Гл 5. глоток свободы


5. ГЛОТОК СВОБОДЫ

1.
На улице падает медленный снег,
как будто из храма выносят ковчег
и манной его посыпают,
священники важно ступают.
Так мы, оставляя цепочку следов,
проносим горячую нашу любовь
куда-то за грань мирозданья.
В подъезде «Серёжа плюс Таня
равняется… хрен вам!» И свет желтоват
от лампочки в сорок сомнительных ватт.
Но весело двум идиотам,
и я говорю: «С Новым годом!..»

О, время летит в темноту по кривой –
то хлопает крыльями над головой,
то сердце сжимает когтями:
«Смотрите, вы были гостями,
а стали травой полевой…»

2.
Как с тобой говорили о смерти!
Как припомнили – трудное дело –
сероглазой певунье Эвтерпе

безвозвратно ушедших. Летела,
а не шла ты со мной, недотрога,
как внезапно ты – ах –
покраснела!

Как читали по памяти Блока:
«Май жестокий»,
«Девушка пела»!
И менялся ампир на барокко.

По Гороховой шли на Сенную,
а потом и до Главного Штаба,
всю печаль и тревогу земную
испытав… О, ночная прохлада!

О, мостов разведённые крылья!
О, любовь и бессонное лето!
Как на ринге разрыв сухожилья!
Точно боль от удара кастета!

3.
Ну вот, не спится каменному льву,
и призраки гуляют по Фонтанке.
По водам Леты питерской плывут
огни, воспоминания и банки.

А мы с тобой скучаем, чудаки,
солдатики из клея и картона.
И голуби, покинув чердаки,
слетаются на крошки от батона.

Проснуться бы, увериться: душа
отзывчива, как летняя прохлада,
где женщины с колясками спешат
к фонтану Александровского сада.

4.
«Делая добро, да не унываем; ибо в своё
время пожнём, если не ослабеем».
Гал. 6,9

О, нравы петербургские грубы.
Болото, Север – голодно, конечно.
Мы в августе бруснику и грибы
заготовляли на зиму в Кузнечном.

Грибы сушили, ягоды толкли.
В метро старушки ахали: «Откуда?!»
Я говорил подруге: «Утоли
их любопытство – повезло, мол, чудо!..»

О, нравы петербургские! Зима
шесть месяцев и смута в государстве.
Я говорил: «А если ты сама
не веришь в чудо, просто благодарствуй!» –

«За что?» – «За то, что живы. Подожди,
припомни, как там сказано галатам?..»

А в сентябре всё залили дожди
и вылезли чудесные маслята.

5.
Лес пахнет белыми грибами, тишиной.
В сосновых иглах тонких путается воздух.
С утра в рябиновых горящих ярко гроздьях
шагает дождик осторожный, обложной.

А под ногами восхитительно шуршат
сырые бабочки осеннего ненастья,
и боровик во мху – моей охоты счастье –
у валуна стоит, валежиной прижат.

Упругий корень я подрежу, постою,
держа в руках почти немыслимое диво.
Мгновенной лодочкой спускается красиво
багряный лист, кружась,
на голову
мою!

6.
Снег засыпал ступени
к почерневшей Неве,
и крылатые тени
мельтешат в синеве.

И садится светило
за кирпичной трубой,
чтобы краски хватило
красной и голубой.

Тени ближе и чётче:
с неба – порх! – купола.
Бедным грешникам, Отче,
подари зеркала,

где бы – высшая милость –
правда выше, чем ложь,
и стекло не мутилось
в наползающий
дождь.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 38
© 14.05.2018 Грин Сандерс
Свидетельство о публикации: izba-2018-2273695

Рубрика произведения: Поэзия -> Лирика городская












1