Гл 2. утешение


2. УТЕШЕНИЕ

1.
Как свыше посланного дара,
свет полыхнул над головой,
и, как из рук у санитаров,
рванулся ветер чумовой.
Взвихрилась пыль,
помчались тучи
по небу бешеные вкось,
как пьяный зюзя подпоручик,
шатался тополь. Началось!
Гром заворчал, как пёс
голодный,
и хлынул дождик, и пошёл
неудержимо лес дремотный
он умывать. И хорошо!
И так свежо! И, пучась, лужи
кипели бурно! И дела
оставив, ящер неуклюжий,
я вышел, кутаясь. Была
вода кругом. Она бежала
за воротник – ливмя текло
с волос, как с летнего причала.
О, вспышка! Ух!.. В окне стекло
звенело, крупно сотрясаясь,
и было жутко. А потом
стояла, почвы не касаясь,
дуга в пространстве золотом.

2.
В сосновой роще ландыши,
как маленькие вкладыши
в большую книгу лета,
и солнце, как монета
из клада византийского.
А я стою и тискаю
на языке три слова:
«Любви первооснова –
страдание». Страдание?
Сосновой рощи здание
костёл напоминает,
и я, как на Синае,
предвидя долю лучшую,
стою и Бога слушаю.

3.
Под окошком дождик топчется,
моет воздух боровой.
Мальва – счастья переводчица –
помавает головой.
Совушка седая, ласточка,
лодочка моя, строка,
горюшко моё, колясочка,
реченька моя, закат,
жизнь – опасная безделица:
мимо будки силовой
можно выбежать на улицу
с непокрытой головой.
Всё равно такое месиво
глины, счастья и дождя
что полмира занавесило,
потому что я тебя…

4.
Рядом в ельнике вдруг затрещало
и обрушилось грузно. А я
на коленях твоих одеяло
осторожно поправил: «Жива?
Испугалась?» – «Да что ты, ни грамма!
Мы, Медведик, – душа, а не прах».
На смолистых плясало дровах,
извиваясь, янтарное пламя.
«А ведь с этим, Шушу, не поспоришь,
но утешить кого-нибудь – да? –
хорошо бы». А ты мне едва
улыбнулась: «Любовью всего лишь!»
Улыбнулся и я. Дерева
шевелились, и там, наверху,
мироздание двигалось плавно
над ветвями, и было так странно,
тихо-тихо. Казалось, труху
отряхнёшь с рукава, и на лунный
жёлтый диск из болот замычит
белоглазая нежить в ночи:
«Ы-ы-ы, захотел ты, безумный,
умереть?» Не дождётесь! Мы – корень
и земля в грозовой, смолокурной
глухомани,
где свет животворен,
милосердный, лазурный.

5.
Над костром пролетела вечерница,
мы достали на закусь печеньице,
помолились звезде Альтаир.
Ты сказала: «Плесни, командир!»

Молчаливые тени шарахнулись
от огня, и галактики ахнули –
часовые суровых небес:
«Чёрт возьми, до чего ж ты балбес!»

Кружки сдвинули. Выпили. Долго ли?
Как деревья нас ветками трогали!
Как шептали мне травы, шурша:
«У тебя не бревно, а душа»!

Ты сидела немного сопливая,
чуть-чуть пьяная, очень счастливая!

6.
О, как сегодня
счастлив, счастлив и свободен
я, с корабля Истории отпущенный матрос!
Августовские звёзды – виноград господень,
силуэты тёмные дремлющих берёз.

В камышах русалочьи переплески тихие,
и звенят кузнечики в луговой траве.
Ритмы незнакомые, странные пиррихии,
как цыгане, сгрудились в безумной голове.

Видно, утро выкатит яростное солнышко
из лесного озера, да прямо в небеса!
Жизнь моя печальная – лёгкое судёнышко,
золотая пуговка, подлёдная блесна.

Убежать бы, спрятаться, углубиться в логово!
Что-нибудь уютное, мой ангел, приготовь!
Богу нужно что-нибудь огненное, богово,
человеку – что-нибудь простое,
как любовь.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 25
© 15.05.2018 Грин Сандерс
Свидетельство о публикации: izba-2018-2273945

Рубрика произведения: Поэзия -> Лирика любовная












1