В новую жизнь!


В новую жизнь!
Отрывок из романа «Лукоморье»

Из главы XLIV. НАВЬ

    * * *
     Рано утром станичный атаман Степан Тимофеич вышел во двор и не узнал ни двора, ни деревни: снег выпал ночью, покрыв одеяньем зимы и пожухлую прошлогоднюю траву, и ветхие хаты деревни, и пустые пансионаты… Солнце поднималось над горизонтом, и синеватый покров сверкал искорками его золотых лучей. На деревенской улице ни души; и только вдали, на краю села, над белеющей крышей бабы Марфиной хаты, одиноко курился едва заметный дымок. В Лукоморье пришло царство зимы — умиротворённое, тихое.

     — Здорово ночевал, казак? — раздался бодрый голос соседа из-за забора.
     — Слава Роду! — ответил Степан Тимофеич. — А вы как, Федул Еремеич?
     — Как видишь, жив ешшо.
     — Хорошо-то как!
     — Да, — вздохнул Федул Еремеич, — теперь до лета тишь да благодать. А новость-то не слыхал, небось?
     — А что такое?
     — Этой ночью умер Григорий Кузьмич.

В новую жизнь!


     Четыре Стихии: Огонь, Воздух, Вода, Земля составляют Великую Четверицу. У многих народов существуют незапамятные традиции предания тела, окончившего свой жизненный путь, одной из четырёх Стихий — духу Земли, Воздуха,[2] Воды или Огня. И лишь в иудейской традиции умерших закупоривали в пещерах: не предавая ни земле, ни воде, ни огню, ни воздуху, — как в консервной банке; и эту традицию иудеев унаследовало христианство с его мощами в пещерах.
     Жизненное пространство человека находится в воздушной Стихии, также как и пространство рыб — в Стихии водной, червей — в земной. И Огонь на планете существует в Стихии Воздуха. Огонь — жизненное пространство бога. Сжигание тела — прямой путь к Вечности.
      Земля и Вода — стихии, возрождающие жизнь на планете; с этим связано верование в возрождение. Вода нейтрализует информацию о прежней жизни; потому подземная река Лета именуется рекой забвения и бытуют очистительные обряды святой водой. Земля и Вода питают новую жизнь, как мать дитя; отсюда имя: Мать Сыра Земля.
      <…>

      Самым последним на похоронах говорил Степан Тимофеич:
      — Сегодня мы предаём земле тело Григория Кузьмича. Этим древним обрядом мы воздаём последнюю дань человеку, жившему среди нас.
      В теле жил человек. Тело являлось окном и дверью в этот чудесный Мир: сквозь это живое окно взирал человек на красоты Мира и, выходя через эту дверь, творил дела, предназначенные ему Природой.
      Бренное тело, скажут нам христиане и присовокупят слова своего учителя: «…Предоставь мертвым погребать своих мертвецов».[3] Но именно тот, кто изрёк эти слова, и был мертвецом, не способным постичь простую истину — тело суть воплощённый Жизни дух.
      Мы предаём земле тело покойного, возвращая Природе, взятое у неё на время обиталище духа Жизни. Что есть Земля, которая вберёт в себя тело, жившего среди нас человека? Она состоит из мириад тел других существ, ранее живших и ставших ею. Взгляните: все эти створки ракушек, песчинки… — это формы, содержавшие жизни дух.
     Каждый проживает свой век во внешней форме, которая есть выражение его внутренней сути, его предназначения на Земле, его уникальной миссии. Неслучайно даны цветам краски и благоухание, а птицам — полёт и пение. Не случайно даны тигру когти, быку рога, а гадюке ядовитый зуб. Неслучайно дан человеку разум. И всем, без исключения — утверждать уникальную правду, полагаясь на свою природную истину; утверждать её через прекрасное и совершенное, борьбой и любовью, через знания и дела. Каждый из нас создаёт свою эпоху помыслами и желаниями, чувствами и трудом, вкладывая по камушку в возведение величественного дворца мироздания. Одни украшают его благородством своих поступков, а иные, не понимая того, совершая проступки, подкапывают стены его.
      Пройдя свой путь по земле, мы оставляем ей своё тело для воссоздания новых тел. Но духом своим мы остаёмся в своей эпохе, нами же для себя построенной. Остаёмся в той высшей реальности, которую каждый своей любовью, надеждой и знанием, трудом и творчеством, выстрадал, вымыслил, вымечтал и воплотил в духовном мире. Кровью и потом, слезами и радостью, духом борьбы знаменуется жизнь созидателя. Незавидна судьба того, кто своими проступками нёс разруху и боль, причиняя другим ущерб и страдания, кто плодил калек и ублюдков, кто распутством своим и дурными привычками губил новую жизнь потомков — он навечно останется в созданном хаосе среди несовершенных, им самим порождённых. Но тому, кто творил прекрасное, строил новое, насаждал сады, беззаветно любил, народил здоровое поколение и бесстрашно боролся, достанется в вечный удел то великое здание Мира, что он построил.
      Христиане, погребая своих, напутствуют: «В последний путь…». А мы утверждаем обратное: В новый и вечный путь! Ибо то, что зовётся смертью, есть путь к обновлению. Мы хороним тело, но дух жизни вечен! Он воплощается в наших детях, внуках, правнуках и праправнуках, продолжая вечный род.




[1] Кандель — лампадка. [2] См. «Обряд воздушного погребения» — один из древнейших религиозных обрядов похорон. [3] Имеется в виду ответ Христа на просьбу одного из следующих за ним похоронить отца: «предоставь мертвым погребать своих мертвецов». (Евангелие от Матфея, гл. 8, ст. 22, от Луки, гл. 9, ст. 60).  





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 48
© 03.06.2018 Сергей НикулинЪ
Свидетельство о публикации: izba-2018-2288634

Метки: Казаки, язычники, Русь, христиане, погребение, смерть, Стихии, язычество, казачество, староверы,
Рубрика произведения: Проза -> Роман












1