На валах Старой Рязани. Глава 25 (продолжение).


И кто-то услышал этот призыв. Тот, кто еще не совсем отупел от голода, мороза и непосильной работы. С десяток человек, пригибаясь, бросились к лестницам и, подгоняемые страхом, стали быстро карабкаться вверх к гребню вала. Тут же проявились, затихшие, было, татарские стрельцы за городней. Видно, относительно бегства невольников у них было строгое приказание – чтобы другим неповадно было. Скрип луков, щелканье тетив. Невольники один за другим покатились с лестниц вниз. Малость запоздало со стен ответили, заставляя татар спрятаться за укрытием. До верха успели добраться только двое. Они упали на руки укрывавшимся до времени за остатками стены воям. Кто-то поволок их к ближайшему входу в осадную клеть.
Больше никто из невольников попыток бежать не делал. Они уложили лестницы плотно одна к другой на скат вала и, повинуясь приказаниям своих хозяев, убрели за татарскую городню, скрывшись в ночной темноте. Длина лестниц была хорошо рассчитана, и ее хватало до самого верха остатка стены. Ширина каждой из них позволяла биться в ряд не менее чем трем воинам. Как уже было сказано, лестницы лежали плотно, и это позволяло наступать штурмующим почти сплошной стеной.
Снова над местом будущего сражения повисла томительная предгрозовая тишина. Нарушил ее стон-вскрик справа и слева и скрип снега под гигантскими полозьями. Это невольники сдвинули с места и поволокли к воротам тараны. Тут же по застывшим рядам готовых к приступу татар прошла волна и они, лязгнув оружием и доспехами, двинулись вперед.
Снизу послышались голоса сотников, отдающих приказы. Рязанские воины начали быстро заполнять пролом, выстраиваясь плотными рядами, прикрываясь ростовыми щитами, ощетиниваясь копьями, заменяя живой стеной порушенную крепостную стену. В них полетели стрелы татарских стрельцов из-за городни. С уцелевшей части стены рязанские защитники ударили из луков и затинных самострелов в ответ.
Татары наступали без стороя, но плотно. Скоро их стало можно рассмотреть получше. Таких воинов Ратьша ниразу не встречал. Кто это был? Сами монголы? Вряд ли – те, по слухам, не любят биться в пешем строю. Скорее всего «союзники» из покоренных народов. Полузакрытые шлемы, панцири с оплечьями, полуростовые овальные щиты. Сильные воины, судя по всему.
Когда штурмующие приблизились к стене на расстояние действенного выстрела из лука, рязанцы начали слать стрелы в них. Враги вскинули щиты, прикрываясь сверху. Больших потерь обстрел не наносил. Совсем скоро плотная толпа, поблескивающая шлемами и панцирями в свете факелов, остановилась перед засыпанным рвом, словно собираясь с духом перед последним рывком на вал. Стрелы продолжали сыпаться и на выстроившихся на валу защитников, но ростовые щиты позволяли пока и им избегать существенных потерь. Ратислав глянул вправо и влево вдоль стены. Насколько ему было видно, татары приготовились к штурму у всех проломов. Тараны продолжали медленно, но неумолимо приближаться к воротам.
Со стороны замерших у рва татар донесся вой труб, грохот барабанов, и плотная масса врагов, издав хриплый боевой клич, ринулась к лестницам. Рязанцы, стоящие в проломе хорошо подготовились к встрече. Едва штурмующие успели добраться где-то до середины лестниц, сверху на них покатились бревна, взятые защитниками из разрушенной стены. Бревна были толстыми, тяжелыми и смели первую волну наступающих напрочь. Боевой клич сменился воплями ужаса и боли. Но татары быстро оправились и вновь начали карабкаться наверх. Вот только сверху на них продолжали лететь бревна, а у части лестниц от их ударов сломались ступени, и теперь штурмующие не могли наступать плотным строем, в их рядах появились разрывы. Новые, катящиеся сверху бревна, легко сметали и их. Если кому и удавалось добраться до гребня вала, тех легко опрокидывали стоящие там несокрушимой стеной защитники. Правда, при этом им приходилось приоткрываться, высовываться из-за щитов. В них успевали попадать татарские стрелы, поток которых нисколько не ослабел. Открываться приходилось и для сбрасывания бревен. Потери на валу заметно возросли.
Раненых и убитых вытаскивали из-под ног защитников и сносили на крыши осадных клетей, где ими занимались лекари и женщины из горожанок и беженок. Мертвых, избавив от доспехов, стаскивали вниз к основанию внутренней части вала и укладывали в ряд. Здесь уже ходило несколько священников, начавших отпевание. Раненых тоже разоблачали, снимая с них боевое железо, перевязывали и заносили, кого в клети, а кого в ближние к крепостной стене дворы. Снятый доспех наскоро чистили от крови и передавали плохо одоспешенным воинам. Пока воинам – до горожан и смердов черед еще не дошел.
Татары продолжали лезть наверх, рязанцы продолжали сбивать их бревнами, колоть копьями, рубить топорами и мечами. То же самое происходило во всех пяти проломах напольной части стены. Грохот катящихся бревен, звон стали и яростные крики сражающихся поднимались к черному ночному небу, равнодушно мерцающему холодными огоньками звезд.
Воины, стоящие на стене рядом с Ратиславом, посылали в наступающих стрелу за стрелой. Горожане и беженцы подтаскивали им новые тулы с боевым запасом. Кто-то, стоя на самом краю пролома, метал в татар камни. К стреляющим присоединился княжич Андрей со своими меченошами. Стрелял и Гунчак, раздобывший где-то лук и тул со стрелами. Татарские стрельцы отвечали им, но не слишком густо – большая часть стрел летела в защитников Рязани, закрывавших пролом.
Запала первой волне штурмующих хватило, где-то, на полчаса. Потеряв до половины своих, они откатились за городню в темноту ночи. Никто им в этом не препятствовал, не гнал плетками обратно на вал, как это было в сражении на подступах к Рязани. Видно, монголы решили, что их «союзники» сделали все, что было в их силах. Осмотревшись, Ратислав понял, что приступ отбит по всей протяженности стены. Соседи управились с этим даже раньше их.
На какое-то время воцарилось затишье, нарушаемое только стонами раненых татар, оставшихся в куче трупов у подножия крепостного вала. Отступающие почему-то не озаботились тем, чтобы прихватить их с собой. Даже татарские стрельцы прекратили обстрел, понимая, что вряд ли нанесут большой урон сплошь закрытому щитами строю русских. Рязанцы продолжали стоять плотной стеной на гребне вала, справедливо полагая, что на этом еще ничего не кончилось. Вскоре Ратьша заметил, что у освещенных факелами татарских пороков замелькали тени. Потом послышался скрип сгибаемых рычагов камнеметов.
- Берегись! – крикнул он вниз, стоящим в проломе воинам. – Сейчас камни бросать будут!
Сотники и воевода, руководящие обороной этого участка стены, тоже сообразили, что сейчас будет и начали выкрикивать приказания своим людям. Стена щитов в проломе дрогнула. Ряд за рядом, начиная с заднего, воины спрыгивали с уцелевшего основания стены и укрывались за ним. Успели уйти все. Удар рычагов камнеметов, гул приближающихся камней. Часть из них попала в вал, сломав две-три лестницы, уложенные невольниками. Часть улетела в город. Несколько снарядов уларило в остатки стены, выломав пару бревен. Никаких потерь защитникам они не нанесли. Сделав еще один залп, татары угомонились, поняв, что толку от обстрела немного.
Справа и слева раздался грохот. Что еще? Ратьша осмотрелся. Понятно – заработали подтянутые к воротам тараны. На крыши им тут же полилась расплавленная смола. Следом полетели зажженные факелы. Смола вспыхнула, рассеивая тьму языками красного пламени. Но толстый слой обледенелых шкур не желал заниматься и горящая жидкость бессильно стекала на землю. Немного погодя, на левый таран с верхней боевой площадки башни Исадских ворот упала пара бревен. Благо разрушенная крыша теперь это позволяла. Заметного ущерба тарану бревна не нанесли – слишком основательно он был построен.
А из черноты ночи вновь показались ватажки невольников, несущих лестницы. Добравшись до вала, они начали менять разбитые лестницы на целые. На призывы со стены они не обращали внимания, даже не смотрели наверх, то ли боясь расправы следящих за ними из-за городни татар, то ли уже просто отупев от холода, голода и смертельной усталости. Лестницы заменили быстро. Да и не так уж много их пострадало. Снова воцарилось затишье, нарушаемое только грохотом таранов и далекими ударами камней в южную стену города.
Недолго длилось это затишье. Снова замелькали огни факелов, послышался хруст снега под множеством ног. Из тьмы ночи показалась новая толпа врагов. На этот раз это были совсем другие воины. В вороненых доспехах и черных одеждах. Готовились к бою они не долго. Рев трубы, и черная, чернее самой ночи, толпа ринулась к городу.
И опять, допустив новых врагов до середины вала, взметнулись над головами рязанцев бревна. Миг и они покатились вниз, сбивая наступающих врагов. Но снова защитникам пришлось рушить плотную стену щитов и опять татарские стрелы взяли с них дань смертью. Первая волна наступающих отхлынула, добавив к куче трупов в светлых доспехах темные тела. Но эти оказались злее и упорнее. Издав леденящий кровь визг, черные снова кинулись к гребню вала. А рязанцы что-то замешкались и бревна полетели вниз как-то не дружно. Скольких-то находников они сбили, но остальные, счастливо миновавшие встречи с рязанскими гостинцами, добрались до защитников. Пошла рукопашная. Враги перли плотной волной снизу, стараясь столкнуть русских с гребня вала многолюдством, те не уступали, задние упирались щитами в спину передних. Передние же сталкивали врагов вниз своими щитами, рубили мечами и топорами, кололи копьями. Конечно, биться сверху было сподручнее и русские пока что уверенно держали наступающих татар. Вот только татарские стрелы… Стрелы продолжали разить, вынужденных приоткрываться в сутолоке рукопашной защитников города.
Упорства черным татарам хватило почти на час. Рязанцы отбили четыре волны приступа. После третьего изнемогших от усталости и ран воинов в проломе пришлось сменить, благо, пока было кем. Наконец, черные откатились в темноту ночи. Им тоже никто в отступлении не препятствовал. И на этот раз приступ между Ряжскими и Исадскими воротами продолжался дольше, чем на других участках.
Тараны продолжали долбить в ворота. Поджечь их обледеневшие крыши до сих пор так и не удалось. Летящие сверху бревна и камни вреда тоже нанести не смогли – двускатные крыши трещали, но удары выдерживали. Держались пока и ворота города, в которые долбили тараны. Прочные, дубовые, обитые железом. Но надолго ли их хватит? Кто-то из начальных людей опытных в осадном деле велел закладывать внутренние воротины бревнами, укладывая их торцами к воротам. И Исадские и Ряжские уже были заложены до половины. Наружные ворота, судя по всему, тараны собьют. Повозившись, татары, наверное, сломают и межворотную решетку, а вот с внутренними воротинами придется повозиться – их подпирают бревна. И даже если удастся сломать и их, враги упрутся в торцы этих самых бревен, раскатать которые изнутри башни будет очень не просто, а проломить тараном и вовсе невозможно.
Когда черные татары, умывшись собственной кровью, отступили в ночь, вновь наступило короткое затишье. После шума сражения стоны раненых воспринимались тишиной. Ратислав, расстегнув подбородочный ремень, снял шлем с подшлемником, прислушиваясь. Он не ошибся – грохот пороков с южного конца города затих. Похоже, стену сломали и там. Глянул вниз в пролом. Стена рязанцев из свежих воинов стояла там неколебимо. Похоже, и следующий приступ здесь отобьют без помощи ратьшиных запасных. А раз так, надо наведаться к Южным воротам, глянуть, что там и как.
Он спустился со своими присными со стены. Прошли к коновязи, прыгнули в седла застоявшихся коней. Те без понуканий сразу пошли наметом. Ратислав скакал впереди. Сразу за ним бок о бок – Первуша и Годеня, в хвосте княжич с меченошами и Гунчак. Андрей взахлеб восторгался боем и стойкостью защитников рязани, не забывая похвастаться, скольких татар он подстрелил лично. Его меченоши вторили княжичу. К своему удивлению, Ратьша услышал и голос Гунчака, тоже бахвалящегося своей меткостью. Дети – право!












Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 43
© 07.05.2018 fongross
Свидетельство о публикации: izba-2018-2268188

Рубрика произведения: Проза -> Исторический роман












1