Счастье не за горами. гл. 8. Почувствовать себя женщиной


Динка, угрюмая и подавленная, сидела у стола, за которым Семеновна раскладывала бесконечный пасьянс. Пасьянс не получался, но старуха упорно, раз за разом, повторяла свои безуспешные попытки, словно от того, как лягут карты, в самом деле что-то могло зависеть. Динка догадывалась, что предметом гаданий доброй женщины были отношения ее и Вадима. Семеновна переживала за Динку, как за родную дочь. С того ужасного вечера в парке прошло более десяти дней. За это время они ни разу не виделись: Вадим не появлялся, а Динка из гордости не делала попыток хотя бы издали увидеть его.
Сперва она была очень на него зла и думала, что никогда не простит этого… этого… Она не могла подобрать слово, которое выразило бы все, что она о нем думает… Сознание случившегося непоправимого несчастья преследовало ее. Просыпаясь по утрам, еще в полузабытьи последней дремы, она первым делом вспоминала, что он не любит ее! Он над ней смеялся. Прогнал с глаз, как сопливую девчонку! Он никогда ее не любил, и все его слова были ложью!
– Но как он мог?! Ведь я так его любила! – Динка падала лицом в подушку и начинала плакать, стараясь заглушить рвущиеся из горла всхлипы. Она похудела и побледнела, на работу ходила, как сомнамбула, так что даже ее мастер, вечно озабоченный и сердитый Валентин Иванович, заметил что-то неладное и пытался расспрашивать, в чем дело, но она только огрызнулась в ответ на его неуклюжую заботу. Она ждала Вадима каждый вечер, боясь смотреть на часы, стрелки которых бежали по циферблату как-то слишком быстро, – и не заметишь, как снова уже ночь и пора ложиться спать. А это ужасно, – ведь ночью-то он уж точно не придет!
***
– Съездила бы ты домой, что ли, – сказала вдруг Семеновна, поднимая голову от пасьянса. – И развеялась бы немного, и рыбки бы привезла! Поезжай! Уж сил нет у меня на тебя смотреть! И чего вы, молодые, такие глупые? Да у тебя таких Вадимов будет еще вагон и маленькая тележка! Нашла по ком убиваться! По старому женатику!
– Что я там не видала, в этой деревне? – сердито фыркнула Динка.
Но мысль отправить ее к матери, «на побывку», уже прочно вошла в голову Семеновны, и она долго и пространно доказывала, как полезно молодой девушке пребывание в родительском доме, где сами стены, что называется, лечат.
– А что, может, и, вправду, съездить? – подумала наконец Динка. – Что я тут сижу, как приклеенная? Он сейчас с женушкой своей милуется, а я…
– Ладно, в субботу и поеду! – сказала она, неожиданно улыбнувшись. – Вы кого угодно уговорите, тетушка!
– Ну, вот и хорошо! Ну, вот и заулыбалась, умница моя! – запричитала Семеновна. – А давай-ка мы с тобою чайку попьем с вишневым вареньицем!
Она встала и засуетилась с чашками и блюдцами. Динка, сперва нехотя, затем все более оживляясь, стала ей помогать. Потом они долго сидели за столом, потягивая из тонких фарфоровых чашек душистый индийский чай, который Динке страшно нравился. Она любила даже просто его аромат, сохраняющийся в высокой стеклянной чайнице, матовое стекло которой было разрисовано нежными бледными розами, окруженными серебристой листвой.
– Ах, если бы ты знала, как бывает в этой жизни! – говорила Семеновна. – Счастье ждешь, а оно издали показалось лишь – и нет его! А жить-то надо! Ты вот теперь молодая, красоточка, а мне, когда меня мой Сашка бросил, уж за сороковник было. И детишек – двое! А ведь я его всю войну ждала! Радовалась-то как, когда вернулся! А он, гад, приглядел на работе молоденькую, да и свалил к ней!
– Что я, – говорит, - с тобой, старой, не видал? Не для того я живой пришел, чтобы на старуху любоваться!
– Думаешь, не обидно мне было? Обидно! Да вот не померла. Сперва плакала, а потом решила: покажу ему, сволочу, какая я такая старуха! Помнишь моего второго, Володьку-то моего?
– Помню, но не очень как-то…
– Да, ты совсем еще маленькой была, когда он помер. А он помоложе меня был. Когда познакомились мы, он видный такой был, красивый! Да вот поглядел на меня – и полюбил! И дети ему были не помеха, – как о родных заботился. Пятнадцать лет мы с ним прожили душа в душу. А все потому, что поняла я: женщине себя надо женщиной почувствовать – тогда и мужики на нее смотреть будут! Бывший-то мой жалел потом, локти кусал – да уж поздно!
– Как это – женщиной себя почувствовать?
– Как это, как это? Да вот так! Сама подумай! И хватит реветь!
Ночью, лежа без сна, Динка размышляла над словами Семеновны. Сначала они были ей совсем не понятны, но потом ей стало казаться, что до нее начинает понемногу доходить их смысл. Как бы то ни было, отчаяние, душившее ее все последние дни, постепенно стихало, сменяясь робкой надеждой, что все еще изменится к лучшему и будет, как в добрых сказках про любящих, которые жили долго и счастливо и умерли в один день…





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 7
© 18.05.2018 Аннеева Наталья
Свидетельство о публикации: izba-2018-2276107

Рубрика произведения: Проза -> Повесть












1