Гл 10. жизнь в телевизоре


10. ЖИЗНЬ В ТЕЛЕВИЗОРЕ

1.
Нам ближе Индия, чем Нью-Йорк.
Мы можем всё то, что немыслимо.
А в телеящике светлый морг
и творожок
«ДАНИССИМО».

2.
Козни какие нам строит Америка?
Где разорвало кого-то в куски?
Вера Петровна сидит возле телека,
думает думу и вяжет носки.
Хочется выть. Наступает истерика.
Боль безобразно сдавила виски.

Внука убили, а дочка в Германии,
муж удавился по пьянке в хлеву.
Ну и соседки – две старых пираньи,
всё у них плохо: ду-ду-бу-бу-бу.
Всё-то рассветы июльские, ранние,
всё-то Малахов, тоска, Голливуд.

Время летит – эта быстрая ласточка,
тонкие спицы мелькают в руках.
Нет ни журнала, ни старого тапочка,
чтобы прибить древоточца-жука.
Что же ты плачешь-то,
рыбонька, лапочка,
ролик про памперсы крутят пока?

3.
Который день метёт буран,
а в телевизоре гламурный
опять кривляется баран.
Так по башке тяжёлой урной
бьют хулиганы, но тайги
вокруг несчитанные вёрсты.
В окно морозное ни зги
не увидать, и только пёстрый
урчит котёнок. На него
уютный свет от монитора
ложится. В мире ничего
не будет страшного, и скоро
всё кончится...
и вновь начнётся…

4.
«Тайны следствия» или же «Пусть говорят»,
а дома престарелых горят и горят,
протекают проклятые крыши,
и Господь нас, убогих, не слышит.
И ползёт по стране нехорошая весть:
человек износился и кончился весь,
и бюджетные средства не может
не присвоить… Но хочется в рожи
этим гоблинам плюнуть, уехать на край
обманувшего света, построить сарай
и рыбачить, охотиться, верить
в то, что Правдой живут, как святой Серафим,
на земле, посреди первобытных пустынь,
все: и птицы, и люди, и звери.

5.
Что за диктор! Весь вечер трендит и трендит,
что певица известная матерью стала,
что страна процветает, преступность упала.
Ничего не взрывается и не горит.

Ну, так что его слушать? Ты знаешь: растёт
несгибаемый доллар, закрыты больницы,
разбегаются люди с пропащей землицы –
только Жирик на Первом по-клоунски жжот.

Взять, и вырубить к чёрту… Читать до утра
томик Гоголя – ужасы эти про Вия.
Да пребудет с тобой вся большая Россия!
Пусть петух запоёт – и поймёшь ты: «Пора!»

6.
И выборы прошли. Мордатый кандидат
стал нашим вожаком. Опять, как пионерку,
нас поимели СМИ. Избранник будет рад
на денежки свои прикупленную верку
нам выдать за, ха-ха, доверие наро…
Не потечёт, увы, в кисельный зыбкий берег
молочная река… Как это всё старо!
Для новых алкашей готов уютный скверик!
Под утро увезут нас бодрые менты
туда, откуда нет ни связи, ни возврата…
…А за кого отдал свой голос, друг мой, ты?
Какого толстожо… ты выбрал депутата?

7.
Худо ли, бедно ли дожили мы до казённой весны,
но без футбольного, как ни хотелось, тупого азарта.
Накрепко солнечной феней заболтаны юного марта,
выбрали жулика мы в императоры жалкой страны.

Что же ещё? Камуфляжная мода, спецназ, опера,
чтобы ворья прибывало и меньше на деле порядка.
Ходят по улицам римляне смутной эпохи упадка,
ждут – на кого упадёт леденящий удар топора?

Сам я живу далеко – сберегла прохиндейка-судьба.
Сосны и ели теснятся вокруг нежилого посёлка.
Что человек?.. Лишь зверушка библейского толка.
Лес молчалив, и, как викинг за чашей, природа груба.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 27
© 15.05.2018 Грин Сандерс
Свидетельство о публикации: izba-2018-2273933

Рубрика произведения: Поэзия -> Лирика философская












1