогда раздавались резкий свист и оскорбительное улюлюканье.
"Увы! Толпа мстительна и непостоянна, - думал юноша, в полном отчаянии покидая сцену. - Сегодня ты на вершине славы, а завтра тебя столкнут в бездонную пропасть. Такова богемная жизнь".
Лео стало так тошно, что, ворвавшись в свою комнату, он бросился с разбега на широкое ложе и зарылся лицом в подушку. Всю ночь он пролежал, не смыкая глаз, думая только о Веронике. И к утру почувствовал себя совершенно разбитым и опустошённым. Он считал, что судьба была к нему несправедлива. Было горько, очень горько терять Веронику!
Думая о своей любимой, Лео задумчиво глядел в окно. Ему безумно хотелось быть сейчас рядом с Вероникой, ласкать её, видеть искреннюю радость и благодарность в её глазах. Но юноша прекрасно понимал, что ничего из этого не получится. Надо оставить её, несмотря на нестерпимую душевную боль.
Весь последующий день Лео подавлял в себе желание позвонить Веронике, но так и не позвонил. Он теперь никогда больше не увидит свою любимую: она уедет домой в Севилью и будет вести другую, свою, далёкую от его существования жизнь.
Что ж! Иного, видно, не дано.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Вероника проплакала всю ночь. Ей казалось, что в мире нет никого несчастнее неё, что в один момент отец отравил ей жизнь, разлучив с любимым.
Утро наступило солнечное и радостное, но не для Вероники. Мир разом померк, ввергнув её в пустоту и поразительную тишину, окутавшую словно смертным саваном. Ни стук в окно, ни громкий окрик отца, не смогли поднять девушку с постели. Она лежала, отвернувшись к стене, притворившись спящей.
И тогда Франко вошёл в комнату и потряс дочь за плечо.
- Ты вообще-то думаешь вставать? - раздражённо спросил он.
- Нет, - бесцветным голосом отозвалась дочь.
- Мы уезжаем сегодня домой. Будь добра, поднимись и собери свои вещи.
Вероника никак не отреагировала на просьбу отца.
- Вероника, я к тебе обращаюсь!
- Я не поеду с тобой в Севилью. Не поеду! Я остаюсь в Сан-Хосе.
- У тебя нет выбора, - жёстко сказал Франко. - Ехать тебе всё равно придётся. Я не разрешу тебе жить здесь одной. Ты подумала об университете? Как же твоя учёба? Очнись - пока не поздно!
Наступило продолжительное молчание. Франко терпеливо ждал. Наконец, дочь ответила:
- Я не могу оставить Леонардо, папа. Прости...



РИСУНОК МИХАИЛА НИКОЛАЕВА

И тогда Франко Мархиль произнёс давно приготовленную фразу, на которую до сих пор никак не мог решиться:
- Выбирай: или я, или он!
Вероника повернулась к отцу. У неё было такое лицо, что он потерял всю охоту продолжать беседу. Оно выражало и боль, и ещё что-то такое, от чего у него перехватило дыхание.
Франко понял: он совершил грубейшую ошибку. Подчинив себе волю дочери, он просто-напросто потерял её доверие и дружбу.
Это была катастрофа!


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ


Вечером того же дня Франко Мархиль с дочерью улетали из Альмерии. Вероника глядела в иллюминатор на убегающую от неё землю, ту самую, с которой вместе уходила её любовь.
"Я должна поскорее забыть Леонардо, - внушала она себе. - Больше мне ничего не остаётся. Иначе я просто сойду с ума. Ничего страшного ведь не произошло. Когда-нибудь я встречу достойного человека и эта рана в сердце заживёт. Пройдёт время, и Лео забудет меня. Ему это сделать будет проще, чем мне: многочисленные поклонницы, слава, цветы... А я... Я буду учиться, работать. Наверное, отец, по-своему, прав: у нашей любви нет будущего.
"Нет, не заживёт рана в твоём сердце! И ты никогда его не забудешь! И никого, лучше, чем он, не найдёшь! - спорил с ней какой-то внутренний голос. - Такие, как Лео, встречаются только раз в жизни"!

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Обычно хозяин ресторана Сильвио Рамирес приезжал в "Подкову" вечером в половине девятого. Выступление Леонардо проходило неизменно в его присутствии. Сильвио ревностно следил за успехами молодого танцовщика: не дай Бог, произойдёт какой-нибудь инцидент, или Лео откажется выступать! Тогда ему, хозяину - крышка! Пока танцор на сцене, песеты текут рекой в карман Рамиреса, и он на высоте. И пойдёт по миру, как только Леонардо откажется работать.
Выйдя на улицу, Лео увидел, что солнце затуманилось. Золотая пелена, укрывавшая стены домов, померкла. По синей глади неба, ограниченная с двух сторон рёбрами крыш, ползла большая чёрная туча. Стало темно, как ночью, хотя на часах было всего лишь пять вечера.
"Сейчас или никогда"! - подумал Леонардо.
Он вернулся в свою комнату, стянул резинкой волосы на затылке, чтобы не лезли в глаза и надел фетровую шляпу, точь в точь такую же, какие носят американские ковбои. Затем, забрав все накопленные деньги и, посадив Кнопку в большой пластиковый пакет, юноша незаметно вышел из комнаты и проскользнул к запасному выходу, чтобы не привлекать к себе особого внимания охранников. Он обогнул "Подкову" и хорошо знакомой тропинкой побежал к тем самым мусорным контейнерам, в которые когда-то, в пору своей нищеты, таскал мусор из ресторанной кухни. Как же давно это было! Вскочив на один из контейнеров, Лео решительно подтянулся и, не выпуская пакета с кроликом из рук, перемахнул через забор. Теперь он был отрезан от своей прошлой жизни не только высоким забором, но и, как он считал, предательством любимой девушки.
Артист Леонардо Варгас-Льоса или Танцор "Дождя", больше не существовал. Он умер, и с этого дня никто о нём больше не услышит!

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ

- Эй, Лео, давай, пошевеливайся! Скоро твой выход. - Сильвио Рамирес так и застыл на пороге с открытым ртом: Танцора "Дождя" в комнате не было. Не было его и в гримёрной. Вместе с Леонардо исчез из коробки и его кролик. И только теперь до хозяина ресторана "Подкова" дошло, что, лишившись артиста, он с большой вероятностью может обанкротиться.
До начала спектакля оставалось всего лишь полтора часа. И за это время Танцора во что бы то ни стало необходимо разыскать и вернуть в ресторан.
Рамирес без сил плюхнулся в кресло и достал из кармана мобильный телефон. Вся надежда теперь была только на Густаво Беккера, начальника местной полиции.
"Сволочь, конечно, он порядочная, - подумал Сильвио, набирая номер полицейского, - но без его помощи мне сейчас не обойтись".
На другом конце долго не брали трубку, и Сильвио, отчаявшись дождаться, хотел уже бросить эту затею. Но вот, трубку всё же взяли и в ней раздался хриплый недовольный голос полковника Беккера:
- Густаво, - ты, что, спал? - раздражённо рявкнул Рамирес. - Почему трубку так долго не берёшь?
- Кто это? А, Сильвио... Нет, не сплю.
- Тогда какого чёрта молчишь?
- Некогда мне... Бабу трахаю.
На другом конце послышался гнусный хохот и чьё-то тихое невнятное бормотание.
- Прости, что не вовремя, амиго, но мне необходима твоя помощь. Не задаром, конечно. Понимаешь, смылся парень. Ну, тот самый, Танцор "Дождя". Да, да. Я без него, как без рук. Выручай, а? Скажи своим мальчикам, чтобы прочесали весь город и окрестности. Что? Какие приметы? Ты что, с Луны свалился? Красивый такой блондин, лет восемнадцати - девятнадцати, с светлыми длинными волосами. Одет во что? Чёрт его знает, во что он одет? Наверное, в чёрные джинсы "Рэнглер" и в футболку с фото футболиста Батистуты. Ещё какие приметы? Никаких. Вернее, есть ещё одна примета. Заяц с ним. Ты что, охренел, амиго? Какой плюшевый! Настоящий, с длинными ушами. Да нет. Далеко он уйти не мог. Что? Найдёшь? Вот, спасибо! Я в долгу не останусь. Да, да - тащи его прямо ко мне! Я с ним сам разберусь...

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

Леонардо сидел в рейсовом автобусе маршрута Сан-Хосе - Альмерия. Все тяготы и невзгоды прошлых дней, неожиданно свалившиеся на его голову, так подкосили юношу, что он заснул крепким сном. Во время сна шляпа съехала с головы и белокурые волосы выбились из-под резинки.
Снилось Лео, что он едет в том же автобусе по широкому незнакомому шоссе. На обочине стоят люди, которых он некогда любил: мать, отец, бабушка, Виктор, сеньор Мануэль и... Вероника. Но никто из них не видит Леонардо: вместо глаз у всех пустые глазницы. Неожиданно автобус въезжает в тупик и резко тормозит. Юноша с беспокойством вглядывается вперёд и видит бетонный забор, на котором крупными буквами написано: "ДАЛЬШЕ ДОРОГИ НЕТ".
Проснулся он от того, что кто-то сильно тряс его за плечо:
- Всё, мучачо* (исп.- юноша), приехали!
Леонардо вздрогнул и с трудом открыл глаза. Над ним, посмеиваясь, стояли трое полицейских с резиновыми дубинками. Один из них поигрывал наручниками.
- Покажи руки! - приказал он.
Леонардо, всё ещё не опомнившись от сна, послушно протянул руки. И сейчас же на его запястьях защёлкнулись стальные браслеты.
- За что? - вскочил юноша. Что я такого сделал?
Рядом, на сиденье зашуршал Кнопка в целлофановом пакете.
- Сам пойдёшь или применить силу? - вопросом на вопрос ответил один из полицейских. - Лучше топай сам, это тебе дешевле обойдётся.
Юноше ничего не оставалось, как повиноваться. Скованными руками он попытался взять с сиденья пакет, но тут же получил сильный удар резиновой дубинкой по запястьям.
- Мой Кнопка!..
- Из твоего Кнопки отличное жаркое выйдет! - заржал второй полицейский и грубо вытолкнул Лео из автобуса под удивлёнными взглядами испуганных и притихших пассажиров. Юношу впихнули в полицейскую машину, и он поехал в новый, неведомый, ничего хорошего не сулящий ему путь.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Возле запасного входа в "Подкову" машина остановилась. Полицейские выволокли из неё Лео и повели в гримёрную. Там юного артиста уже ждал Сильвио Рамирес а с ним два его телохранителя с автоматами. Как ни странно, на лице хозяина было написано радушие и благосклонность.
- Ну, слава Богу! - воскликнул Рамирес, лишь только Леонардо под конвоем переступил порог гримёрной. - Нагулялся, мой мальчик? Вот и славненько. Теперь приведи себя в порядок - и вали на сцену!
Полицейские бросили телохранителям ключи от наручников Леонардо и, отдав честь, молча покинули комнату.
Юноша с ненавистью взглянул на хозяина "Подковы" и даже бровью не повёл.
- Тебе что, уши прочистить? - взорвался Рамирес. - Или считаешь себя самым крутым? Пойдёшь на сцену или нет?
- Нет.
- Ах, ты, гадёныш! - Рамирес встал со стула, и, подскочив к юноше, занёс над его головой кулак.
- Сам ты гад! - не сдержавшись, крикнул Лео. И руками, скованными наручниками, со всей силы хватил ненавистного хозяина в челюсть.
Пока Рамирес вытирал с разбитого лица кровь и выплёвывал выбитые зубы, телохранители взялись за юношу всерьёз. Они свалили его с ног. Лео упал и покатился по полу.
Шамкая сквозь выбитые зубы, Сильвио отдавал приказания головорезам голосом, полным ненависти и злобы:
- Проучите как следует этого зазнайку, этого бабника, любимца проституток, что каждый вечер клянчат у него автографы под моими окнами!
Произнеся это, за дело взялся и сам Рамирес. Он стал избивать юношу ногами. Удары сыпались на Лео со всех сторон. Тот старался прикрыть голову скованными руками, но его начали пинать, стараясь попасть по почкам. Юноша стонал от боли, тьма застилала ему глаза, а его всё били и били. Сильвио, распаляясь, тяжело дышал. Он вошёл в исступление и его уже трудно было остановить.
- Может, хватит? - словно сквозь сон, услышал над собой Лео чьи-то слова. - Танцор, кажется, отрубился.
- Как отрубился? Не может этого быть! - вскипел Сильвио. - Он должен танцевать, иначе я разорён! Растолкайте его, дайте ему нюхнуть нашатыря, сотрите с его рожи кровь. Сейчас я его слегка подмалюю, причешу ему башку, а вы пока снимите с парня наручники. Подайте-ка балахон. Да не этот - а тот, цвета хаки. На лоб ему повяжите какую-нибудь тряпку, чтоб фингалом не сверкал. Ну, малыш, ты как? Очухался? Вот и чудненько! Ничего, на тебе быстро всё заживёт, как на кошке. Идти можешь? Помогите ему. Слышишь, Лео, сегодня ты будешь танцевать под оптическими прицелами. Одно лишнее движение и свинцовая пилюля у тебя в заднице!
Рамирес вышел на сцену и, взяв в руки микрофон, торжественно объявил:
- Уважаемые дамы и господа! Сегодня любимец Андалусии Танцор "Дождя" исполнит свой новый танец, который он приготовил специально для вас. Танец называется "Герника". Музыка молодого талантливого композитора Луиса Трухильо, хореография Виктора Коралеса-Эхеа. Встречайте Танцора "Дождя"!
Раздались бурные овации. Зрители восторженно приветствовали своего кумира. В тот самый момент небо заволокло тучами, этим чёрным пологом. Дождь усилился, превратившись в проливной. Зазвучала фонограмма, забили фонтаны. Леонардо, пошатываясь, вышел на открытую сцену и тут же промок до нитки. Он сделал несколько неловких движений и упал, провалившись во мрак.





Рейтинг работы: 5
Количество рецензий: 1
Количество сообщений: 2
Количество просмотров: 59
© 07.06.2018 Долорес
Свидетельство о публикации: izba-2018-2291791

Рубрика произведения: Проза -> Роман


Эми Шток       11.06.2018   16:28:39
Отзыв:   положительный
Судьба танца неисповедима...такие па преподносит,
что мама не горюй!Кто прав, кто не прав , думаю покажет время.
Иначе бы не было такого замечательного сюжета у тебя, дорогая моя
До...!!! Читаю дальше..


Долорес       11.06.2018   23:31:05

Милая Эми!
Ты во всём права. Судьба талантливых людей очень непростая.
Вот и Лео жизнь только и подставляет подножки. Но этот сюжет и в самом деле мог
случиться. А значит, не сказка. Только в сказках всё гладко и красиво.
Всё будет хорошо.
Спасибо тебе огромное, что находишь время читать.
Желаю отличных праздников!












1