Гл 4. поколение сникерс


4. ПОКОЛЕНИЕ СНИКЕРС

1.
Поколение «Сникерс» выходит на старт:
сдан ЕГЭ и подарен мамашей планшет.
Всё известно: в Америке есть Ленинград,
а на Волге курортный посёлок Тайшет.

В общем, все они гении, все мастера:
кто поёт козлетоном, а кто и стихи
сочиняет (я, правда, не понял вчера –
да, мыслишка была, но не больше блохи).

Но всего удивительней вот что: они
нас, усталых, считают глупее себя –
мол, молчите вы, предки, трухлявые пни!
Ваших кушнеров сбросить пора с корабля!

Может, верно, мы стали стары и глупы?
Мы просрали страну – и какой нам респект?
Да, возможно… Но юной вот этой толпы
в долгосрочном проекте грядущего нет.

2.
Фонарный свет. Листва блестит сырая.
Сырой асфальт, как чёрный антрацит.
Какая тишина! Весь город спит.
Шагаю, этой ночи доверяя
свои стихи. А может быть, она
уже с ножом стоит на перекрёстке?
Идут навстречу пьяные подростки,
кричат о чём-то матом и вина
сосут бутылку… Боже, пронеси!
Я напишу ещё четыре тома,
которые читать не станут Хомо
нон Сапиенсы, ибо при Креси
закончился век рыцарства. И значит,
всё стало проще: лгать и убивать.
Подростки хохотнули: «Твою мать!..»
А ведь откуда им, собакам, знать,
что в Виндзор Эдуард с победой скачет?

3.
Несло какой-то гнилью из подвала,
и темнота, как траурная ткань,
в подъезде на подростков ниспадала.
По кругу мутноватый шёл стакан,
и косячок дымился. А над Волгой
на Комсомольской набережной плыл
закат. Но лишь девице длинноногой
припоминалось что-то: «Сотворил, –
сказала, – Бог Адама. Я читала».
Но Алишер ответил: «Не свисти!
Ты со своей наукой забодала.
Нет Бога никакого!..» И шести
беднягам тишина в пустом подъезде
казалась бесконечной, и портвейн
кончался. Но лежала на газете
селёдка, и мигало «ORIFLAME»
на улице – сигнал для межпланетной
тарелки. Над высоткой – прямо в цель –
в глазницы била пулей пистолетной
оранжевая надпись «DURACELL».

4.
Хорошо бы ночь из кромешных
пригласить сегодня на танец.
В городе полно сумасшедших,
наркоманов много и пьяниц.

Вот они сойдутся на стройке,
где ржавеют чёрные трубы,
и один из них, самый бойкий,
поцелует смертыньку в губы.

Утром то да сё, да мигалка
зря сюда приехавшей «скорой».
Формалина в морге не жалко,
ямы жутковатой, просторной.

Пахнет свежим дёрном и тленом,
хмуро смотрят двое на холмик,
и трясёт джинсовым коленом
старший сын поэт-параноик.

5.
Не Особые, нет, но банальные тройки
душат нашу страну (да куда там монголам!).
Нам на смену идут сыновья Перестройки
те, что чалились, как бы на зоне, по школам.

И такие, смотри, разбитные подростки
нам, усталым, вослед так гогочут безумно,
так с издёвочкой злой ухмыляясь по-скотски,
что уже понимаешь: ну вот, Мумбо-Юмбо –
дикари, что опустят тебя на бабосы,
отберут и квартиру, и воздух присвоят,
и закон не спасёт, и не выправят ГОСТы,
и не примет на жительство, скажем, Савойя.

Что же нам остаётся? Закат у болота
да на взгорке могила юнца-лейтенанта –
в наших дедов плюющий оскал пулемёта
жарким телом вот здесь и накрыл он когда-то.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 24
© 14.05.2018 Грин Сандерс
Свидетельство о публикации: izba-2018-2273899

Рубрика произведения: Поэзия -> Лирика философская












1