Замёрзшая птица


ЗАМЁРЗШАЯ ПТИЦА

2017-2018 г.

* * *
Яркие пятна жёлтого курослепа
и васильки, а дальше изгиб реки,
и облака, и полное света небо…
О, неужели всё это за грехи
наши исчезнет? Лишь полетят ракеты,
от красоты останется только пыль?
Господи милосердный, а после, где ты
будешь? Или не будешь? Молчит ковыль,
не отвечает ива, и только лёгкий
машет зачем-то крыльями мотылёк.
Если мы живы, значит, Он есть, далекий,
определивший наши пути и сроки…
К небу лицом в траву
человек прилёг…

* * *
Лес мой меня прокормит
хлебом неучерствимым.
Землю обнимут корни,
чтобы сосновым дымом
грелся, варил похлёбку
и помолился: «Боже,
мне бы жену и лодку,
пса понадёжней тоже!»

Он отвечает: «Кошка
будет за труд, а кроме –
жёнушка хромоножка.
Хватит с тебя! Огромен
Мир, и на всех не хватит
милостей неуместных…» –
«Ну, а слова?» – «Накатит,
и потекут из бездны!»

* * *
Стоит берёза белая-белая,
небо трогает чёрное-чёрное,
а иногда звёздное или даже синее,
всё равно что купель крестильная
или даже сумерки, даль озёрная.
О, глаза младенца – море оторопелое!
Посмотри, по земле проходит, важное делая,
оставляя слово нежное стихотворное,
человек, чудовище, чмо позорное,
жуть бескрайняя, зло бездонное,
ангел, дымка лёгкая, птица вещая
и любовь, любовь, ибо небо ему обещано…

* * *
Божья коровка – капелька крови – ан, по стволу
переползает на небо: иди и не жди дождя!
Лес просыпается, солнце взошло, и туда-сюда
у человека тени по морщинистому челу
стройно перемещаются, пошевеливает легко
лествичник-ветер зелёные, клейкие паруса.
О, всё простившие, тёплые, внимательные глаза!
А по траве туман, как выплеснутое молоко.
Ковырнёшь топориком – чага, целебный гриб,
упадёт на кочку, и малиновка высвистывает зарю.
И собиратель: «То-то же, Господи, благодарю!» –
Царю Небесному кротко и коротко говорит.

* * *
Рыжеволосое пламя танцует, как Саломея.
Ночь. Над вершинами сосен мерцание божьего Ока.
Жизнь – это бражника лёгкий полёт,
и любовь, и немного
ветхозаветное чудо, но крови слепой солонее.

Хмурое утро настанет, и нас поведёт всё прямее
на непроезжие топи кривая молчунья-дорога.

* * *
Было маленькое деревце:
стволик, выгнутая ветка.
Дерево корнями вцепится
в глинистую почву крепко.

Мчится облачко летучее,
ласточка на колокольне.
Истина – изделье штучное,
голову всё ниже клонит.

Отшумит берёза около,
бедная, угомонится,
отзвучит печальный
колокол.
Ласточка! Летунья!
Жница!

* * *
«Господи! Мы и Вселенная!» – «За бортом
ноль абсолютный, и вдруг холодеешь – высь!» –
«Кто мы такие?» – «Ах, люди. А ну-ка, брысь!»
Ельник шумит, и скрипит почерневший дом.

Он так похож на космический аппарат:
звёзды над крышей, туманности, облака,
в окнах пылает полнеба, и клён пока
приобнимает рябину, как старший брат.

В доме летим к недоступной планете мы:
Кузька (хотя это кошка и бьёт мышей),
я, хромножка и Оля-астролог: – Эй,
где наша родина?.. Звёзды глядят из тьмы.

Как молчалив, ускользая, небесный хор!
Я бы спросил: «Для чего мы летим? Куда?»
Оля ответит: «Карма!», жена: «Судьба!»,
Кузька мяукнет: «А мыши вкусны. Не спорь!»

* * *
Выйдешь во двор умыться –
в бочке плывёт звезда.
Что ты, моя водица?
Где ты, моя беда?

Небо. Аз, веди, буки.
Месяц блеснёт, как нож.
В холод погрузишь руки,
и на лицо плеснёшь.

Прыгнет звезда под ноги –
как светлячок, в траву.
Смертью, тоской о Боге
я поклянусь:
«Живу!»

* * *
Ветер в окне занавеску цветную колышет,
ходит, как чёрные галки, по шиферной крыше.
Чаю налью и слежу за Венерой высокой –
небо черно, и глаза у него с поволокой.
Что ни спрошу, отвечает: «Любовь долготерпит!»
Чувствую: страшно,
и в членах таинственный трепет.
И никакой в этом нет драматической позы!
Ельник стоит, упираясь вершинами в звёзды.
Длинной цепочкой гремит возле будки собака.
Жизнь происходит трагически?
Да, ну и всяко!

* * *
А небосвод такой проточный:
он, как лицо моей Шушарочки.
Трещит костёр, и я на палочке
верчу плотвичку, но, цветочный
чай заварив, ворчу: «Мой кореш,
я так устал!» – «Да ну, подумаешь,
зато теперь не перепутаешь
тебя ни с кем».
Тут не поспоришь.

* * *
И солнце – византийская монета,
и рыба-облако плывёт из глубины.
Какое счастье на исходе лета!
Немного музыки, немного тишины,
сосновой, упоительной, отвесной,
и ты стоишь глухой вселенной посреди,
предвидящий грядущее над бездной,
один с моторчиком бессмертия в груди.

* * *
Ах, я не знаю волшебное слово –
только обычное, смертное… Ишь,
тихое озеро – жидкое олово,
щука плеснула, качнулся камыш.

Вот костерок затрещит,
и напишется:
«Дерево, птица, бессмертник-цветок».
Ах, я не знаю, как воздух колышется –
только обычное, смертное: Бог!..

* * *
Где отражает зеркальная вещь
девственный лик синеокой природы,
выгнулся в лодке серебряный лещ
и обессилел за миг до свободы.

Тлеет костёр на песчаной косе –
знатная выйдет с лаврушкой ушица!
Солнце в болотную чащу ложится,
огненно-рыжее – к рыжей лисе.

-------------------------------

В пояс отвесила ива поклон,
и потекла между нами беседа
на языке разнотравья о том,
что человек – это птица. Дымком
чуть горьковатым приправлено небо.

* * *
Сосновый воздух прозрачен. Прелью
благоухает земля. Но люди
не умирают – я в это верю –
во всяком случае, души. Будет
всё так же солнце садиться в чащу,
и мимо ночи, и мира мимо
промчатся звёзды. О чём я плачу?
О той, что легче луча и дыма!

* * *
Пускай чифирёк – не совсем вино,
сухарь – не совсем еда,
а всё-таки жить хорошо! Оно
чудесная вещь, когда

ты знаешь, кто ты, зачем ты здесь,
и нежным золотом вновь
горит на востоке лицо небес,
вечное, как любовь.

* * *
Замёрзшую птицу принёс домой,
у печки согрел – живи!
Наверное, трудно летать зимой –
игольчатый лёд в крови.

Очнулась, поела с руки пшено,
чирикнула: «Будь здоров!»
А быть потому добряком смешно –
всегда наломаешь дров.

Играет в печи золотой побег,
сосновая кровь гудит
о том, что любовь не умрёт вовек,
что трудно жить, как любить!

* * *
Страшно. А в сумерки за порог
выходишь – горит звезда!
Я бы сказал: «Всё решает Бог».
Жена говорит: «Судьба.

Как тебя всё-таки Он сберёг –
не сгинул зазря! Ну что ж,
будь благодарен Ему, Серёг.
Не обижайся, Серёж!» –

«Ну что же, верно ты говоришь,
Такие теперь дела.
Скоро обнимет большая Тишь
меня, но, пока цела

душа, не скажу, что “совсем абзац,
допрыгался, ёшкин кот,
так и бывает всегда: бац-бац!
хук тебе! апперкот!”

Кто бы я ни был: подлец, герой,
мудрец или дуралей,
всех нас укроет один сырой
суглинок родных полей.

Разница, может быть, только в том,
запомнит каким тебя
небо высокое над крестом,
далёкая та звезда».





Рейтинг работы: 5
Количество рецензий: 1
Количество сообщений: 2
Количество просмотров: 34
© 14.05.2018 Грин Сандерс
Свидетельство о публикации: izba-2018-2273380

Рубрика произведения: Поэзия -> Лирика философская


орданайка ...       14.05.2018   08:32:26
Отзыв:   положительный
Приветствую вас на портале Изба Читальня. Произведение опубликовано в группе ВК https://vk.com/izbachitalnay
Спасибо!
Грин Сандерс       14.05.2018   08:44:43

Спасибо. Буду жив - обживу вашу избу!










1