Бизнес на трагедии


Бизнес на трагедии
В мае — срок сдачи нового безопасного конфаймента (НБК), именуемого в просторечье «Аркой». Он воздвигнут над старым саркофагом 4-го энергоблока Чернобыльской АЭС, разрушенного взрывом 26 апреля 1986 года. С момента создания НБК деньги по последующему демонтажу «Укрытия» (того самого саркофага) и конструкции реактора, равно как и содержание «Арки», должны выделяться исключительно из украинского бюджета. Киев заявил, что всей суммы у него нет. При этом от намеченных планов он не отказывается. Значит, есть расчет на продление финансовой помощи извне. Но будет ли она? Откуда у Киева уверенность, что заграница и на сей раз поможет?

До сих пор перебоев с финансированием программ Плана осуществления мероприятий (ПОМ) на ЧАЭС, утвержденного «семеркой» еще в 1997 году, не возникало. Хотя проблемы были: вспомнить хотя бы скандал, когда Киев вознамерился обложить налогом поступающую для ЧАЭС финансовую помощь. Потом передумал и Запад продолжил перечислять деньги. За это время сумма расходов на строительство «Арки» выросла более чем в 6 раз — с 250 млн долларов до 1,55 млрд евро. И это только один объект! В целом реализация ПОМ обошлась всем участникам «концессии» в 2,3 млрд евро. При этом из 22 пунктов ПОМ сроки сдачи объекта были соблюдены только при стабилизации несущих конструкций саркофага (40 млн евро), которую Украина осуществила на паях с Россией.

Киев при этом клялся, что иностранные деньги идут строго по назначению и перечисляются напрямую поставщикам и строителям. Летом 2016 года гендиректор ЧАЭС Игорь Грамоткин заявил, что «ни одна копейка, ни один доллар, ни один евроцент международной технической помощи на счета Чернобыльской АЭС не поступает вообще». Правда, следователи одного из районных судов Киева ответили на это тем, что считают руководство ЧАЭС организатором не только незаконного перечисления госсредств за демонтаж металла станции, но и присвоения части международной помощи. Через год этот тезис почти слово в слово повторили аудиторы Счетной палата Украины: мол, ГСП «ЧАЭС» «получило около 11 млрд гривен (25 млрд рублей) за счет международной технической помощи».

А сотрудники украинского МЧС рассказывали  про одного из руководителей министерства, который на решении вопросов ЧАЭС делал в день деньги, равные стоимости трехкомнатной квартиры в центре Киева. Вдумайтесь: в день! И не он один...
Выбрав самый дорогой проект строительства «Арки», власть рассчитывала, что деньги стран-доноров потекут в Киев, а уже оттуда их распределят по проектам с максимальной для распределяющих прибылью. Но не тут-то было! Ассамблея стран-доноров решила направлять средства напрямую в спецфонды. Европейский банк реконструкции и развития (ЕБРР) стал их распорядителем — Чернобыльского фонда «Укрытие» (ЧФУ) и Счета ядерной безопасности (СЯБ). Напомним, что ЕБРР был создан еще в 1991 году для оказания помощи странам бывшего соцлагеря. На счету ЕБРР не один коррупционный скандал (достаточно вспомнить отставку ее первого президента Жака Аттали). Так что не удивительно, что на перманентный рост сметы по ПОМ европейцы смотрели снисходительно и помогали зарабатывать соотечественникам: большинство материалов и оборудования для «Арки» были закуплены в ЕС. Логично, ведь генподрядчик строительства — французская NOVARKA.

Бывший гендиректор ЧАЭС Михаил Уманец и первый директор саркофага (объект «Укрытие» — ОУ) Владимир Щербина в своей статье «ЧАЭС — "Укрытие": бег на месте по-украински и сюрпляс по-европейски», опубликованной в украинском «Зеркале недели» аж 25 апреля 2009 года, и не скрывали: западным инвесторам и Киеву достаточно на высокопрофессиональном уровне выполнять все пункты, в которых четко прописаны права и обязанности каждой из сторон, но «вместо этого каждый из них старается перетянуть финансовое одеяло на свою сторону, а ответственность за результат освоения этих средств полностью переложить на другого. Приходится с горечью констатировать, что в этом деле западные участники и профессионально, и коррупционно выглядят значительно более подготовленными».
Впрочем, у каждого участника ПОМ своя «поляна» для заработка.

По статистике, в Украине действуют более 200 фондов и организаций с использованием слова «Чернобыль» в названии, а при них более 500 фирм, предприятий, банков, претендующих на льготы и преференции. А по фактам хищений средств, предназначенных для ликвидации последствий аварии на ЧАЭС, Генпрокуратура Украины возбудила 63 уголовных дела.
Есть и еще поле для заработка. Это в прямом смысле слова зона вокруг ЧАЭС — там можно делать бизнес. Этим давно заняты не только частные компании и лица, получившие прозвище «сталкеры», но и власти, ответственные за сохранение спецрежима на вверенной им территории. Еще в сентябре 2015 года Госагентство по управлению зоной отчуждения сообщило о катастрофической ситуации, которая сложилась в зоне отчуждения за 10 лет,— «тотальная коррупция, проблемы охраны, незащищенность границ». Даже руководство станции заговорило о «сцепке криминалитета» и «недобросовестных полицейских».

Свидетелем масштаба воровства в зоне может стать любой посетитель этих мест. В городе Припять действует так называемый туристический маршрут для журналистов и делегаций. За его пределы выходить не рекомендуется якобы из-за загрязненности местности. Реальная причина иная — визитеры не должны увидеть, что город разграблен подчистую. После эвакуации населения в мае 1986 года каждая квартира в Припяти была оборудована сигнализацией, дабы предотвратить мародерство, благо вещей в домах оставалось немало.
Теперь представьте себе стандартный 12-этажный многоквартирный дом в Припяти сегодня: межэтажная лестница без перил на всех пролетах, шахта лифта пуста (нет не только кабины, но и пружин в цоколе), из квартир исчезла не только мебель, но и кухонная утварь, чугунные ванны и даже дверные ручки. Учитывая масштабы содеянного, вывод один: небольшая группа лиц с такими объемами не справилась бы и за 20 лет. Да и украсть мало, надо еще и вывезти! Действовали не только с размахом, но и с использованием спецтехники и грузовиков. Герой фильма «Ко мне, Мухтар!» сказал бы: «Артельно воровали!»

Но наземные постройки — только половина богатств зоны: под землей еще десятки километров металлических труб, проводов — словом, металлический Клондайк! Еще в 2011 году раздался призыв одного из тогдашних руководителей Госагентства по управлению зоной изыскать средства для демонтажа... всего города. Призыв был явно обращен к другим охотникам за металлом. За годы бесконтрольного воровства чернобыльские «сталкеры» обнаглели настолько, что в августе 2016 года «РИА Новости Украина» сообщило, что разделывают уже железобетонные конструкции здания бывшей радиолокационной станции «Дуга-1» в военном городе Чернобыль-2. Причем те, кто этим занимался, утверждали, что у них было на то разрешение. Как знать, может, не ложь?..
Пока запретной для «сталкеров» остается промзона ЧАЭС — ее периметр охраняется усиленно. Вопрос только, как долго это продлится? Слишком уж лакомый кусок для охотников за металлом: 327 зданий и сооружений, в том числе 150 тысяч тонн оборудования, имеющего поверхностное радиационное загрязнение разной степени, а также 1,3-1,4 млн тонн загрязненных строительных конструкций.

Впрочем, не металлом единым. Есть еще и лес. Бывший премьер Украины Арсений Яценюк как-то проговорился, что одна из проблем — «злоупотребление и фактическая коррупция в самой зоне касательно вывоза леса». Правда, решение вопроса он тогда предложил нестандартное — легализовать вывоз. Предложение не было принято, но от этого не легче: вывоз радиоактивной древесины не прекратился. На железнодорожном полустанке, видимом с автодороги из Припяти на ЧАЭС, длиннющие товарные составы с лесом-кругляком отменного качества. Объемы спиленного не оставляют сомнений — это не санитарная вырубка. И главный вопрос: как такие объемы кругляка удается вывезти? Для этого же требуется разрешение, подписанное властями...
Подсчитать, сколько за три десятилетия удалось вывезти из зоны древесины и металла, по понятным причинам, не представляется возможным: такие операции незаконны и их учет не ведется. Но этот бизнес явно прибыльный, если он не прекращен.

И все же разграбление зоны не может сравниться по доходности с заработком на выполнении ПОМ на ЧАЭС. И то, что уже получено на строительстве и разборах завалов, составляет менее половины того, что еще можно будет получить.
К 2023 году должны быть разобраны 345 тысяч кубометров бетонной смеси и 7 тысяч тонн металлических конструкций старого саркофага (ОУ) и 4-го блока ЧАЭС. Киев регулярно педалирует решение вопроса о финансировании этих работ, упирая на то, что до даты икс осталось всего пять лет. Между тем ученые и эксперты не согласны с тем, что жизненный цикл старого саркофага рассчитан только до 2023 года: по их мнению, «Арка» серьезно изменила температурный режим, влажность и иные условия для саркофага, продлив тем самым срок его службы.

По части опасности, которую представляют собой горы радиоактивной пыли (30 тонн), содержащей трансурановые элементы, покореженного радиоактивного металла (70 тысяч тонн) и т.п., официальный Киев не блефует. Внутри ОУ еще находятся 180 тонн облученного ядерного топлива, причем местоположение 30 тонн до сих пор не определено. И вычистить эти радиоактивные авгиевы конюшни пока не представляется возможным: многие завалы непреодолимы, а радиационные поля в отдельных местах крайне высоки. При таком излучении не только человек гарантированно получит летальную дозу облучения, но и техника вряд ли сможет проработать сколь-нибудь значимое время. Да и техника тут требуется специфичная, какой сегодня нет не только на Украине, но и в США и даже в Японии: роботы, выдержавшие схожий уровень радиации на «Фукусиме», проработали лишь несколько часов.

Радиоактивные пыль, графит (5,5 тысячи тонн) и металл — не единственные угрозы ЧАЭС. Есть еще и вода: в подреакторных помещениях 4-го энергоблока ее скопилось свыше 10 тысяч тонн. Власти об этом предпочитают не упоминать. Но по мнению конструкторов «Арки», по завершении ее строительства главной проблемой станет именно влага: ожидается, что ее уровень повысится после разбора ОУ — к подземным испарениям прибавится еще и действие системы распыления воды для пылеподавления. Последнюю придется отключить, дабы обезопасить «Арку». Но как только это случится, радиоактивной пыли прибавится.
Угрозы следует минимизировать, а на это нужны деньги. В Киеве явно рассчитывают, что Запад раскошелится еще раз. Эта уверенность диссонирует с заключенными ранее договоренностями между Украиной и странами-донорами, что расходы по содержанию объектов и дальнейшим мероприятиям по окончании строительства «Арки» Киев берет на себя. Но Петр Порошенко уже поручил правительству Украины «разработать с ЕБРР вопрос о создании фонда для финансирования мероприятий третьего этапа Стратегии». Для понимания: эту Стратегию — снятия ЧАЭС с эксплуатации и превращения ее в экологически безопасную систему — Украина разработала и приняла сама. Это не международное соглашение в рамках ПОМ. Но, приняв документ, Киев заявил, что расходы на его реализацию — нагрузка на бюджет, которую Украина не потянет. Логика проста: на первых двух этапах страны-доноры оказывали помощь, значит, не откажут в ней и на третьем. К тому же Украина нуждается не только в деньгах, но и в технологиях
.
Но Запад явно не спешит раскошелиться, а из Киева его явно торопят с решением, обещая в противном случае начать работы самостоятельно. Понятно, что, если при нынешнем уровне финансирования, техники и специалистов саркофаг будет вскрыт, «ядерный джинн» рискует вырваться наружу. На Западе это понимают и опасаются.
Впрочем, громадье  планов разбивается о простой факт — территория внутри 10-километрового радиуса вокруг ЧАЭС останется зоной отчуждения навсегда. По крайней мере, в сколь-либо внятной исторической перспективе. Максимум, чего можно достичь,— сделать ее безопасной для человечества. Задача посильная, хотя сложная и затратная. Проблема в том, что от желающих заработать на процессе ее реализации нет отбоя.







Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 51
© 15.05.2018 Игорь Рудой
Свидетельство о публикации: izba-2018-2274191

Рубрика произведения: Проза -> Остросюжетная литература











1