Пока помнит последний


Пока помнит последний
Еще в электричке я начала шутить, казалось, чем больше «наплюешь
себе в душу», тем легче воспримется ожидаемое…И правда смеялись, и даже
казалось, что легче становится, вот только удивленные глаза своего ребенка немного
возвращали к реальности…А ночью были тяжелые сны и прямо с утра эмоциональная
атмосфера сгустилась до шторма или урагана. А в лесу наоборот было тихо и
спокойно, погода стояла по настоящему летняя, и я до последнего отказывалась
верить в намерение мужа и вообще в происходящее. Но всё случилось и произошло,
муж стал могильщиком и самостоятельно принялся за переустановку могильной
плиты, и вообще переделки всего, что казалось ему неправильным на могиле моего
отца. От внутреннего возмущения, что захватывало меня с головы до пят, не в
силах выносить то, что не умещалось у меня в голове, от отсутствия возможности
уйти куда глаза глядят, отвернулась спиной к творимым в моем представлении
бесчинствам. Моя дочка через какое-то время тихим голосом лишь спросила у меня,
на сколько глубоко зарывают покойников…Удивившись этому вопросу, и рассеянно
ответив той, что - на два метра, я наконец обернулась, и застыла от увиденного,
и правда могильный холм был немного срыт, и все мраморные элементы памятника и
сама плита были отставлены в сторону, так что стало казаться, что двери в
загробный мир больше не существует. На кладбище стояла совершеннейшая тишина,
даже дятел, что стучал где-то недалеко, неожиданно замолчал. И тут я поймала
себя на мысли, что энергия моего давно умершего отца здесь совершенно не
ощущается, его здесь нет, пусто тут, мы пытаемся сберечь сейчас только старое
платье, что он сбросил когда-то за ненадобностью, и мы не его, а- это платье зарыли на два метра, а теперь охраняем…
Муж тем временем, принялся разводить что-то из песка и цемента и, сверяя с то ли
линейкой, то ли еще с чем, стал создавать площадку для будущего постамента, и
делал это так усердно и старательно, что я не в силах оторвать взгляда от его
рук, воскликнула, что он будто человека сейчас запирает, и тут же почти
поперхнулась, не в силах представить, как реальный человек вообще может встать
из земли, если он не мифический герой. И всё-таки постаменты постаментами, но
мы близкие люди, по моему глубокому убеждению, не должны так близко подходить к
границе, что существует между людьми живыми и мертвыми, - на это есть настоящие
могильщики и им виднее, что делать на кладбище и как…А иначе всё начинает
походить на святотатство, должно оставаться что-то невидимое для глаза
обывательского, иначе включаются мысли, которые трудно, почти невозможно
перенести и остается только «плевать себе в душу», чтобы не замараться. Но у
мужа своя правда, он всегда говорит, что не нужно быть святее Папы Римского, может
и прав, иначе всё оборачивается лицемерием и ханжеством. И теперь на кладбище я
уже не ищу своего отца, его там нет. И вероятно, что подобное я всегда
чувствовала, если я изначально не захотела переносить его образ на мрамор и сразу
же отказалась от каких-либо фотографий, нет там ничего живого, одни напоминания
об утраченном. Я теперь уже точно знаю, что настоящая память о человеке жива,
пока жив последний, кто будет помнить о нем.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 24
© 08.05.2018 Лилия Биндина
Свидетельство о публикации: izba-2018-2269386

Рубрика произведения: Проза -> Миниатюра



Добавить отзыв:


Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  












1