Танцор " Дождя" Главы 11 - 15


Танцор " Дождя" Главы 11 -  15
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Вечером того же дня хозяин "Подковы" вызвал Леонардо в свой кабинет.
- Я слышал, - сказал он, - что ты сегодня лихо отплясывал фламенко на улице Ангела.
Ничего не выражающий взгляд Сильвио Рамиреса скользнул по лицу Лео. Его голос не вязался с обликом босса и звучал с какой-то женской мягкостью. Но в каждом слове Рамиреса чувствовалась чуть заметная насмешка.
- Я танцевал? - изобразил невинно-удивлённую мину Леонардо. - Меня, наверно, с кем-то спутали, сеньор.
- Да, спутаешь тебя, как же! Слушай, парень, не валяй дурака и не делай из меня идиота. Танцевал ты, это факт. В нашем задрипанном городишке, пожалуй, не найдётся другого такого блондинистого паренька, ка ты. Ты выкидывал такие кренделя, что привлёк к себе внимание половины города. Или я не прав?
Леонардо гордо вскинул голову. Что ж, отнекиваться, пожалуй, теперь не было никакого смысла.
- Да, я танцевал на улице Ангела!
- Так это ж прекрасно! - Сильвио подошёл к Лео и похлопал его по плечу. В голове хозяина "Подковы" уже созрел грандиозный план. Он понял, что с помощью этого парнишки можно делать огромные деньги. Стоит только приложить небольшое старание. - Это здорово, что ты умеешь танцевать! - повторил Рамирес и улыбнулся нарочито сладко. - К чёрту кухня! К чёрту грязь! Эта работа не для тебя. Я приглашу к тебе опытного хореографа, Лео. Ты с ним некоторое время позанимаешься, а потом будешь выступать на сцене "Подковы". А я стану твоим продюсером. Я сделаю тебе громкое имя! От поклонников отбою не будет.
- А если я соглашусь, - произнёс юноша твёрдым голосом, глядя прямо в глаза хозяина, - то на каких условиях буду выступать перед публикой?
- Ну, малыш, ты задаёшь слишком много вопросов, - понизил голос Рамирес. - Условия мы с тобой обговорим потом. Самое главное - начать! Я же не знаю, как пойдут у нас с тобой дела. Если всё будет хорошо, - вот тогда и поговорим насчёт условий. Соглашайся, Леонардо - я предлагаю тебе выгодное дело!
Лео прикинул в уме: если он и дальше будет работать на кухне задарма, не разгибая спины, то ничего хорошего ему в жизни не светит. Сейчас хозяин предложил ему другую работу: работу, быть может, на износ, до кровавых мозолей, до боли в позвоночнике. Но это именно та работа, о которой он, Леонардо Варгас-Льоса, мечтал с детства. Пусть на сцене ресторана, - но он будет танцевать!
- Я согласен, - вскинул голову юноша.
- Ну, вот и замечательно! Тебя просмотрит хореограф и тогда можно будет приступить к репетициям. Всё остальное, в том числе, и рекламу, я беру на себя.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ



Виктор Корралес-Эхеа был неудачником. Блистательный танцовщик, он покорил сердца многих поклонниц балетного искусства в Мадриде. Слава и успех вскружили молодому артисту голову. Он начал вести беспорядочную жизнь, пристрастился к алкоголю, пропускал репетиции, срывал спектакли. Директор театра поставил вопрос об увольнении Виктора из труппы. Однажды ночью Корралес-Эхеа в сильном подпитии возвращался домой с очередной гулянки на своём шикарном лимузине. В салоне машины, кроме него,сидели ещё две девицы лёгкого поведения, с которыми он собирался провести остаток ночи. Неожиданно из-за поворота выскочил грузовик. Пьяный Виктор не справился с управлением, и лимузин на полном ходу врезался в грузовую машину. Девицы скончались на месте. Сам же водитель лимузина был доставлен в клинику в тяжёлом состоянии. Помимо сотрясения мозга, у Виктора оказался сложнейший перелом правой голени. Обе кости были раздроблены в нескольких местах, и хирургам-травматологам, чтобы не ампутировать ногу выше колена пришлось немало потрудиться. Естественно, ни о каком балете не могло быть и речи. Кроме того, на Виктора было заведено уголовное дело. И тогда, чтобы скрыться от правосудия, Корралис-Эхеа сбежал из клиники и подался на юг Испании, поближе к морю, где мечтал купить небольшую виллу с видом на залив и завести себе нечто вроде гарема. Но, по дороге к морю, в одной из гостиниц, где остановился Виктор, его обчистила очередная девица, подсыпав ему в вино снотворное. Она унесла с собой все деньги, какие у него были при себе, за исключением нескольких купюр, которые лежали в кармане его брюк.
Танцовщик - неудачник с грехом пополам всё же добрался до Альмерии и затесался в один из самых захудалых ресторанов города. Здесь ему повезло. Когда он исполнял какой-то слишком сексуальный танец с одной девицей вульгарного вида в коротенькой юбчонке и прозрачной блузке, сквозь которую просвечивали все её прелести, к нему подошёл незнакомый человек и предложил поработать в стриптиз-баре. Этим человеком оказался хозяин "Подковы" Сильвио Рамирес. По достоинству оценив идеальную фигуру танцора, его привлекательную внешность, раскованность и пластику, Рамирес понял, что из Виктора получится неплохой стриптизёр.
Так оно и вышло. Работая в "Подкове", бывший артист Национального балета Испании имел неплохие деньги, не прикладывая к этому особого труда. При виде молодого полуобнажённого мужчины с сексапильной внешностью и божественной фигурой, дамы всех возрастов сами выкладывали перед ним доллары. Ещё Виктор имел некоторую власть над своим хозяином, который немного побаивался нового стриптизёра и уважал его за прошлые "заслуги перед отечеством". Именно этому человеку Рамирес и решил показать Леонардо Варгас-Льосу.
После просмотра юного танцора состоялся разговор Сильвио с Виктором.
- Как тебе понравился мальчик, Виктор?
- Мальчик обещает быть виртуозным исполнителем, но с ним ещё нужно работать и работать.
- Вот ты этим и займёшься, мой друг. А потом с помощью этого сопляка мы сможем делать деньги, и немалые. Что ты на это скажешь?
- Как я понял, ты хочешь заставить его работать на себя почти бесплатно? А знаешь, как это называется, Сильвио? Это называется - эксплуатация рабского труда. А Конституция нашей страны, как ты знаешь, запрещает подневольный труд. То, что ты задумал, попахивает тюрьмой. Первый раз я её избежал, и сейчас, скажу честно, туда не хочу.
- Ну, зачем же так. Если дела пойдут нормально, я пообещаю парню небольшой гонорар за его выступления. Он и этим будет доволен. И потом: мальчишка круглый сирота, до него нет никому дела. Мы будем ему и благодетелями и отцами родными одновременно. Ты даёшь гарантию сделать из него виртуоза?
- Я тебе ничего не даю, Сильвио. Заранее ведь трудно сказать, как пойдут дела. Я пока не знаю физических возможностей юноши, не знаю, какая у него работоспособность, самоотдача, пластика. Ведь, чтобы стать настоящим артистом балета, нужно полностью отмести всё: лень, плохое настроение, хандру... Работа и только работа! Ежедневный каторжный труд, самозабвение и отречение от всех земных соблазнов. Если всеми этими качествами твой парень обладает, то обещаю: я сделаю из него классного танцовщика! Тогда месяца через три-четыре его можно будет показать зрителям. Но не раньше! В деле, которое ты задумал, Сильвио, халтуры быть не должно! Иначе ты прогоришь. Пожалуй, я займусь с мальчиком народным танцем. Нашему обывателю надоели все эти волосатые певцы и кривоногие безголосые певички. Люди уже стонут от той теле продукции, которой изобилуют экраны их телевизоров. Их также уже тошнит от стриптиза. Уж можешь мне поверить! Нашему темпераментному народу нужны такие зрелища, которые хватают за душу и будоражат кровь. Коррида у испанцев тоже в зубах навязла. Я сделаю из парня конфетку! Кумира публики! Обыватель будет рыдать и плакать. Только с одним условием: сорок процентов ежедневного дохода от моно спектакля - мои!
- Это же грабёж средь бела дня, Виктор! Двадцать пять.
- Сорок - и не песетой меньше!
- Хорошо, сорок. И - по рукам!
Итак, сделка состоялась, и оба приятеля остались весьма довольны собой.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Три месяца ежедневного кропотливого труда в классе у балетного станка пролетели незаметно. Но для Леонардо этот труд был наслаждением. Он знал азы хореографии и уже многое умел, но то, чему обучал его новый учитель, было для юноши откровением, музыкой, поэзией. Виктор избрал новый, необычный стиль танца, чем надеялся в скором времени покорить всю Андалусию.
Лео оказался способным учеником: трудолюбивым, терпеливым, понятливым. Работать с ним было легко и приятно. И Виктор отдавал своему ученику всё, чем владел когда-то сам. Он обучал Леонардо нотной грамоте, посвящал его в тайны классической хореографии, заставлял до изнеможения работать у балетного станка, чтобы укрепить и сделать эластичными пока ещё не совсем послушные мышцы юного танцовщика. Маэстро без конца заставлял его повторять высокие прыжки, фуэтэ, растяжки. Хореограф считал, что в балете важно всё: постановка головы, рук, движение каждого пальца, каждый жест и даже мимика. Виктор требовал, чтобы его ученик ежедневно просматривал видеокассеты с записями выступлений самых известных танцовщиков мира.
- Донести до зрителя смысл и настроение танца, - говорил он, - это высший пилотаж, и ты обязан им владеть. Ты должен быть уникальным и единственным. Только так можно заслужить признание и славу!
Тридцати трёхлетний Виктор Корралис-Эхеа, не имеющий ни семьи, ни детей, всей душой привязался к Леонардо и полюбил его, как младшего брата. Бывший танцовщик так увлёкся новой работой, что напрочь позабыл и прошлую разгульную жизнь, и своих старых подружек, и недавнюю работу стриптизёром в ночном баре. Он снова стал прежним Виктором Корралесом-Эхеа, любимцем публики, танцовщиком с большой буквы. В своём подопечном он увидел себя в юности и понял: этот мальчик далеко пойдёт! И помочь ему непременно должен он, Виктор, только нужно набраться терпения.
Хореограф приготовил будущим зрителям провинциального андалусского городка прекрасный подарок: кроме народных танцев Испании, таких как галисийская муньейра, арагонская и валенсийская хота, каталонская сарданга, баскский сорцико и андалусские севильянас Виктор поставил с Леонардо танец тореро из "Кармен-сюиты", Гран Па из балета Минкуса "Дон Кихот" и отрывок из первой части балета Спартак на музыку Хачатуряна. Хореографию и стиль он выбрал сам.
Пока в балетном классе полным ходом шла подготовка к спектаклю, Сильвио Рамирес занялся реконструкцией "Подковы". Стриптиз-бар он прикрыл и уволил всех стриптизёров и стриптизёрш. Он взял ссуду в банке, полностью изменил планировку ресторана, расширил зал для посетителей. С внутренней стороны здания он приказал пристроить подобие открытой веранды, изогнутой по всей длине ресторана, с выходом в патио. В центре патио была сооружена круглая сцена, вокруг которой разместились многочисленные фонтаны со свето - музыкой. Фонтаны должны были работать так, чтобы получить массу бьющих ввысь струй разной высоты всех цветов радуги. Танцор же должен был исполнять свои танцы, имитируя впечатление от падающего сверху вниз разноцветного фонтанного "дождя". В типографии Рамирес заказал красочные афиши, на которых был изображён Леонардо в костюме тореро под поэтичной надписью - названием музыкального шоу "Танцор Дождя".
Теперь Лео жил в комнате с хорошей мебелью. Кнопка тоже перебрался в большую пластиковую коробку. Рядом с комнатой, где жил юноша, находилась гримёрная. В ней же висели многочисленные костюмы, предназначенные для выступлений юного танцора. Костюмы были пошиты специально для Лео, в мастерской оперного театра в Севилье. На трюмо с большим зеркалом стояла дорогостоящая косметика и предметы ухода за кожей тела и лица. Хозяин "Подковы" не пожалел средств, потому что, поприсутствовав несколько раз на репетициях Леонардо, он понял, что игра стоит свеч!

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Каждое утро Вероника Мархиль спешила в университет. А сегодня в подъезде своего дома она столкнулась с Сильвией Дельгадо. Подруга так торопилась, что не сразу заметила Веронику.
- Ой! - Сильвия резко остановилась, едва не налетев на девушку. - Извини, не заметила тебя. Привет! А я к тебе, - улыбнулась она, протягивая подруге конверт. - Письмо от матери...
Вероника взяла конверт из рук Сильвии и быстро спрятала его в сумку.
- Спасибо. - Подавив тяжёлый вздох, девушка обняла подругу. - К сожалению, мне пора в университет. Скоро начнутся лекции. Может, зайдёшь вечером? Посидим, музыку послушаем, поболтаем. Сегодня отец вернётся поздно.
- Ничего не получится. - Взгляд у Сильвии был весёлым, а голос - низким и тёплым. - Сегодня вечером мы с ребятами уезжаем в Сан-Хосе. - Сильвия поделила по-братски вкусно пахнущий пирог с корицей, который достала из рюкзака, и одну половинку протянула подруге.
У Вероники дрогнуло сердце. Несмотря на разные взгляды на жизнь, она любила подругу всей душой и не представляла своей жизни без её тонкого юмора и почти мужского покровительства.
- И надолго ты едешь?
- Недели на две. Там будет что-то типа крутой тусовки.
- Значит, ты оставляешь меня одну? - грустно вздохнула Вероника, отводя в сторону взгляд. - Мне будет очень скучно без тебя, Сильвия.
Съев пирог, они вышли на улицу и уселись на скамейку возле дома. Сильвия достала из рюкзака бутылку колы и протянула её подруге.
- Время пролетит незаметно, - успокоила она Веронику. - Не успеешь соскучиться, как я уже вернусь. Жаль, что ты не можешь поехать с нами к морю.
- Да, жаль. Но что поделаешь! Сейчас самая горячая пора: зачёты, экзамены. А потом отец всё равно меня не отпустил бы...
Сильвию привёз на мотоцикле её друг Кике. Пока девушки сидели на скамейке и мирно беседовали, молодой человек стоял в стороне возле своего мотоцикла и, покуривая, терпеливо дожидался подругу.
- Сейчас я попрошу Кике, чтобы довёз тебя до университета, - предложила Сильвия. - Хочешь?
- Хочу. А ты как же?
- Ничего. Поеду на автобусе. Мне ещё нужно успеть в несколько мест.
Сильвия подошла к юноше и что-то шепнула ему на ухо. Он утвердительно кивнул и оседлал мотоцикл.
- Привет, малышка! - Кике поднял вверх правую руку, затянутую в кожаную перчатку, приветствуя таким образом Веронику. - Садись и держись крепче за меня! Ух, прокачу! - весело рассмеялся он, надевая шлем.
Не успела девушка сесть сзади юноши и крепко обхватить его руками за талию, как взревел мотор, и мотоцикл, словно бешеный зверь, рванул с места. Вероника оглянулась назад. Ей удалось только махнуть Сильвии рукой.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Наконец, для Лео наступил долгожданный день премьеры. Ресторан "Подкова" был заполнен до отказа. Свободных мест не было. На премьеру моно-спектакля пришёл весь цвет Сан-Хосе.
Перед первым выходом Лео на сцену рядом с ним в гримёрной был его маэстро и старший друг Виктор Корралес-Эхеа. Шли последние приготовления перед премьерой. Первым номером новой программы был танец тореро из "Кармен-сюиты".
Леонардо надел узкие брюки чёрного цвета, потом сунул голову в лёгкую батистовую рубашку с гофрированной грудью, тонкую и прозрачную и заправил её в брюки. Затем юноша достал из шкафа сложенную фаху* (широкая шёлковая полоса длиной до четырёх метров, которую используют тореро для своих костюмов). Он встал в глубине гримёрной напротив Виктора и укрепил один конец ленты у пояса. Потом он стал медленно вращаться на особенных высоких с подкосом каблуках, приближаясь к учителю, а лента, которую тот поддерживал, укладывалась правильными кругами, придавая юношеской талии необыкновенную стройность.
Быстрыми ловкими движениями, как заправский тореро, Лео изменял положение шёлковой полосы. При некоторых поворотах фаха складывалась вдвое, при других - расправлялась вокруг талии юноши, как вылитая, без единой складочки или морщинки. Иногда Лео останавливался и делал несколько оборотов назад, исправляя какой-нибудь промах.
Но вот, после бесчисленных остановок, Леонардо добрался до конца, намотав вокруг талии весь шёлк. Поверх этого красного пояса он надел сияющую ослепительным шитьём куртку. Вся она была заткана золотыми цветами с венчиками из сверкающих разноцветных камней. Наплечники, обрамлённые золотой канителью, состояли из сплошного золотого шитья. Плотная, тоже золотая бахрома, идущая по краям куртки, трепетала и переливалась при каждом движении.
Когда с костюмом было покончено, Леонардо подсел к зеркалу, и заплёл свои белокурые волосы в колету* (прядь волос, длиной в четверть, свисающая с макушки и заплетённая в тугую косичку, строго посередине шеи. Неотъемлемая часть имиджа тореро).
Тем временем, Виктор достал из круглой картонки головной убор тореро - настоящее произведение искусства - и торжественно водрузил его на голову своему юному ученику. Лео встал, снял со стула плащ - почти настоящую королевскую мантию, также расшитую золотой нитью. Он перебросил плащ через одно плечо и, взглянув на себя в зеркало, остался доволен проделанной работой: Леонардо Варгас-Льоса выглядел, мягко говоря, неплохо! Отогнув уголок шторы, юноша увидел залитую разноцветными огнями сцену. Сегодня ни одного свободного столика в "Подкове" не было.
- Оле,* (исп. браво) мой мальчик! Ты выглядишь прекрасно! - воскликнул маэстро. - Ну, с Богом! Зрители с нетерпением ждут тебя.
За дверью гримёрной собрались бывшие сослуживцы Леонардо по кухне.
- О-о-о! Наш малыш! Ты ли это? Мы просто потрясены! - раздались восторженные возгласы, лишь только юный танцовщик появился на пороге. - Желаем удачи, всё будет отлично!
Тут были и сеньор Мануэль в белоснежном накрахмаленном колпаке, и посудомойка Роса, и Марина, и Родриго Зйсагирре. Все пришли проводить юношу на первое в его жизни выступление.
Лео был неузнаваем. Лишь только он перебросил через плечо сверкающий плащ, улыбка озарила его лицо. Парень смеялся, радуясь тому, что живёт, что шагает навстречу публике, что наконец сбывается его самая заветная мечта.



Леонардо вышел на сцену. Поначалу зрители встретили его настороженно. Но, как только зазвучала фонограмма, сразу же забили многочисленные фонтаны. И тогда Леонардо сбросил плащ. Стройная фигура юного танцовщика с гибкой талией и гордо откинутым назад торсом, его привлекательная неординарная внешность произвели на зрителей, особенно на дам, огромное впечатление. Юные сеньориты, вытянув шеи, пожирали юношу глазами. Сидящие рядом с ними мамаши тихонько вздыхали, сожалея о том, что юность давно уже прошла и теперь они никогда уже не смогут, как их дочери, избрать этого красавчика своим кумиром.
Создавалось впечатление, что Лео танцует под аккомпанемент разноцветных дождевых струй. Это было потрясающее зрелище! Хозяин "Подковы", действительно, как в воду глядел: название шоу "Танцор Дождя" было придумано очень удачно.

*****

В тот самый момент, когда юный танцовщик выходил на сцену, через ажурную решётку ресторана незаметно перемахнули несколько молодых людей и рослая девица. Все они были одеты в кожаные брюки и такие же безрукавки. Это были Сильвия Дельгадо и её севильские дружки. Окружённые сумерками, молодые люди бесшумно прошмыгнули мимо помойки к зданию "Подковы"и обогнули ресторан сбоку. Почти возле самой сцены ребята остановились, скрытые тенью пышно разросшихся кустов магнолии и душистых мавританских роз. Для охранников ресторана этот факт остался незамеченным.

*****

Каждой клеточкой своего тела, каждым вздохом, каждым движением отдавался Лео порыву творческого экстаза. Он не обращал внимания на публику. Когда он жил в танце, он никого и ничего вокруг себя не замечал. Когда же танец закончился, Леонардо сделал чётко зафиксированные пол-оборота, бросил шапку на сцену и замер, как изящная античная статуя. И тотчас же словно обрушилась крыша от грома аплодисментов!
- Оле, парень! Оле, Танцор! - вдруг раздались совсем рядом чьи-то восторженные возгласы. - Молодец, так держать!
Леонардо обернулся. Возле кустов магнолий стояла группа молодёжи в своеобразной одежде, вовсе не соответствующей вечерним туалетам зрителей "Подковы", и оглашала зал под открытым небом одобрительным свистом и гиканьем. Громче всех кричала высокая девушка с длинными тёмными волосами, собранными в высокий пышный хвост.
Увы, Сильвия не смогла сдержать эмоций, чем выдала себя и своих дружков. Молодых людей без шума и драки быстро выдворили из "Подковы". На этом инцидент был исчерпан. Почти никто из зрителей не обратил особого внимания на странно одетых незнакомцев. Взоры всех присутствующих по-прежнему были устремлены на сцену.
- Что я тебе говорил, Сильвио! Этот мальчик гениален! - шепнул на ухо хозяину "Подковы" балетмейстер, лишь только мотоциклистов удалили из ресторана. Виктор и Рамирес сидели за ближайшим к сцене столиком и потягивали из изящных бокалов вино. - Зрители в полнейшем восторге! Слышишь, какие овации? Они уже влюблены в него. А что ты скажешь насчёт репертуара? По-моему, я не ошибся. Это именно то, что нужно.
А Леонардо, упоённый преклонением публики, уходил со сцены с гордо поднятой головой, спокойный и величественный, как Бог. И, всё-таки, не удержался от смущённой мальчишеской улыбки, в которой были и радость и торжество победителя.
К юному исполнителю подскочил Виктор и обнял его за плечи.
- Ты недаром трудился, мальчик! Хорошо! Ах, как хорошо! - сердечно воскликнул он со слезами на глазах, растроганный всем произошедшим. - Публика в восторге. Следующий танец - сорцико с кинжалами. Пойдём, я помогу тебе переодеться.

РИСУНОК МИХАИЛА НИКОЛАЕВА





Рейтинг работы: 5
Количество рецензий: 1
Количество сообщений: 2
Количество просмотров: 65
© 03.06.2018 Долорес
Свидетельство о публикации: izba-2018-2288642

Рубрика произведения: Проза -> Роман


Эми Шток       04.06.2018   20:52:03
Отзыв:   положительный
Такой накал страстей в танце подвластен только гениям танца...
Просто изумительно все, дорогая...жду продолжения!


Долорес       05.06.2018   16:31:49

Я и хотела изобразить юного гения. Как получилось, судить моим читателям.
но раз знаток балета так говорит, значит, получилось.
Спасибо, дорогая Эми!












1