Танцор " Дождя" Главы 19 - 23


Танцор " Дождя" Главы 19 - 23

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Леонардо в короткой кожаной тунике и котурнах повалился с тяжким вздохом на диван и в блаженстве прикрыл глаза.
- Всё! На сегодня довольно!
- Успех колоссальный! - воскликнул стоящий рядом Виктор. - Ты просто гений, Лео! Партия Спартака исполнена безукоризненно. Слышишь, какие овации?
- Спасибо, Виктор. Но это не то, о чём я всегда мечтал. Выступление с классическим репертуаром в ночном кабаке! Да это ж абсурд! Я хочу танцевать на большой сцене. Мне надоело ублажать вечно жрущую, пьющую публику!
- Наберись терпения, мальчик. Через пару месяцев я покажу тебя своему приятелю в Севилье. Он уже видел тебя на сцене "Подковы", но новый набор в ансамбль народного танца будет только в августе.
Лишь сейчас, очутившись на диване в своей комнате, Лео почувствовал, как безумно устал. День выдался поистине утомительным: репетиция новой программы, встреча с журналистами, вечерний концерт.
Виктор пересёк комнату, присел на диван рядом с учеником и протянул ему чашечку чая. Леонардо потянулся было к чашке, но тут же отдёрнул руку. Одновременно с этим движением раздался звон металла: от запястья к запястью юного артиста тянулась длинная лёгкая цепь из дюраля - неотъемлемый реквизит роли раба Спартака. Юноша тряхнул руками, пытаясь сбросить с себя оковы.
- Да сними же, наконец, с меня эти проклятые кандалы! - с раздражением воскликнул Лео. - В жизни - раб, на сцене - тоже в цепях. Надоело!
- Успокойся, пожалуйста, - Виктор нажал незаметные глазу кнопки на железных браслетах и цепи, зазвенев, упали на пол. - Ты сегодня слишком возбуждён. Так нельзя. Возьми себя в руки.
Леонардо принял из рук учителя чашку и потянулся к вазе с тортильями* (в испанском языке - кукурузная лепёшка или омлет. В современном языке - пирожное), которые принёс перед спектаклем Мануэль.
- Никаких тортилий, - остановил юношу маэстро повелительным жестом. - У тебя строжайшая диета.
- Но я хочу!
- Мало ли чего ты хочешь! Нельзя - и всё! Ты должен всё время находиться в форме. Иначе - грош тебе цена!
В этот момент в комнату вошёл хозяин "Подковы". На нём был элегантный светлый костюм от знаменитого французского кутюрье и дорогие модные туфли из мягкой кожи. Он положил на столик перед Леонардо визитную карточку и, достав из пачки сигарету, чиркнул зажигалкой.
- Посетители требуют тебя на сцену, - сказал он, затягиваясь сигаретой. - Почему ты до сих пор не переоделся?
- Я устал, сеньор Рамирес. У меня ноги подкашиваются.
- Он устал! - зло прищурился хозяин, развалившись на диване и небрежно закинув ногу на ногу. - Это я устал от твоих бесноватых поклонниц и дотошных репортёров.
Прошло семь месяцев с тех пор, как Леонардо Варгас-Льоса впервые вышел на сцену "Подковы". За это время Сильвио Рамирес сменил несколько любовниц, приобрёл новый шикарный лимузин взамен старого раздолбаного БМВ и успел слетать в Лас-Вегас, где спустил, играя в рулетку, уйму денег.
Сеньор Рамирес, когда вы прибавите мне жалование? - повернул голову в его сторону Леонардо. - Те пять тысяч песет, которые я ежемесячно получаю, меня не устраивают. Это - просто жалкая подачка!
- Ну, ну, малыш, не горячись, - Рамирес похлопал юношу по обнажённому плечу, пуская порцию дыма прямо ему в лицо. - Скажи - зачем тебе деньги? Ты ведь никуда не ходишь, девушек к себе не водишь. Запомни, Лео: деньги - зло! Они развращают человека!
- Вас-то они не развратили, и меня не развратят!
- Ладно, иди на сцену. Потом поговорим.
- Никуда я не пойду!
- Пойдёшь! Ещё как пойдёшь!
- Не заставите! Я не - раб!
- Ты хуже раба! - завопил Рамирес, багровея. - Ты - грязная тварь с иконописными глазами и удивительным артистизмом! Если б не я - ты бы сдох где-нибудь на свалке. Я вытащил тебя из дерьма, дал тебе работу. Немедленно отправляйся на сцену, скотина!
- Не дождётесь! - Лео тоже закинул ногу на ногу и с вызовом уставился на хозяина "Подковы".
- Значит, ты отказываешься выходить к зрителям?
- Отказываюсь.
- Хорошо же! - Рамирес мстительно сверкнул глазами и достал из кармана пиджака мобильный телефон. - Сейчас я позвоню Санчо, и он приедет за тобой. Он уже несколько раз справлялся о тебе. Если я не ошибаюсь, этому мерзавцу уже надоела молодая жена, и он вспомнил о тебе, мой мальчик. Санчо запихнёт тебя в такой бордель, из которого тебе не выбраться никогда!
При упоминании имени Санчо Леонардо сразу стало холодно. Он вспомнил нестерпимую боль, стыд, потные, липкие руки насильника, которые безжалостно шарили по его обнажённому телу. Вспомнил его дьявольский хохот. Юноша съёжился от ужаса и беспомощно прижался к маэстро, словно ища защиты у него.
- Что всё это значит? - нахмурился Виктор, обнимая ученика за плечи. - Я что-то ничего не понял.
- У него спроси, - кивнул в сторону Лео Сильвио. - Он-то всё отлично понял! Ну, ты идёшь - или я вызываю Санчо-живодёра?
- Иду, - чуть слышно отозвался юный танцор.
- Что объявлять?
- "Плач Ромео"
- Великолепно! И, самое главное, как нельзя кстати. Иди, повой! Да! - добавил он насмешливо. - При выходе на сцену не забудь натянуть на харю улыбку, иначе зрители тебя неправильно поймут. И после спектакля советую тебе откликнуться на приглашение одной высокопоставленной особы провести с ней вечер на её шикарной вилле. Она затрахала меня своими просьбами познакомить её с тобой. Сеньора от тебя просто балдеет! Советую не отклонять просьбу дамы и воспользоваться её предложением. Визитка - на журнальном столике. Вот тебе и куча денег, Лео! Думаю, эта тётка зовёт тебя к себе не для того, чтобы поиграть с тобой в шахматы.
И, неприятно хохотнув, хозяин ресторана вышел из комнаты и громко хлопнул дверью.
- Держись, старина, - подбодрил ученика учитель, лишь только Рамирес ушёл. - Бури налетают внезапно, но хорошо, что они длятся не вечно. Прорвёмся.
С этими словами Виктор взял со столика оставленную Рамиресом визитку и, разорвав её на мелкие клочки, швырнул в мусорную корзину.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Отец и дочь встретились в ресторане "Чёрная жемчужина". Их выбор оказался удачным. Ресторанчик был маленький, в нём царили полумрак и интим, и не было никаких новомодных выдумок. Интерьер был, как в старых добрых ресторанах, а меню привлекало восхитительными блюдами и тонкими изысканными винами. Здесь Франко и Веронике предложили столик на двоих в глубине зала, и они уселись на мягких удобных стульях напротив друг друга.
Отец улыбался и смотрел дочери в глаза.
- Что будем заказывать? - спросил он, передавая Веронике меню. - Я голоден, как волк. Кажется, проглотил бы сейчас жареного барана, целиком.
- А мне что-то совсем не хочется есть, - ответила Вероника. - Пожалуй, я закажу овощи и филе лосося.
- А что будешь пить?
- Минеральную воду.
- А, может, что покрепче?
- Не хочется, папа.
- А если я тебя попрошу. Сегодня как раз есть повод.
- Хорошо, закажи для меня Кьянти. А какой сегодня праздник?
Старший официант быстро принял у них заказ. Франко пытался понять,что произошло с дочерью за последние несколько дней.
- Давай выпьем за мою докторскую диссертацию, которую я сегодня успешно защитил.
- Поздравляю, папуля! - горячо воскликнула Вероника, сдвигая свой бокал с бокалом отца. - Я горжусь тобой!
Ещё Франко Мархиля повысили в должности. Теперь он стал заведующим отделением, соответственно, с прибавкой в зарплате. В сорок четыре года доктор Мархиль мог служить примером блестящей карьеры в медицине. Он имел почти всё и благодарил судьбу за работу, которую любил и дочь, которую боготворил. чего ещё желать в жизни? Женщину, от которой можно быть без ума? От одной он уже сходил. Другую такую он пока ещё не встретил.
Когда закончили ужин, Франко откинулся на стуле и закурил, пытливо глядя на дочь. Он чувствовал в ней какую-то перемену, но не мог понять, в чём она заключается. Обычно он хорошо угадывал её мысли. Но в этот вечер дело обстояло иначе. Во взгляде Вероники была какая-то отстранённость и печаль. И в сердце Франко потихоньку закрадывалась необъяснимая тревога.
Принесли десерт. Отец смотрел на дочь, освещённую пламенем свечей и думал, что она, пожалуй, никогда не выглядела так привлекательно, как сегодня. Значит, в самом деле, что-то произошло.
- Ты чем-то озабочена, дорогая? - ласково спросил отец и взял руку дочери в свои ладони.
- Ничем. А что? Почему ты спросил? Я просто в восторге от сегодняшнего вечера!
Франко понял: она говорит неправду. Восемнадцать лет - это не шутка!
- Не пытайся меня обмануть, дочь. Тебя что-то мучает. Это связано с каким-нибудь мальчиком?
- Ты же знаешь, папа - у меня никого нет.
- Может, это и хорошо, что у тебя никого нет. Я не ханжа, девочка, но, глядя на современных молодых людей, у меня волосы на голове встают дыбом от ужаса: подлые, лживые, лицемерные, ведущие беспорядочную половую жизнь. Мне каждый день приходится наблюдать в клинике плоды любви таких мерзавцев. А расхлёбывать приходится вам, женщинам.
Вероника ковыряла ложечкой мороженое. Вид у неё был такой, что, того и гляди, она расплачется.
- Что, неприятности в университете?
- Да нет, же, папуля, всё замечательно! Ты видел портрет того юноши
Танцора " Дождя"? Мне не дают покоя его глаза.
- Глаза? А что глаза?
- В них застыли боль и тоска!
- Не фантазируй, Вероника. Ведь жизнь - это тебе не сказка! Пойми: этот юноша - артист. Чтобы вызвать восторг публики он меняет выражение глаз десяток раз за вечер, перед каждым выходом на сцену. Весёлый танец он исполняет с улыбкой на устах, трагический - с грустью в глазах. Хороший актёр обязан уметь быстро перевоплощаться. А он, как я понял - превосходный артист. И, потом - какое тебе дело до него и его глаз?
- Может, ты и прав, папа, но у Танцора" Дождя" в глазах какая-то фатальная неизбежность.
- Допустим, что так. Что ты можешь изменить? Чем ты можешь ему помочь? Возможно, в его жизни и разыгралась какая-то трагедия. Это естественно. Пойми, девочка, богемный мир - мир особого рода, и нам, простым смертным, лучше туда не соваться. С этим юным дарованием вы находитесь на противоположных полюсах. Вероника, скажи мне честно - почему прозвище Танцор "Дождя" не сходит с твоих уст? Я уже начинаю беспокоиться!
Вероника в отчаянии запустила руки в шелковистые волны своей эффектной причёски. Какая же она дура! Врала себе, что всё в жизни контролирует, а сама тем временем влюбилась без памяти! И в кого? Смешно сказать - в портрет незнакомого человека!
- Знаешь, папа, я, кажется, влюбилась.
- Влюбилась? В кого?
- В Танцора "Дождя". Я хочу встретиться с ним.
Уставившись в одну точку, Франко задумчиво перебирал цепочку брелока с ключами.
- Как ты себя чувствуешь? - спокойно спросил он.
- Хорошо. А почему ты спрашиваешь о моём здоровье?
- Потому что всё это похоже на бред сумасшедшего. Ты хотя бы отдаёшь себе отчёт? Любовь к портрету! Что это? Ребячество, романтика, новая мода? Запомни раз и навсегда: такие звёзды, как этот юноша, недосягаемы, как звёзды на ночном небосклоне.
- А говорил, что мы с тобой друзья, - глубоко вздохнула Вероника. - Ты - мой самый близкий и любимый человек, и мне не с кем больше поделиться. Ты всегда понимал меня. Что ж, видимо, я ошибалась...
- Ах, этот юноша! Ах, Танцор "Дождя"! - не сдержавшись, воскликнул Франко. - Пойми, Вероника, это несерьёзно. А если и серьёзно, то с этим придётся подождать и достаточно долго. Сначала надо закончить университет, получить профессию. У тебя впереди долгий путь, и с него лучше не сбиваться, а то и глазом не успеешь моргнуть, как завязнешь в какое-нибудь нехорошее дело. Советую тебе выбросить этого парня из головы. Молодые кумиры шоу-бизнеса, имеющие такую внешность, как у твоего танцора, обычно меняют половых партнёрш, как перчатки. И я не хочу, чтобы моя дочь попала в число несчастных, обманутых фанаток! Не думаю, что этот юноша отличается изысканными манерами, интеллигентностью и нравственной чистоплотностью. Скорее всего, он - такой же, как все! А ты - одна из многих... Слава развращает людей, особенно молодых и красивых! Найди в себе силы забыть его, дочка. Выбери себе для обожания кого-нибудь попроще.
После такой длинной и нудной проповеди, у Вероники появилось чувство опасения, что отец передумает ехать в Сан-Хосе. Ну что же, она уже взрослая и всё равно поедет туда сама. А, может быть, действительно, отец прав и ей не стоит забивать себе голову несбыточными мечтами?
Девушка представила себе толпу юных фанаток, которые в нетерпении поджидают своего кумира возле дверей ресторана "Подкова". Но вот двери распахиваются, и появляется любимец публики, одетый с иголочки, в сопровождении многочисленных телохранителей. Они отгоняют назойливых поклонниц от артиста. А те неистово верещат и пытаются хотя бы пальцем дотронуться до него. Он же, гордо неся голову с золотистыми до плеч волосами, снисходительно взирает на них свысока, садится в свой шикарный Бентли, и уезжает на роскошную виллу, что взметнула к небу лёгкие изящные башенки на чудесном средиземноморском побережье. А там, на широком ложе, застеленным розовым атласом, его поджидает белокурая красавица с томным взглядом, обладающая огромным состоянием.
- Значит, мы не едем в Сан-Хосе? - робко спросила Вероника.
- Почему же, не едем? Раз я обещал, значит всё остаётся в силе.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Когда Франко с Вероникой приехали в Сан-Хосе, им удалось быстро снять небольшой домик с садом, почти у самого моря. Хозяйка, сеньора Матильда, оказалась женщиной общительной, разговорчивой и сердобольной. От обедов ресторане она отговорила Франко, объяснив ему, что так вкусно, как она, их нигде не накормят. И собственноручно приготовила гостям роскошный обед, который состоял из отборных овощей, жареной телятины с картофелем, фаршированной рыбы и бутылки великолепного белого вина, которое она делала сама. Без умолку рассказывая о своей жизни, хозяйка всё подкладывала и подкладывала гостям угощения и нарадоваться не могла на их отменный аппетит.
После сытного обеда Франко разморило и он решил провести сиесту прямо в саду, в шезлонге, под старым развесистым абрикосом.
Вероника сходила к морю одна, искупалась и немного посидела на белом горячем песке пустынного пляжа, думая лишь об одном: когда же, наконец, наступит вечер и они с отцом поедут в ресторан "Подкова"? Все мысли у девушки были только о Танцоре "Дождя". Возвратившись домой, Вероника решила не будить отца и дать ему как следует выспаться. Но он уже проснулся, сходил в транспортное агентство и взял напрокат Форт Эскорт.
К ресторану "Подкова" они приехали в восьми вечера, к самому его открытию, чтобы без спешки и толчеи выбрать столик поближе к сцене. Спектакль с участием Танцора "Дождя" начинался ровно в десять. Но возле ресторана Веронику ждало горькое разочарование: столики и зрительские места были заказаны аж на месяц вперёд! Как выяснилось потом, желающие полюбоваться юным дарованием приезжали в Сан-Хосе не только из Альмерии и Гранады, но также из Малаги, и из самой Севильи. Оказывается, слух о талантливом юноше донёсся уже и до других соседних с Андалусией провинций: Мурсии и Валенсии.
Вероника стояла возле ярко освещённого входа в "Подкову" и с завистью смотрела на нарядно одетую публику, входившую в ресторан.
- Как же так, папа? - спросила она, глядя на отца полными слёз глазами.
- Не повезло! - развёл руками Франко. - Видишь, сколько желающих?
- Па, ну сделай что-нибудь!
- Да что же я могу сделать?
- Ты всё можешь! Поговори с администрацией. Пусть меня пропустят. Столика мне не надо, я могу и постоять.
- Хорошо, попробую...
Франко Мархиль прошёл в администрацию и долго уговаривал толстую сеньору, директора шоу пропустить его дочь на спектакль. Он сказал, что столика ей не надо, что девочка специально приехала из Севильи, чтобы только увидеть восходящую звезду испанского балета. От обаяния и вежливой обходительной речи импозантного мужчины дама растаяла, а узнав, что сеньор Мархиль - акушер-гинеколог, известный профессор из Севильи, дама мило улыбнулась и протянула ему контрамарку на два лица.
Вероника была счастлива, как никогда. От восторга она даже запрыгала, как маленький ребёнок.
- Только извини, я с тобой туда не пойду, - хмуро предупредил её отец. - Знаешь, я человек солидный и сидеть в углу, как бедный родственник, не собираюсь. Это ты хотела увидеть танцора - вот и смотри на него. Машину я тебе оставляю. После спектакля доедешь до дома сама. в этом городишке, как я понял, заблудиться просто невозможно.
До начала спектакля оставался ещё целый час. Вероника купила у цветочницы крупную алую гвоздику и, предъявив швейцару контрамарку, прошла через здание ресторана в патио и села в первом ряду. Сцена была круглая, расположена посреди патио так, что с любого места было отлично видно, что на ней происходит.
Но вот заиграла музыка. И в унисон ей забили разноцветные фонтаны. Люди за столиками, как по команде, повернули головы в сторону сцены.
Из боковой двери вышел среднего роста юноша с бледным лицом, в широкополой шляпе с плоской тульёй. Его стройный стан был затянут в узкий костюм чёрного цвета, оттенённый белоснежными кружевами сорочки, на ногах были туфли с высокими каблуками, в руках юноша держал кастаньеты.
Это был сам Танцор Дождя! Ресторан взорвался бурей аплодисментов. Чувствовалось, что публика обожает своего кумира.
Вероника с молитвенным восторгом воззрилась на юного артиста, которого до сих пор видела лишь на театральных афишах. Её покорили его обаяние и скромное поведение. Он шёл с достоинством, прямо и величественно, без обычного для звёзд шоу-бизнеса кривляния и самолюбования. А как он танцевал! При каждом исполнении им высокого прыжка или сложного пируэта у Вероники замирало сердце, а из груди вырывался восторженный вздох. Стройная фигура и выразительные гибкие руки Танцора Дождя окончательно покорили девушку. Но вот танец закончился, исполнитель бросил на сцену шляпу, обнажив голову с роскошной волной локонов. С неба в этот момент лился лунный свет. И от этого таинственного света волосы танцора казались золотистыми. Раздались бурные рукоплескания, а Вероника всё сидела, как заворожённая, забыв про цветок, приготовленный для артиста.
Юноша ушёл со сцены, окружённый многочисленными поклонницами, которые клянчили у него автограф. Но он вежливо отстранял от себя обожательниц, ничего не подписывая.
Ровно через десять минут танцор снова вернулся на сцену уже в другом костюме. На этот раз зазвучала эмоциональная трагическая музыка Хачатуряна. Юноша исполнял танец Спартака из одноимённого балета. Обнажённые ноги артиста казались ещё стройнее и длиннее, чем в первом номере. Он с разбега исполнял такие немыслимые балетные шпагаты, что Вероника вздрагивала от страха за него. А руки танцора, скованные длинной блестящей цепью, выразительные, как у индийской танцовщицы, просто сводили девушку с ума. Вероника никогда ещё не видела такого оригинального исполнения танца: в привычную классическую хореографию вплетался современный, смелый, дерзкий замысел хореографа, от чего танец обретал яркую индивидуальность и небывалую до сих пор новизну.
Номер закончился. Девушка подошла к танцору и, взглянув на него, молча протянула ему алую гвоздику.
- Это мне? - спросил артист изумлённо, почти растерянно. Он спрыгнул со сцены, стройный, прекрасный и замер перед темноволосой незнакомкой.
Вблизи Танцор Дождя оказался ещё лучше, чем на плакате. Веронику окончательно покорили его обаятельная улыбка и негромкий ласковый голос. Увидев, что она утвердительно кивнула, Леонардо осторожно взял цветок, явно не зная, что с ним делать.
- Можно, я завтра приду опять? - тихо спросила Вероника.
- Конечно.
- А меня пропустят сюда? Ведь все билеты проданы.
- Вызовите меня, я сам вас проведу.
- Спасибо, а как ваше имя?
- Спросите Леонардо Варгас-Льосу. Я буду вас ждать.
Вероника потянулась к танцовщику. Заметив её порыв, он склонился над ней. Лица их были совсем близко. Девушка ощутила на своей щеке мягкую шелковистость золотистых кудрей Леонардо. Вдруг она стремительно прижалась губами к губам юноши и, густо покраснев, быстро ушла.
От нежного девичьего поцелуя у Лео трепетно забилось сердце. Ещё тогда, когда над ним надругался Санчо-Живодёр, Леонардо думал, что жизнь для него закончилась, что он после этого не имеет права встречаться с девушками, не может надеяться на чистую, незапятнанную никакой дрянью, любовь. Ему казалось, будто люди чувствуют его ущербность. Можно, конечно, провести остаток жизни, прячась от людей, чувствуя себя нравственным калекой, жертвой насилия, которую смяли, раздавили и выбросили на свалку. Но ведь можно и нужно, собрав всю волю, попытаться открыть своё сердце навстречу настоящей большой любви. И Лео выбрал последнее. Он невиновен в том, что с ним сделали негодяи. А сегодня - этот поцелуй!
Его, как актёра и кумира публики целовали сотни девушек и женщин, восхищались его необыкновенным талантом, признавались в любви. Но эта юная незнакомка с короткой мальчишеской стрижкой так смело и просто подошла к нему, подарила прелестный цветок и поцеловала совсем не так, как другие. Значит, он - такой же, как все, он тоже имеет право любить и быть любимым! Эта девушка совершила переворот в его душе. Леонардо только теперь заметил, что она не просто хорошенькая, а по-настоящему красивая. И, хотя одета была очень просто - в джинсы и белую хлопчатобумажную блузку - всю её окружала атмосфера изящества и изысканности.
"Бог мой, какие глаза! - подумал растроганный юноша. - Колдовские, зелёные!
Незнакомка не была похожа ни на одну из его многочисленных поклонниц.
Теперь и Вероника смотрела на Леонардо совсем не так, как другие. Это был взгляд влюблённой девушки - чистой и робкой.
После спектакля Вероника долго ждала своего кумира у центрального входа. Посетители постепенно разъехались, и она осталась в грустном одиночестве. Ни вездесущих репортёров, ни шикарного лимузина,
ни телохранителей возле ресторана не было.
"Странно, - подумала огорчённая Вероника. - Значит, спасаясь от назойливых поклонниц, Леонардо всё же прошёл запасным ходом. Жаль"!
Она села в машину и приехала домой. Отец и хозяйка давно уже спали.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Проснувшись поутру, Вероника отца дома не застала. Хозяйка сказала,что ни свет, ни заря он ушёл к морю и очень просил передать, чтобы дочь, когда окончательно проснётся, непременно составила бы ему компанию.
Накормив девушку завтраком,добрая женщина наполнила небольшую корзинку свежими фруктами из своего сада и уточнила место, где Веронику будет ждать Франко. Девушка тепло поблагодарила сеньору Матильду за заботу и, взяв полотенце, отправилась на пляж.
Отец расположился на лежаке, подставив крепкое смуглое тело солнцу. Глаза его были закрыты, грудь ритмично вздымалась, и Веронике показалось, что он спит. Она не стала его тревожить. Работы в Севилье у него - невпроворот, так пусть хоть за эти две недели отоспится следует, расслабится, забудет своих капризных, придирчивых пациенток. Вероника скинула с плеч короткий сарафанчик и, отбросив его в сторону, подбежала к морю. Бросившись с разбега в тёплые волны, она поплыла, легко и энергично разрезая бирюзовую гладь. В Севилье, где они жили, моря не было, но ежедневные посещения бассейна не прошли даром: Вероника плавала великолепно!
Франко, оказывается, не спал. Он внимательно наблюдал за дочерью с берега: мало ли что может случиться? Места здесь незнакомые, дна она толком не знает. Отец задумчиво смотрел на дочь. Как она повзрослела! Из маленькой угловатой девчушки со смешными косичками Вероника незаметно превратилась в очаровательную юную сеньориту, на которую теперь часто бросают взгляды молодые люди.
- Мне нравится твой купальник, - кивнул дочери Франко, когда та, искупавшись, вышла из воды на берег и растянулась рядом с ним на песке. - Хочешь колы?
- Нет, спасибо.
- Почему ты не поделишься со мной своими впечатлениями от вчерашнего концерта?
- Он был просто великолепен!
- А как Танцор "Дождя"? Оправдал твои надежды?
- Он превзошёл мои надежды, папа. Если бы ты только видел, какое это чудо! У него необычное, оригинальное исполнение балетных партий. А какая великолепная пластика! Какие шпагаты! Я уже не говорю о народных танцах. Просто дух захватывает! Ты не поверишь, но мы с ним даже смогли немного поговорить?
- Вот как? И что же он тебе сказал?
- Поблагодарил за подаренный цветок. Прости, па, - подняла голову Вероника, - но сегодня я опять туда пойду.
- Значит, ты оставляешь меня в грустном одиночестве?
- Не обижайся, папуля... Ты отдохни, почитай газеты, посмотри телевизор.
- Ещё добавь: поиграй в парке в шахматы с пенсионерами, - сыронизировал отец. - Ладно, я не обижаюсь. Но каким образом ты попадёшь в "Подкову" на сей раз?
- Меня проведёт туда Леонардо.
- Леонардо? Кто такой Леонардо? - насторожился Франко.
- У Танцора "Дождя" тоже есть имя, папочка. И, к тому же, очень красивое имя. Его зовут Леонардо Варгас-Льоса.
- Вот как? А я надеялся, что мы сегодня вечером покатаемся с тобой на скутерах по заливу.
- Извини, па. Как-нибудь, в другой раз. Сегодня я обещала быть в "Подкове". Леонардо будет меня ждать.
- Даже так? Ну, ну...
"Бедная наивная глупышка, - с жалостью подумал Франко. - Она, наверное, думает, что очень нужна этой восходящей звезде. А у него таких подружек на одну ночь - десяток. Нужно спасать дочь, пока не поздно. Иначе она натворит много бед. Нужно немедленно разрушить её иллюзии относительно этого смазливого мальчишки. Но сделать это надо как можно тоньше и тактичней. Иначе между нами могут возникнуть натянутые отношения, и я могу потерять дочь навсегда".
- Девочка моя, будь, пожалуйста, поосмотрительней, - сказал Франко с такой сердечностью и отцовской нежностью, что Вероника поднялась и села, обхватив колени руками. - Я желаю тебе только добра. Будь умной и гордой,не поддавайся ни на какие провокации. Поверь мне: это всего лишь курортный роман. После яркого весёлого праздника наступают скучные безрадостные будни. Оцени трезво обстановку: ты скоро вернёшься домой, в Севилью, а этот юноша останется здесь, в Сан-Хосе. И вряд ли когда-нибудь вы с ним встретитесь снова.
- Не надо так говорить! - в сердцах воскликнула девушка, оборачиваясь. - Ты же совсем не знаешь его!
- А ты знаешь? - горько усмехнулся отец. - Если вы с ним и перекинулись парой словечек, если он и пообещал провести тебя в ресторан - это вовсе не означает, что вы хорошо узнали друг друга. С человеком нужно пуд соли съесть, прежде чем... Кстати, с твоей мамой мы прожили пятнадцать лет, а оказалось, что совсем не знали друг друга. Я вообще посоветовал бы, тебе, девочка, держаться подальше от этого артиста.
Но Франко прекрасно понимал, что дочь уже не остановить. Она нашла то, что искала.
- Ты думаешь, у тебя это серьёзно? - спросил он немного помягче.
- Намного серьёзнее, чем ты думаешь, папа.
- Если потребуется моя помощь, ты обратишься ко мне?
- Конечно.
- Обещаешь?
- Обещаю, папа.
- Спасибо.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Леонардо в гримёрной готовился к очередному выступлению, когда туда вошёл Сильвио Рамирес и, пуская кольца сизого дыма, бесстрастно заявил:
- Ты что же, херувимчик, с бабами путаешься?
- А вам-то что? - огрызнулся юноша, не отрывая взгляда от зеркала.
- Так путаешься или нет?
- Нет.
- Ты хочешь сказать, что охранники врут? - сверлил глазами хозяин "Подковы" молодого артиста. - Они меня уверяли, что ты водишь к себе на ночь баб.
Леонардо выдержал взгляд хозяина и твёрдо повторил:
- Это неправда! А даже, если было бы и правдой, то моё лично дело, кого к себе водить!
- Конечно, - согласился хозяин. - В конце концов, это твоё дело, но хочу тебя предупредить, парень. Во всём мире свирепствует СПИД. Учти это, если хочешь остаться в живых.
- Спасибо за науку, разберусь как-нибудь без ваших советов.
Сегодня Рамирес был явно под кайфом: у него заплетался язык и ненормально блестели глаза. Юноша решил, что с ним лучше не связываться.
- Послушай-ка, парень, что я тебе скажу, - продолжал Рамирес, затягиваясь второй сигаретой, набитой гашишем. - Твои капризы мне надоели. Если ты заартачишься ещё раз, я раздавлю тебя, как мокрицу. Знай: у меня есть видеокассета, на которой отснят один занятный матерьяльчик, а именно: с тобой, мой мальчик, во всей красе развлекается Санчо-живодёр. Представляешь, какое море удовольствия получат твои поклонницы, когда узнают, чем занимается их кумир в свободное время?
Леонардо побледнел от гнева, и его пальцы сжались в кулаки. С каким удовольствием он врезал бы этому мерзавцу по его наглой сытой роже! Но юноша сдержался и промолчал. Как-никак, он артист, и ему ещё предстоит трёхчасовое выступление. И та девушка... Она обещала сегодня прийти...
Сильвио решил пойти на компромисс.
- Ну, Лео, ты действительно родился под счастливой звездой! Знаешь, кто о тебе только что спрашивал? Вероника Мархиль, дочь известного на всю Андалусию профессора медицины. Она сказала мне, что видела вчера твоё выступление на сцене "Подковы" и считает тебя очень талантливым.
Лео резко повернулся на стуле.
- Только не создавай себе никаких иллюзий, - добавил хозяин. - Эта девушка не для такого дерьма, как ты. Уверен, что её интересует только местный колорит и ничего больше. Для серьёзных отношений она найдёт себе парня получше, из высшего общества...
Не дослушав оскорблений Рамиреса, Леонардо вышел, оставив хозяина в гримёрной и поспешил к центральному входу. Там стояла та самая девушка, которая подарила ему свой поцелуй и алую гвоздику. На этот раз в руках у незнакомки был ярко красный георгин. Лео провёл девушку к тому месту, где она сидела вчера. Не в пример многим женщинам, она не кокетничала с ним, не улыбалась зовущей многозначительной улыбкой. Лицо её было лицом доброй и порядочной взрослой женщины. Маленькие девичьи груди натягивали её яркую трикотажную футболку, короткая мини-юбочка смело открывала округлые колени и стройные бёдра. Лео боялся. Нет, не того, что Вероника станет искушать его: она явно была не из соблазнительниц, да и лет ей, пожалуй, ещё слишком мало. Он боялся самого себя, боялся слишком сильно охватившего его чувства. И, как только Вероника приблизилась к нему, он мягко извинившись, попрощался и вернулся в гримёрную.
И вновь заиграла красивая музыка. Снова и снова в страстном зажигательном танце кружился на сцене юный танцовщик. Точно так же, как и вчера, у Вероники ёкало сердце при одной лишь мысли, что, может быть, не только она, а и другая какая-нибудь женщина так же восторженно и влюблённо смотрит сейчас на Леонардо. И та, другая, будет ждать своего возлюбленного после выступления возле дверцы шикарного лимузина, чтобы провести с ним сказочную ночь в его дворце.
Вероника ловила себя на мысли, что Леонардо почему-то слишком поспешно ушёл, что она попусту тратит время. Но всё равно, после очередного его номера, встала и подошла к сцене.
Танцор "Дождя" улыбнулся.
- Не обижайтесь, Вероника, что я оставил вас одну, - шепнул он ей на ухо. - Вы должны понять: у меня работа.
- Я всё понимаю и совсем не обижаюсь, - ответила девушка, протягивая юноше цветок.
- Спасибо. Не уходите после спектакля, прошу вас.
- Хорошо, я не уйду.
Концерт закончился в час ночи. Ресторан закрывался. Посетители постепенно расходились. Вероника сидела, словно прикованная к стулу и терпеливо ждала своего кумира. Она не знала, зачем это делает, не знала, что будет дальше, но уже не в силах была справиться со вспыхнувшим в ней чувством.
Лео подошёл к девушке, уже освободившись от грима. Одет он был в узкие потёртые джинсы, свободный трикотажный джемпер и фирменные кроссовки. В таком виде он выглядел совсем не звездой, а просто, по-домашнему. Он взял Веронику за руку и повёл её к себе в комнату. Там он усадил её на диван и попросил немного подождать.
Пока юноша отсутствовал, девушка осмотрелась. Ничего особенного комната из себя не представляла. Обычное место для отдыха актёра: диван, два кресла, журнальный столик, телевизор с видеомагнитофоном. Но зачем здесь стоит широкая кровать, застеленная лиловым атласом? Неужели Он принимает своих поклонниц прямо здесь, не отходя далеко от сцены? Ожидая Леонардо, Вероника испытывала крайнее волнение. Самые дикие догадки проносились у неё в голове. Но на журнальном столике девушка заметила хрустальную вазу с алой гвоздикой, которую она подарила Танцору вчера. Рядом с гвоздикой гордо полыхал красный георгин.
Лео вернулся с кувшином апельсинового сока и вазой, на которой горкой возвышались аппетитные тортильи. Он положил лёд в высокие стаканы из тонкого стекла, налил сок и протянул один стакан гостье.
- Может, вы хотите выпить чего-нибудь покрепче, - спросил он, присаживаясь рядом на диван. - Сам я, простите, не пью.
- Благодарю вас, Леонардо. Очень хорошо, что сок. Просто умираю от жажды!
Вероника волновалась. Она думала о том, что, если отец не спит, он непременно станет её разыскивать. И тогда получится очень некрасиво.
- Вы живёте в Сан-Хосе? - спросил юноша, придвигая вазу с тортильями поближе к гостье.
- Нет, мы с отцом приехали из Севильи.
- Я тоже когда-то жил в Севилье, - тяжело вздохнул Лео. - А родился в деревне Сан-Хуан де Аскальфараче.
- Я знаю, где эта деревня! - радостно воскликнула девушка. - Это же совсем рядом с Севильей.
- Берите тортильи, не стесняйтесь, - предложил Леонардо. - Они очень вкусные. Сам я, к сожалению, такие вещи не ем.
- Уже очень поздно, и мне пора домой, - смущённо улыбнулась Вероника, ставя пустой стакан на столик. - Спасибо за угощение! Папа, наверное, ещё не спит, а, значит, он будет волноваться. Если позволите, сегодня я сама отвезу вас домой. Стыдно признаться, но мне трудно расстаться с вами, Леонардо. Скажите вашему водителю, чтобы не беспокоился и поставил машину в гараж.
Лео вспыхнул, как уголёк. Что ответить? Соврать, что очень устал, и сегодня переночует в "Подкове", в этой самой комнате. Но, рано или поздно, Вероника всё равно обо всём узнает и поймёт, что он нищий, без определённого места жительства. Так лучше сразу открыть ей всю правду. Вряд ли Сильвио стал бы врать насчёт её отца, известного на всю Андалусию профессора медицины.
- Мне некуда ехать, Вероника, - чуть слышно прошептал юноша, - потому что мой дом - здесь, в этой самой комнате.
- Вы шутите?
- Нет, я вовсе не шучу. У меня нет ни машины, ни водителя, ни родных, ни близких, ни денег, ни квартиры. Ничего у меня нет! Не подумайте, что я жалуюсь. Нет! Просто я не хочу вводить вас в заблуждение. Вы, наверное, считали, что, если "звезда", кумир публики, - значит, купается в роскоши? К сожалению, это совсем не так...
Вероника смотрела на юношу широко открытыми удивлёнными глазами.
- Вы разочарованы?
- Нет, я просто счастлива!
- Так, значит, вы придёте завтра, Вероника?
- Конечно, если вы этого хотите.
- Хочу.
- Я оставлю вам телефон нашей хозяйки, - сказала Вероника, доставая из сумочки ручку и записную книжку. - Позвоните мне днём. Может, куда-нибудь сходим.
Леонардо поставил на столик бокал с соком и опустил глаза. На его лицо набежала тень печали.
- К сожалению, я не могу, Вероника, - признался юноша. - Мне надо работать, иначе хозяин выгонит меня из ресторана. Но я вам обязательно позвоню. Встретимся в девять вечера возле центрального входа в "Подкову".
Лео наклонился, обнял девушку и поцеловал. Она была первой женщиной, которую он целовал по-настоящему. Губы Вероники были горящими и манящими, а тело - сильным и пленительным. Больше всего на свете Лео хотел сейчас близости с этой девушкой, но, в то же время понимал, что делать этого не стоит. Он хотел всё хорошенько обдумать. Вероника была слишком необыкновенной, чтобы подорвать её доверие, погубить её сильное и чистое чувство, может быть, впервые проснувшееся в её юной душе.

РИСУНОК МИХАИЛА НИКОЛАЕВА





Рейтинг работы: 5
Количество рецензий: 1
Количество сообщений: 2
Количество просмотров: 51
© 05.06.2018 Долорес
Свидетельство о публикации: izba-2018-2290227

Рубрика произведения: Проза -> Роман


Эми Шток       05.06.2018   21:15:58
Отзыв:   положительный
Судьба балетная непростая... но актеры не воспринимают
ее как каторгу.Это мы так думаем, Для них это воздух...
Мне бабушка много разных историй рассказывала, когда
работала в театре. И о певцах, и о дирижерах, и о балетных.
Конечно, это надо иметь огонь в груди, чтобы даже если его
вырвать, то все равно до последнего вздоха танцевать...
Недавно читала о девочке, которой отняли ногу из - за рака,
а она танцевал с протезом.Британка Витория Модеста.
Это любовь к танцу на всю жизнь...


Долорес       06.06.2018   16:41:17

Да, но как красив классический балет!
Другой я не признаю. Все эти новшества, веяния разных придурошных режиссёров.
Я признаю только классические постановки. Это красиво и всегда модно. А прыгать на сцене
под какофонию с голыми му...ми - это позор.
Так же и спектакли. Современные режиссёры обнаглели уже до такой степени, что на с сцене
голым задом к зрителям поворачиваются и мат сплошной.
Спасибо, милая Эми, за прекрасный отзыв. Тебе есть что вспомнить.












1