Гл 6. дорога в никуда


6. ДОРОГА В НИКУДА

1.
О, жизнь! О, вращение хищного шара!
И с мусорки книги бесформенной
грудой,
чеченские джинсы, коробки с базара,
набитые хламом, дешёвой посудой!

Багаж невелик и сдаётся под пломбы.
А можно и вовсе всё бросить – недаром
мы стали почти как бомжи. Поделом бы!
Гори оно всё! Истребляйся пожаром!

Нас вынесет где-нибудь в русле
таёжном,
в степи Татарстана, в предгорьях Алтая.
И будет нам счастье такое, возможно,
каким награждает житуха крутая.

2.
Мы были, скорее, добры, а не злы,
узревшие Бога в себе человеки.
Посуду – соседке, а церкви – столы,
а книги дарили мы библиотеке.

За городом степь и в тумане пути,
плацкартное лежбище на две недели.
Я всё повторял тебе: «Ангел, терпи!
Жить можно. Но только
всегда на пределе».

3.
На коробках с остатками жизни вчерашней,
словно после кровавой с врагом рукопашной,
мы сидим два усталых, печальных бойца.
Дорогая, плеснуть бы в стаканы винца
и хлебнуть за седого того машиниста,
что на Север наш поезд направит рукой
недрожащей насмешника и оптимиста –
к жизни новой, счастливой, прекрасной, другой…

Рельсы в небо уходят в широкой степи.
– Что же там, впереди?.. – Ангел мой, потерпи!..

4.
С трудом чемодан и коробки
в плацкартную пыль распихали.
Вагон, вроде парусной лодки, –
Ура! Наконец! Хали-Гали! –
поплыл в темноту потихоньку.
Качало перроны и стрелки,
а ты объясняла ребёнку
казашки, что в Питере белки,
что там на Заливе «ракета»,
что лучший на свете, безбедный
тот город на Севере где-то,
чудесный, морской, заповедный…

Из чёрного злого металла,
над нами, на полке багажной,
коляска сквозь ночь громыхала
подножкой разболтанной, страшной…

5.
Помню поезд Астрахань-Петербург.
Как подруга скажет: «Рулоны жести!»
Кофты ловко злые цыганки с рук
продают: «Потрогай – из чистой шерсти!»

Обошлось – не взяли. Проплыл перрон,
и соседи чипсами захрустели.
Проводница хмурая, как Харон,
полотенца выдала и постели.

Темнота летела в окне, где мы
отражались: двое в дорожной смуте.
Два стакана, ломтики бастурмы,
ноутбук с работой… И здесь, по сути,

мы теперь и жили – почти нигде,
всё продав: имущество и квартиру,
бабе-дуре этой сказав – судьбе:
«Как Улисса, нас проведи по миру!»

6.
Ну что сказать о жизни? Прощена!
Пространство неживое убегало.
При тусклом свете лампочки жена
казалась постаревшей и усталой.

ЖД-воды в стаканчики налив,
ценили мы удобство «доширака».
И ухнул мимо встречный,
словно лифт,
внезапно оборвавшийся из мрака.

И вздрогнула жена, и повела
растерянно плечом, и улыбнулась.
О, если были в будущем дела,
то бедная реальность покачнулась!

Мы ехали на Север – в никуда,
в обитель страха, сумрака и снега,
Лишь с высоты далёкая звезда
смотрела вниз – на горе человека.

А нам казалось: можно пережить
и эту боль, и ту опустошённость,
когда в стекле неясная дрожит
предельная безлюдность
и бездомность.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 9
© 14.05.2018 Грин Сандерс
Свидетельство о публикации: izba-2018-2273769

Рубрика произведения: Поэзия -> Поэмы и циклы стихов












1