Соната Си минор


                  Орфей
Славный Орфей был бесспорно талантлив,
В песнях воспев все соцветия лугов.
Только и он оказался несчастлив,
Тщетно надеясь на милость богов.

Мука отчаянья песню рождает
Там, где надежда погасла уже.
Так же звезда умирает и тает
В сини рассвета на звёздной меже.

Чаша любви безвозвратно разбита,
Жизни огонь не затеплится в ней,
Страшен живому мрак царства Аида,
Тягостно видеть сей Танец теней.

Жалость порой невзначай убивает,
В горе помочь не сумеют слова.
Если же боль из-под струн выплывает,
Значит, душа как и прежде жива.

Может ли сердце прожить не страдая,
В шёпоте струн меж тенистых ветвей?!
В душах людей радость чувств пробуждая,
Бродит по свету печальный Орфей.


      Соната си минор
Колыхнуло, кольнуло, прожгло
Жаром юного крепкого тела,
Бурным вихрем грозы налетело
И в мятежную небыль ушло.

Отгремели зарницы – огни,
Отблестели рассветные росы,
Ныне снега тугие наносы
На остывшие угли легли.

Что ж, пора. Значит, быть посему,
Всё имеет конец и начало.
И меня, как травинку умчало,
В белоснежную дум кутерьму.

                    2
Давай, давай, запутывай клубок.
Запутывай клубок моих сомнений,
Чтоб я скорей разубедиться смог
В наивности мечтаний и стремлений.

А мимо проплывают, мчатся дни,
Мелькают судьбы, лица, впечатленья…
Как поезда прощальные огни.
И не вернуть счастливые мгновенья.

Придёт ли избавленье со слезой,
Когда устанут грохотать колёса,
Иль скатится упавшею звездой
Судьбы клубок с небесного откоса.


                       ***
Кому-то пусть покажется забавой
Страниц любви неброский переплёт,
А для судьбы – насмешницы лукавой,
И вовсе всё известно наперёд.

Монетку бросишь, загадаешь «решку»
И в зеркале темнеющей воды,
Как будто бы в отместку и насмешку,
Проявятся знакомые черты.

И пусть пока неровно бьётся сердце,
Но ничего уже не изменить,
Лишь воробьёв беспечные «коленца»
Помогут мне надежду сохранить.

      Полнолуние
Разжигая огонь суеверья,
Мы уходим в тревожные сны.
От шаманов осталось поверье –
Страх пред образом полной Луны.

И течение вод в половодье,
И дремучий нехоженый лес,
Освещает безликая гостья
И владычица звёздных небес.

Эти связи незримы и хрупки,
Столь безмерно далёка Луна,
Но на помыслы, чувства, поступки
Неизменно влияет она.

В астрологии тайные знаки
На себя принимают вину.
Воют волки в ночи и собаки
На безмолвную эту Луну.

Ах, душа моя, милая лгунья,
Молодая, весёлая стать,
Хорошо же, что есть полнолуния,
Ведь на них так легко всё «списать»!

                      ***
А мне б тетрадочку, такую тонкую,
Такую чистую, как лето звонкую,
А мне бы в «клеточку» иль лучше б в «линию»,
С полоской тонкою, небесно-синею.

А я б писал в неё лишь только б лирику,
На радость солнышку, на зависть нытику.
Ну, а душа моя пусть не смущается,
Ведь целый мир порой в строку вмещается.


           Парадокс
Он жил о прошлом не скорбя,
Педант до удивления.
И ограничивал себя
По разным направлениям.

Вина не пил и ел не всласть,
И спорта был любитель,
Чтоб в Книгу Гиннеса попасть,
Как редкий долгожитель.

Он становился, как атлет,
Всё крепче раз от раза,
Но умер в тридцать восемь лет
Под бампером КАМАЗа.


                 ***
Листву закружит сонный ветер
И будет биться о стекло.
И всё изменится на свете,
Но, а пока ещё тепло.

Ещё сады не опустели,
Ещё колышется трава,
Но с губ, как вскрики коростели,
Слетают грустные слова.

Они ложатся на бумагу
Холодной высью между строк
И дарят нам хмельную влагу
Всем, кто подводит свой итог.

Слова на листья так похожи,
Но против них не возражай.
Пора грустить, пора итожить
И собирать свой урожай.

Склонилось солнце на покосе
И спят усталые поля…
Ах, золотая эта осень,
У каждого она своя.

                ***
Мне б никогда не надоели
Истоки высшей красоты,
Но я почти до дрожи в теле
Боялся с детства высоты.

Под ветром сосны глухо стонут.
И их вершинам не в пример,
Я кинусь в небо, точно в омут,
Преодолею свой барьер.

Мой самолёт пред взлётом замер,
Как птица, на семи ветрах.
И взмоет серебристый лайнер,
Чтоб победить мой детский страх.

Сомненья прочь и нет мне дела,
Что грозы в небе голубом,
Я так устал, мне надоело
Своих сомнений быть рабом.

И пусть над горестной землёю
Пять тысяч метров высоты,
Я лишь на миг с усмешкой злою,
Замру в предчувствии беды.

Пусть, разорвав земные цепи,
Душа взлетит в вечерней мгле.
Уж лучше раз погибнуть в небе,
Чем жить со страхом на земле.


                    Скворец
Вновь оживает под солнышком вешним,
Некогда скованный стужей и льдом,
Ставший казаться, как в юности, прежним
Мой покосившийся старенький дом.

Прежним ли?! Полно мечтой себя тешить,
В горьких потерях не я ль виноват?
Где ж ты, ушедшая в прошлое свежесть?
В мыслях ненастье и в доме разлад.

Помню, я слыл независимым, гордым,
Не выбирал золотых середин,
Очень хотелось быть в жизни свободным.
Вот и остался на свете один.

Я по неделям не брал в руки веник.
Только настала весна наконец,
На накренившийся старый скворечник
Сел беззаботный, весёлый скворец.

Будто явился он мне на подмогу,
Чтоб научить меня правильно жить,
Свистом своим, прогоняя тревогу,
Трелями душу и сердце лечить.

Не запоздало, быть может, прозренье?!
Как благодарен я нынче Творцу.
И не смущаясь ни слёз, ни волненья,
Тихо шепчу Гамаюну – скворцу:

«Ты уж прости чудака и невежду,
В том, что забыл я все песни про май,
Ты возвратил мне любовь и надежду,
Ты уж, пожалуйста, не улетай.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 17
© 12.05.2018 Владимир Карабанов
Свидетельство о публикации: izba-2018-2272210

Рубрика произведения: Поэзия -> Лирика гражданская












1