Гл 7. когда плачет вьюга


7. КОГДА ПЛАЧЕТ ВЬЮГА

1.
Словно перья ангелов, на болото
снег ложится медленно. Посмотри,
как трудна бессмысленная работа
у Клото задумчивой! Раз-два-три
сосчитаешь – сердце уже не бьётся,
и любовь, наверное, не спасёт.
Встретишь бабу с вёдрами у колодца
и прочтёшь ей что-нибудь из Басё.
А кругом такое безмолвье, словно
у природы вырван язык за то,
что звезда – почти, как другое слово.
Кто же я? Свидетель? Точней, никто.
То есть пыль. А сверху глухая бездна:
как посмотришь пристально – и привет!
Рыжий кот болтается у подъезда,
оставляя узкий, глубокий след.
Эмтээса красный горит сигнальный
на бессонной вышке волшебный глаз,
и стоит, как идол монументальный,
занесённый снегом пустой КамАЗ.

2.
Отчего на сердце безотрадно,
как сидельцу где-нибудь в тюрьме?
Спит земля во мраке непроглядном.
Лишь далёкий теплится во тьме
огонёк. Наушники надену:
томный блюз, а мне бы что-нибудь,
как болезнь мучительное, в тему:
«Выхожу один… кремнистый путь…»
Может быть, душа большую цену
заплатила, чтобы не уснуть!

3.
Ко всему привыкаешь: к метели,
к одиночеству, к мыслям о том,
что и слушать тебя не хотели,
не считали поэтом. А в дом
всё стучат снеговые заряды,
словно звери скребут по стеклу.
Это ночь сочиняет баллады
про любовь и тоску, и текут
не скажу, чтобы слёзы, но что-то
запрещённое – сырость из глаз.
Ко всему привыкаешь – работа,
повторяешь: «Поверят? Quizas!»
И опять эту музыку ветра
из груди вынимаешь: смотри,
из меня никакого поэта
не получится: чай, сухари
и привычные хриплые звуки…
Может, лучше отсюда в Эльзас?
Только кто ж эти райские муки
зарифмует в России за нас?
Всё равно не поверят!.. Quizas.
Y asi pasan los dias…

Quizas. Y asi pasan los dias… слова из известной
испанской песни: «Может быть. И так проходят дни…»

4.
В доме крики: – Юбочник, ты Лены
домогался!.. – Сволочь, упакую!

Горько. Одиноко. Затоскую.
Тошно мне за краем ойкумены.
Ночь как ночь – холодная. В такую
бритвой хорошо порезать вены.

Обнаружат тело на рассвете,
скажут: – Дописался, бедолага!
Всё скрипит фонарь – гуляет ветер.
Ни души. Залаяла дворняга.

Постою – на звёзды поглазею.
Вспомню сына – сын меня не знает.
Вспомню друга – умер… Пожалею,
что бывает жизнь, как не бывает.

От неё, казалось бы, чего бы
ожидать – всесильная свирепа!
Но, пожалуй, эту – высшей пробы –
нужно до конца дожить – до Неба.

5.
Музыка
капает кровью
с кончика карандаша!
Проклят небесной любовью,
но не сдаюсь ни шиша.
Буду, почти полумёртвый,
всё же утаптывать снег...
Знаешь, я оч-ч-чень упертый –
можно сказать,
Человек!

6.
На подстанции что-то, и свет
то зажжётся, то снова потухнет.
Эту жизнь, словно кнопкой «reset»,
не запустишь по новой. Но в кухне
на газете селёдка, стакан
и кусок ноздреватого хлеба.
Рвётся белая, лёгкая ткань
бытия и огромное небо.

Так куда же отсюда бежать,
если нет ни надежды, ни цели?
Только звёзды скупые дрожат,
да молчат оснежённые ели.

7.
Воду, и свет, и мобильную связь –
всё отключил комендант-снегопад.
Теплый надев свитерок-самовяз,
вирши пытаюсь при свечке кропать.

Одурь берёт! Огоньки зацвели
в доме напротив, плывут и дрожат.
Возле сельмага движок завели,
люди в сугробах за хлебом спешат.

Всех-то осталось немного забот –
воду на чай вскипятить на газу.
Ветер свистит и, боксируя, бьёт
в окна, и снег застревает в глазу.

Тает свеча, оплывает. Вздохну,
дуну – погасла! Как темень густа!
Вот и сельмаг погрузился во тьму.
Волчьи у нас, нежилые, места.

Хочешь – ругайся, а хочешь – пляши,
хочешь – тоски сочиняй документ.
Может быть, нет на земле ни души,
да и земли-то, мне кажется, нет.

8.
Брешет в посёлке дворняга:
«Слышите, это же я!»
Вот ведь проклятая шняга –
тянет дымком от жилья.

Полон холодного мрака
ельник дремучий, как ложь.
Что ж ты, бедняга, кусака,
голос опять подаешь?

Нынче в студёную пору
дрыхнет порядочный пёс!
А не щенков ли на прорубь
пьяный хозяин унёс?

Знаешь, приучен бесслёзно
этот народ бедовать.
Спешилась в небе морозном
звёзд неподкупная рать.

Где-то в сыром Петербурге
юношей бледных пьяня,
пьют из фужеров подруги,
не вспоминая меня.

Мне бы отсюда – за море,
синее море… Но нет!
Брешет и брешет. О, горе!
Что-то неясное вторит
этот ночной
документ.

9.
Облаков бессонных стаю
ночь на месяц нежно нижет.
Воздух ледяной глотаю,
небо ледяное ближе.

Даже ближе, чем родного
человека шёпот тайный.
А вокруг молчанья много:
тихо-тихо – лес бескрайний,
лес угрюмый, лес печальный,
где лешак длиннобородый,
глядя мёртвыми очами,
слёзы стряхивает
с морды.

10.
Если всё же во сне и увидишь себя в Эрмитаже,
вдруг проснёшься – а лунные тени лежат на снегу!
Это ж так одичаешь – забросишь кириллицу даже,
будешь в мыслях лелеять дремучую эту тайгу.

Непроезжих болот залегли здесь метельные вёрсты,
а в колодце звезда плавниками угрюмо гребёт.
«Невезуха!» – вздыхает сосед-тракторист
нагловатый и чёрствый,
если вынет бадья, громыхая, коричневый лёд.

Мошкарой суетящейся кружат сырые снежинки,
словно филин, уселся растрёпанный дым на трубу.
Только около церковки слышится лай матерщинки.
Ну, хотя бы Петровна зашла попенять на судьбу!

11.
Который день
страдает белочкой пурга –
стучит в окно, беснуется и воет!
Да попадись ей что-нибудь живое,
сейчас убьёт! А реформатора нога
в ночное государство дровяное
здесь не ступала. Шутка ли сказать,
здесь родина. Она – почти что космос.
И вьются за окном седые космы,
вперёд идёшь, но путь лежит назад.
Цинготные ощупывая дёсны,
здесь пропадут французы, Бундесвер
здесь партизаны злые доконают,
здесь выйдешь покурить –
вернёшься к маю.
Кто там стучит в окно, не понимаю:
лихие люди, ветер или зверь?
Владивосток и Астрахань и Тверь…
Растает ли пустыня
ледяная?..





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 20
© 15.05.2018 Грин Сандерс
Свидетельство о публикации: izba-2018-2273908

Рубрика произведения: Поэзия -> Лирика философская












1