Гл 1. шушарочка


ЧАСТЬ II. ПЛАЦКАРТНОЕ ВРЕМЯ

1. ШУШАРОЧКА

1.
Мне адрес твой, как строчки
Мандельштама.
Работает почтовая программа,
живёт мильоноликий интернет.
Zimaproshla@pisem.net

Как некий бог, всевидящий и вечный,
пишу тебе: «Любимая, за млечной
туманностью такая же Земля,
где серверы, Wi-Fi и тополя.

Там есть и звери, есть и человеки,
такую же, как ты, там любит некий
поэт и на экране пишет: “Ночь.
Разлука. Боль. Ничем нельзя помочь”».

Письмо закончено. И с быстротою света
летит к тебе. И кажется мне эта
жизнь удивительнее выдумки любой:
тебе писать, любить, приехать за тобой!

2.
Осенний сумрак. Холодно и жутко.
Попутчика язвительная шутка
о том, что жизнь – заразная болезнь.
И хочется сказать ему: «Не лезь!»,
достать листок исписанный, и молча
следить, как за окном ложится волчья
страна, в которой лужи и грибы.
Но не уйти от полки и судьбы,
от сквозняка – он дует из-под шторки,
и проводница чай разносит горький
и звякает стаканом о стакан.
А поезд улетает к облакам,
где истина, где бедными словами
нельзя ни защититься, ни убить.
Мы начинаем чай смущённо пить,
и дождь висит над мокрыми путями.

3.
Быт несусветный, дикий, азиатский:
на кухне газ и тараканы, и,
нас утешая грубостью и лаской,
чернеет надпись: «В койку – по любви!»
А там ещё: «КПРФ – дебилы!»
и дым в окно из труб районной ТЭЦ.
Но женщина мне шепчет: «Ты – мой милый!»
Плед шерстяной, трёхкомнатный дворец,
и негритянский джаз, и раскладушка
скрипучая, продавленная вся
уже стоит, как девочка-резвушка,
готовая взлететь на небеса!

4.
Я так люблю, как здесь любить нельзя,
не телом, не лицом я очарован,
не губы снятся, нет, и не глаза,
нет прелести в румянце нездоровом.

Бушует шквал нешуточных страстей,
когда с утра, ещё в ночной сорочке,
ты сообщаешь бездну новостей
о той, во сне тебе пришедшей, строчке.

И ничего в рассветный этот час
нет лучше нежно-сонного привета,
что ты… что я… что будет век у нас
вот эта жизнь… и сон… и смерть поэта.

5.
Шушарочка, о чём твои печали?
Врачам, увы, сустав твой фиолетов.
Шесть лет назад протез пообещали,
но затерялись бланки в кабинетах.

О, страшно как истаивать во власти
безмолвного недуга!.. Что же делать?
Любить. Вот выход и, отчасти,
бессмертие стареющего тела.

О, тело!.. Кладовая сна и солнца!..
О, хрупкая, трепещущая ниша!..
На руки подниму: сердечко бьётся!
И лёгкие, как две вселенных, дышат!

6.
Недуга твоего печальные картины
в медкарточке: «Артроз коленных, локтевых».
Здесь тысячи больных вопросов мировых,
Шушарочка, смотри, всплывают, как ундины!
А главный вот он, вот: «Бог разве бессердечен?»
Тяжёлый теребишь дюралевый костыль.
Мы – гости на земле, а мир – всего лишь пыль
космическая, но дарами обеспечен:
и шёпотом листвы, и тополиным пухом,
и скользким гадом, вдруг явившимся во сне
тебе (ну-ну, проснись! иди скорей ко мне!),
и следом от руки на личике припухлом.

7.
А когда мы с тобой остаёмся одни,
ты мне голову нежно кладёшь на плечо.
Если долго смотреть на ночные огни,
станет сладко в груди и в глазах горячо.

И покажется: сердце одно на двоих,
и душа на двоих оказалась одна.
Я возьму твои руки, печален и тих,
вот и вспомнится фея из детского сна –

эти ясные глазки, упавшая прядь,
золотистое платье, смешной башмачок…
Улыбнёшься и скажешь: «Серёженька, сядь,
расскажи мне про счастье своё, дурачок!»

8.
Дождь-подросток шатается
по двору под окном.
Вот, бывало, терзается
сердце всё об одном:

что не встретится робкая,
в шерстяном свитерке,
и как омут глубокая
на Каяле-реке.

Но сбылось небывалое:
ты грустишь обо мне,
пожилая, усталая,
вся внутри. А вовне
непогода незваная,
но, как я погляжу,
ах, какая ты странная,
ангел, Аня, Шу-Шу:

руки-ноги закручены,
и дугою спина.
Жизнь, как небо за тучами, –
синева, тишина.

А покуда, красавица,
дело, видишь ли, в том,
дождь-подросток шатается
по двору под окном.

9.
Платформа пустынная пролетела,
а скорый вгрызается в ночь, вперёд!
Затоптанный пол проводница Эля
уверенно шваброй сырой метёт.

«Ну, Эля, давайте по половине
стакана за Волжскую РЖД!..»
Присела. Молчим о погибшем сыне,
о муже, сбежавшем в Улан-Удэ,

об этих тяжёлых срубить попытках
самой в одночасье шальных деньжат.
Колёса весомо гремят на стыках,
и палые листья вослед кружат,

взметённые вихрем над полотном,
и встречный талдычит: потом-потом.





Рейтинг работы: 5
Количество рецензий: 1
Количество сообщений: 3
Количество просмотров: 27
© 14.05.2018 Грин Сандерс
Свидетельство о публикации: izba-2018-2273727

Рубрика произведения: Поэзия -> Лирика любовная


Надежда Шереметева - Свеховская       02.06.2018   14:59:19
Отзыв:   положительный
А поезд улетает к облакам,
где истина, где бедными словами
нельзя ни защититься, ни убить.

За одно это... спасибо.
Шок восхищения талантом.
Грин Сандерс       02.06.2018   16:52:25

Спасибо, Надежда, Это книга о преодолении отчаянья. Там есть вторая половина третьей и четвёртая часть,
где тональность постепенно меняется на мажорную, и речь идёт о других вещах.
Надежда Шереметева - Свеховская       02.06.2018   16:56:15

Все будет читаться непременно.










1