Осенний ангел


ОСЕННИЙ АНГЕЛ

2017—2018 г.

* * *
Стою в печали у окна,
свою любовь не понимаю.
Я тридцать третьего слона
не досчитался. Шерстяная
мурлычет коша, и болит
насос, постукивая, слева.
Я знаю: где-нибудь вдали
почти готическое небо.
Там возникают из огня,
из пепла звёзды, и сгорают…

Берёза думает меня,
а я Тарковского листаю…

Весь этот мир, весь этот хлам
меня по-прежнему волнует,
и дождь, идущий пополам
с рассветной дымкой, тополям
листву разглаживая… Ну, и
я всё за песенку отдам,
обыкновенную,
земную.

* * *
Всё пережить и остаться самим собой,
всех полюбить — любые людские толпы,
ибо везде, куда бы, чудак, ни шёл ты,
неба прозрачный колокол голубой.
Там проплывают белые города,
где и тебе когда-нибудь поселиться,
ибо известно, что ты за чудо-птица.
Впрочем, иных не лучше, но ерунда
не выходила из-под пера, и клюв
не открывался на лживые лисьи речи.
Вот и стоишь в потоке времён по плечи,
полные пригоршни нежности зачерпнув.

* * *
С неба капает за ворот
третий день подряд,
третий день полощет город
дождевой заряд.

Затопило перекрёсток,
повалило клён.
На углу стоит подросток,
в девочку влюблён.

Всё стоит и смотрит в окна —
на нескучный быт.
Тянутся дождя волокна,
светофор знобит.

Выбегает чьё-то счастье
под цветным зонтом.
И бегут по стёклам, часты,
капли. Дело в том,

что лохматая ворона
ходит, как судьба,
как-то неопределённо,
так — туда-сюда.

* * *
Осенний ангел сипло кашляет на крыше,
и дворнику, трезвящемуся Грише,
осточертел осыпавшийся хлам,
берёзовый с кленовым пополам.
Октябрь! Октябрь! О, листопадный хоррор!
Едва-едва проснулся сонный город,
и хмурый «Спецлогистика» фургон
выруливает… Истина в другом —
здесь всё идёт как надо и по кругу:
кутёнка Гриша кутает в дерюгу,
несёт в каптёрку, кормит колбасой.
— Эй, Гриша, ты сегодня не косой? —
кричит ему старшая, баба Маня.
— Да вот те крест! Сегодня ни стакана!..
А жизнь болит, как шилом по стеклу.
Кутёнок лижет старую метлу.
Последний век кончается, как спичка.
И Шахноза, весёлая таджичка,
с ведром выходит — важные дела.
Что было вечность, то теперь — зола!
На первом этаже на стёкла дышит
в халате дочь, и кашляет на крыше
осенний ангел…
Вертится Земля.

* * *
Чем торгует девочка! Ах, чем она торгует!
Трусики, халатики, постельное бельё…
Взять бы эту девочку на виллу дорогую,
да сам я — райтер аховый, писатель, ё-моё.

А у неё прохожие выпрашивают скидочку,
а у неё абортов, ой, было столько! Пять?
Эти брови нежные сделать надо в ниточку,
и возить на «боинге» в Майами загорать.

А у неё глазища, ой, в пол-лица зелёные,
и дома предки-пьяницы, и братик-инвалид.
А у меня метафоры, стишки мои калёные
да душа, что мечется, тоскует и болит.

Поглазею, что ли, я да пойду к Шушарочке —
к судьбе своей калеченой, которую люблю,
ай, наварю картошечки, ай, вручу подарочки:
трусики в горошек и коробку «терафлю».

* * *
У армянки губы, должно быть, сладки,
хороши глаза и черны, красивы.
Полосатый тент овощной палатки:
кабачки, картошка, торпеды, сливы.

Достаёт старушка помятый стольник:
«Положи мне, девочка, эти груши».
Был распят когда-то весёлый Плотник —
всё за наши души, за наши души.

Тополиных листьев лоскутья в ящик
набросает ветер: «Держи! Бесплатно!»
И щенка проносит под курткой мальчик…
Всё пройдёт, пройдёт, чтобы вновь обратно…

* * *
Опавшую листву посеребрил мороз,
и спаниель бежит, ушами подметая
газоны, а за ним спешит, как молодая,
старушка, позабыв хронический артроз.

А вот и я стою, держа в руке батон,
и уткам раздаю их вожделенный ужин.
Бог наблюдает нас из облака, простужен,
слегка несчастен, да, но всё-таки влюблён.

Да-да, влюблён в меня, и в чёрные дубы,
в холодных вод пруда мерцание стальное,
и забывает всё: и лёгкое больное,
и боль в ноге, и зло земное, и беды
предчувствие — оно из воздуха и дыма,
как пёрышко души, почти неуловимо.
Что ж, в Гатчине мороз посеребрил сады.

* * *
Оле М-М.

Белый-белый, как перо,
снег ложится на сосну.
В чистых ангелов бюро
мы напишем по письму.

Мы попросим только то,
что положено святым:
слякоть, зябкое пальто,
из котельной горький дым.

В «Спартаке» билетов нет —
Пазолини там кино.
Ветер, Троицкий проспект,
хлеб и кислое вино.

И скучаем на скамье
поцелованные мы
то ли Музой, то ли кем
из неведомой страны.

* * *
Мы — ангелы, мы гнуты по лекалам,
помеченным голгофскими крестами.
Укрыли землю белым одеялом
сухой воды летучие кристаллы.

Я говорю: «Шушарочка!» Но ласка
моя груба и что-то хрипловата.
Сияет Рождество, снежинок пляска
и на деревьях свадебные платья.

А мне привычно ломит поясницу —
как холодно, мой свет! какая тряска!
Из крыльев неба ангельская вата
на шаткую налипла
колесницу.

* * *
И вдруг зима весной сменилась в январе,
и наша Библия с гравюрами Доре
сама собой на Откровении открылась.
На дождь в окно жена смотрела и молилась
об исцелении, но почки на кустах
уже набухли, застревали на устах
слова нетвёрдые: «О, милосердный Боже!»
А я молчал и думал, что в сырой рогоже
я не пойду босой бродить по деревням.
Но небо рушилось на руки деревам,
пронзённым ветром ядовитым с автострады.
И если было в мире что-то вроде правды
пред ликом огненным грядущих катастроф,
то наша маленькая детская любовь.

* * *
Моя берложина, берложка —
компьютер, ласковая кошка
да криворукая жена.
Но эта девочка нежна
и любит кофе и романы:
Акунин Б., Людмила У..
Ах, я за то её люблю,
что нарушает вечно планы
на вечер — сяду сочинять,
простую рифму только хвать,
а тут вопрос: — Зачем ты пишешь?
— Не знаю. Может быть, опять
ты в небе дырочку
надышишь?..

* * *
На Соборной пешеходной
мимо булочной «Буше»
человек идёт свободный
и безденежный уже.

Перед ним большая кака.
Говоря ещё скромней,
это сделала собака
доберманистых кровей.

Совершенно одинокий,
он задумался в прыжке,
почему белеет лёгкий
снег январский на башке?

Без томления и тленья —
лишь ладошкой помахать —
только звёздные скопленья,
только музыка стиха.

* * *
Круглый стол. Окно. Вселенная.
Ароматного борща
две тарелки. Драгоценная
жизнь! О, если хороша,

то вот в эти осторожные
и случайные часы:
то припомнятся дорожные,
возле лесополосы,

огоньки, то свадьба — помнишь ли? —
юность в неге и в дыму.
А ещё тогда, в Воронеже…
А ещё тогда, в Крыму…

и в глухом углу галактики,
где наварено борща.
Ой вы, ангелы-касатики!
Ой, душа моя, прощай!

Я тебя за плечи трогаю,
за страдание твоё.
Ночь. Земля. Звезда высокая.
И панельное жильё.

* * *
Помнишь, мы ночевали на кухне,
говорили про счастье… не суть.
Голова моя бедная пухнет —
не могу без таблеток уснуть.

Посидим, погоняем цейлонский,
сахарок не вприкуску — бери!
Эти строчки навеял Полонский,
это лирика, Блок, фонари.

Говоришь: «Ничего не осталось».
Отвечаю: «Ты любишь?» — «Ну да». —
«Значит, нежность, томление, жалость.
Значит, пение. Значит, звезда».

Или зря мы хлебнули недоли?
Но на чашах небесных весов
слева — то, что мы здесь напороли,
справа — музыка, несколько слов…

* * *
Через девять лет семейной жизни
от её начала сохранился только
коричневый болоньевый плащ и…

Стеклопакет откроешь, глядишь на снег,
синий при свете синего фонаря.
Кошка бежит к подвалу — кошачий бег
так не похож на время: всё было зря —
всё, что мы тут навертели с тобой. Гляди,
все перевалы, озёра, далёкий край.
Бедному сердцу тесно в твоей груди —
ангел мой, девочка, нежная, не умирай!
Может быть, мы ещё перейдём на ты
с временем этим? Откроет подвал таджик —
за деревянной дверью вчерашний быт:
велик и лыжи. Кабель четыре Джи
свёрнут за дверью чёрным удавом. Я
пыль оботру с трубы и достану плащ
рваный, болоньевый. Так-то, мой свет! Ничья!
Девять на девять... Счастье моё, не плачь!
Стеклопакет откроешь, глядишь во тьму,
бурый листок прижался в углу к стеклу.
Жили как жили. Надо простить Ему
всё, что не так сложилось. Прости. Люблю.

* * *
Скребёт лопатой гордый человек,
не ставший ни барыгой, ни чинушей.
Ушанка растопыривает уши,
и борода растрёпана. И снег,
холодный, белый, словно сахарок,
на Лиговку ложится понемногу.
Как монументы Гогу и Магогу,
стоят билборды. Уксусом ларёк
благоухает. — Эй, прохожий, стой!
Возьми себе недорого шаверму!
Послушай эту музыку! Так, верно,
в Аду скребут по кромке ледяной.
А тут, под синеватым фонарём,
ты видишь это диво? Человека,
не ставшего среди такого века
ни подлецом, ни вором. Все умрём,
и будет чистый снег. Так много снега.

Лопатой деревянной, трудовой
скребёт неутомимый снегоборец,
а снег ложится, дьявольски напорист,
такой непобедимо деловой.

* * *
Не похоронят нас на Новодевичьем,
на Литераторских мостках не отпоют,
не будет выстрелов: за что же нам салют,
не заслужили. Говорить, конечно, не о чем.

Зато друзья придут проститься очумелые,
закусят беленькую плавленым сырком,
качнётся клён, и петербургским ветерком
повеет. Скажет Натали: «Эх, жили смелые,
красивые!» Спасибо и на том.





Рейтинг работы: 73
Количество рецензий: 7
Количество сообщений: 5
Количество просмотров: 171
© 14.05.2018 Грин Сандерс
Свидетельство о публикации: izba-2018-2273402

Рубрика произведения: Поэзия -> Поэмы и циклы стихов


Лилия Кликич       10.11.2019   17:53:30
Отзыв:   положительный
Думаю, что чье-то "неплохо пишите" под этим циклом очень неуместно. Вы превосходно пишите!
Грин Сандерс       10.11.2019   19:33:05

Спасибо, Лилия.
Астсергей       09.11.2019   09:35:42
Отзыв:   положительный
Понравилось, написано очень неплохо , поздравляю ..
Живые жизни зарисовки ..
Все в ненавязчивых стихах..
Все меру, грусть и недомолвки..
В таких обыденных словах ..
Грин Сандерс       09.11.2019   12:16:05

Дружище, да с чем тут поздравлять? У меня же все стихи не хуже этих.
Астсергей       09.11.2019   14:00:43

Я рад познакомиться с вами, полку поэтов прибыло.
Вера Коваленко       13.10.2018   11:52:51
Отзыв:   положительный
"Всё пережить и остаться самим собой"...
Как много жизни в каждой строчке - пульсирующей, обыденной,
но такой интересной, зовущей узнавать её разнообразие глубже,
перечитывая каждое стихотворение ещё и ещё, Спасибо.
Борис Бочаров       10.09.2018   09:51:03
Отзыв:   положительный
Мой поклон. Возьму-ка в избранное, понравилось. С ув. ББ
Олег Гетьманцев       29.06.2018   05:58:46
Отзыв:   положительный
Сильный цикл. Ничего не скажешь, сильный.
Грин Сандерс       29.06.2018   12:01:16

Спасибо, Олег.
Виолетта Баша       06.06.2018   09:54:42
Отзыв:   положительный
Отлично пишите, с первого стихотворения принимаю решение - беру вас в избранные, буду почитывать...
Анатолий Болгов       15.05.2018   17:49:28
Отзыв:   положительный
Это - настоящее и стоящее.
Кланяюсь.











1